Рублевка

Они были на середине улицы, когда услышали странный звук. Что-то очень похожее на голубиное воркование. Корнилов и Стук одновременно обернулись. Между белесых стволов что-то мелькнуло. Опять воркование. Ствол обхватила тонкая и гибкая лапа какого-то животного. Она была покрыта полосками черно-белой шерсти. Юрий вскинул автомат, прижал его к плечу и поймал существо в прицел. Ур-ур-ур. В нежном ворковании не было угрозы, но Корнилов продолжал целиться в животное. Оно, наконец, показалось полностью. Тонкое, почти плоское тело, маленькая голова с плотно прижатыми к черепу ушами, гибкий, пушистый хвост, раскраска в черно-белые поперечные полосы. Обезьяна? Может быть. Хотя лемур – более подходящее название.

Одним прыжком существо оказалось рядом с трупом Стрелка. Наклонилось и обнюхало неподвижное тело. Затем подняло глаза. Большие и оранжевые они лучились такой добротой и беззащитностью, что Юрий невольно опустил автомат. Лемур воспринял этот жест, как проявление доброй воли. Оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, он мягко приземлился на асфальт всего в паре метров от Корнилова. Ур-ур. Лемур раскрыл рот, обнажив ряд мелких белых зубов и розовый, как у котенка язык. Чем он мог так напугать Стрелка, довести до сумасшествия? Какая-то чушь. Юрий испытывал лишь одно желание – подойти и погладить лемура по гибкой, покрытой мягкой шерстью спине. Радиация, оказывается, была способна порождать не только монстров, но и вполне безобидных, даже милых существ. Лемуры выживали за счет того, что прятались в непроходимых зарослях деревьев с белесыми стволами и коричневыми листьями. Эти зверьки, конечно же, были травоядными и вовсе не нападали на отряд Стрелков. Парней убили другие существа…

Юрий сделал шаг навстречу лемуру. Животное присело и комично прикрыло глаза передними лапами. Ага. Лемур – ночное животное и ему, конечно же, мешает свет фонаря. Корнилов щелкнул выключателем. Фонарь потух. Лемур опустил лапы. Ур-ур-ур.

– Не подходи к нему, Корнилов, – раздался за спиной дрожащий голос Стука. – Не прикасайся к этой твари.

– Не пори чушь, Степан, – отмахнулся Юрий. – Тут нечего бояться.

Он присел на корточки.

– Ну, иди поближе, малыш.

Не спуская с человека больших, добрых глаз, лемур медленно приблизился. Присел, используя для опоры свой большой пушистый хвост. Чуть заметно дернулся, когда Юрий протянул к нему руку, но все наклонил голову, позволяя человеку себя погладить.

– Так-так. Ну, рассказывай, как поживаешь?

– Ур-ур, – лемур протянул лапу и осторожно коснулся противогаза, закрывавшего лицо Корнилова. – Ур-р-р…

Контакт был налажен. Юрий без страха смотрел, как из джунглей белесых деревьев появляются новые зверьки. Осмелели. Может, рассчитывают получить от людей что-нибудь съедобное? Он встал и обернулся к Стуку.

– Че дергаешься? Бояться не…

– Сзади! – завопил Бамбуло. – Сзади!

Еще не успев стереть с лица улыбку умиления, Корнилов обернулся. В нескольких сантиметрах от его лица воздух рассекла покрытая черно-белой шерстью лапа. Теперь она была увенчана парой длинных, серповидных когтей. Ур-р-р! Лемур вновь взмахнул лапой, целясь Юрию в грудь. Вот оно что! В подушках гибких и безобидных на вид лап лемур прятал страшное оружие!

Корнилов попятился, угодил ногами в глубокую выбоину на асфальте и рухнул на спину. Лемур моментально оказался у него на груди. Легкий, почти невесомый. С добрыми, наивными глазами. Зверек вновь замахнулся для последнего, решающего удара. В момент прощания с жизнью Юрию стало понятно все. Лемуры пользовались своей безобидной внешностью, чтобы их подпускали на близкое расстояние. Дальше в ход шли когти-серпы и…

Прогремел выстрел. Маленькая голова чудовища разлетелась на куски. Розовая жижа мозгов забрызгала стекла противогаза. Ослепленный Юрий, отталкиваясь руками и ногами, пытался отползти на противоположную сторону улицы. Прогремело еще три выстрела. Сильная рука схватила Корнилова за плечо, рывком поставила на ноги.

– Стреляй! – заорал на самое ухо Стук. – Стреляй, чтоб тебе пусто было!

Корнилов протер стекла противогаза. Открывшаяся ему картина повергала в шок. Безостановочно воркуя, сквозь заросли протискивались лемуры. Десять, двадцать, тридцать… Часть животных сгрудилась вокруг мертвого Стрелка. Замелькали лапы. Раздался хруст раздираемой ткани. Совместными усилиями хвостатые монстры вспороли мертвецу грудь. В разные стороны полетели ошметки внутренностей. Продолжая ворковать, лемуры трясли головами, вгрызаясь в мертвую плоть.

Отвращение помогло Юрию выйти из ступора. Он вскинул автомат. Громыхнула очередь. Несколько прошитых свинцов лемуров распластались на асфальте. Остальные оставили труп в покое. Не меньше сорока пар больших глаз уставились на людей. Ур-р-р! Вперед выскочил крупный зверь. Разинул испачканный кровью рот. Ур-р-р! Вожак стаи взмахнул лапой. Повинуясь этому сигналу, лемуры ринулись в атаку. Корнилов продолжал давить на курок, однако это не останавливало маленьких чудищ. Прыгая по трупам товарищей, они неумолимо приближались.

Юрий и сам не заметил, как оказался на тротуаре. Он обернулся. Стук карабкался по груде кирпичей наверх. Прежде чем последовать его примеру, Корнилов выпустил еще одну очередь. Два ближайших лемура рухнули к его ногам.

– Сюда, сюда, Корнилов!

Бамбуло уже сидел на плите перекрытия и торопливо перезаряжал пистолет. Причем из-за больной руки никак не мог вставить обойму. Юрий понял, что рассчитывать ему придется лишь на самого себя.

Подошвы сапог скользили по крошеву кирпича. Раза два Корнилов был близок к тому, чтобы ухватиться за плиту, но постоянно сползал вниз. Мягкие шлепки прыгающих лемуров слышались совсем рядом. Они не позволят ему взобраться наверх. Вытащат на середину улицы и сделают тоже, что со Стрелком.

Степан оставил попытки перезарядить пистолет. Лег на плиту и протянул Юрию руку. Очень вовремя – Корнилов уже чувствовал прикосновения к ногам мягких лап. Он вцепился в пальцы Стука, подтянулся и, наконец, взобрался на плиту. Ну, теперь все. Есть хорошая позиция, патроны и цели. Он будет косить лемуров до тех пор, пока не устелет ковром мертвых тварей всю улицу. Юрий перекатился, лег, навел автомат в голову первого преследователя. Точно между парой оранжевых глаз. Выстрел. Корнилов ожидал, что голова лемура разлетится на куски, но этого не произошло. Еще одно нажатие на курок и… Нулевой эффект. Лемур вцепился в ствол “калаша”, потянул оружие к себе. Юрий отпустил автомат – в пылу боя он израсходовал все патроны, но до рукопашной еще далеко. Корнилов привстал и с колена выпустил очередь из автомата самоубийцы. Ур-р-р-р… Лемур скатился вниз. Прямо под ноги своих собратьев. Они замешкались. Корнилов использовал паузу для того, чтобы помочь перезарядить пистолет Степану.

Новую атаку лемуров они встретили шквальным огнем. Звери быстро поняли, что переть на рожон себе дороже. Размахивая лапами, вожак что-то проурчал и его черно-белое воинство отступило. Звери сбились в кучу на другой стороне улицы. Размахивали лапами, и трясли головами. Казалось, будто они что-то оживленно обсуждают.

– Надо уходить, – пробурчал Стук, внимательно наблюдая за совещанием лемуров. – Их слишком много. Даже истратив все боеприпасы, мы не сможем положить и половину…

– Надо, – согласился Корнилов. – Они возвращаются.

Лемуры на самом деле возвращались. Ласковые убийцы, вне всяких сомнений, обладали, зачатками интеллекта. Теперь они не собирались идти навстречу пулям всей толпой. Разделились на две половины и принялись обходить дом с двух сторон. У Юрия чесались руки снять вожака, но хитрая бестия пряталась за спинами рядовых лемуров. Наблюдая за Корниловым, то поднимавшим, то опускавшим автомат, Стук покачал головой.

– Не трэба. Не стоит их злить. Давай просто тихонечко смоемся. Может, они не могут уходить далеко от…

А ведь Стук прав. Есть такое понятие – ареал обитания. Юрию вспомнился рассказ одного ученого, поставившего перед собой цель изучить новые формы жизни. Бывший академик был большим оптимистом и утверждал, что несмотря на все изменения, которые претерпел мир, эволюция продолжает идти тем же путем. Новые виды подчиняются тем же незыблемым правилам. Человек перестал быть хозяином планеты, но это вовсе не означало, что мир полетел в тартарары. Основные законы, определившие расцвет и гибель цивилизации, по-прежнему действуют, просто центр тяжести сместился в сторону других, более приспособленным к измененным условиям жизни существам. Крысы вертятся у своего гнезда, расположенного в подвале девятиэтажки. Лемуры будут держаться милых их сердцам джунглей.

– Твоими бы устами, да мед пить, – Корнилов опустил автомат, отметив про себя, что под влиянием Степана сам начал говорить пословицами. – Пошли.

Дом, в который загнали Юрия и Степана лемуры располагался к Большой Дорогомиловской под прямым углом. Длинная его сторона соединяла две параллельных улицы.

Шагая между голых бетонных стен, разрисованных поблекшими граффити, Корнилов пришел к выводу: строение не подверглось удару взрывной волны. Просто его не успели достроить. В пользу этой теории говорили сложенные в пакеты кирпичи, доски для опалубки, груды арматуры, мотки проволоки и прочая строительная хрень. Ряды бетонных столбов прекрасно подходили для того, что прятаться и вести огонь по противнику. Который, кстати не заставил себя ждать. Со стороны улицы слышались мягкие шлепки и воркование лемуров.

Бамбуло выругался, споткнувшись о разбитую бутылку. Отшвырнул ее ногой, собираясь идти дальше, но Юрий остановился.

– Ты чего? – удивился Степан.

– Есть одна идейка, – Корнилов поднял бутылку. – Сам Бог велит устроить нашим дружкам сюрприз.

– Растяжка?

– Она самая. Мне нужен кусок проволоки примерно такой длины, – Юрий прочертил в воздухе линию, соединяющую два соседних столба. – И побыстрее. Лемуры, кажется, не собираются оставаться в своем ареале обитания.

Пока Стук бегал за проволокой, Корнилов колдовал над горлышком бутылки и гранатой. О минах-ловушках он знал немало. Во время войны в Метро сам однажды едва не подорвался на одной. Его всего на долю секунды опередил другой парень. \

И, разлетевшимися во все стороны гвоздями, ему снесло половину лица. Правда, та мина была куда хитрее ловушки, которую Корнилов собирался устроить сейчас. Называлась «ежиком». Для ее изготовления требовались электродетонатор, шипы, пластилин и ямка в земле. Ни одной из этих составляющих под рукой не было. Да и обрывок стальной проволоки, который приволок Стук, был слишком толстым. Ничего. В конце концов, лемуры – всего лишь животные. Они не могут быть настолько умны, чтобы понять назначение растяжки. Или могут?

– Сейчас узнаем, – пробормотал Корнилов себе под нос. – Стук, не дергай фонариком. Свети нормально, если не хочешь, чтобы мы оба взлетели на воздух!

Через пару минут растяжка была готова. Оставалось лишь спрятаться, а потом ждать и надеется, что лемуры выберут нужную дорогу.

Юрий и Стук притаились за пакетом кирпичей. Лемуры не заставим себя ждать. Первым из темноты вынырнул вожак. Он изменил тактику и теперь прыгал во главе своего отряда, постоянно принюхиваясь и озираясь по сторонам. Корнилов про себя считал метры, разделявшего лемура и растяжку. Десять, пять, три, один… Вожак одним прыжком перемахнул через проволоку, приземлился на четыре конечности и обернулся.

– Ур-р-р-р!

Юрий готов плюнуть от ярости, но вовремя остановился, вспомнив, что он в противогазе. Проклятый лемур не повелся на хитрость. Теперь предупреждает дружков об опасности. Что ж, братан. Это "ур-р-р-р“ станет для тебя последним. Юрий хладнокровно передвинул флажок “калаша” на стрельбу одиночными выстрелами.

Вожак стаи повернулся к Корнилову. Как раз для того, чтобы принять пулю в свой шерстяной лоб. Череп лемура оказался на диво крепким. Не разлетелся на части. Просто во лбу появилось круглое отверстие. Выстрел отбросил вожака назад. Как раз на натянутую проволоку. Щелк! Растяжка все же сработала. Юрий едва успел убрать голову, как прогремел взрыв. Он взметнул с пола залежавшуюся пыль. По стенам с визгом ударили осколки. Когда эхо взрыва рассеялось и затихло, послышалось воркование лемуров. Корнилов выбежал на открытое пространство. Вскинул автомат, дожидаясь пока пыль осядет. Он хотел оценить потери, нанесенные противнику. Не тут-то было! Из тучи пыли один за другим выпрыгивали лемуры. На шерсти их виднелись капли крови, погибших и раненных соплеменников, но идти на попятную твари не собирались. Они с непонятным упорством опять шли в атаку, а люди были вынуждены отступать.

Пули, выпущенные из автомата и пистолета сбили спесь еще с нескольких лемуров. Стук развернулся и побежал. Юрий последовал его примеру и… Едва успел затормозить у края черной ямы. Одна плита обрушилась. Бамбуло это не остановило. Он с разбега перемахнул через провал и смотрел на Юрия с другой стороны. Товарищей разделяло всего каких-то два метра.

– Прыгай! – завопил Степан, размахивая пистолетом. – Ну, чего же ты?!

Корнилов не ответил. Потому, что отвечать ему было нечего. Он просто стоял на краю ямы. Все это с ним уже однажды было. Почти никаких отличий. Разве, что тогда на небе полыхало июльское солнце, а вместо мрачных серых стен кругом была зеленая трава. Два метра тогда стали для Юрия роковыми и навсегда врезались в память. Теперь паутина воспоминаний прочно удерживала Корнилова на этой стороне. Он превратился в напуганного до смерти мальчишку. Лемуры за спиной – ерунда. Прыжок – вот настоящая проблема. Юрий был уверен, что на дне ямы его уже поджидают ржавые железяки, жаждущие напиться крови. Готовые проткнуть его насквозь и еще раз раскроить многострадальный череп.

Стук продолжал что-то кричать и суетиться. Корнилов не слышал, ни его, ни подкрадывающихся сзади лемуров. Тишина. Звенящая пустота. И мысли. Полцарства за коня. Все, что угодно, только бы не прыгать. И что ты предлагаешь? Стоять здесь и дожидаться, пока твою участь решат полосатые черти с серпами на лапах? Ты уверен, трусишка, что лемуры сожрут тебя здесь, а не сбросят вниз? Выбирай. И помни: на то, чтобы взвесить все “за” и “против” у тебя всего десять гребаных секунд.

Собрав всю волю в кулак, Корнилов подошел к самому краю провала и заглянул вниз. Никаких железяк. Просто земля, покрытая куцыми кустиками желтоватой травы. И высота детская. Даже если он сверзиться вниз, ничего особенного не случится. Пара шишек и царапин – в худшем случае. Так чего ж стоять? Прыгай, акробат недоделанный!

Уговоры не помогали. Фобия есть фобия. Обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду.

Юрий обернулся. Подстрелил пару лемуров, в которых даже не пришлось целиться – так близко они были. Забросил автомат на плечо. Он не станет прыгать через яму. Просто спуститься вниз. Под грохот выстрелов Стука, Корнилов свесил ноги вниз, развернулся и повис на руках, вцепившись пальцами в край провала. Половина дела сделана. Оставалось лишь позволить пальцам соскользнуть с края плиты. Юрий так и сделал, но к своему изумлению не полетел вниз. Произошло чудо? Перестал работать закон всемирного тяготения? Нет. Всего лишь компас. Его кожаный ремешок зацепился за проволочный каркас плиты. Запястье обожгла боль. Длилось все это недолго – ремешок лопнул и Корнилов оказался внизу. Приземление было мягким. Почти. Под ногой что-то хрустнуло. Пожалеть о раздавленном компасе он не успел. Над головой прогрохотал взрыв. С шуршанием осыпались мелкие куски бетона. На дно ямы шлепнулось изуродованное тело лемура. Это Стук воспользовался своей гранатой. В прямоугольнике провала появилась его голова.

– Корнилов, ты в порядке?

– В полном!

На самом деле до полного порядка было далеко, как до луны. Юрий направил фонарик в темноту. Впереди был узкий, неизвестно куда ведущий коридор. Это открытие не слишком обрадовало, но, по крайней мере, в подвале пока не было лемуров. Пока не было.

– Стук, я буду искать выход!

– Це добре. Встречаемся на той стороне.

Корнилов пошел по коридору, между рядами одинаковых бетонных секций. Тихое, уютное местечко. Отличный ареал обитания для мутантов. Здесь можно прятаться, выводить детенышей и кормиться чужаками, переступившими запретную черту чужой территории. Сейчас в роли чужака выступает он. Неудачник, вознамерившийся пройти половину Московской области, но израсходовавший добрую половину боеприпасов всего в паре километров от станции. Интересно, почему Стук ничего не сказал о лемурах? Твари ушли или их присутствие стало чем-то само собой разумеющимся?

Круг света фонарика, метавшийся по стенам, пробуждал к жизни, прятавшиеся в углах тени. Порой бесформенные, порой напоминавшие Юрию диковинных животных, они бесшумно шли по пятам. Подкрадывались ближе, когда человек не оборачивался, дышали в спину и прыгали за пределы светового круга, стоило навести на них фонарик. Они не имели плоти, не были вооружены острыми когтями, но от этого не становились менее опасными. Лемуры разрывали тело, а живущие в подвале тени атаковали разум. Их ареалом обитания была вся Москва. Любой из множества темных закоулков мертвого города. Перед мысленным взором Корнилова появилось лицо сумасшедшего Стрелка. Он выжил в схватке с лемурами, но не смог противостоять тому, что не имело ни названия, ни очертаний. Тени проникли в его мозг, завладели им, заставили парня перерезать себе горло. А сколько сможешь продержаться ты, Корнилов? Недолго. Одиночество и темный подвал огромного дома сработают безотказно. Юрий позавидовал Степану, оставшемуся наверху. Он найдет выход. А ты…

Словно в ответ на мрачные мысли Корнилова, конус света уперся в стену. Коридор закончился тупиком. Допрыгался, Юрец? Или точнее – не допрыгался. Наложил в штаны и получил свое. Первой мыслью Корнилова было вернуться к провалу и попытаться забраться наверх. Глупость. Подвал не мог не иметь выхода. Дом ведь не достроили! Юрий принялся обследовать тупик и через минуту выяснил, что выход все же имелся. У самого пола Корнилов увидел проем. Дверь. Засыпанная землей почти доверху, но все же дверь. Юрий опустился на колени, посветил фонариком в узкую щель. Еще одно помещение. Может просто очередная тупиковая ячейка, может комната с выходом на улицу. Проползи полметра, узнаешь.

Корнилов протиснулся в щель. В какой-то момент ему показалось, что дыра слишком узка. Он застрянет в ней. Так и окочурится: ноги в одной комнате, голова и руки в другой. Нет уж. Врешь, не возьмешь. Юрий завел руку за спину, передвинул автомат со спины на бок. Вот, что ему мешает. Рывок. Треск ткани костюма химзащиты и… Корнилов выкатился в новое помещение и сразу увидел то, что искал. Покатая горка земли вела к новому проему. Совсем узкому. Юрий вскарабкался на горку, вцепился пальцами в слежавшийся грунт. Принялся рыть. Земля была не слишком податливой, но стремление Корнилова выбраться из подвала одержало верх в этом поединке. Верхний, самый твердый слой грунта был удален. Дальше дело пошло быстрее. Работая руками, как крот, Юрий продолжал вгрызаться в землю. Когда щель увеличилась настолько, что в нее уже можно было протиснуться, Корнилов сунул в дыру голову. И тут навстречу ему выпрыгнула рука. Чьи-то пальцы скользнули по резине противогаза. Напряжение достигло апогея. Юрий не мог не закричать. И он закричал. Да так, что сам поразился мощи собственного голоса.

Глава 7. Когда электричество смотрит в лицо

– Что разорался, Корнилов? Я это. Стук.

Юрию, наконец, удалось просунуть наружу голову и плечи. Степан встречал его стоя на коленях. Вокруг была разбросана свежая земля.

– А я услышал, что ты тут роешь. Ну и подмогнул, а то бачу: ты як той кот – чуеш молоко, та в кувшин голова не влазит.

Юрий выбрался наружу целиком, отряхнул налипшую на одежду землю, проверил автомат и в изнеможении опустился на землю. Бамбуло наоборот встал, принялся поправлять свою перевязь.

– Лемуры?

– Пока не слыхать и не видать. Отвязались. Видать пары гранат с них хватило. Отбились. Куда дальше?

– Хотел бы я знать…

Взошедшую луну заслонили темные клубы туч. Ее скупой свет освещал жалкие огрызки домов и улицу, запруженную искореженными останками машин. Через расползшиеся по асфальту трещины буйно разрослись трава и кусты. Их гибкие, цепкие стебли вползли в салоны, превратив каждый автомобиль в фантастический гибрид металла и растительности. Радоваться можно было лишь одному – поблизости не наблюдалось белесых стволов лемурьих джунглей. Итак, куда теперь? Программа максимум – выбраться на проспект. Программа минимум – передохнуть и собраться с мыслями. Взгляд Юрия упал на высоченный обелиск, который, несомненно, был когда-то центральным сооружением небольшой площади. Четырехгранная стела вытянулась к небу на добрых сорок метров и была увенчана пятиконечной звездой. Корнилов напряг память. Да, он видел этот памятник. Мельком, возможно из окна автобуса. Тогда он выглядел куда как праздничнее. Теперь ступени, ведущие к обелиску, были выщерблены, а от четырех статуй, окружавших стелу, остались лишь постаменты с торчащими штырями арматуры.

Юрий встал. Он знал куда идти. К черту дома и подвалы. Думаться будет лучше на открытом месте с хорошим обзором. По крайней мере, с невысокого кургана у стелы они увидят всех, кото захочет полакомиться человечиной в эту крайне неудачную для прогулок ночь.

Корнилов вытянул руку.

– Передохнем там.

Стук не стал вступать в дискуссию. Лишь пожал плечами и двинулся вслед за Юрием. Пробираясь между автомобилями Корнилов почувствовал легкое покалывание во лбу. Сначала не обратил на него внимания, списав на усталость и треволнения. Однако игла, упорно буравившая лоб, продолжала свою работу. Боль сосредоточилась в одной точке. Игла раскалилась. Юрий потер лоб через резину. Не помогло. Подобное с ним уже случалось в далекой юности. Титановая пластина, заменившая часть лобной кости, чутко реагировала на магнитные бури и смену погоды. Может, собирается дождь или начинается гроза? Это было бы логическим продолжением всех беспокойств. Юрий поднял глаза к небу. Там вроде ничего не изменилось. Такое же размытое пятно луны, в окружении клочьев туч.

В новом мире прогнозы были делом сложным и неблагодарным. Полный бардак. Снег валил, когда ему вздумается, солнце светило через пень-колоду. В прежние времена у мошек накануне дождя от влаги набухали крылья и они опускались к земле. Ласточки соответственно, следовали за ними, а люди раскрывали зонты. Все проще простого и доступно любому, кто хоть раз открывал «Природоведение» за четвертый класс. А сейчас… Скажите на милость, где взять ласточек? За кем прикажете наблюдать? За птеродактилями, которые парят в небе над Москвой, высматривая добычу? Не выйдет. Не сработает примета. Сам окажешься в роли мошки.

Юрий и Стук поднялись на холм. Катала сразу бухнулся на пятую точку, прислонившись спиной к стеле. Корнилов садиться не стал, хотя ему тоже очень этого хотелось. Справится с болью, отвлечься от нее можно было лишь с помощью ходьбы. Юрий прогулялся вокруг памятника. Попытался прочитать надпись на памятной доске, вделанной в облицовку из серого гранита. Буквы стерлись. Различить можно было лишь две цифры – четверку и ноль. Сорок. Чего? Бакинских комиссаров было двадцать шесть, гномов – семеро, а стульев – двенадцать. О чем должна была напоминать москвичам стела? Судя по кругляшу ордена с облупленной позолотой – о достижениях, которых удалось добиться, шагая по ленинскому пути. Так и не выдумав ни одной приличной версии, Юрий вернулся к Стуку и уселся рядом. Полчасика на отдых и – в путь-дорогу.

– Слышь, Юрец, а ты москвич? – поинтересовался Стук.

– В третьем поколении. Можно сказать – коренной. Дед когда-то сюда из Рязанской области переехал. В Константиново жил. А батя уже здесь учителем работал.

– Константиново, Константиново, – задумчиво пробормотал Степан. – Где-то это название я уже слышал.

– Еще бы. Есенин оттуда.

– А-а-а…

Корнилов улыбнулся. Судя по «а-а-а» фамилия великого русского поэта пришельцу с «вильной Украйны» мало о чем говорила.

– А ты, Степан, учился где-нибудь?

– А як жа ж? Восемь классов. Потом на тракториста поступил. Самая востребованная в наших краях профессия. Жито сеять собирался. А ты?

– У меня сложнее. Как-то вышло, что весь наш род по литературной части пошел. Отец – учитель, мать – библиотекарь. А я три курса на филфаке МГУ отбарабанил…

– Ого! Стишки писал?

– Ну и стишки тоже.

– А растяжки где ставить наловчился? Тоже на филфаке?

– Метро всему научит.

– Это точно. Станешь тут… И коваль, и швец, и на дуду грец…

Корнилов мысленно упражнялся в переводе нового перла Стука на русский язык, но добрался только до коваля-кузнеца. Что-то на доли секунды заслонило луну. Над площадью мелькнула черная тень. Юрий и Степан одновременно подняли головы. Ничего. Наверное, луну заслонила туча. Вокруг все было спокойно. Стих даже ветер. Зато боль усилилась. Казалось, что титановая пластина в черепе вибрирует. Что-то произошло, происходило или должно было произойти. Корнилов положил руку на приклад автомата. Видимых причин для беспокойства не было, но интуиция подсказывала – они здесь не одни. Юрий вертел головой по сторонам, пока его взгляд не остановился на ржавой, накренившейся к земле трубе. Крепившаяся к ней рама биллборда валялась внизу. На первый взгляд эта конструкция ничем не выделялась на общем фоне развалин. Однако Корнилов очень быстро понял, почему именно труба привлекла его внимание. Все дело было в едва заметном ореоле. Он голубоватым ручейком стекал по трубе на раму и расплывался по земле фосфоресцирующей лужицей. Лоб заболел еще сильнее. Эта боль, казалось, каким-то непостижимым способом была связана с голубым свечением. Юрий привстал, ткнул Стука локтем в бок.

– Смотри!

Степан даже не шелохнулся. Он смотрел, но вовсе не туда, куда указывал ему Корнилов. Юрий проследил за его взглядом и тоже поднял голову вверх. На вершине стелы, обхватив лапами звезду, сидел птеродактиль.

Корнилов не раз слышал о властелинах ночного неба, грозных и беспощадных убийцах, выросших на развалинах. Видеть птерозавра воочию довелось впервые. Монстр наклонил голову, увенчанную темно-желтым костяным гребнем. Красные глаза вперились в людей. Птеродактиль изредка, лениво взмахивал перепончатыми крыльями. Очевидно для того, чтобы удержать равновесие. Массивный, похожий на ножницы клюв приоткрывался и захлопывался с тихими, но внушающими почтительный ужас щелчками. Тень, мелькнувшая над площадью, была тенью птицы-ящера. Он пролетел и опустился на звезду бесшумно, а теперь уже не пытался скрыть ни своего присутствия, ни интереса к добыче.

– Говорили, балакали – сели та й заплакали! – тихо произнес Стук. – Что делать будем, Юра?

– Пока – ничего. Не дергаемся, ждем…

– Чего? От Бога подсрачника?

– Спокойствие, Степан. Только спокойствие.

Раз уж ты заговорил словами Карлсона, не забудь добавить, что птерозавр, сидящий на обелиске – дело житейское. Корнилов оторвал взгляд от птеродактиля. Посмотрел на остатки биллборда. Там тоже что-то назревало. От лужицы поднялся конусовидный отросток. Качнулся. Изменил цвет с голубого на оранжевый и, превратившись в шар, размером с футбольный мяч, оторвался от земли. Юрий понял, о чем предупреждала его ноющая боль старой раны. Шаровая молния. Смертоносный сгусток то ли плазмы, то ли атмосферного электричества.