– Это у Иван Ивановича Челядина узнавать надо.
– Так узнай, только про всех узнай, кто для меня этот шедевр так лихо сбацал. Завтра приведите, гляну на этих ухарей. Только сюда приведёшь, во двор, вместе будем смотреть на их творение.
Совсем уже завечерело. От палат пахнуло ужином, а именно жареными колбасками. Они уже были известны здесь, но не очень-то и распространены. Не простаивать же мясорубке. Рубка мяса процедура не из простых. Потом ещё кишки промой, да набей их, деревянным-то шприцом. Процесс тот ещё, потом дней несколько грудь болит. Приходилось наблюдать однажды, когда дедушка с бабушкой в деревне домашнюю колбасу готовили. Хотя, что ни говори, вкуснатень, не то что магазинская отрава. Там ещё ведь и специи всякие.
Короче морока одна, к тому же столько можно напечь, нажарить и наварить без всяких там вот этих. Потому в этом времени на Руси с ней особо не заморачивались, пока я не озадачил, правда, сначала сделали специальную насадку к мясорубке, для быстрой и беспроблемной набивки. Удивительно, но это только подстегнуло спрос на неё. Удивлялся недолго, пока не услышал о чуть ли не повсеместном появлении варёно-копчёных колбас в продаже.
Секрет пельменей под моим напором, да ещё вооружённого таким продвинутым инструментом, не устоял. А если учесть, сколько рецептов фарша для них «уже придумал», то весьма обогатил свой стол. Помаленьку рецепты стали расползаться среди знати, да купцов. Тайна вареников тоже пала. Так вот и живу теперь, навожу ужас на поваров. Ничего-ничего, голубчики, вы у меня скоро узнаете, что такое манты и готовка на пару тех же мясных лёпёшек. Мысли о вкусной и здоровой пище весьма, знаете, поднимают настроение.
А вот на следующее утро оно было паршивым. Погода была пасмурной и к веселью не располагала. Нет, меня никто не будил, я сам всегда вставал рано. Стол в трапезной, как всегда заставлен, того и гляди, ножки подломятся. Естественно всего не съем, да и стремиться не буду. Ругать поваров и поварят тоже не стану. Всё просто, с этого стола потом есть ещё многие будут. Не именно со стола, унесут, конечно. Во дворце хватает служек совсем без жалования, если бы не излишества великокняжеские, то не знаю, как тут они жили бы.
Да, низовое звено двора совсем ничего за службу не получает. Узнал об этом совершенно случайно, ещё прошлой зимой, когда познакомился с местным вариантом холодца. Шок, а не блюдо. Покрошили в чашки-плошки, все, что осталось от трапезы, мясо, птицу, рыбу, пироги, залили остатками бульона и вынесли на мороз. Честно, экстремальное сочетание ингредиентов.
– Это что такое, вообще? Кто же это есть будет?!
Моё недоумение было искренним.
– Это холодец. Его специально для невёрстанных делают. Они и съедят, куда денутся.
– А кто это?
– Младшие подьячие. Оклада им нету ещё, потому как неверстанны. Хорошо если какую деньгу имеют, а так живут от щедрот стола великокняжеского, да подношения просителей.
Мать его за ногу. Тут взяточничество поставлено в ранг политики. Попробуй, вытрави потом это! Что же получается, культивировали, культивировали, а потом в 21 веке бац и всё? М-да… Но ничего сделать с этим, надеюсь пока, не могу. Вот и не возникаю, не морить же голодом, слуг государевых. Ведь в такие попадают вовсе не князья, а дети боярские и княжата худых родов.
Немало удивления вызвало требование сделать мне холодец. Не обошлось без падений на колени поваров, с просьбой не губить. Пока объяснил, что мне ихний холодец даже в страшном сне не нужен, а надобно то-то и то-то… Понятно, приказал сделать по привычному мне рецепту. Тогда-то и узнал, что здесь варено-копченые продукты отсутствуют как класс, только сырокопчёные. В общем, обогащение моей кухни началось именно с них. А вы думали, ту колбасу тут сами придумали. Может где и была такая, но здесь не знали.
Секретные государевы рецепты разлетались по Москве со скорость пожара, и тиражировались не хуже чем китайцами в моём времени, в соответствии собственной фантазией и денежными возможностями. Ничего кстати удивительного. Весь город был завязан на великокняжеский двор.
Видели бы вы замешательство бояр на званом обеде, когда всем вынесли холодец по моему рецепту. А когда я начал его с аппетитом поедать, некоторым, по-моему, сплохело. Шуйский, между прочим, показал себя крепким орешком. Ох и веселились, когда поняли, что это совсем не то, чем слуг подчуют. Правда и сам оказался этим летом в похожем положении, когда мне подали ботвинью. Ну не едал ни разу такого, даже не знал, что этакий холодный суп бывает.
Первым делом проверил, как там мой чайный гриб растёт. Если честно, не уверен, что смогу вырастить, в своё время мне бабушка объясняла, но не убежден, что запомнил правильно. Чай здесь всё-таки был, но вещь эта достаточно редкая и о каких-то сортах и правильном вкусе можно забыть. Во всяком случае, мне попадались сплошь горчащие виды. Без сахара, которого даже для Великого Князя не нашлось, и мёда пить это увольте, а с ними и опилки можно. Страшное разочарование для любителя чая. Вот решил, хоть не так, то эдак его использовать.
Ох, и насмешили меня здесь россказнями про его целебные свойства, чуть ли не эликсир бессмертия. На что только торгаши не пойдут, чтобы товар впарить, что там, что здесь. Нет, какие целебные свойства есть, но не до такой же степени! За сутки видимых изменений не наблюдалось. А и ладно. Пойду, однако, поем.
Как уже говорил, настроения не было, потому решил ограничиться для начала окрошкой. Вот уж где удивился, когда узнал, сколько рецептов её тут присутствует. Ещё я добавил, с варено-копчёностями. Однако, месяц-другой разные есть можно, ни разу не повторившись. Сегодня вот стал есть не на квасе, а на варенце. Сами понимаете кефира тут нема, даже грибок привезти можно только в теории. Путь от Астрахани, почитай два месяца, а ещё с Кавказа довезти. Ладно бы доставить исхитриться можно, да где же его там искать, там сейчас вовсю воюют османы с персами. Да и не факт что вообще кто даст, небылицы про него не хуже чем у нас про чай.
Скажу вам, местный варенец, томлёный в печи русской, это вам не хухры-мухры с магазина. Ничего общего, кроме названия, даже вкус не вызывает отдалённых ассоциаций, разве что оба с кислинкой. Дурят нашего брата торгаши. Гущи в такую окрошку кладут поменьше, варенец немногим жиже магазинской сметены. Недурственно скажу, получается.
На второе пошёл запеченный глухарь. Умеют тут готовить дичь. Мясо становится нежным. К тому же я недавно «изобрёл» майонез. Собственно так и назвали. Не горазд выдумывать новые слова, а такого, в русском языке не было. Прижилось. Но удовольствие получилось дорогущим, доступным, может не только избранным, но очень обеспеченным гражданам.
Все компоненты ввозились на Русь с юга, кроме яиц, и были не самыми дешёвыми товарами. Возьмём, к примеру, оливковое масло. Понятно, что на великокняжеский стол поставлялось самое лучшее. В моём времени такое тоже можно было купить и совсем не за гроши. В основном, в продукт идёт растительное, различного происхождения. Открою маленький секрет, после дезодорации, то бишь обработки его серной кислотой и каустиком, особо не играет роли, из чего его выдавили. К примеру, соевое, без этой процедуры очень неплохо заменяет свиной жир при жарке картофеля. Вкус весьма похож. А вот после, масло и масло. Ещё, поосторожней с маслами забугорного происхождения. Если нет надписи что это первый отжим, то внутри не понятно, что на самом деле. Второго отжима ведь у них там не бывает. Остатки из шрота растворяют в бензине, а затем выпаривают. То, что остается, называют растительным маслом и направляют в продажу. Если заметили странный вкус у такого продукта, то он не испортился, просто выпарили плохо. Некоторые, вон, керосином лечатся.
Слава богу, прогресс здесь не достиг таких высот, и у меня натуральный продукт. Правда, в Новгороде умудряются отжимать льняное мало. В пищу его употреблять проблематично, уж очень быстро затвердевает, но подозреваю, это многих не останавливает. Потому, добывают его в основном для получения красок и лаков. Но меня заинтересовало не оно само, а способ его получения. В свете поиска замены дорогущей импортной горчицы и оливкового масла, вещь очень нужная. Где-то здесь, возможно пока не в границах государства, но точно растёт она, пока ещё как сорняк, та, что назовут в забугорье, русской. По нашенски как, не упомню. Уж больно название финтифоберное, наверняка без происков немцев не обошлось. Всяко специально обозвали так, чтоб русскому человеку язык сломать. Плевать, как прикажу, так и назовут. Самодур я или кто? И масло получим своё и горчицу.
Пока обхожусь импортом, что не есть хорошо. Яйца взял куриные, вернее только желток. Майонез, на цвет золотистый и лежит куском. Перепелиным же сказал своё великокняжеское фи. Ну не нравятся они мне, и получается совсем уж непонятным. Извращаться с лёгким провансалем не стал. В конце концов, не на продажу. Да, именно он, самый лёгкий из существующих майонезов. Меньшую жирность имеют молочные соусы, а самые маложирные, это яичные кисели. Говорю же, дурят нас торгаши, выдавая один продукт за другой. На заборе тоже порой много чего пишут, вот и они на упаковках. Маленький совет, если состав всё-таки похож на майонез, обратите внимание на наличие консервантов. Если они там есть, то это наверняка вообще непонятная бурда, имеющая весьма опосредованное отношение к одноимённому продукту.
Наличия уксуса является достаточным. Но и он здесь импортный, винный. Но есть одно но, на другом берегу есть у меня сад. И растут там яблоки. Сам бог велел получать его самим, а не ввозить из-за моря.
Так вот, добавили в моё изобретение давлёного чесночку и мелко порезанной зелени, и соус к глухарю получился отменным. Вкушение пищи здесь процесс небыстрый. Солнце поднялось уже высоко. Из окна донеслись чья-то ругань. А всё кривые руки оппонента, но тот с такой постановкой вопроса был не согласен и обвинил пустую голову противника. Дослушать увлекательный и поучительный диалог не удалось. В дверях появился Прохор. Толи в щели подглядывал, когда закончу? Я, кстати, только отвалился, довольный жизнью.
– Великий Княже! Кого вчерась изволили требовать, всех сыскали. Спозаранку дожидаются во дворе, как приказывали.
– Кто таковы будут?
– Так дворовый дьяк Тихон, двое плотников, Трифон с сыном Прошкой и кузнец Демьян.
– Что за Тихон такой?
– Никакой он ещё не дьяк, так служка не верстанный. Остальные отбрехались, а ему не удалось. Получается, что именно он руководил переделкой.
– Ну, ну. Пойдем, посмотрим. – Проговорил, вставая, и понял, что переел чуток.
Вот и говори, что настроения не было. Аппетит, как говорится, приходит при еде.
Обстановка во дворе была рабочая. Ругань с моим появлением прекратилась. Но лица у работников топора, рубивших избу-чертильню, были хмуры. Видать не все космологические вопросы вселенского масштаба были исчерпаны. Искомые лица маялись под охраной, подле колымаги. Саму её ещё вчера оттащили к палатам Великой Княгини, чье имя до сих пор заставляло содрогаться многих и креститься, от греха подальше. Поговаривают, что не без её участия Иван 3 пошёл так решительно на конфликт с ордой и в итоге победил. Деяния которой, возвели Василия 3 на престол и свалили всех его конкурентов. Да собственно, весь облик нынешней Москвы обязан появлением ей, в частности Московский Кремль и звали её Софья Палеолог.
Я склонен согласится с таким мнением. Даже сам дворец является доказательством этого не меньше. Где это видано, чтобы до неё хоть у одной Великой Княгини был собственный дворец внутри великокняжеского. Материальное свидетельство стояло с противоположной стороны переднего двора, в виде Постельной избы, в прошлом Княгининой половины. Сейчас, по существу, пустующее. Меня размеры такой спальни смущали, потому-то и перебрался в помещение поменьше и уютнее.
– Те, что ли? – Спросил у Прохора, указывая на группу, частью уже попадавшую на землю.
– Они самые.
– Не много ли? Ты же говорил их меньше должно быть.
– Так охраняют, чтобы не убёгли.
– Чего им избегать встречи со мной?
– Так кому охота наказанье получать? Вот и стерегут.
– А чего их наказывать, вроде не собирался, а есть за что?
– Завсегда есть, только поискать. Да колымага та же. Срамота-то, какая и на ней Великому Князю мука одна, а не поездка.
– С чего это ты так решил, или не по нраву пришлось ехать со мной? Молчишь? Тогда понятно.
М-да… Ещё говорят имидж не всё. Тут если про тебя начальство вспомнило, быть беде. Логика, однако. Да и не припомню, чтобы кому награду, какую, раздавал. Этак не лучше Шуйского стану. Надо менять восприятие особы Великого Князя Московского, особенно в разрезе того, что это я.
– Не вели… – Завопил один из упавших на землю, направляясь ко мне на коленях.
– Уговорил, не буду. – Нанёс упреждающий удар в ответ я.
Слушать о том, что не было у него никакого злого умыслу, а ежели что не так, то бес попутал. А ещё, если что, то всенепременно голову положит во славу государя. Правда ковать железо надо пока горячо, иначе очухается, и от уверений в преданности не отбрехаться.
– Прохор, проследи, что бы сему мужу…
– Тихон.
– Так вот, выдали рубь, серебряный. Остальным, копеек по половине того рубля, каждому. За усердие и радение о благе Великого Князя. Смотри, проверю.
На минуту образовалась тишина. Четвёрка страдальцев, думавшая, как бы избежать наказания, или хотя бы огрестись поменьше впала в ступор. Даже засомневался, может, лучше наказать было, а потом их прорвало. Избежать пункта, ежели что, то всё, не удалось. Послушав немного, понял, что если это излияние не прервать, то придётся надеть белые саваны и ангельские крылья, потому как другое будет невместно.
– А теперь слушай меня. Раз уж показали такую удаль, то будете делать две новые повозки, специально для меня. По-моему делать будете, а не как эта колымага. – Проговорил я, грубо перебив очередные восхваления в свой адрес.
Если бы только знал во что выльется, казалось бы, простое дело, изготовление кареты для себя любимого, то дважды подумал бы, а может всё равно так бы и сделал. Это целая история с приспособлениями для массового изготовления колёс, кованые оси и поворотные круги, спровоцировавшие в итоге надобность хотя бы подобия токарных и расточных станков, начало работ по искусственному наждаку, создание наждачных тканей и заточных станков на её основе. Их изготовить было куда проще, чем сразу круги спекать. Создание проволочного и пружинного производств, для диванов. А история с рессорами. А появление целой области в обработки дерева, которую даже затрудняюсь назвать. Княгинина половина превратилась в столярную мастерскую, где стали собирать уникальные наборные столы, лавки, табуреты из распиленного капа и покрытых лаком. Хоть сейчас паркеты делать начинай, пока негде. Нынешний дворец для таких целей, только если руку набивать. Хотя почему бы и нет?
Там же занялись отделкой будущего возка. Собственно, собрали телегу, с механизмом поворота и карету, на тех же принципах, да ещё и рессорах. Она совсем не походила на виденные мной старинные, особенно своей лаконичностью форм, но каждая панель на ней, это целое произведение искусства, картина из различных сортов дерева. Дверцы же украшали хорошо знакомый мне Двуглавый Орёл с Георгием, только вместо короны была Шапка Мономаха. Собственно, по моему указу и великокняжеская печать стала такой же.
Пришлось придумать первый приказ. Не собирался, а вот сделал.
– Прохор, примешь Тихона в дьяки.
– У Ивана Ивановича все должности заняты, но обязательно для него чего-нибудь сыщем.
– Ты мне это брось, выгоните небось кого. Знаешь что, а давай сделаем приказ. Точно, делов великокняжих.
– А как же конюший?
– А с ним чего? Приказ этот будет моими делами заниматься. Или у меня их нет?
– Конечно же есть!
– То-то! Это я к тому, что пора тебе прекращать бегать везде самому. Делов вон видишь, сколько уже, вот и будешь гонять по ним дьяков, а с Тихона и начнём.
Всегда знал, что чиновники размножаются делением, а сокращаются усечением головы. Правоту первого удалось понаблюдать на примере первого приказа. Авось не последний день живём, проверим и вторую часть.
Двор стал, вместо тихого такого места, напоминать растревоженный улей. Поначалу ещё вникал в дела, а потом, поняв, что и без меня справляются, отдал всё на откуп первому приказу. Только сделали карету уже зимой, когда я уехал на Белое озеро. И надо было мне ляпнуть митрополиту, что де собрался на этом возке ехать туда.
По этому поводу даже Боярская Дума собралась. Решали, что с лихими людишками на той дороге делать. Нет, тысячу раз был прав, сделав первого Тихона своим писарем. Главным по этим делам был Иван Дмитриевич Пенков, а под ним разбойная изба. Я почему-то думал, что всё с Разбойного приказа начиналась. Пришлось уточнить, оказался прав.
На всю страну было три официальных человека, старший дьяк и два обычных в подчинении, кто по должности занимался лихими делами. Остальных привлекали по необходимости. Тут то и выяснилось, что такое положение дел никого не устраивало и вот по прошлому году стали отписывать грамотки на места, чтобы там, на добровольно-принудительных началах, подбирали для этого людей на постоянной основе. Чтоб было с кого спрашивать, а то и крайнего не найти.
Пришлось сему достойному мужу собирать людей и выезжать на проверку, как те грамоты исполняются, заодно и зачистку местности произвести. Показуха во всей красе. Глубокие у неё корни, однако. Вот так и пришлось ехать, а всё язык. Не вовремя, ох не вовремя, тут как раз всё закручиваться начало.
Как прорвало. И чугун тебе, в смысле мне. На радостях-то и поженил своих нянек, но как-то у них не заладилась семейная жизнь. Не пойму чего? Шуйский этот ещё крутился всё вокруг, пока я не понял, что ему получившийся стол с лавками приглянулся. Не думайте что за деньги, нет, не та у него натура, а на халяву, в смысле в подарок ему. Сам удавится за деньгу, полкопейки по-нынешнему, а вот от подарка язык не повернётся отказаться. Стол тот был первым и по мне так не очень. Пусть подавится, в общем.
Обнаружилась интересная делать. Рубанки здесь известны, но не очень-то ими пользуются. Дорогое удовольствие оказалось, да и капризное. Казалось бы чего там, а поди ж ты. Самой проблемой оказалось железко, металлическое его жало. Вылилось отладка их изготовления в целую историю. Помимо дороговизны железа сдерживала проблема правильной заточки. Не сразу нашли нужные углы и сделали приспособление.
Для себя сделал зарубку, после получения своего железа наделать относительно дешёвого столярного инструмента и коловоротов. Дерево тут везде, может чего и сдвинется. Но рубанок оказался не везде хорош. Там где топором уже не махнешь, хотя некоторые умудрялись не хуже, стали применять струганки. На них железко сделали с полукруглой заточкой. Им работать надо было наискось, а только затем рубанком. Господи, вот где тоже ушёл в астрал, сколько всяких штук пришлось придумывать, чтобы сделать, казалось бы, простой стол.
Я же хотел особый. Недаром у бояр активизировалось слюноотделение. После подарка Шуйскому пошли целые делегации. А не завалялось ли у меня ещё не нужных столов, таких же лепых. После моего резкого отказа, де у самого нет, и пока везде во дворце не поставлю, и думать забудьте, отступили немного. Но увидел как-то торжествующий взгляд Василия, немного смягчился. Ладно, будут вам мебеля, но за добровольные пожертвования в казну.
– Кто больше всех внесёт, тот первым и получит. Остальные в порядке убывания. А ежели кто думает, что отделается малостью, тому ничего не достанется. А вот сколь сдадите, на грамотку запишем, и прямо на торгу зачитаем. Пусть люд честной знает, кто радеет о государстве московском, а кто скупердяй. То-то!
Взгрустнулось как-то боярам. А ведь и правда, мастерские организовать надо, пожалуй где в Белом городе. Не дело это столы делать в Кремле, а уж тем более во дворце. Вот и приказ придуманный сгодится.
Подставил народ Шуйский, ой нехорошо-то как получилось. И так-то искрила уже обстановка, а тут он хвалиться подаренным столом, эвон как всё обернулось. Как никогда к месту, свадьба мною организованная, пришлась. С тяжёлым сердцем уезжал в Тулу, тут ещё эти непонятки между Прохором и Таисией.
Федор меня порадовал, конечно. Вот мы, ух я, эх он! Планов громадьё, прямо до небес, пупок бы не развязался. В некотором смысле стало легче, теперь было кого послать разузнать как там или может чего не хватает. Мысль с приказом была верной. Заговорили и про станки, благо был и в Туле пушечный двор. Для начала будут отливать крупные заготовки станин, для оговоренных станков. Правда, мастера оттуда, были не уверены в результате. Великие пушки лили только в Москве, потому опыта отливки крупных изделий у них не было.
Не хорошо конечно, но что делать? Пусть учатся. Не возить же всё из Первопрестольной. Тем более надо попробовать будет и чугун, а потом и железо. Всё перепробуем. Опыт надо набирать. Переговорили, чтобы и из чугуна попробовали отлить заготовки, как из бронзы. Уезжал радостный.
Фыркали разгорячённые лошади, снег хрустел под полозьями, а вот за окном проносилось не ясно что. Слюда искажало всё. Но догадки строить можно. Если светло, значит, вокруг нет леса, если темно, тогда есть. Сани размером с микроавтобус, но из обогревателей только я сам и множество шуб и мехов, чтоб не остыл и оставался тёплым. Тут главное на остановках горяченьким подзаправиться да посытней покушать. Вот на таком подъеме и зазвал к себе Прохора. Хотя какое, приказал.
– Вот ты мне скажи, что за кошка промеж вас пробежала? Ведь ладно же было, пока не поженил. Чего теперь друг на друга коситесь, как неродные? – Обратился почти сразу и без переходов я к Прохору.
Он как-то растерялся, что сразу отразилось на лице, и попытался спрятать взгляд. Это он зря. Сани может и велики, но не настолько, чтобы от меня сбежать.
– Чего-то давненько не слышно ничего от отрядов тех, как бы худа не было? – Бросил он пробный шар в попытке перевести разговор на другую тему.
Тоже мне гений стратегии. Типа ребёнок, можно голову заморочить, напомнив про золото. Может против местных и прошёл бы приём, но мы плавали, знаем.
– Ты не юли. Вопрос про людишек, которых, кстати, ты подобрал, конечно, интересный, но я спросил другое, так и отвечай.
Прохор взбледнул при упоминании о его участии в организации экспедиций, но быстро собрался. Железная воля у мужика. Не юлит, не пытается выскользнуть, потому и нравится. Научился. Знает, иначе хуже будет.
– Она женщина хорошая, но не люба она мне. – Наконец собравшись, выпалил он.
– Чего врёшь-то! Будто я не видел, как ты на неё поглядывал иногда. Говори без утайки, а не крутись, словно уж.
– Истинную правду говорю. Есть у меня любовь, истинная и единственная!
– Ты это, коней-то попридержи. Матушку не приплетай. Может и мал был, но не слеп.
– Извини меня, что неправду подумать заставил! Не хотел я. Про жену я толкую свою.
– В каком смысле? Ты двоежёнец? – Проговорил шокировано я.
– Опять всё не так сказал. Погибла моя ладушка, с детишками малыми. Жили мы почитай на Крымской украине. Не совсем конечно, но недалече. Набежала в тот год татарва, не уберёг… – Сдавленно прервался он, вытирая слезу.
Было видно, что это для него до сих пор болезненно.
– Посекли меня тогда сильно, вот и решили что помер, а я выжил. Род то наш мелкий, не нажили богатств. Бросил всё да пошёл к казакам. Много повоевать пришлось, сколь встретил крымчаков, столь и убил. А сам вот живой остался. Видимо богу было угодно. Вот там и разыскала меня твоя матушка.
– А она-то причём?
– Так жена моя из литвинов была. Родственница вроде, очень дальняя, но всё же. Не приняли Елену на Москве, вот и боялась она за сына.
Вот так нехохошеньки. Получается, приставила она его ко мне как цепного пса, использовав его горе. Своих не уберёг, так меня стерёг пуще прежнего.
– А Таисия как тут оказалась?
– Так пустая она. От того и муж с ней развёлся.
И кто говорит, что тут психологию не знают. Приставить нянькой ту, кто своих детей иметь не может. Мать…
Господи, да что же это получается, что я даже про тех, кто рядом, ничего не знаю, а что говорить про остальных. По-новому взглянул так на Прохора. И ведь не скажешь, что его горе уникально. Если даже князьям достаётся, то что говорить про черносошцев. Нет, само существование Крыма несовместимо с нами.