Помоги проекту - поделись книгой:
– Слышал, Слону ноги и руки сломали?
– Одну ногу и одну руку, – поправляет отец.
– Как это они своего же? – деланно удивляюсь я.
– Ты анекдот про то, как русский кошку горчицей накормил, помнишь?
– Ну, – не отрицаю я.
– Вот и они теперь его знают: «добровольно и с песнями»!
Иду спать с хорошим настроением. И проблемку решил, пусть и с помощью отца, и бабулю поздравил! Кто молодец? Я молодец!
Глава 23
Раннее утро, но бабуля уже не спит. Отдала корову и телка пастуху, подоив перед этим кормилицу, и сейчас собирает меня на рыбалку. Я не особый любитель рыбалки, но вот пообещал своим друзьям – Похабу и Кондрату. Кондрат – фанат этого дела, а Похаб рыбачит лучше меня, хотя поедет с нами не за тем. Пожрать, выпить, полениться на берегу – это он любит. Да и я проговорился про свои запасы коньяка, давно, еще на своей днюхе. Короче, с меня мясо на шашлык и коньяк. Ах да, еще магнитола. Думал сначала взять одну бутылку, а решил две. Что там один пузырь на троих? Да, мы пацаны, но Похаб весом под сотку уже, ему доза посолиднее нужна. Опять же, на весь день уходим, вернее, уезжаем. Короче, взял три. У Кондрата радость случилась неожиданная – батю его закрыли в городе в трезвяке. Чего он туда поперся – это другой вопрос, а вот «мотоцикла с коляской» теперь наша! Я, впрочем, на своем мопеде еду. Чего тесниться?
Самое время на рыбалку поехать. Да, да… поедем мы на озеро, в реке хорошей рыбы мало, пескарики одни да окуньки. Ладно, щука еще есть, но поди добудь ее. А щучку, вяленую, я уважаю, кстати.
Сегодня пятница двадцать второго июня – день начала Великой Отечественной войны, до отъезда в Красноярск еще куча времени, которое надо как-то убить. Все учебники я прочитал за пару дней. Читаю быстро, усваиваю хорошо. Время от времени пополняю секретную тетрадку, вчера вот записал всего один всплывший в памяти факт из будущего, зато очень важный – осенью убьют Индиру Ганди, причем ее же телохранители. Анонимку написать? Ссыкотно, конечно, Толяну, но я склонен вмешаться в историю, проверить ради интереса – могу я менять будущее или нет? Руки чешутся попробовать хоть что-то изменить! Слышу гудок мотоцикла и выхожу на улицу, захватив коньяк, магнитолу и рюкзак от бабули, даже не посмотрев, что там. Кондрат сказал, что все остальное для рыбалки возьмет сам, и не обманул. В люльке чего только не было: и палатка, и фляга с водой, и дрова. Забита она была доверху, так что, захоти я поехать в люльке, не получилось бы.
– Мы с ночевкой, что ли? – киваю я на палатку.
– Как масть пойдет, – неопределенно ответил друг, уже стуча копытом от нетерпения.
– Ща ба предупрежу.
Я заскакиваю во двор и информирую старушку, что могу не вернуться вечером, на что та индифферентно кивает.
– Я там положила тебе с запасом, ты же с Похабом едешь, я вижу, – дополнила она.
Еду за «ИЖом» Кондрата, не сильно раздумывая куда – мне ведь все равно, а рыбакам виднее. Пыль летит в глаза, и я жалею, что нет очков или шлема. Мопед едет не быстро, да и мотоцикл из-за качества дорог тоже, ехать еще больше часа, а всего до озера километров тридцать-сорок.
По пути обгоняем молоковозку, в которой водитель что-то втирает молодой девахе. Намекает на секс, наверное. Вон как смеются оба. Торопиться им некуда, и мы легко обгоняем это транспортное средство. Потом мы свернули с нашего автобана, и скорость заметно упала. Едем по неприметной дороге, которая идет прямо по полю, где уже глаз радует пшеница. Еще поворот, проезжаем защитную полосу из посаженных деревьев и, наконец, оказываемся на месте. По приезде я понял, почему Кондрат выбрал именно это место. Во-первых, тут у них прикормленное место для ловли сазана, – один из рыбацких друзей Кондрата живет неподалеку и уже несколько дней как прикармливает рыбу кашей, картошкой и червями. Во-вторых, это озеро выгодно отличается от других наличием зелени по его краям. Обычно озера у нас степные, с голыми берегами. Ну и в-третьих, по причине удаленности и буднего дня мы тут одни, но в субботу придет знакомый Кондрата и будет тусоваться до понедельника. Для купания озеро не подходит – оно находится в скальной впадине, и береговой полосы как таковой здесь нет, одни поросшие деревьями скалы. Но Кондрат знает тропку, и мы съезжаем к самому берегу.
Расположились. Я сразу стал готовить угли для шашлыка, собрал походный мангальчик и залез в рюкзак от бабули. Кроме мяса, там было куча всякой снеди – окрошка в трехлитровой банке, блины, фаршированные мясом с рисом, самодельный сыр и сметана, самодельная колбаска из набитой кишки, свои овощи и зелень и, как вишенка на тортике, бутылка вина ноль семь! Портвейн азербайджанский белый, с трудночитаемым названием – «Алабашлы». Бабуля из своих запасов отдала. Придется нажраться! Беру огурец, разрезаю пополам и делаю несколько разрезов на внутренней части, посолив солью из спичечного коробка. Вкуснотища! Но одну половину тут же отобрал Похаб. Он занялся установкой палатки метрах в сорока от костра, зато на ровном месте и без камней. Кондрат же уже стоит около берега и закидывает свое длинное удилище в воду. Ловит он вроде как на донку.
За первый час он не поймал ничего, зато Похаб вытащил рыбеху грамм восемьсот!
– Чехонь это! Крупная, я таких не видел тут, – завистливо говорит Кондрат и прерывает свою рыбалку.
А рыбачил он интенсивно – постоянно закидывал удочки, менял прикормку, не сидел сложа руки, в общем. За первый улов надо выпить, и я предлагаю начать с вина, но парни, незнакомые с культурой пития, где градус понижать нельзя, требуют коньяк. Закусываем овощами, первой партией шашлыка и окрошкой. Последняя хорошо идет. Кондрат, выпив, чуть ли не бегом возвращается к своим удочкам, а мы с Похабом обсуждаем девчонок из класса и слушаем магнитолу.
– На опарыша надо попробовать, – говорит недовольный Кондрат и достает из безразмерной люльки коробку с отвратными червямиопарышами.
Похаб отворачивается, а мне все равно, я не брезгливый. Чтобы добить Похаба, рассказываю ему жутко токсичный анекдот, заканчивающийся словами «А-а-а… ты не поймешь, ты ж не рыбак…».
Кондрат ржет, как конь, а Похаб кривит рожу.
– Ха-ха-ха! – раздается рядом с нами, напугав нас неожиданностью.
Это смеется мужик на вид лет тридцати пяти, который спустился к нам. Мы его из-за магнитолы не услышали.
– Парни, что ловите? – спрашивает он.
– Вот, – показывает с гордостью Похаб свой улов.
– А… чехонь. Нормальный такой, но на уху не очень, вот сушеный он с пивом идет на отлично, – резюмирует мужик, разглядев рыбку, и вдруг спрашивает: – А ничего если мы к вам присоединимся с девочками?
– Девочки? Где девочки? – заозирался я и увидел стоящую вдалеке машину и двух теток непонятного возраста. Не дети и не старухи – плохо видно отсюда.
– Место не куплено, – степенно говорит Похаб, тоже заметив женский пол.
Похаб уже выпил и закусил и пребывает в самом хорошем расположении духа. Кондрат же, по роже видно, недоволен, однако не спорит. Он молчун и тормоз по жизни.
Дядька резво бежит наверх к машине, подгоняет ее поближе к озеру, и вскоре к нам спускаются две женщины лет до тридцати и сам мужик. Машину он закрыл брезентом, и стоит она на самом солнце, зато на виду. Знакомимся. Мужика зовут Платоныч, он сам так представился, а женщин – Марина и Оксана. Мне больше глянулась Оксана – русая, нос картошкой, грудь небольшая, зато стоячая. Выделялась она фактурной, выпирающей из-под сарафана задницей и ногами с узкими лодыжками, не ясной пока стройности. Все, как я люблю. Марина была заметно плотнее, немного моложе, и грудь у нее прямо вываливалась из платья.
Похаб, по виду, был разочарован возрастом возможных подруг. Кондрат не обращал на них внимания, и развлекать всех пришлось мне. Я шпарил анекдоты, приличные и нет. Большую их часть тут никто не слышал.
«Интересно, какая моя?» – думал я, изучая, как ведет себя Платоныч с девчонками. А непонятно! Лапал он обеих периодически. Мы споро соорудили еще одну порцию шашлыка – слава богу, бабуля чуть ли не три килограмма мяса мне с собой дала.
Платоныч принес свежее пиво в алюминиевом бидончике и отказался от коньяка, мотивируя тем, что он за рулем. А пиво не в счет, значит? Девочки его показали грамотность в вопросах распития алкоголя и начали с пива, затем пообещав перейти на коньяк. Про себя ничего не рассказывают, больше расспрашивая о нас. Однако я и так вижу, что девочки не деревенские – парфюм, ухоженные руки, крашеные длинные ногти, побритые ноги.
Вот Платоныч ставит свою кассету, и раздается вполне приличная подборка отечественных песен – «Три белых коня», «Каскадеры» и прочее. А затем и вовсе иностранщина, и не что-нибудь, а сам Майкл Джексон!
– Есть! – торжествующе вопит Кондрат, вытягивая здоровенную рыбу.
– Сазан! – бежит к нему Платоныч, бросая коленку Марины, которую он жамкал последние пару минут.
Сазан просто огромный по сравнению с уловом Похаба, жаль, нет безмена взвесить. Ан нет, есть у Платоныча, оказывается! Он бежит к машине, а я наливаю всем по стопочке. Ручные весы показали два килограмма!
– Я тут и пять ловил, – хвастается принявший на грудь друг.
Ему явно хорошо и от улова, и от стопки коньяка.
– На уху само то! – намекает Платоныч.
– Да само собой, для этого и приехали, – гордо говорит добытчик и сознается: – Только я чистить не люблю.
Платоныч оглядывает свое женское окружение и понимает – оно не согласное пачкать руки чешуей.
– Сам почищу, – уверенно обещаю я.
Тем более делать я это умею. Вообще, одинокая жизнь научила меня неплохо готовить. Похаб, вспоминаю я, тоже готовит, как повар-ас. Иду к реке с доской, ножом и рыбой, а следом за мной идет Оксана. Некоторое время наблюдает, сидя на корточках с оголенными коленками, а потом неожиданно задает вопрос:
– Ты откуда перевод песен знаешь?
– Ниоткуда, – вздрагиваю я. – А с чего ты решила, что я знаю?
– Не ври, ты, во-первых, припевы на русском подпевал, когда мясо жарил, например, пел: «Остерегайся того, что делаешь. И не пытайся разбить девичьи сердца. Билли Джин – не моя любовница». Или вот еще: «И не имеет значения, кто прав, кто виноват… Просто удирай, удирай!» – Так ты откуда перевод песен знаешь? И, во-вторых, ты иногда пел эти слова на английском, причем произношение у тебя отличное! Лучше, чем у меня, а я ведь преподаватель английского из Москвы, между прочим.
О как! Палево. Язык я, в самом деле, знал хорошо, и тут свои знания труднее объяснить – английского языка в школе последние полгода вообще не было, и до этого Толик даже как Мутко не мог высказываться по-английски, настолько туп был.
– Ты преподаватель? А выглядишь, как киноактриса, – сразу стал переводить тему я и, изловчившись, поцеловал девушку в коленку.
– Толя! – захохотала она. – Я старая для тебя! И ты не ответил. Не увиливай.
– Это ты не увиливай, – нагло смотрю ей в глаза, а потом демонстративно оглядываю всю с ног до головы, изредка останавливая взор на некоторых частях тела. – Хочу посмотреть на все твои розовые местечки.
– Ты посмотри, какая молодежь сейчас наглая, – непритворно изумляется Оксанка и добавляет на английском: – Давай обмен, я тебе все покажу, а ты все расскажешь.
– Ok, my baby, – отвечаю я и начинаю врать на английском про свои способности.
– Значит, говоришь, полиглот. И хорошо владеешь немецким языком? – спросила она на плохом немецком.
– Я отлично владею языком, в том числе и немецким, – шучу я по-русски.
Мы какое-то время беседуем, Оксана хвастается методичками на английском, которые она составляла сама. Потом с очищенной и порезанной рыбой возвращаемся к компании. Кондрат опять рыбачит, Платоныч тискает Маринку уже на грани приличия, а Похаб радостно забирает у меня рыбу и бежит к уже кипящему котелку с водой. Пожрать он мастак.
– Мы в палатку пока залезем? – деловито уточняет Платоныч у меня.
– Может, в машину? – надув губки, предложила Марина.
– Да жарко там, – возражает кавалер.
– Жарко? А пошли, погреемся на солнышке? Ты книги обещала
– Можно, – давит лыбу тот, вытаскивая ключи из брюк и отдавая мне.
– Толян, помидорки нет! – возмущен Похаб. – Уху из сазана и без помидорки?
– Ну, так сваришь. Я знаю, ты плохо готовить не умеешь, и это… в палатке Платоныч сейчас поспать лег, не мешайте ему.
Похаб отмахивается и убегает кошеварить, а мы с подругой идем к машине.
– А Платоныч, я так понимаю, вам не муж, – спрашиваю я на английском, идя сзади и любуясь уже почти моей женщиной.
– Чего это не муж? Мне не муж, а почему не Маринкин? – заинтересовалась она.
– Собственную жену взасос не целуют, – говорю я чужую мудрость.
– А ты умненький, люблю умненьких, – согласно кивает Оксана.
– А еще молоденьких, нагленьких и выносливых, – продолжаю я.
– Почему выносливых? – удивилась она, подходя к машине.
– Сейчас узнаешь, – говорю я и сжимаю ее ягодицу ладошкой.
Покажет она мне! Фифа столичная! Я ничего не позволил ей показывать, сам все показал и посмотрел. Единственно, что мучило, это жара – в машине было очень жарко, и сексом мы занимались с открытой дверью. Потом, уже в перерывах, я пробил ситуацию до конца. Оказывается, Платоныч был действительно муж ее подруги, но не Маринки, а Иринки. Они все работают вместе в столичном вузе на кафедре иностранных языков. Сюда попали случайно, по работе – приехали на авиационный завод в Новочеркасске, переводить инструкции и настраивать оборудование, купленное за валюту. Приехали втроем, без жены, это так Платоныч подстроил, ну и, закончив работу на несколько дней раньше, решили прокатиться по области. У Платоныча в городе брат живет, он и дал свой «жигуль». Девушка прямо не сказала, но я понял, что она и сама с Платонычем уже все испробовала. А чё? Левак укрепляет брак. Оксана замужем и у нее сын есть. Ни я, ни она муками совести не мучились, а пошли есть уху. У котелка сидели Марина и Похаб, причем последний уже косил глазом на соседку. Видимо, по башке коньяк дал ему.
– Что так долго? – тихонько спросила Марина у подруги, не стесняясь меня.
– Ничего не долго, вы вон тоже в палатке уединились, – ответил я за подругу.
– Да чего мы там уединились? На пятнадцать минут, а потом рванул рыбачить. Только и талдычил – сазан, сазан. Пропал мужик, – вздохнула Марина.
Тут вернулся «пропавший» Платоныч с сазаном поменьше, чем первый, раза в два, но счастливый до невозможности. Кондрат еще двух рыбин поймал и, кстати, выглядел счастливей всех нас, вместе взятых, включая удовлетворенную Оксанку. Рыбаки, накатив, ушли опять ловить рыбку, а я шепнул Похабу:
– Ты видишь, как Марина на тебя смотрит? Чего теряешься? Тащи ее в палатку.
– Ты чего, она же с Платонычем! Да и не пойдет она, – испугался Похаб, хотя глазки его загорелись.
– Платоныч ей не муж и против не будет, они просто коллеги. А насчет «не пойдет», так ты скажи, мол, пошли, я тебе покажу свою удочку и снасти, – советую я.
– Откуда там удочки и снасти? Они все тут, – тупит уже датый Похаб.
– Не спорь, а то помрешь девственником, – пихаю я друга в бок. – Слово в слово повтори, что я сказал, тихонько только.
Похаб выпил еще полстопки и решительно встал.
– Марина, пойдем в палатку, я тебе покажу свою удочку и снасти! – чуть ли не рявкнул он, набравшись храбрости.
Тетки засмеялись как ненормальные!
– Ну, раз удочку покажешь, то, конечно, пойду, – обняла она рукой моего друга, и они ушли в палатку.
– А мы что? Тоже снасть смотреть будем? – продолжает веселиться Оксанка.
– Ты знаешь, давай до вечера удочку побережем, – предложил я.
– А если мы уедем вечером? – лукаво спросила она.
– Ты глянь на этих рыбаков, куда они уедут? А Платоныч и выпил уже прилично. Да Кондрат еще и про утреннюю рыбалку говорил. Не поедете.
– И то верно, – согласилась девушка и легла на одеяло, устроившись удобно головой на моих коленях.
Метрах в сорока от нас познавал в первый раз женщину мой друг. Второй друг, в очередной раз что-то там поймав, радовался, чуть ли не с плясками. Хорошо ведь отдыхаем?
Глава 24
«А поутру они проснулись…» – всплыло название повести Шукшина в моей голове.
Проснулся и я в машине вместе с Мариной и Оксаной. Часть ночи вылетела у меня из головы. Помню, уху ели, коньяк пили, а когда он закончился, выпили все остальное спиртное – пиво и вино. Было что или нет с Мариной, я в упор не помню. Всё, надо завязывать так пить, не умеет Толян пить культурно, пару стопок под сигарету если только.
Проснулся не я один, уже не спала Маринка, разглядывая бесцеремонно меня голого, сама она была прикрыта моей рубашкой. Мы разложили в машине сиденья и спали с открытой дверью. Тянусь к Маринке руками и глажу ее большую грудь, желание нарастает.
– Ну, ты ненасытный паренек, – смеется вполголоса она, – неужели вчерашнего мало?
Поделиться книгой: