Помоги проекту - поделись книгой:
Озеро Мичиган, территориальные воды штата Висконсин, САСШ, 13.06.1920г.
Озеро Мичиган поражало своей широтой. Только милях в пяти на вест четко различался берег, а по курсу, по правому борту и с кормы водная гладь не имела границ, сливаясь с небом в белёсой туманной дымке. К проплывающему слева берегу озера спускались языками сосны и ели, вперемешку с осинами, клёнами и березами. Несведущий человек мог бы перепутать эти места с русскими Онегой или Ладогой, а может и Байкалом. Говорят, что это озеро в далекой России столь же вытянуто, как и Мичиган, но значительно глубже и полноводней, чем все Великие озера.
Большая вода, а с языка Оджомбо, местных индейцев, «Мишиган» так и переводилось (как наверно и Байкал с какого-нибудь местного наречия), вчера была неспокойна. Болтало к сумеркам немилосердно, хоть поначалу, и умеренно, а Майкл Энель успел оценить шторма, путешествуя по океану. Но океанский лайнер не моторный шлюп-бот зафрахтованный им до мичиганской Петоски с заходом в устье Меномини на границе Мичигана и Висконсина. Оплачено было по дням и кэп Айдж успевал ещё в сроках этого фрахта загрузится свою «Литл Брейв» в западном Мичигане, да и в Канаде можно было не привлекая внимания чикагских властей взять доходный булькающий груз. Сделанный ещё до 18-й поправки собственный запас согревающего уже истекал, и Айдж на себе ощущал, как невыносимо быть сухим на мокрой работе.
Через час после выхода волны начали сбивать в желудках коктейль, и к закату пассажира мутило уже изрядно. Потому пришлось переждать до утра в Расине. Но это был уже Висконсин и те, кто мог следить за Майклом вчера в Чикаго, остались за границей штата. С криминалом Энель не связывался, немногие федералы плотно заняты в Штатах «красными», а частные сыскные лицензии Иллинойса вне его границ не действуют. Бояться Энель мог только собственной оплошности, но выучка, полученная на сборах у «Трёх топоров», заставляла считать наиболее опасными именно новичков в охоте.
Капитан Ольсен, чье лицо местные ветры и виски покрыли бронзой даже гуще чем хамсин (1) лицо Майкла, не настаивал на остановке. Но в юности Энель видел, как шелоник (2) у маяка Сухо расправляется с баржами и не стал искушать судьбу в чужих и более просторных водах. Под утро шторм стих и теперь старенький паровик глухо пыхтел, выдавая предельные 6,5 узлов. Это давало надежду быть в точке рандеву к завтрашнему полудню, имея запас в пару-тройку часов на ланч, бритье и смену белья.
С утра проверили такелаж, перекусили как принято на ходу и Айдж Ольсен встав у штурвала затянул какую-то датскую морскую песню. Он регулярно покрикивал на смотревшего за котлом молодого коренастого мулата называемого им попросту «брайном» (3). Впрочем, превратившийся от угля и близости к огню из коричневого в черного, потомок афро-ирладской любви (4) и на случавшегося «нигера» не обижался. Да и что ему было обижаться на «Бурого Айджа», который во время прошлогодних погромов спас «Брайна» и его сестру. При этом Ольсен не взял с трясущихся негров ничего взамен за угол и жизнь кроме работы «Брайна», за которую к тому же платил ничуть не меньше, чем было принято платить другим кочегарам.
Вот так втроем они теперь и спешили на север, где Энеля ждала не только редкая кошка, но и «случайная встреча на тихой охоте». Встреча, которую он готовил почти полгода, с самого того момента как «Роттердам» доставил его из Александрии в Нью-Йорк.
В Египте, как и всей Панарабии, ориенталистам, египтологам и прочим геологам стало жарко. Затерялись в песках немец Оппенгейм, англичане Лоуренс и, под Багдадом, Гертруда Белл (5). В Каире тоже стало очень неспокойно. Потому, его «американские благотворители» пока отозвали неугомонного Энеля в САСШ, «поработать с ранее найденными манускриптами». Предложенная программа предполагала, что он сможет немного и «отдохнуть», заняв себя ужением и охотой. Но полученный на голландском судне «заказ» ЭСЕД на «редких американских кошек» ясно говорил, что кошаки будут редкостные и отдых, как приятно нынче при дворе будет «совмещение приятного с полезным», и «Буру» пусть временно, определён «новый фронт работы».
1. Хамсин — сухой, жаркий изнуряющий местный ветер южных направлений на северо-востоке Африки и в странах Ближнего Востока.
2. Шелоник — южный и юго-западный ветер морей и озер северной Евразии.
3. Брайн, браун, брюн — в германских языках «коричневый», «бурый».
4. Большинство мулатов в САСШ являются потомками африканских рабов и ирландских рабынь выращенными на специальных селекционных фермах.
5. см. В.Марков-Бабкин «Император двух империй» гл.9 и 10.
Глава 2. Звёзды и полосы
Чикаго . Штат Иллинойс . САСШ .
The Chicago Ship. №24 12.06.1920 г .
«Америка нуждается в новой нормальности»
Республиканцы, соотечественники, демократы постоянно твердят, что прогрессивная политика в корне изменила мир и нашу страну. Я же решительно заявляю, что с мировой цивилизацией ничего не случилось, за исключением того, что человечество смотрит на нее глазами людей, ослабленных в результате катастрофической войны и пандемии. Равновесие было нарушено, нервы расшатаны, а лихорадка сделала людей неразумными; иногда опасная чаша варварства была испита, и люди отклонялись далеко от безопасных путей, но человеческая процессия все еще движется в правильном направлении.
Наши оппоненты приводят нам в пример подвиги десятков наших бойцов Европейской войны. Они даже говорят, что нашу страну равно защищали и чёрные, и белые. И что это пример, на который мы все должны равняться. Но нынешняя потребность Америки — не в героизме, а в исцелении; не в дежурных панацеях, а в нормальности; не в революции, а в восстановлении; не в волнении, а в приспособлении; не в хирургии, а в спокойствии; не в драматизме, а в бесстрастии; не в эксперименте, а в равновесии; не в погружении в интернациональность, а в поддержании торжествующей национальности. Одно дело успешно бороться против мирового господства военной автократии, потому что бесконечный Бог никогда не задумывал такой программы, но совсем другое дело — пересмотреть человеческую природу и приостановить действие фундаментальных законов жизни и всех жизненных достижений…
Нас искушают позолоченным блеском пурпура и титулов Европы. Но тем, кто хочет ввести нас «в лоно мировой цивилизации» стоит напомнить, что у нашей республики есть своя собственная историческая задача. Если мы положим конец ложной экономике, которая заманивает человечество в полный хаос, то мы станем выдающимся примером мирового лидерства. Если мы сможем доказать, что представительное народное правительство, при котором граждане ищут то, что они могут сделать для правительства, а не то, что правительство может сделать для отдельных людей, мы сделаем больше для обеспечения безопасности и будущего демократии в мире, чем все наши победы в вооруженных конфликтах.
Миру необходимо напомнить, что болезни человеческого общества не излечимы законодательством, и что количество законодательных актов и чрезмерная власть правительства не могут заменить качество гражданства. Ни одна выдающаяся страница истории никогда не была написана по стандартам посредственности. Проблемы современной цивилизации не могут быть решены путем передачи ответственности от граждан к правительству, и тем более правителю. Мы все стойко убеждены в том, ни одно правительство не достойно называться правительством, если оно, с одной стороны, руководствуется оболваниванием, а с другой — запугиванием.
Я глубоко убежден, что Америке нужно успокоиться, твердо встать на ноги и убедиться в правильности пути. Давайте избавимся от лихорадочного бреда войны с галлюцинацией, что все деньги в мире должны быть сделаны в безумии войны и дикости ее последствий. Давайте остановимся и подумаем о том, что спокойствие дома более ценно, чем мир за границей, и что как наша удача, так и наше возвышение зависят от нормального поступательного движения всего американского народа. Мы хотим идти в будущее, уверенными и бесстрашными, крепко держась за американское наследие, воплощая высшее американское предназначение.
Вашингтон. Округ Колумбия. САСШ.
Из воспоминаний Томаса Маршалла 13.06.1920г.
Уик-энд перед Днём Флага я решил побыть вместе с Лоис. Мы стали ещё более близки после того как потеряли нашего мальчика. Мой секретарь Марк Тислтуэйтдолжен был принести свои предложения к моей речи на День Флага ближе к ужину. И я бы вечером поработал ещё надпредстоящим спичем.
После ленча, я, как и положено индианскому мужлану, стоял на дорожке перед крыльцом своего дома и кормил голубей. Почему-то тогда вспомнилось мне об одном чикагском учёном, делавшем опыты над этими вольными птицами. По его разумению мозг голубя не имеет ничего общего с привязанностями, я же недостаточно сведущ, что бы уверено полагать сопоставим ли в этом голубь с человеком или нет. Если бы чикагец экспериментировал на цыплятах, я, деревенщина, возможно, больше верил бы в его научные исследования.
Тем не менее, весь ход жизни действительно показывает, что существует огромная разница между разумом и привязанностями людей. Матери знают, что их сыновья совершенно неправы, и достаточно твердо понимают это, что ни на йоту не умаляет привязанность к ребенку. Жена, если бы хладнокровно посмотрела на свой брак со стороны, отправила бы мужа в тюрьму, потому что ей разрешили бы использовать только свои мозги. Но вместо того, чтобы отправить его в тюрьму, она сажает его на самый мягкий стул в доме и порхает вокруг него, как старая курица с одним цыпленком.
Я видел то же самое в Сенате Соединенных Штатов. Умнейшие мужи, мечи чьих интеллектов сталкивались в дебатах, высекая искры, и время от времени вызывая серьезные взрывы, забывали реальность в соревновании разумов. Когдаже битва заканчивалась, сенаторы убирали мечи в ножны, и вспоминали: ради каких привязанностей шла сама эта битва.
Хотя я все еще не перестал высказывать свое мнение, но с каждым прожитым годом я учусь меньше прежнего выносить суждения.
Таким образом, это всего лишь мнение; что это благословенная вещь для жизни, что общество не контролируется суждениями человечества. Хорошо, что привязанность господствует в делах мужчин.
В этом я снова убедился вчера. Когда беседовал с министром Хьюстоном. Он тоже был разгорячен, и старался объяснить мне, что спасение наших фермеров и приток новой нефти, предложенные императором Михаилом, стоят того чтобы спешно разрешить ту несогласованность, что царит у нас во власти. Но мы, всё же, сошлись с ним, что наша приверженность праву выше всякой сиюминутной выгоды. Мы согласились в том, что пока президент болен, я могу больше сделать для координации работы наших министров, никоим образом, не посягая на президентские полномочия.
Суббота, как оказалось, послала мне ещё одно подтверждение прежнему убеждению. К моему дому подъехал «Кадиллак», из которого буквально выпорхнул «вестник мира» госсекретарь Колби.
-Здравствуй, Томас. Ты уже знаешь, что накурили в Чикаго?
— Здравствуй, здравствуй, Бейнбридж! Да, уже с утра весть об Фрэнке Лоудане (1) голуби принесли.
— Оу! Я вижу: ты кормишь почтальонов!
Я внутренне хмыкнул. За последние дни второй член администрации решил посоревноваться со мной в остроумии. А знают же, что «стремишься в лузеры — шути при хузьере (2)».
Чикаго. Да. Сильный ход сделали там республиканцы! Вот почему мне тамошний профессор на ум пришел.
— А знаешь, кого они сегодня предложили на твоё место?
— Что решили вчера их боссы я знаю. А что есть сюрпризы?
— Есть! — просиял госсекретарь, всем видом намекая, что тоже мнит себя почтовым голубем…
Я заинтересовался. Уж не Хардинга (3) ли с его «новой нормальностью» (4) они «Отважному Фрэнку» сосватали? Уоррен вчера, говорят, речью о своей Normalcy устроил в Чикаго очередной фурор.
-Лоис сегодня приготовила сливочный пирог. Ты не против, Бейджи, отведать индианской кухни?
-С радостью, Том! Я на час отпущу машину.
Мы прошли в дом.
Примечания:
1. Фрэнк Оррен Лоуден — 25й губернатор Иллинойса, кандидат в президенты САСШ от Республиканской партии, ставшим «Brave Franky» (бравым, отважным) после усмирения расового бунта 1919 года в Чикаго.
2. Хузьер (англ. hoosier) — шутл.индианец, жительштатаИндиана; верзила, мужлан.
3. Уоррен Гамалиел Хардинг — сенатор от штата Огайо, кандидат в президенты САСШ от Республиканской партии
4. Normalcy («новая нормальность», «нормалистость», «нормализация») — неологизм запущенный У.Г.Хардингом в ходе праймериз 1920г., и вытеснивший в последствии в американском наречии традиционное английское normality.
Лоуден номинирован на пост президента десятым голосованием в Чикаго; Кулидж выдвинут в вице-президенты.
ЧИКАГО, ИЛЛИНОЙС, 12 июня — Губернатор штата Иллинойс Фрэнк Оррен Лоуден, был выдвинут на пост президента Соединенных Штатов Республиканской партией в лице ее делегатов, собравшихся сегодня вечером в Чикаго на национальном съезде в Колизее. Кэлвин Кулидж, губернатор Массачусетса, был выдвинут на пост вице-президента.
Интересные и даже захватывающие, открытые слушания в конвенте, закулисные ходы, о которых большинство участников конвенции ничего не знали, имели свою драматическую сторону. Выдвижение кандидата в президенты было организовано на консультациях в прокуренных гостиничных номерах. Все кандидаты в президенты вчера не спали большую часть ночи, совещаясь со своими сторонниками. Предсказание, сделанное в Вашингтоне несколько недель назад, что конвенция зайдет в тупик из-за кандидатов, которые потребуют комбинации, организованной сравнительно немногими из доминирующих боссов партии, было выполнено до буквы.
У Вуда были шансы опередить губернатора Иллинойса после снятия Хардингом обязательств голосовать за него со своих сторонников. Но не щедрость и «родные стены» сделали Лоудена кандидатом. Камнем преткновения стала позиция прогрессивной группы. Её лидер сенатор Джонсон, не отпустил своих последователей. Существовало твердое мнение, что для партии было бы замечательно, если бы Хирама Джонсона можно было заставить занять второе место в национальном списке. В номинацию на вице-президента Джонсон не пошел.
Разговоры о кандидатуре Хардинга на пост вице-президента велись и на ранних этапах конференции, и, очевидно, были предприняты усилия, чтобы заставить его рассмотреть это предложение. Позже в дискуссию было включено имя губернатора Канзаса Аллена, и, как обнаружилось, настроения были в пользу Аллена. Рассматривалась и кандидатура губернатора Кулиджа. "Предложен будет Аллен или Кулидж на пост вице-президента, если Хардинг не будет выдвинут", — говорили члены консервативной группы Сената, поскольку раннее голосование сегодня показало тенденцию к Хардингу. Но неожиданно поддержанная выкриками из зала кандидатура Кулиджа победила в последнем туре. Для губернатора Массачусетса это был идеальный рывок.
После выдвижения кандидата в вице-президенты и принятия некоторых резолюций, касающихся представительства Южных штатов в национальных конвенциях, конвенция отложила заседания sine die (1).
Примечание:
1. «без определения дня» — на неопределённый срок.
Вашингтон, округ Колумбия, САСШ, восточная лестница Капитолия и кабинет председателя Сената. 14.06.1920г.
День Флага давно был популярен в Вашингтоне. С 1916-го, когда Вудро сделал своим исполнительным указом этот день общенациональным, его стали праздновать широко. Сегодня весь день проходили парады патриотов, школьников и оркестров. В разных собраниях и клубах произносили речи и пели «Звёзды и полосы». Вот и сейчас литавры национального марша слышны за окнами моего рабочего кабинета. Сюда мы с Лоис пришли пешком. После неспешной полуторачасовой прогулки у меня даже стала побаливать левая рука от частого поднятия шляпы. Оставался ещё целый час, чтобы настроится на выступление и прочитать новости.
Республиканцы вчера подложили нам хорошую свинью, даже двух: подсвинка и борова. Отважный губернатор Иллинойса, решительно усмиривший в прошлом году расовые бунты и забастовки в Чикаго, мэр которого не решился идти против Народного совета, — матерый секач. Теперь он заметно подрос. И я даже не знаю, кто из наших «ослов», может остановить этого идущего на пролом «мамонта» (1)? Лоуден конечно тоже не безгрешен и наши стратегисты и боссы Таммани-холла (2) уже явно раскручивают его щедрость к делегатам конвента республиканцев в Чикаго и прошлогоднюю его «жестокость к неграм и рабочим» там же. С последним важно знать, где и кому говорить: Техас и Алабама отнюдь не Нью-Йорк и Айдахо. Но сребролюбие не любят и на Севере, и на Юге. Если не мы, то «лоси» Фрэнку это точно припомнят (1).
Впрочем, сюрпризный подсвинок из Массачусетса в такой связке тоже не робкого десятка и отбивает собой эту прогрессистскую карту.Бостонским полицейским от него досталось не меньше чем от его коллеги Лоудена неграм в Чикаго. Но при этом он не рассорился ни с прогрессистами, ни с лейбористами. Почти… Может даже лучше, что республиканцы выбрали этого молодчика, а не тертого болтуна Хардинга? Ну, да Бог с ним. Быть вице— и председательствовать в Сенате Кулиджу не впервой. Три года он тренировался в местной Легислатуре (3), теперь может занять моё кресло. Фрэнк Лоуден вроде крепче Вудро Вильсона, так что с ровным сидением в кресле Калвин Кулидж не хуже меня, Томаса Маршалла, справится. Да, красиво рванул на финише этот беговой поросенок.
— Томас, нам пора. — Лоис вывела меня из задумчивости.
— Опять у тебя накурено!? — жене удалось отвратить его от бутылки, но вот за табак она только корила по-доброму.
— Я уже иду, дорогая. — я затушил трубку. Выбил её, протер и положил рядом с тампером в шкатулку. Встав, я отнес шкатулку на стол и подошел к окну. Хотелось взглянуть на толпу. Да и кабинету нужен был свежий воздух.
Вечерело. Но летнее солнце всё ещё заливало ступеньки Сената, где перед трибуной на лавочках уже рассаживались гости праздника. Двадцать пять минут до семи. Перед дверьми Сената уже собрались гости. Флотский министр Дэниелс беседует с Колби. Накануне вроде удалось вразумить этого «вестника мира» и он теперь сверяет выступление с военным моряком. Первая леди не придет, и моя Лоис, как положено жене, сядет по правую от меня руку. Что ж, не буду заставлять любимую ждать. Пропустив супругу вперед, я вышел из кабинета. Она взяла меня под ручку, и мы пошли к лестнице.
Спустившись, нам пришлось задержаться за парадно наряженной в цвета флага трибуной. С коллегами по сенату и кабинету мы сегодня успели поздороваться, а вот заглянувших на огонёк полковника Хауса и доктора Баруха с супругами непременно надо было поприветствовать обстоятельно. Хорошо, что у нас Вашингтон, а не Рим или Византия, а то бы ещё час представлялись и раскланивались. Но наши искренние собрания и шествия лучше любых напыщенных монархических «выходов» и «парадов».
Распорядитель пригласил всех на трибуну. Мы, не спеша, не присаживаясь, разошлись по своим местам. Оркестр морской пехоты заиграл «Звёзды и полосы навсегда». Мы дружно затянули национальный марш, перед трибуной все встали и запели с нами:
Оркестр и хор смолкли, все расселись по скамьям.
У меня сегодня главная речь. Но начнет всё приветственный адрес от Президента. Тумолти — личный секретарь Вильсона здесь, но письмо зачитает не он и не я, а председательствующий на митинге Луис Браунлоу. Вот он уже, волнуясь, выходит к трибуне.
— Президент Вильсон просил меня зачитать его послание: «Я всем сердцем желаю, чтобы я мог присутствовать на митинге лояльности Флагу. Но я буду незримо присутствовать сердцем, вопреки обстоятельствам, не позволяющим мне присутствовать воплоти…»
Примечания:
Поделиться книгой: