Помоги проекту - поделись книгой:
Мирей Марк
Варьельский узник
Глава 1
Вообразите себе огромный остров, затерянный где-то далеко-далеко в бескрайнем океане. Может, его и не было никогда, поскольку единственные свидетели его существования лишь волны да ветер. Во всяком случае, долгие века остров этот оставался неизвестным для всего мира, и жили там, в полном уединении, суровые и мужественные люди.
Островом правил король. Его огромные владения занимали всю центральную часть. Оставшимися землями распоряжались приближенные короля, носившие титул сеньоров. Король даровал им исключительные права — держать армии и вершить правосудие, казнить или миловать подданных по собственному усмотрению. Они носили черные бархатные плащи с богатой оторочкой — отличительные знаки их положения, и были практически абсолютными властителями своих земель. И, тем не менее, сеньоры единодушно признавали власть короля, пользовавшегося среди них огромным авторитетом и уважением, и он, единственный, именовался его величество король.
Замки носили имена сеньоров. В южной части острова они были изящными, с остроконечными белыми башенками, и располагались вдоль побережья, небрежно распахнув объятия своих обширных парков морским ветрам. На юге никого не боялись. На севере же взору путника представала иная картина. Замки здесь напоминали цитадели, поскольку располагались в опасной близости от земель, хозяева которых не подчинялись королевской власти.
Остров носил красивое имя Систель. Когда я была маленькой, бабушка рассказывала мне о нем множество сказок, а я по-на-стоящему верила, что она сама жила там когда-то. И если бы историю этого острова, наравне с историей Франции, включили в университетскую программу, я наверняка получила бы по ней высший балл. Кроме того, меня бы наверняка стали умолять провести семинары для преподавателей, поскольку я знаю об острове все-все, до мельчайших подробностей. Мне известно, где и как изготавливали изысканные пряжки, которыми сеньоры скрепляли свои черные плащи, известно, что ели на ужин обитатели жалких лачуг Вокселя. Мне известно, что во владениях его преосвященства, Бренилизских лесах, живут колдуны и что королева Валина не зря так гордилась своими удивительными волосами: когда на торжественных приемах она стояла у золотого трона, они роскошной волной ниспадали до самого пола. Я знаю наизусть все легенды и сказки, которые мамы и бабушки рассказывали перед сном маленьким обитателям и обитательницам Систели.
Но ни одна из этих историй не завораживала меня так, как легенда о варьельском Проклятом, которую я и хочу вам рассказать...
На берегу моря в северной части острова возвышался мрачный замок Лувар. Его неприступные стены днем и ночью охранял гарнизон численностью более трехсот человек. Никто из других вельмож острова не осмеливался возвести такой величественный замок с такими высокими башнями, неприступными стенами и огромными чугунными решетками. Его построил повелитель Лувара Отон IV за триста лет до описываемых нами событий. Он возвел эту крепость, потому что ненавидел короля, и тот, в свою очередь, питал сильную неприязнь к своему вассалу за его непомерную гордыню и тщеславие.
История эта началась студеным вечером 27 декабря...
Тем вечером сеньор Лувара, которого звали Эммануэль, ужинал в окружении своих подданных. Неспешно вкушая пищу, он слушал их рассказы о суде над Проклятым — убийцей, чье дело рассматривалось в верховном трибунале Систели. Слушания должны были закончиться уже несколько дней назад, но новости в последнее время доходили до Лувара с запозданием. Зимняя распутица размыла дороги и сделала подъезды к замку практически непроходимыми. Приходилось довольствоваться предположениями и догадками:
— Я полагаю, господа, что ему отрубят голову. Таково ведь по закону наказание для отцеубийц? — высказал свое предположение герцог де Ривес.
— Не думаю. Ведь преступление было совершено с нечеловеческой жестокостью! Скорее всего, его сожгут на костре... В Монтеро говорят, что он совсем юный, можно сказать еще ребенок,— возразил ему самый молодой из вассалов Алексис де Шевильер, который много времени уделял новостям и потому знал всегда больше, чем остальные.
— Неужели он даже моложе вас? — вырвалось у Луи д’Икселя.
Шевильеру только что сравнялось восемнадцать, юноша очень не любил, когда об этом упоминали, особенно в обществе, а потому бросил на друга тяжелый взгляд. Тот забормотал извиняющимся голосом:
— Простите. Тысяча извинений. Я совсем не хотел вас обидеть...
Слушая их диалог, сеньор невольно улыбнулся. Ему самому недавно исполнилось двадцать пять лет, но он уже слыл могучим воином и властным правителем. К тому же бремя власти, столь рано свалившееся на него, делало его намного старше своих лет. Высокий, темноволосый, он сидел в своем резном кресле из темного дерева, искусно инкрустированном золотом. Знал ли он, что в тот самый момент шестеро черных всадников скачут по тропе вдоль моря прямо к его замку?
— Возможно, преступника отдадут на суд народа. Ведь его объявили Проклятым...— предположил Луи д’Иксель.
— Сеньор де Комбеваль сильно в этом сомневается, поскольку обвиняемый, говорят, не в своем уме,— возразил ему Шевильер.
— И мнению Комбеваля можно доверять?
— Но обвиняемый действительно не может быть в здравом уме, Луи... Он выколол своему отцу глаза кинжалом, а затем отрубил ему пальцы рук...
— Ходят слухи, что безумец кроме своего отца убил какую-то женщину. В этом случае его наверняка сожгут заживо,— предположил Ульмес.
— Точно известно, что он из Варьеля, с южного побережья острова. Говорят, его господин взял убийцу под стражу и держал под арестом три дня, прежде чем передать его стражникам Верховного Трибунала...
Пронзительный рев рога прервал Шевильера на полуслове. Придворные замерли в удивлении, узнав особый сигнал, возвещавший о прибытии посланников Регента. Де Лувар поднялся, резко отодвинув стул. Он знал, что подъемный мост опустят без его приказа,— Регент и его посланцы обладали исключительными правами,— поэтому молча накинул свой черный бархатный плащ и вышел, оставив вассалов в трапезной. За ним так же молча последовала охрана.
В этот раз эскорт Регента оказался совсем малочисленным. Де Лувар насчитал всего четверых солдат. Стражи замка помогли им спешиться и опустили чугунную решетку, перекрывающую въезд на подъемный мост. Один человек из эскорта вышел вперед, чтобы поприветствовать хозяина замка. Эммануэль узнал его: это был граф де Рива — один из приближенных Регента, образец идеального придворного. Чуть поодаль от него стоял совсем молодой дворянин.
— Сеньор,— начал свою речь граф де Рива,— мне очень неловко за столь поздний и внезапный визит, но вы должны понять — служба. Мы выполняем поручение самого Регента.
— Прошу вас следовать за мной, мессир,— прервал его Эммануэль.
Они пересекли мощеный двор. Ночь была ясной, дул холодный зимний ветер. Молодой спутник посланника следовал за своим господином по пятам. Эммануэль хранил молчание. Все знали, что он говорил только тогда, когда это было необходимо. Граф же отличался редкостной словоохотливостью. Он болтал и болтал: о безобразном состоянии дорог повсюду на севере; об ужасной погоде, о суровом климате...
— Должен заметить, ваша зима, особенно в феврале, просто невыносима. Я не осмеливаюсь сказать вам, но... оказывается, я немного знаком с сэром де Витрэ, который претендует...
В маленьком зале для аудиенций Эммануэль знаком предложил гостю присесть, позволив присутствовать при разговоре и молодому дворянину, поскольку знал, что согласно этикету юга вассал должен следовать за своим господином повсюду.
— Я слушаю вас, граф.
И туг он заметил, что гость взволнован и пребывает в изрядном смятении. Де Рива вырос в центральной части острова среди солнечных долин и тенистых рощ, и, возможно, неприступные стены северного замка произвели на него сильное впечатление.
— Итак, как вы уже, наверное, догадались... я прибыл к вам с... особой миссией,— запинаясь, начал он.— Это большая честь для меня, равно как и для вас... Сам Регент... Но я буду краток, сеньор. Как вы уже наверняка знаете, в Верховном Трибунале Систели рассматривалось дело варьельского Проклятого.
— Да, мы знаем об этом. Мы только что обсуждали его за ужином с моими придворными.
— Так вот... Пять дней назад был вынесен приговор. Я думаю, через некоторое время вы получите официальное сообщение об этом. Регент уже разослал всадников с известиями во все замки,— граф говорил медленно, как бы вслушиваясь в звучание каждой фразы.
На секунду гость прервал свою речь в ожидании расспросов. Их не последовало, и он продолжил:
— Преступника приговорили к Зеленому браслету!
Эммануэль, как и все систельянцы, знал о существовании этого дьявольского изобретения, которое одно могло заменить всех лучших палачей острова. Последним наказанию браслетом подвергся герцог де Синор-Фейлес, умерший десять лет назад.
— Да, к Зеленому браслету...—запинаясь, повторил граф.— Правосудие свершилось.
— Не сомневаюсь в этом,— ответил ему Эммануэль.— На то и существует Верховный Трибунал.
Де Рива отряхнул подол унизанной кольцами рукой. Глядя на него, Эммануэль улыбнулся, но тотчас прогнал улыбку и вновь бросил заинтересованный взгляд на молодого дворянина, который сопровождал графа. Этот юноша странным образом притягивал к себе его внимание.
— Видите ли,сеньор, причина, по которой я приехал к вам... в такое позднее время...
— Согласен, время действительно не раннее.
Несколько шокированный манерами властителя Лувара, граф пристально посмотрел на него, но сразу же продолжил:
— Дело в том, что Регент не может держать осужденного в непосредственной близости ко двору, даже в Зеленом браслете. Он решил поручить эту важную миссию одному из пэров нашего королевства. И, принимая во внимание особую привязанность, которую всегда питал его величество к вашему отцу, выбор пал на вас.
— Я понимаю...
— Вы удостоены чести содержать под стражей опаснейшего преступника, самого Проклятого.
— Ив чем же заключается моя миссия? Прошу вас, объясните поподробнее, если возможно.
— Если вкратце, сеньор... Ваши обязанности будут заключаться в следующем: содержать узника под стражей в ваших владениях, кои он не имеет права покидать в течение всей своей жизни; снимать браслет в полночь субботы и надевать его вновь в полночь воскресенья (думаю, вы знаете, что не следует оставлять на осужденном браслет в День Благодарственного Молебна). Что касается подробностей, то Регент описал их все в своем личном послании к вам. Остальное — на ваше усмотрение, сеньор.
Эммануэль задумчиво смотрел на пляшущее в очаге пламя под удивленным взглядом графа, которого сильно озадачило молчаливое и спокойное отношение к этому ответственному поручению. «Тысяча чертей...— мысленно возмущался де Рива,— любой другой счел бы такой приказ за честь. А этот...» Вслух же он произнес:
— Ну что же, сеньор, раз моя миссия исполнена, я, с вашего позволения, откланиваюсь...
— Прошу вас, граф, располагайте моим домом без стеснения. Почту за честь, если вы согласитесь разделить с нами трапезу...
— К сожалению, это невозможно. Мы и так потеряли много времени, доставляя сюда осужденного. Сколько трудностей нам пришлось преодолеть! Несколько раз мы меняли охрану, все встречные селения объезжали стороной. Ведь люди, как вы знаете, после объявления приговора Проклятому могли бы попытаться...
Последнюю фразу Эммануэль едва расслышал.
Он бросил испытующий взгляд на молодого дворянина, и мертвенная бледность лица юноши внезапно поразила его.
— Простите, что вы сказали?!
— Я говорил вам, монсеньор, о том, скольких трудов нам стоило доставить осужденного к вашему замку.
— Так он уже здесь? Я думал, вы прибыли лишь затем, чтобы предупредить меня о его приезде...
— Вовсе нет, монсеньор! Я был удостоен чести препроводить его к месту отбывания наказания,— он сделал знак рукой в сторону своего спутника.
Эммануэль снова взглянул на светловолосого молодого человека, который казался совсем подростком. Было видно, что юноша смертельно устал. Он стоял неподвижно, опустив глаза и уставившись в одну точку.
— Положенный для сопровождения преступника конвой еще в пути,— продолжал де Рива.— В отряде — сорок человек, но мы дважды подверглись нападению. Вы, наверно, догадываетесь, какое у людей отношение к Проклятым... На границе Бренилиза нам пришлось отделиться от основной группы, четырем моим людям и мне, дабы беспрепятственно добраться до вашего замка. Мы выбрали прямую тропу вдоль берега моря. Как видите, нам это удалось... Прошу вас теперь подписать акт о том, что осужденный доставлен вам в целости и сохранности...
Он извлек из кожаной сумки несколько бумаг. Эммануэль поставил подпись на первой из них, а затем принялся неторопливо читать: «...подтверждаю передачу под мою ответственность из рук графа де Ривы, уполномоченного Регента Систели, осужденного, известного под именем Проклятого из Варьеля...»
Граф забрал подписанный документ. Затем разложил остальные на столе, поясняя:
— Это копия приговора, обвинительный акт и свидетельские показания. Здесь вы найдете чертеж Зеленого браслета и инструкции. Что касается трилистника, ключа от браслета, то вот он...
Он снял трилистник с кожаного шнурка, который висел у него на шее под рубашкой, и бережно положил на эскиз:
— Видите чертежи? Чтобы открыть браслет, нужно вложить его вот в это углубление... Вот так. Ну а теперь, к моему величайшему сожалению, я должен откланяться.
— Вы не станете дожидаться конвоя?
— Нет времени, монсеньор. Регент лично назначил меня руководителем миссии и теперь ждет известий как можно скорее.
— Бренилиз...— задумчиво вымолвил Эммануэль.— Вы отделились от конвоя в Бренилизе, вы сказали? Значит, пересекали Бримесский лес? Там должны стоять войска Регента...
Де Рива опустил глаза. При дворе никто не посмел бы затронуть эту щекотливую тему: вот уже три года, как Регент бросил лучшие армейские силы на поиски ребенка, которого собирался уничтожить...
— Да, сеньор, это так... Что ж, я могу считать мою миссию выполненной?
— Конечно, мессир, и вы отлично с ней справились,— сжалился над ним Эммануэль, видя его замешательство.
— Это честь для меня, большая честь. А сейчас я должен... мне необходимо...— забормотал граф.
Эммануэль удивленно воззрился на него. На несколько секунд маска фатоватого столичного придворного спала, и перед де Луваром предстал предельно измученный человек на грани отчаяния.
— Граф, с вами все в порядке?
— Я должен покинуть вас и...— он запнулся, прикрыл на секунду глаза, затем внезапно вскочил: — Прощайте!
— Прощайте,— бесстрастно кивнул ему Эммануэль.
Было около девяти часов вечера. Маленькая комната освещалась лишь пламенем очага и свечой, стоящей на сундуке. Сеньор Лувара бросил быстрый взгляд на узника, стоящего перед ним, затем разложил на столе бумаги и принялся читать.
Осужденному недавно исполнилось девятнадцать лет, звали его Олег. Ни в одном из документов не встречалось ни упоминаний о его фамилии, ни о родословной. Было замечено лишь, что имение его находится во владениях Варьеля, где-то на самой южной оконечности острова. Родившись в знатной и богатой семье, он имел право носить золотое колье и именоваться «мессир», но отныне, согласно документам, «...он лишается права на ношение какого-либо другого имени, кроме установленного ему правосудием: „Проклятый“... Осужденному запрещается также упоминать о друзьях или родственниках и извлекать какую-либо выгоду из родственных связей с кем бы то ни было, а также говорить о своем прошлом: с этого момента у него нет прошлого. Несоблюдение вышеперечисленного должно караться суровым наказанием...»
Далее следовало длинное и поистине ужасающее описание преступления: «...отцеубийца... выколол несчастной жертве глаза... отрубил пальцы... и в непосредственной близости наблюдал за агонией истекающего кровью отца...»
Эммануэль на секунду оторвался от чтения и впервые за все время внимательно рассмотрел узника. Его лицо в обрамлении белокурых волос казалось ликом утомленного ангела. В глазах плескалась смертельная усталость. Пожалуй, только рисунок губ и контур скул навевали мысли о характере и силе воли.
Де Лувар вернулся к чтению документов. Далее следовали свидетельские показания. Он отложил их на время в сторону и развернул перед собой чертеж. На нем была изображена схема расстегивания и снимания Зеленого браслета с запястья. Оставшиеся документы представляли собой перечень предписаний и правил — что разрешалось осужденному и что ему запрещалось. Инструкции составили с особой скрупулезностью, и Эммануэль перечитал их несколько раз.
— Вас ознакомили с правилами поведения?
— Нет, монсеньор,— низкий голос узника заметно дрожал.
Сеньор Лувара поднял глаза. Убийца в изнеможении оперся о стоящее перед ним кресло. Тонкие пальцы судорожно вцепились в деревянную спинку.
— Присаживайтесь, мессир.
Узник сел. При этом его плащ, покрытый дорожной пылью, распахнулся, и Эммануэль увидел сорочку из тонкого батиста, покрытую бурыми пятнами крови.
— Вы ранены?
— Нет, монсеньор.
— Я покажу вас лекарю.
В камине с треском вспыхнуло и разлетелось искрами сухое полено, и юноша испуганно вздрогнул. Эммануэль внимательно посмотрел на него. Его ангельское лицо никак не вязалось с ужасами, описанными в присланных ему бумагах, только во взгляде серых глаз полыхал темный огонь.
Поделиться книгой: