Миллионы рождают власть

— Нет, ты человек из будущего, сознание которого было перенесено в тело мелкого гангстера Михаила Елизарова, — спокойно ответил седой, не отрывая взгляда от моего лица.

— Интересно, — хватило сил выдавить у меня. — Такого я о себе ещё не слышал. Вы тут случайно кино не снимаете? Или может это какой-то тупой розыгрыш?

— Никакого розыгрыша, — невозмутимо ответил Джон Смит. — Ты несколько раз очень крупно спалился. Видишь ли, наше сообщество внимательно отслеживает все события, могущие повлиять на мировую обстановку. На это есть свои причины, тебе я о них докладывать не буду. Твоё анонимное письмо католикосу о грядущем землетрясении в Армении привлекло наше внимание. Потом всё было просто. Объяснять нужно?

— Нет, — я горько усмехнулся. — Вы начали смотреть, кто проявляет активность, пытается предотвратить жертвы и спасти людей. И вышли на меня. Дальше было дело техники.

— Правильно, — довольно кивнул седой. — Мы заинтересовались твоей компанией и тобой, как главным. Ты даже не представляешь, что можно узнать даже в Союзе, вложив небольшие ресурсы и подключив связи. В вашей нищей стране люди душу готовы продать за музыкальный центр или возможность дешево купить американскую машину.

— Не все, — сухо возразил я. Слова «Джона Смита» невольно задели.

— Не все, — согласился седой, — но очень многие.

— Наши сдали, посольские? — горько усмехнулся я.

— Так я тебе и сказал, — фыркнул седой. — Это некорректный вопрос. Но чтобы ты понимал, у нас есть связи везде. В вашей стране тоже. Мы работаем, и с дипломатами, и с властью, и даже со студентами, которые учатся у вас в многочисленных институтах и университетах. Сейчас они получают образование, входят в вашу среду, учат язык, а потом будут нашими эмиссарами на тех территориях, что останутся от Союза.

— Магистр, — вмешался Рокволд. — Думаю, что нашему другу это знать пока не обязательно.

— Ты прав, Дэн, — «Джон Смит» кинул недовольный взгляд на миллиардера. — Я немного поспешил. Так вот возвращаясь к теме. Проверили твою биографию и узнали интересную вещь. До весны восемьдесят седьмого ты был обычным мелким уголовником: алкоголиком, грабителем и воришкой, тупым как бревно. Обычное быдло, у нас в Штатах такого хватает. И вдруг после ножевого ранения резко изменил образ жизни: перестал пить, порвал с дружками, начал демонстрировать эрудицию, у тебя появились деньги. Странно, не находишь?

— Не нахожу, — усмехнулся я. — Что тут такого? Вдруг я, чудом выкарабкавшись от удара ножом, решил изменить свою жизнь. Бывали же такие случаи, правда?

— Бывали, — согласился седой. — Кстати, насчет твоего чудесного выздоровления. Мы нашли врачей, которые тебя оперировали. Хирурга разговорить не удалось. Ничего на него не действовало. Человек-кремень. А вот к медсестре мы подход нашли. Было интересно слушать о твоем чудесном исцелении после практически смертельного ножевого ранения. Особенно о том, как за считанные часы затянулась и зарубцевалась рана. Есть что сказать по этому поводу?

— Нет, — мотнул головой я. — А что я должен сказать? Что у медсестры богатая фантазия? Так вы все равно, не поверите. Внимательно слушаю вас дальше.

— Что же касается твоего превращения из мелкого бандита в совершенно другого человека. Никто не может измениться сразу на сто процентов. Это невозможно. Анализ твоих поступков и действий, дал нам основание утверждать, ты знаешь, что произойдет в ближайшие пять-семь-десять лет, активно готовишься к будущей приватизации государственных предприятий и даже к смене власти. Поэтому работаешь с самыми интересными секторами экономики и потихоньку увеличиваешь своё влияние на заводах, комбинатах, в местных органах власти. Это может делать только человек, у которого перед глазами четкая картина будущих событий. Сейчас, в восемьдесят девятом четко предсказать, что произойдет за последующие несколько лет, не может никто. Во всяком случае, на твоем уровне. Письмо к католикосу и планомерная работа по спасению людей от последствий землетрясения в Армении полностью подтверждают наши выводы.

— А откуда вы можете знать и прогнозировать будущее? — ухмыльнулся я. — Даже если на вас работают лучшие финансисты и аналитики мира, что я вполне допускаю, утверждать что-либо со стопроцентной уверенностью — дело неблагодарное. Всегда может возникнуть и вмешаться в прогнозируемые события какой-либо неучтенный фактор. Например, прийти к власти кто-то типа Фиделя, или появится изобретение, которое коренным образом изменит всю экономику и жизнь людей.

— Я могу знать и прогнозировать будущее, потому что я, как и ты, там был, — спокойно пояснил седой. — Знаю, как будут развиваться события с вероятностью до девяноста восьми процентов, учитывая появление в мире таких «пришельцев». Поэтому, первое, я что сделал, когда начал сотрудничать с мистером Рокволдом и другими влиятельными бизнесменами, занялся отслеживанием появления в нашем мире таких как мы. У нашей, скажем так, структуры выявлением таких «путешественников из будущего» и прогнозированием событий занимается отдельный фонд с миллиардным финансированием. Там собраны тысячи экономистов, финансистов, аналитиков и отставников ЦСО ЦРУ, Ми-6, Моссад и других спецслужб. Мы берем к себе только лучших специалистов, умеющих мыслить нестандартно и эффективно решать самые сложные задачи. Поэтому рано или поздно на тебя бы вышли. Никаких шансов спрятаться не было. Видишь, я с тобой предельно откровенен. Потому что, если мы не договоримся, будущее твоё и твоих друзей недолго и печально.

— Не боитесь огласки? Я же после таких угроз, могу плюнуть на всё, дать пресс-конференцию, пригласить на неё журналистов известных изданий, рассказать о вас и ваших предложениях.

— Нет. Во-первых, огласки не будет. У нас достаточно возможностей не допустить никакой пресс-конференции. Во-вторых, если утечка информации каким-то чудом произойдет, это будет звучать как бред сумасшедшего. И мы будем всё отрицать. Как думаешь, кому поверят, уважаемым членам общества, миллиардерам и филантропам, или какому-то придурку из СССР?

— Хорошо. Допустим, что это правда, — кивнул я. — Что вы хотите от меня здесь и сейчас? Как я понял, предложение мистера Рокволда было сделано с одной целью — познакомиться со мной поближе и посмотреть на мою реакцию.

— Это не совсем так, — проскрипел старик — Предложение абсолютно реальное. Нас интересует нефтяная индустрия. Но и ты частично прав. Мы хотели понаблюдать, послушать наглого русского и понять, что он собой представляет.

— И как впечатление? — ухмыльнулся я.

— Думаешь, мы будем перед тобой отчитываться? — криво усмехнулся седой. — И вообще, чтобы сотрудничать с нами, нужно выполнить несколько условий.

— Каких? — я с интересом ждал продолжения.

— Первое, я хочу официально от тебя услышать, являешься ли ты пришельцем из будущего, сознание которого было перенесено в другое тело. Перед тем как ответить, подумай, как следует, неискренность может оказаться для тебя и твоих друзей роковой, — предупредил «Джон Смит».

— Да, — вздохнул я, — являюсь.

— Отлично, — холодно улыбнулся Магистр. — Из какого года перенесся? Кем был в прошлой жизни?

— Из две тысячи двадцатого. Занимался бизнесом. Была своя небольшая корпорация: строительство, торговля химикатами и разными товарами, производство.

— Ну что же, мистер Рокволд, я вижу, что мистер Кирсанов, разумный человек, не стал отрицать очевидное, и правильно решил быть с нами откровенным, — повернулся к старику седой. — Думаю, подробности мы уточним у него позже.

— Я тоже так считаю, — проскрипел миллиардер. — Пока он показал себя умным и понимающим ситуацию. Впрочем, это не удивительно. Другой бы, даже обладая знаниями из будущего, такого результата не добился.

— Господа, давайте не отвлекаться. Пока вы озвучили одно условие. Хочется услышать остальные, — напомнил я.

— Второе условие: ты входишь в нашу структуру. Официально, это благотворительный фонд, объединяющий видных политиков и бизнесменов. Для этого тебе надо внести не менее ста тысяч долларов, — любезно пояснил «Джон Смит». — Реквизиты для оплаты мы передадим.

— Зачем господам миллиардерам эти жалкие копейки? — ухмыльнулся я. — Думаю, сто тысяч мистер Рокволд может тратить каждый день, и его состояние особо не пострадает.

— Тут важен сам поступок, — пояснил седой. — Подтверждение слов реальным делом.

— Принимается, — кивнул я. — Дальше.

— Третье. Ты не вмешиваешься в большую политику. Не пытаешься, что-то изменить. Например, свергнуть Горбачева раньше времени, предотвратить развал Союза или не допустить к власти Ельцина. Пусть всё идёт так, как и шло, за некоторыми изменениями, выгодными нам. Никакой самодеятельности.

«Вот суки! Горбачева и Ельцина не трогать. Сидеть на попе ровно и смотреть, как вы вместе с ними будете дерибанить страну. Уроды!» — я с трудом сохранил невозмутимое выражение.

— А что будет, если я проявлю такую самодеятельность? Не поймите меня неправильно, я об этом пока не думаю. Просто хочу оценить все риски, — я весь обратился в слух, ожидая ответа.

— Как только попробуешь без нашей санкции вмешаться в ход событий, все наши договоренности аннулируются, а время твоей жизни, как и всех друзей-кооператоров, начнёт исчисляться днями или часами, — доброжелательно пояснил «Джон Смит». — Тебе, максимум, разрешено провести во власть пару-тройку карманных политиков или чиновников в министерства, работающих исключительно на твой карман. Но никаких потрясений, переворотов, влияний на глобальные события. Это категорически запрещено.

— Я вас услышал. Что-то ещё?

— Да. Ты становишься членом нашего закрытого клуба. Мы даем тебе год-два на развитие. Помогаем во всех проектах в любой стране мира: кредитными деньгами, офшорами, связями с местной элитой, и другими нашими возможностями. Разумеется, на взаимовыгодной основе. Наша стандартная такса — десять-двадцать процентов от прибыли. Плюс ежегодно ты должен делать взнос в наш фонд. Это где-то от трехсот-пятисот тысяч до нескольких миллионов долларов, в зависимости от полученных доходов. Чтобы оценить размер взноса, ты отправляешь нам годовой отчет, с которым ознакомятся наши бухгалтера. Если их всё устроит, тебе назовут размер суммы. В любом случае, он будет относительно небольшим, в пределах двух, максимум, четырех процентов. Если возникнут вопросы, точный размер взноса, обсудишь с нашим аудитором. За этот год ничего вносить не надо. Достаточно вступительного взноса. За будущий — в январе-феврале последующего. Все перечисления будут идти как благотворительные. Как думаешь, нормальные условия?

— Вполне, — кивнул я. — Это всё?

— Нет, осталась ещё пара условий. Очень важных. Четвертое. Все глобальные экономические проекты в Америке и Европе, относящиеся к скупке промышленных активов, акций, высокотехнологичных разработок, способных повлиять на мировой рынок, согласовываешь с нами. Например, если захочешь выкупить контрольный проект АйБиЭм. Как ты понимаешь, мы этого допустить не можем. Вот ты сюда приехал и заранее договорился о встрече с брокерами фондовой биржи. Хочешь воспользоваться своими инсайдами о будущем, приобрести вкусные акции, которые в девяностых годах выстрелят, стать большой шишкой на Уолл-Стрит и грести деньги лопатой?

— Допустим, — осторожно ответил я. — Нельзя?

— Почему, нельзя? — усмехнулся седой. — Можно. Процентов десять-двенадцать покупай, столько сколько получится. Но на блокирующий и контрольный пакет даже не замахивайся. В этом океане, малыш, плавают акулы покрупнее тебя, и у них есть тоже свои интересы.

— Понятно. А последнее условие?

— Мы можем обратиться к тебе за помощью. Предложим поучаствовать в разных проектах на территории Союза или государств, возникнувших после его распада. Или вообще в других местах земного шара, когда нам понадобятся компании, подобные твоим. Естественно, на взаимовыгодной основе: за отдельный процент или долю. О размере твоего вознаграждения в каждом конкретном случае будем договариваться. Мы деловые люди и считаем, что все вопросы решаются путем переговоров, с учетом правильной оценки рисков, вложенных финансов, ресурсов, и задействованных связей.

— Это приемлемо, — кивнул я.

— Значит, по рукам?

Я усмехнулся про себя.

«А у меня есть другой выход? После всего рассказанного я просто не могу отказаться. Пока. А дальше видно будет. Если вы думаете, что я буду вашей марионеткой, ошибаетесь».

И после небольшой паузы ответил:

— Конечно, по рукам. От таких предложений не отказываются.

Сохраняя на лице доброжелательную улыбку, я пожал протянутую руку «Джона Смита» и добавил:

— Для меня честь работать с вами, джентльмены.

Глава 3

— Могу помочь с брокерами, мистер Елизаров, раз вы уже вошли в нашу команду, — «Джон Смит» задержал мою ладонь в своей руке и растянул губы в резиновой улыбке. — У меня есть на примете парочка хороших контор, которые быстро решат все ваши вопросы по приобретению акций.

— Благодарю вас, мистер Смит, — я улыбнулся в ответ. — Сам справлюсь. Не хочется отрывать такого занятого человека из-за пустяковых вопросов.

— Как знаете, мистер Елизаров, — пожал плечами седой. — Как знаете. Моё дело предложить.

— Раз мы уже всё решили, — проскрипел Рокволд, — Предлагаю на этом пока закончить. Тем более, что эта встреча не последняя.

— Согласен, Дэниэл, — кивнул «Джон Смит».

— Ладно, мистер Рокволд, — пожал плечами я. — Мне было приятно с вами познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся и обсудим наши дела подробнее, если в том возникнет необходимость.

— Приятно встретить не только умного, но и учтивого молодого человека, — миллиардер сухо улыбнулся, и стукнул ладонью по кнопке настольного звонка. Из блестящего стального корпуса, напоминающего перевернутую чашу, полилась нежная мелодия с хрустальным переливом колокольчиков.

Через мгновение дверь распахнулась, и на пороге появился дворецкий.

— Слушаю вас, сэр, — он угодливо изогнулся, ожидая приказаний.

— Оливер, проводи мистера Елизарова к выходу, и Марку сообщи, чтобы отвез его с друзьями обратно, — дал команду старик.

— Будет исполнено, сэр, — поклонился дворецкий, отступил от порога и сделал приглашающий жест рукой. — Пойдемте, мистер Елизаров.

Я вышел и чуть не столкнулся с незнакомкой. Чудом в последний момент уклонился, и аккуратно придержал её руками за талию, избежав удара козырьком жокейской шапочки в переносицу. Незнакомка была в костюме для верховой езды: белые бриджи обтягивали стройные ножки, длинные черные сапоги доходили до колен, однобортный жакет с большими серебряными пуговицами облегал соблазнительные изгибы ладной фигурки. В правой руке девушка держала стек. Гневно сверкали выразительные карие глазки, разрез которых выдавал азиатское происхождение. Впрочем, чистокровной китаянкой, японкой, филиппинкой или тайкой девушка не была. Чуть смуглая с примесью восточной крови, но один из родителей явно европеец.

— Руки уберите, — вспыхнула девушка. — Иначе я вам их сейчас отобью.

— Извините, мисс, — я отпустил девчонку. — Это вышло случайно.

— Аккуратнее, мистер, — холодно буркнула незнакомка. — Оливер, из каких джунглей вытащили этого пещерного человека? Он, наверно, думает, что в порядке вещей, кидаться на незнакомых девушек и лапать их за талию?

— Это гость вашего деда, мисс Мадлен, — немедленно ответил маячивший за моей спиной дворецкий.

— Странно, что дед приглашает таких сомнительных личностей, — незнакомка скептично оглядела меня, остановившись взглядом на светло-коричневом в золотистую полоску чехословацком костюме. — Эй, мистер, на какой свалке вы украли эти дешевые тряпки? Похоже, вы сильно нуждаетесь. Приезжайте завтра после обеда. Я передам вам мешок объедков. Сможете устроить пир и порадовать своих друзей — бомжар. Ещё и парочку старых тряпок найду, оставшихся от прошлых слуг, чтобы вам было удобнее ночевать, где-нибудь под мостом. Не благодарите. Я считаю своим долгом помогать алкоголикам, нищебродам, душевнобольным и животным. Особенно тем, кто подходит сразу под несколько категорий. Поэтому вы всегда можете рассчитывать на горстку костей и глоток просроченного пива.

«Вот же, сучка» — я со смесью восхищения и легкой злости рассматривал девчонку. — «Промолчать и не ответить нельзя. Эти двое сзади слушают диалог и смотрят, как я себя поведу. Стерплю ли унижения? Если да, сделают выводы, и на голову сядут. И плевать, что это девушка, здесь другие законы. Отмолчусь, значит, не уверен в себе, не хочу идти на конфликт, и меня можно гнуть дальше. Надо отвечать, но очень аккуратно».

— Чего смотришь? — усмехнулась Мадлен. — Нравлюсь?

— Очень, — с чувством ответил я. — Знаете, бог дал женщине три основных свойства: красоту, ум, и порядочность. Но чтобы сохранить баланс, каждой не больше двух. Когда вас увидел, у меня сразу возник вопрос: «Соответствует ли ваш ум вашей красоте»? Только начали говорить, и сразу стало понятно, вы девушка, безусловно, очень порядочная, хоть и не сдержанная на язык.

— Причем здесь… — начала Мадлен, запнулась и покраснела ещё больше. До неё дошло.

— Это ты так сказал, что я дура?

— Нет, — улыбнулся я. — Это ты так сказала. Только что.

— Издеваешься? — прошипела красотка.

— Нет, — возразил я с серьезным видом. — Наоборот, восхищаюсь твоим блестящим умом. Судить по одежде о человеке, это, несомненно, признак развитого интеллекта. Ты наверно, не знаешь, но даже Харун-ар-Рашид, судя по преданиям, обладатель несметных богатств, и правитель могучей империи — Аббасидского халифата, простиравшегося от Средиземного до Аравийского моря, переодевался в рубище дервиша, и ходил среди простых людей, чтобы лучше знать настроения народа. Впрочем, это для тебя слишком сложно. Давай лучше о лошадках, собачках и кошечках.

— Ты то, несомненно, интеллектуал, — насмешливо фыркнула вредная девчонка. — Прочитал «Тысячу и одну ночь» и корчишь из себя непонятно что.

— Я ничего не корчу, — отмахнулся я. — Кстати, восхищен, ты, оказывается, и книги читать пытаешься. Даже такие, изначально сложные для тебя. Наверно, было мучительно тяжело складывать буквы в слова, но ты, стиснув зубы, справилась. Уверен, за полгода страницы три одолела. А может быть, если напряглась, и целых четыре.

Девчонка побагровела и замахнулась стеком. Я, молча стоял, мысленно приготовившись уклониться и перехватить руку.

— Мадлен, — громкий скрипучий голос Рокволда прозвучал как удар хлыстом. — Прекрати!

Девушка опустила руку и ожгла меня злым взглядом.

— Иди к себе, я с тобой позже поговорю, — приказал миллиардер.

— Но дедушка, он же…, — попыталась возразить красотка.

— Я сказал, иди к себе, — повысил голос старик.

— Ладно, — Мадлен резко развернулась и зацокала каблучками сапог по плитке. Через пару секунд, она скрылась за поворотом коридора.

— Мистер Елизаров, приношу свои извинения за поведение внучки, — старик вышел из кабинета. За ним последовал седой.

— Мадлен — хорошая девушка, — добавил миллиардер, — но, к сожалению, очень темпераментная, язвительная и вспыльчивая. Вы зря начали её провоцировать.

— А что мне оставалось делать? — я развел руками. — Терпеть унижение, и стоять, опустив голову, как провинившийся школяр перед директором? Извините, не получится. Я первый никого не трогаю, но и молчать, когда меня пытаются смешать с дерьмом, не намерен.

— Лучше бы промолчали, — вступил в разговор седой. — Я понимаю, что она не права. Но вы сильный, состоявшийся и опытный мужчина. Прошли через многое, даже в коммунистическом Союзе умудрились сколотить команду и заработать капитал. А воюете с глупой девчонкой.

— На будущее, — после секундной паузы с угрозой добавил он. — Придерживайтесь в этой пикировке определенных границ, и избегайте открытых оскорблений. Мадлен — моя невеста.

— Я всё слышала, — донеслось из-за угла. — Во-первых, я не твоя невеста. То, что дед хочет выдать меня за тебя замуж, ещё ничего не значит. Я против. Во-вторых, глупую девчонку, я тебе ещё припомню, Уолт.

«А так ты, оказывается, Уолт. Запомним», — я мысленно сделал зарубку на будущее и ответил:

— Так я никого открыто и не оскорблял. Поязвил немного в её духе. На будущее понял. Буду стараться сдерживаться.

— Уж постарайтесь, — буркнул недовольный седой.

— Мадлен, ты до сих пор ещё тут? Подслушиваешь? — повысил голос старик. — Мне за тебя стыдно. Смотри, оставлю без недельного содержания.