Конфедерат: Война теней

Правильно министр отвечает, чего скрывать. Публики по факту нет, исключительно мало-мальски посвящённые в работу над подводными лодками люди: конструкторы, инженеры, представители флота и кое-кто просто из верхушки империи. Ага, а как вишенка на торте сам император пожаловать соизволил, будучи уверен, что все или почти все новаторские затеи в итоге обернутся чем-то весьма и весьма важным для империи.

И охрана. Много-много охраны, которая оцепила солидный такой периметр, на ходу заворачивая потенциальных любопытствующих. Эх, по хорошему надо было б испытания проводить в каком-нибудь медвежьем углу, однако… Вот этот факт покамест так и не удаётся донести до военно-морской и вообще элиты империи. И так считают, что у нас воистину драконовские меры безопасности. А ведь всё относительно в нашем и не только мире. То, что им кажется пределами разумной безопасности, для меня так, детский крик на лужайке и возня малышей в песочнице.

— Я понимаю скепсис, с которым многие относятся к подводным лодкам, — задумчиво так произнёс Владимир, опирающийся руками об ограждение пирса и смотрящий не на нас, а вдаль. — Они кажутся просто несуразными консервными банками.

— Лучше быть, чем казаться. Вот как раз бытие подводной лодки и будет продемонстрировано. Наглядное и, надеюсь, результативное.

От юного, но вполне себе разумного императора, понятно, тайн не водилось. Большого количества тайн, разумеется, поскольку посвящать его в самые глубокие слои собственных замыслов и действительно закрытые знания я не собирался. А подлодки и большая часть с ними связанного — это без проблем. «Предполагаемые» плюсы, уязвимые места, желательная тактика и стратегия применения в составе флота — всё как и полагается.

— Значит, подлодка — это и сильное оружие и одновременно не неуязвимый под поверхностью воды корабль?

Вопрос Владимира не был адресован по конкретному адресу, потому я не собирался мешать военно-морскому министру ответить. Тот и вымолвил:

— Под водой только кажется, что безопасно, что там не добраться. Мы уже проверяли. Достаточно сбросить взрывчатку достаточной мощности и чтобы от влаги не зависела. Взрыв и ударная волна, под водой особенно сильная, если не разрушит, то сильно повредит как самой подводной лодке, так и находящимся внутри неё.

— Уже проверили?

— Да. Поместили внутрь опущенной тросами на дно подлодки несколько баранов да свиней, а потом взорвали в воде заряд. Подняли лодку, проверили, затем снова опустили, чтобы изменить мощность, расстояние. Так и выяснили, что будет опасно, что смертельно.

— Но пока про это никто не знает?

— Разумеется, — теперь уже и я подключаюсь к обсуждению поднятой темы. — В подобных делах секретность лишней не бывает. У нас в империи она, слава богам. на приемлемом уровне, а вот в других местах… Это я сейчас, уж приношу извинения, об империи иной, Российской. Ваш отец пока не может или не считает нужным донести сию важную мысль до ответственных за разработку и внедрение новых видов вооружения и не только. А как говорят немцы: «Знают трое — знает свинья». Хрюкающей же фауны, увы и ах, нынче слишком большое количество развелось. И хрюкают, паршивцы этакие, аккурат в нежелательные стороны. Иные по глупости, иные за деньги, а то и того хуже, из идейных соображений.

Тут моим собеседникам растолковывать не приходилось. Под идейными имелись в виду в том числе и разного рода бомбисты-террористы, которым очень уж понравился тот же динамит. Куда удобнее иных вариантов взрывчатки, которые они пытались использовать раньше. Он и безопаснее оказался, и мощность взрыва на уровне. Про поражающие элементы эти подрывники хреновы также не позабыли. А всё почему? Секретом рецептуры кое-кто поделился. Не на официальном уровне — тут всё было жёстко защищено патентами — а так, во внеправовом поле. Ну да террористам законность как бы и ни к чему. Отсюда и результат, причём даже не в Американской империи, тут тайная полиция работала на должном уровне, а в других странах. То один «ба-альшой бум» случится, то другой. Вот уж и впрямь порой передовыми веяниями прогресса первей всего пользуются те, кому это позволять категорически не стоит.

— Скоро начнётся, — отвлёк меня от невесёлых мыслей Мэллори. — «Осьминог» добрался до позиции и выбросил буй, что показывает местоположение лодки. Значит, скоро и атака самодвижущимися минами последует.

Буй действительно присутствовал. На кой? Как раз для наглядности, показать, где именно под водой находится лодка. Тут ведь именно что тестовая атака, демонстрация эффективности плюс способность там, на атакуемом корабле наблюдать за водной гладью в стремлении обнаружить перископ — по сути единственный сейчас шанс увидеть атаку подлодки до того, как она произойдёт. Ну не торпеду же выглядывать, право слово! Её если и увидишь, то уклониться проблематично, даже если корабль на ходу. Это если на встречном курсе — шансы хорошие, а если торпеда в борт идёт? То-то и оно! В случае же неподвижной цели — полный кердык. Стальная сигара со взрывчаткой почти гарантированно дойдёт до цели, а находящимся на борту останется уповать лишь на неполадки во внутренностях торпеды либо на то, что каким-то чудом удастся поразить малогабаритную цель выстрелами из бортовых орудий. Шансы… мизерные, откровенно то говоря.

Наполненный водородом шар рвётся к небесам, освободившись от привязи, а значит — атака начинается. Смотрю в подзорную трубу, стремясь уловить каждую мелочь и… Звук взрыва и визуальный эффект в виде фонтана из воды с добавлением обломков. Несколько секунд… второй взрыв. Хм, сработали обе торпеды. Да к тому же попали в цель пусть по неподвижной, но всё ж мишени. Той самой, которая, хлебая воду, начинает погружаться, кренясь на борт. Две пускай и маломощных, но торпеды, пробившие корпус по сути деревянной лоханки — эффективность чуть ли не запредельная. По хорошему следовало бы провести опытные стрельбы и по кораблю нового типа, но банально жаба удавит. Мало их, и жертвовать столь ценным ресурсом нет никакого резона. Потом, лет так через несколько — это уже другое дело. Сейчас же…

— Грандиозно!

— Да, зрелище впечатляет, Ваше Величество, — соглашается с Владимиром военно-морской министр. — Теперь нужно дождаться всплытия подводной лодки, убедиться, что во время стрельб не произошло ничего непредвиденного и опасного.

— Стрельбы и последующее всплытие уже отрабатывались и неоднократно, — напоминаю Стивену о том, что он и сам должен был помнить. Или даже не напоминаю, а просто успокаиваю, прежде всего несколько нервничающего императора. — Сейчас по сути генеральная репетиция, наглядная демонстрация атаки самодвижущимися минами. Но в целом… Мистеру Ханли пора прекращать лезть под воду пускай на важных, но всего лишь испытаниях. Его голова стоит куда дороже, а замену найти… Нет уж, империи такого не нужно. Ведь верно, Владимир?

— Орден и производство в следующий чин. Других конструкторов, помогавших Ханли, тоже требуется поощрить. Не забудьте об этом, — и взгляд на министра. — И Александровского нужно наградить. Орден, чек на подобающую сумму. Отцу тоже напишу, такого человека грех в небрежении держать. Много пользы принести может.

Верно юный монарх говорит, осознавший чуть ли не с самого начала своего правления, что деятели, двигающие прогресс, жизненно важны для любого государства. Их нужно беречь, помещать в предельно комфортные для жизни и работы условия, после чего до-олго так снимать дивиденды. И уж точно не пытаться давить тем или иным образом, если у того или иного творца случается перерыв в озарениях либо задумки оказываются не совсем удачными либо совсем не удачными. Риск по любому себя оправдывает. Если даже одно из десяти озарений окажется дельным — результат с лихвой отобьёт все вложения. Это и в естественных условиях происходит, а уж при тайном «оружии» под названием «знаю развитие мировой науки и могу подсказать про дельность или тупиковость того или иного пути»… Думаю, комментарии излишни.

Выражаю на словах своё полнейшее и искреннее согласие со словами императора, сам же поневоле вспоминаю то безумие, которое частенько творилось с изобретателями того или иного важного явления, предмета, концепции. Нередки были случаи, когда прославленный в прошлом человек науки или инженер-практик оказывался на склоне лет в препохабной бедности или пусть не в нищете, но в довольно скудном бытии. Подобное следовало пресекать ещё на подходах. Тут не только патентные отчисления, которые рано или поздно, но заканчиваются, а ещё и персональные пенсии, и иные пожизненные блага тем, кто принёс империи немалую пользу. Непременно следует избегать всего того неприятного, что случилось в знакомой мне истории. Работа над ошибками, так сказать, пускай и в глобальном масштабе.

Меж тем, отрывая меня от не столь приятных раздумий, на поверхности показался «Осьминог». В полном порядке, что и подтвердилось открытием люка и появлением оттуда сперва одного испытателя, а за ним и пары других. И вот в таком надводном положении, субмарина, запустив движки, двинулась, не спеша разворачиваясь, в ту сторону, откуда изначально стартовала. Испытания, как ни крути. закончились успешно, а значит… Всё верно, предстояло продолжение работы, коей было воз и маленькая тележка. Именно это я и попытался донести до Владимира, как по мне, излишне воодушевлённого увиденным.

— Впереди ещё очень много работы. Предстоит сделать из по сути прототипа, способного еле-еле двигаться и атаковать лишь стоящие на месте либо слабоподвижные цели, настоящий боевой корабль.

— Это уже достижение. Виктор! — пылал энтузиазмом юный монарх. — Раньше подлодки считались странными игрушками, а сегодня я увидел и убедился, что они могут быть настоящим и грозным оружием. Нырнуть, подойти, запустить мины… И взрыв, и противник тонет!

— Тонет, да. Но если только удастся подобраться. Только как это сделать, позвольте полюбопытствовать? Сейчас на «Осьминоге» не двигатель, а так, нечто отдалённо на оный похожее. Пару-тройку миль пройти, а потом что?

— Ну… Можно буксировать, ты сам говорил.

Поневоле улыбаюсь, но продолжаю «урезать осетра» излишне воодушевлённому императору.

— Можно то можно, да только кто подобное позволит, едва поймёт опасность, исходящую от подводных лодок. А находящаяся на буксире, она просто напрашивается на показательный расстрел. Одна пробоина, даже не способная отправить подлодку ко дну, не позволит ей погрузиться. И что тогда, какой с неё, позволю себе полюбопытствовать, прок? Нет уж, подводная лодка — опасное, мощное, но очень специфическое. нуждающееся в выработке особенной тактики оружие. В отличие от самодвижущихся мин, мощь которых мы сегодня узрели во всей красе.

— Это значит…

— Построенные по принципу броненосцев, но более лёгкие корабли. Башни, казематные орудия более мелкого калибра. Броня, но не столь массивная. И минные аппараты, способные угостить противника таким вот неприятным блюдом при подходе на ближнюю дистанцию. Совсем безбронные, но со стальным же корпусом суда, делающие основную ставку на скорость и с вооружением из малокалиберных пушек и минных аппаратов. Как думаете, Владимир, Стивен?

Мэллори, понятное дело, не спешил высказывать вперёд императора. Тот же, усиленно вспоминая всё ему известное и программе развития имперского флота. произнёс:

— Звучит это интересно. Но это снова новые корабли, каких раньше не строили. А значит, нужно время для испытаний, деньги. Всё это есть, будет предоставлено и торопить никто не станет. Но… Виктор, вы говорите с такой уверенностью.

— Башенные стальные броненосцы себя показали. Теперь вот и «Осьминог» продемонстрировал, что и из-под воды можно нанести смертельный для вражеского корабля удар. Полагаю, мне удалось не раз и не два доказать, что я умею видеть перспективные и тупиковые варианты развития. Видно, такой уж талант не то достался, не то со временем выработался.

— Империи повезло с этим. И не только. Стивен, вы, как военно-морской министр, что скажете?

— Недавно начали разрабатываться проекты этих новых судов, Ваше Величество. Крейсера с башенно-казематным вооружением, с броней вообще и лишь с частичной. Безбронные, но быстрые корабли, которые могут быть как малыми крейсерами так и… решили назвать их миноносцами, раз уж самодвижущиеся мины станут их главным оружием. Сроки, пока очень приблизительные…

Мэллори говорил, император же увлечённо слушал, лишь иногда уточняя и напоминая, что сейчас так, начальный разговор, а в ближайшее время он непременно хочет увидеть те самые пусть черновые, но проекты новых судов. Пока на бумаге, но с пониманием, что из неё в относительно скором времени новые задумки и в сталь воплощаются. Вон он, наглядный пример, «Осьминогом» именуемый.

Удалась демонстрация, чего тут скрывать! Мэллори, тот лишь подтвердил для себя то, о чём и раньше догадывался. Зато император — тут совсем иной расклад. Его новинка шокировала, словно дубиной по голове. В хорошем смысле слова, разумеется, но сильно шокировала. Следовательно, юный монарх неслабо так воспылал энтузиазмом… в очередной раз. Отсюда и полное отсутствие даже попыток возражать против выделения солидных сумм на разработку и создание новых кораблей. Другие затеи под сурдинку тоже реально протащить. Да так, что если и поинтересуется, куда очередные суммы улетают, то далеко не сразу. А когда поинтересуется, к тому времени будут готовы новые образчики прогресса, причём сразу в нескольких направлениях.

Почему столь быстрый темп, откуда желание изо всех сил подгонять научно-технический прогресс? Стремление подогнать мир вокруг под собственные представления о сколь-либо соответствующем уровне комфорта. Человеческая психология, удобства жизни, включающие в себя относительно привычный транспорт, освещение, развлечения и тому подобное. Вот и старался приблизить время, когда окружающая, по моим представлениям, архаичность станет постепенно замещаться иным, куда более радующим взгляд и не царапающим душу. Эстетико-культруные пристрастия человека — это ж по сути краеугольный камень бытия и основа движения вперёд.

Кстати, о душе. Совсем скоро, уже вот-вот и почти сейчас должна будет состояться встреча с будущей невестой. Той самой, Ольгой Романовой, дочерью великого князя Константина Николаевича, сейчас всего лишь подростка неполных четырнадцати лет. Разумеется, до шестнадцати лет даже о чисто формальном браке и речи идти не могло. Просто Ольга, в сопровождении отца — или отец в компании любимой и любознательной дочери — решили по-родственному посетить коронованного племянника. Совершенно естественное и не вызывающее пересудов явление… с одной стороны. С другой же — возможность для Ольги познакомиться со страной, где ей предстояло жить и, как ни крути, строить семейную жизнь. Что ж, пришла пора знакомства, значит пришла. Хотя чувствую себя необычно. Дожил, млин, до необходимости знакомиться по сути с девчонкой, которая через года этак два с хвостиком станет супругой де-юре, а ещё через некоторое время и де-факто. Эх, жизнь ты моя, жизнь затейливая!

* * *

Производить впечатление на человека — занятие сложное. Вдвойне сложное, когда этот самый человек изначально настроен весьма скептически, пускай и делает хорошую мину при плохой игре. Это я сейчас, если что, о великом князе Константине Николаевиче. Бывший наместник в Царстве Польском, своей либеральной политикой только способствовавший мятежу, после чего, понятное дело, ни о каком продолжении пребывания на данном посту и речи идти не могло. Вместе с тем и заслуги его отрицать было нельзя — крестьянская реформа, судебная, некоторые аспекты армейской. Тут он был вполне уместен, если, конечно, находился под контролем и не мог применять единоличные решения, которые при таком раскладе отдавали бы явственным либеральствующим душком.

Только доверия со стороны Александра II после польского мятежа больше не было, а уж после покушения Каракозова и его своры и тем паче. Российский император, на собственном теле почувствовавший боль от попавшей пули, как-то совсем и без вариантов вылечился от склонности к либерализму и желал того же излечения всему своему окружению. Следовательно… Ну да, лечиться не желающие не особо пользовались монаршей благосклонностью и уж тем паче доверием.

Неудивительно, что Александр II без тени сомнений сплавил братца по эту сторону Атлантики. Дескать, пусть хоть так пользу принесёт, укрепляя мост между двумя ветвями коронованных Романовых. Вот и прибыл Константин Николаевич вместе с дочерью в Портсмут. Визитёров же надобно не просто встречать, но ещё и увеселять, показывая им всякое-разное. но неизменно интересное. Разумеется, с упором на любопытное не отцу, а дочери.

Портсмут от Ричмонда не столь и далеко находился. Но прибывшие именно в Портсмут гости первым делом познакомились с достопримечательностями именно этого города. Какими именно? Памятники не столь давно отгремевшей войны с янки, разумеется. Битва на Хэмптонском рейде, первое в мире сражение броненосных кораблей, да к тому же не абы каких, а совершенного нового типа. «Монитор», «Пассаик» и «Роанок» от США при поддержке немалого числа паровых деревянных фрегатов и канонерок. «Акула» с «Чарльстоном» и «Фолсом» с «Булл-Раном» со стороны Конфедерации, с нашей стороны. Потопление двух из трёх броненосцев янки и третий, тонущий, выбросившийся на берег и взорванный остатками команды. Плавучие памятные знаки на месте затонувших «Монитора» с «Пассаиком», а также нашего «Булл-Рана». Установленная уже на берегу гранитная плита рядом с тем, что осталось от «Роанока».

Зачем всё это? Память, понятное дело. всего лишь память. Была бы возможность, подняли бы все три затонувших на не столь уж большой глубине броненосца. Почти так и и ответил на вопрос великого князя Константина Николаевича:

— Память о чём и о ком? О жертвах гражданской войны?

— Может и о них тоже, но всё же такого рода памятью о врагах если кто и должен заниматься, так сидящие там, в Вашингтоне, — слегка усмехнулся я. — Тут скорее напоминание о том, что всегда нужно быть наготове, постоянно ждать нападения врагов как тайных, так и явных. Ведь не будь у нас тогда собственных броненосцев, Портсмутским верфям пришёл бы конец. Не погибни «Булл-Ран» вместе с находящимся на его борту адмиралом, командиром всей эскадры, может противник и сумел бы прорваться, — тут я несколько слукавил, но собеседник малость того, не являлся специалистом в морских сражениях. А вот на присутствующую тут девочку-подростка слова впечатление могли и должны были произвести. — Вот вы, Константин Николаевич, про гражданскую войну упомянуть изволили. Про память о жертвах. С обеих сторон ведь, так?

— Да, конечно.

— Вот то-то и оно, что не все так просто. Сколько-нибудь достойная память о противнике может сохраняться лишь до тех пор, пока ни одна из противостоящих сторон не начинает творить нечто мерзкое и абсолютно неприемлемое для имеющих понятие о чести людей. Уж простите, но после «свободных полков» и устроенного ими «Винчестерского кошмара» сложно говорить о подобном. Это как взбунтовавшиеся поляки, немалая часть которых отбросила в стороны ту самую шляхетскую честь и творившая… Ольга, искренне прошу прощения за то, что невольно мог вызвать у вас неприятные воспоминания.

Девочка-подросток, она ж была рядом. Смотрела. Слушала. Воспринимала. А любая ссылка на события в Польше, она не просто так, а не могла не вызвать отклика. Дочь помнила, что в её отца там стреляли. Понимала, что лишь чудом рана оказалась лёгкой. Осознавала, что и семья наместника могла подвернуться под горячую руку или и вовсе по трезвому, холодному расчёту тех бунтовщиков, которые хотели сделать так, чтоб обратного пути у всех мало-мальски причастных попросту не осталось. Да, так не случилось, но случиться такое вполне могло. Посему… Нет, не просто так я поднял тему, а потом свернул, удостоверившись, что юное создание всё услышало и восприняло именно так, как мне было выгодно.

Более того, оказалось, что Ольга не только слушала-запоминала, но ещё и на большее оказалась способна, вымолвив:

— Тогда это не память о погибших, а… Напоминание? Но о чём?

— У что памяти, что у напоминания бывает много граней, пока что юная, но обещающая стать прекрасной и, что столь же важно, умной леди. Давайте я сейчас перечислю лишь парочку, а уж сами вы потом как следует поразмыслите. Ведь видимся мы всего лишь первый, но далеко не последний раз. Опять же просто письма никто не отменял, не так ли?

Кивает и смотрит с заметным таким любопытством. Дескать, что ж ты мне такое скажешь, человек, о котором я много слышала и от разных людей? Любопытство из смеси детского, подросткового и… Нет, пока не скажу. слишком мало времени имелось на изучение и понимание. Но ведь именно ради лучшего узнавания создания впечатления я сейчас и стараюсь.

— Память о пусть не первой по сути, но первой знаковой победе над флотом тех, кто считал, что в войне будет превосходить нас практически во всём. Это раз, — загибаю на руке первый палец. — Напоминание самому… самим себе о том, что дажев кажущееся безопасным место могут прорваться враги. готовые разрушить всё, что тебе дорого. Хэмптонский рейд — это близко. Очень близко. Утрать мы портсмутские верфи, не факт, что смогли бы несколько позже противостоять высадке полноценных десантов. Это два. И теперь насчёт «три». Подумайте, Ольга, какие мысли эти вот памятные знаки на воде и на суше должны вызывать у визитёров. Разных, дружественных и не очень, нейтральных и откровенно враждебных. Учитывая все те события, которые произошли во время войны, после неё, но до образования из Конфедерации Американской империи, да и после этого. Затем вновь вернёмся к этой теме. При непосредственном общении или же посредством листа бумаги и чернил.

Намёки, подсказки, провоцируемый интерес у юной представительнице Дома Романовых. И уже с ходу можно понять — остаться равнодушной у Ольги вот совсем не получилось.

У её отца, кстати, тоже. Только вот типы интереса были, скажем так, разные. Если Ольга смотрела примерно как на этакого тёмного, местами зловещего, но однозначно притягивающего своеобразным шармом человека — подросток же, а эта публика частенько на такое ловится — то Константин Николаевич смотрел как на очевидную угрозу. Чему или кому? Хм, вот тут стоило однозначно и хорошо так подумать. Либеральствующий великий князь — это не просто так, это попахивает «партией цесаревича». А где у нас пока ещё цесаревич, там у нас кто в тени притаился? Верно, светлейший князь Горчаков, чтоб ему собственной накрахмаленной манишкой подавиться. Ну или такими же манжетами, мне оно пофиг.

Вместе с тем внешне всё было более чем прилично. Аристократия, да причём не абы какая, а значит умение держать лицо, скрывать эмоции и вообще вести себя согласно обстановке с детства воспитывается. У большей части, осмелюсь уточнить. Некоторые время от времени срываются… и нарываются. Как цесаревич Николай, будь он неладен! Но это от зашкалившего за все разумные рамки чувства собственного величия, самоуверенности и искренней неприязни к таким как я, нарисовавшейся зависти к брату и ещё целого ряда факторов, в итоге приведших к явному и не способному погаситься конфликту между ним и Владимиром. Тому, который уже оказался для нас полезен, а в перспективе… Стоп, пока не об этом, тут больше Мария должна будет проработать, но там, в Российской империи. Здесь же и сейчас…

Поскольку от Портсмута до Ричмонда расстояние было всего в полторы сотни километрах и, разумеется, к столь важному объекту была проложена ветка железной дороги, гости могли ожидать, что по ней и отправимся в столицу. Ан нет, случился определённого рода сюрприз на паровом ходу, но двигающийся не по рельсам, а по обычной дороге. Ага, я про очередной вариант паромобиля. Только совсем уж «премиум класса» и достаточно просторный для размещения внутри примерно десятка пассажиров с подобающим статусу комфортом.

Слышали, но пока не пробовали прокатиться. Это про гостей и паромобили. Зато реакция… Воистину родственники. Здесь я про нашего императора и его юную кузину. Что первый при своём знакомстве с новым видом транспорта выражал живейший интерес, что Ольга оказалась в восторге. Улыбка, едва-едва сдерживаемое желание забросать множеством вопросов… На самом деле ей и не потребовалось, поскольку я сам начал рассказывать и о том, как оно всё тут образовалось, и какие перспективы у нового вида транспорта. И о моих надеждах, что в Санкт-Петербурге и иных русских городах это чудо техники скоро тоже появится в достаточных количествах. В довесок обещание погрузить на борт корабля парочку подобных в качестве подарка.

Одно за другое, потом другое цепляется за третье и так далее. В итоге путь от Портсмута до Ричмонда оказался полон впечатлений для моей собеседницы и несколько утомительным для меня по причине необходимости постоянно говорить. Хвала богам, что хоть темы, поднимаемые в процессе беседы, были хорошо знакомы — сам на них наводил, оно и неудивительно — и с красноречием проблем ещё с позднешкольных времён не случалось. Однако всё заканчивается, в том числе и дорога. Заметно набравшаяся впечатлений Ольга, доставленная аккурат к императорскому дворцу, вместе со своим отцом отправилась встретиться с давно не виденным коронованным кузеном, ну а я… Мне следовало немного отдохнуть, а затем кое-что уточнить относительно великого князя Константина Николаевича. Не понравились мне некоторые его реакции. Сильно так не понравились, вызвав подозрение касаемо полного спектра целей его тут пребывания. Сопровождение дочери — это понятно. Встреча с племянником-императором? Тоже логично. А вот с какой именно целью, в каком направлении пойдут беседы двух Романовых? Это лишь предстояло понять. Сперва просто подумать, потом побеседовать с Владимиром. Он то, в отличие от Ольги, уже далеко не мальчик, к тому же всеми силами стремится не только сидеть на престоле, но и подгрести под себя немалую часть власти в империи. Естественное желание, спору нет, но именно на этом желании могут сыграть те, кому лезть в американские дела в принципе не стоит. Ведь особо загребущие грабли порой и отрывают. С корнем!

Поговорить с Владимиром удалось совсем ближе к вечеру. И выглядел он, к слову сказать, заметно измотанным, хотя и довольным. Неудивительно, что неспешно прогуливаясь в императорской компании по небольшому дворцовому парку, я поинтересовался:

— Юная кузина хоть и радует после разлуки, но вместе с тем несколько утомляет энтузиазмом?

— Винить в этом стоит и тебя. Виктор, — успешно «отбил подачу» Владимир. — Растревожил девочку рассказами, напоминая о её недавнем пребывании в охваченной смутой Польше. Рассказал о уже американских недавних событиях. Потом задал… странную загадку и начал показывать уже то, что ей понравилось. А ещё про этот телетрофон и новые виды электрического освещения сказал. Вот она и начала теперь ко мне приставать. Расскажи ей, покажи.

— Показали?

— Обещали, что завтра, но обязательно. Она хочет не только демонстрации, но и рассказа. А теперь, Вик, сам подумай, кто будет лучше как рассказчик — уже знакомый ей будущий жених и супруг или какой-то обычный инженер, который может ещё и не оказаться умеющим ладить с…

— Детьми? Она уже не совсем ребенок.

— Знаю, — кривовато усмехнулся император. — Оля повзрослела. Но не совсем. Плохо!

— Что события, которые она видела почти что своими глазами, а кое-что и видела, хоть и не самое жуткое, украли у твоей кузины часть безоблачного детства?

Кивает, после чего лезет за папиросницей, откуда извлекает набитую смесью табаков папиросу. Что ж, я также не возражаю табачком угоститься. Не его, собственным, ну да не суть.

— Я могу обещать, что постараюсь устроить ей яркую, полную приятных впечатлений юность. И уж точно не обижу прелестное создание. Просто не смогу… милая она и немного даже забавная.

— Она может и влюбиться в тебя. Виктор, — призадумавшись и в очередной раз пыхнув папиросой, произнёс император. — Ты ей уже интересен, а интерес у юных барышень способен перерасти в настоящее чувство. Будь с Олей очень осторожен.

— Обещаю.

Одного этого слова было вполне достаточно. Владимир Романов, император и сын императора, знал цену даваемым обещаниям. Равно как и то, что для каждого человека эта цена была своя, в зависимости от его личных качества. Иллюзии… их император уже успел по большей части отбросить в сторону. Насчёт природы человеческой так уж точно.

— Но давай от дочери перейдём к её отцу.

— Дядя Константин? — заметно так и совершенно искренне удивился мой собеседник. — Он просто сопровождает дочь. Могла бы и тётя Александра, но решила, что будет правильнее, если отправится отец Оли.

— Она решила или он убедил либо мягко подтолкнул?

— А-а… Ты сейчас о чём? Зачем ему это?

— До конца не уверен, равно как не собираюсь лезть в чисто родственные взаимоотношения, однако в правящих Домах дела личные слишком тесно переплетены с государственными.

— Знаю. Дальше!

И голос резко изменился, глаза смотрят иначе. Не неприязнь, даже не подозрительность, тут иное. Что именно? Скажем так, включился режим императора, а не просто Владимира Романова, беседующего о делах семейных. Это хорошо и более того, уместно.

— В России при дворе сейчас по сути две основных партии, ориентированных, соответственно, на цесаревича Николая и на великого князя Александра. Очень разные. порой придерживающиеся диаметрально противоположных воззрений на то, каким именно путём Российская империя должна будет двигаться дальше. И противостояние этих партий утихать отнюдь не собирается. Скорее напротив, ожидается лишь нарастание противоречий.

— Никки остаётся наследником отца, — слова то звучат, но не так истина в последней инстанции. — Папа пытается его вразумить и это вроде бы получается. Особенно после того покушения. У меня с братом отношения… не самые хорошие, но отца мы любим оба.

— Все меняется в окружающем нас мире. И изменения происходят не сами собой, а в зависимости от тех либо иных обстоятельств. Однако! До моих людей в России дошли даже не слухи, а заслуживающая внимания информация, что Константин Николаевич сблизился не столько даже с цесаревичем, сколько со стоящим за его спиной Горчаковым. Либерал либерала не обидит, это сразу понятно, но вот до каких пределов дошло общение сих двух более чем значимых в политике Российской империи людей?

— Я не слышал о сближении дяди с Горчаковым.

Действительно не слышал. Признаться, мне об их контактах также не докладывали, помимо вроде как обычных, в рамках общесветской жизни, но вместе с тем я не врал. «Заслуживающая внимания информация» — это прежде всего мои собственные знания о то ещё, базовой ветви истории вкупе с умением анализировать и экстраполировать текущую ситуацию на несколько шагов вперёд в том или ином направлении. Реально ведь брат нынешнего императора является, помимо цесаревича, чуть ли не самым ярким и известным представителем либерального течения. Причём ничего то его не берёт, даже будучи чуть было не пристреленным одним из польских бунтовщиков. Ничему то великий князь Константин не научился. Воистину некоторым хоть кол на голове теши, хоть под хохлому расписывай — не поймут-с и всё тут.

— Если оно состоялось, Владимир, то ваш дядя не мог пусть косвенно, но не затронуть в сегодняшней беседе некие… либеральные мотивы, причём с конкретным прицелом на будущее. Или, если пока проявил особую осторожность, затронет в один из следующих дней. И сомневаюсь, что мои подозрения избыточны. Особенно если… — небольшая пауза, оценка выражения лица императора. — Хм, а он действительно что-то такое уже поднимал как тему для разговора. Более того, это самое «что-то» вам не слишком понравилось.

— Дядя жаловался на то, что мы скоро сделаем из Нью-Йорка не только важный порт и финансовый центр, но и живодёрню, на которую вместо старых кляч таскают бывших правителей пусть не самых лучших, но государств. И он сомневается, что Дому Романовых нужна такая слава. Всему Дому, так как если Гаити — это дело американской империи, то бывший правитель Кокандского ханства Алимкул Хасанбий-угли связан с Россией, а значит с моим отцом и…

— И его наследником Николаем. Так?

— Так! — стиснув зубы. процедил Владимир, скушавший очередную дозу подозрительности в отношении кой-кого из своих родственников. — Ты иногда бываешь чересчур проницательным, Виктор.

— Только иногда? Эх, значит придётся вновь приналечь на самосовершенствование. Министр тайной полиции должен быть предельно проницательным всегда.

— А ещё не всегда понимаю, когда ты серьёзен, когда иронизируешь.

— Зачастую совмещаю одно с другим, Владимир. Так и жить интереснее, и для дела полезнее, и впечатление создаётся подобающее. Проверено годами.

Отброшенный в сторону очередной окурок. Уже третью папиросу подряд сжигает. Многовато, как по мне, но я императору не отсутствующий «минздрав». Упс, а ведь надо озаботиться расширением министерств и в этом направлении. Однозначно надо!

Что до этих так называемых претензий — лично меня они только забавляли. Ну да, в скором времени Алимкула Хасанбий-угли должны были переправить в Нью-Йорк, где и состоится очередной международный трибунал. Показательный такой, с подобающим освещением в прессе. Только на сей раз основой обвинений будет не тотальная резня белого населения на своей и прилегающих территориях, а нечто иное. Что именно? Многолетние, а точнее сказать многодесятилетние и даже многовековые массовые похищения людей на сопредельных территориях с целью обращения их в рабство. Нужно было создать лишь один прецедент, чтобы в дальнейшем по схожим поводам наводить страх иудейский на прочих, подобных этому кокандцу, коих хватало в разных уголках земного шара.

Только это? Разумеется, нет. Уже успевший многократно обгадиться со страха Алимкул раскололся от головы до жопы, охотно сдавая всех тех, кто помогал ему держаться у власти. А это были советники и субсидии откуда? Верно, в том числе и от британцев. Более того, он называл имена, много имён. Не только он один, но и ещё с десяток пленников менее значимых, но коих можно и нужно было использовать в качестве «массовки», подтверждающей показания основного обвиняемого в стремлении хоть частично облегчить собственную участь.

Зачем планировалось впутать в это британских эмиссаров? Да чтобы запросить у Лондона подтверждение или опровержение. Самое забавное, что нашу сторону устроят оба варианта. Подтвердят и сделают рожу кирпичом, что это всё нормально — изрядно изгадят свою репутацию на международной арене, особенно в ситуации, когда сравнивать будут с проводимой нами политикой. Опровергнут, обвинив Алимкула в клевете или и вовсе попытаются представить эмиссаров проявившими частную инициативу? Так я в последнем случае не побрезгую отдать приказ тщательно и вдумчиво уничтожить репутацию всех тех британцев, кто замарался в пособничестве «азиату-дикарю — торговцу цивилизованными европейцами». Данный факт, в свою очередь вызовет возмущение конкретных личностей, а также всех их родных, друзей и прочих приятелей. Дескать, они во славу империи, а от них прямо взяли и отказались. Организовать интервью с праведно возмущенными британцами — это дело техники. Куда ни кинь — для наших планов одна сплошная выгодна.

Меж тем Владимир, продолжающий дымить не хуже паровоза, начал чуть ли не пересказывать то, о чём говорил с ним «дядя Константин». Видимо, его таки да зацепила возможная связь великого князя с Горчаковым, да и с братом-цесаревичем восстанавливать отношения при текущем раскладе император не шибко хотел. Более того, «брат Саша» на русском троне ему казался куда как более симпатичным… в далёком будущем, разумеется. Ай как хорошо ситуация складывается! Мне только и оставалось, что слушать, не мешать, да время от времени вставлять несколько то уточняющих, то одобряющих слов. А ещё надеяться на успешные действия сестрёнки в Санкт-Петербурге. Хм, может и в иных российских городах, тут уж по ситуации видно будет. Мария меня точно не разочарует, готов чем угодно поклясться.

Интерлюдия