История первая. Беглец. История вторая. Странник.

«Крыса» — отвращением подумал я. А губы тем временем сами собой, минуя разум, уже отвечали.

— И гнить в ваших казематах до скончания веков, ожидая милости всеединых?

— Не поминай их, маг, — он произнёс это слово с таким презрением, будто я был плевком на фотографии его мамочки. — Ты этого не достоин!

Они приблизились на шаг.

«Странно, если то была крыса, то почему не было слышно плеска воды?» — как-то отстранённо рассуждал я, глядя, как они подходят, чтобы повязать меня.

Кулаки сжались сами собой. Безропотно сдаваться на милость богов мне попросту не позволяла гордость, и, что уж тут скрывать, юношеская принципиальность. Если я хотя бы не попытаюсь дать отпор, то потом не смогу смотреть на себя в зеркало.

«У меня есть всего одна попытка». — «Хлопушка» их на долю секунды отвлечет, и за неё мне нужно уложить всех троих, если не хочу в спешке учиться ловить зубами арбалетные болты, как это делают особо выдающиеся фокусники. — «Невозможно! Эти ребятки крупнее меня раза в полтора…»

— Знаете, пожалуй, я пренебрегу вашим чрезвычайно заманчивым предложением! — ехидно ответил я и сложил пальцами замысловатую фигуру — активатор заклинания.

Вода прямо передо мной вздулась и ударила высоким фонтаном, аж до самого потолка.

Сухо щёлкнули тетивы арбалетов. Я открыл зажмуренные глаза, ожидая увидеть три ушедших по самое оперение болта у себя в груди. Но их не было. Заклинание ничего не должно было делать с водой — это всего лишь свето-шумовая вспышка. Название «хлопушка» ему подходило как нельзя кстати, но нечто заблокировало мою магию. Видимо у кого-то из трёх был амулет.

Почему же моя душа не на полпути в бездну!?

Честно говоря, поднимая взгляд, я был готов увидеть всё, что угодно, поэтому настоящее положение дел ни капли меня не удивило. Ну, подумаешь, тебя же каждый день от смерти спасает выросший из ниоткуда столб колеблющегося, полупрозрачного желе, в который и угодили предназначавшиеся для меня выстрелы. Никогда ещё так быстро мне не удавалось сплетать заклинание огненного шара. Это заняло всего удар сердца, если не быстрее. И плевать, что на таком расстоянии он сожжёт и меня тоже.

Я знал, с чем столкнулся.

Красный слизень. Один из сотен монстров, обитающих в городских предместьях. В отличие от своих обычных собратьев, этот подвид более умственно развит, а так же более быстр, свиреп и прожорлив. Формально, эти существа принадлежат к классу разумных монстров. Они даже говорить умеют, если верить учебникам.

Но вот только эта тварь наверняка не читает умных книг, и знать не знает о том, какой ей положено быть, особенно если учесть, что мы на её охотничьих угодьях.

Так вот оно что! Как можно было быть таким слепым!? Крысы! Они как будто испарились, и именно это я подмечал краем глаза, но так и не соизволил толком обдумать. Ну что ж, похоже на самый идиотский конец карьеры, который только возможен — подорвать себя вместе с огромным куском живого желе и тремя монахами в придачу.

Сгусток огня недовольно отплёвывался искрами над моей вытянутой ладонью, ему явно пришлась не по нраву сырость этого места, а слизень чего-то ждал. Как будто разглядывал. Прихвостни церкви тоже не собирались разбивать повисшее затишье. Они — не глупцы, и прекрасно понимали, что будет, если я сейчас пущу в ход сплетённое колдовство. Тварь не двигалась, уставившись на меня своим бесформенным концом. Раздалось тихое шипение — болты в его теле сначала расплавились, а затем растворились. Эти создания могут переварить что угодно, но для жизни им обязательно нужно мясо живых существ.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Этот хрупкий момент не стал исключением в правилах всемирного свинства и разбился в дребезги, когда один из монахов не выдержал и с криком бросился наутёк. Столб перегнулся в другую сторону и с влажным хрустом размазал человека по полу. Двое других отскочили вправо и влево, выхватывая какие-то чётки. Но сделать ничего не успели — слизень выстрелил в них чем-то из своего тела, и они упали навзничь. Такое тоже было написано: взрослые особи умеют создавать в себе разного рода яды. В том числе и паралитический.

Внимание монстра вновь переключилось на меня. Решив повременить с геройской смертью, я погасил заклинание и поднял руки, показывая, что не представляю угрозы.

— Привет, может поговорим? — готов поспорить, на моём лице сейчас самая глупая и фальшивая улыбка из возможных. — Ты меня понимаешь?

Столб удивлённо пошатнулся, а затем придвинулся ближе, изгибаясь и осматривая со всех сторон. Не знаю уж чем. Монстрология была у нас не профильным предметом, да и ходил я на неё абы как. Хватало проблем и с основными науками — профессора чуть ли не вбивали в нас нужные знания, заваливая домашней работой и практическими упражнениями по самую макушку.

— Не бойся, я тебя не обижу, — от этой фразы слизень вздрогнул и осел, превратившись в большую… лужу (хотя, кто кого будет обижать — это ещё очень спорный вопрос). — Меня зовут Эрик, а тебя?

— Атрама, — радостно возвестило существо, и вот тут настала моя очередь открывать рот от удивления. — Наконец-то ты вернулся!

Мир покачнулся и померк, последнее, что я помню — это бросающуюся ко мне девушку-монстра.

* * *

Лично у меня сложилось такое впечатление, что я раскроил себе черепушку, а затем засунул туда палочку и хорошенько перемешал содержимое. А потом ещё и иголок подсыпал, для остроты ума. Судя по столь «замечательному» самочувствию, мне довелось попасть под действие какого-то дилетантского амулета для обездвиживания. Только вместо основной своей функции эта чёртова вещица меня вырубила напрочь, и я, падая, приложился затылком о стену. Хорошо ещё, что не утонул в той жуткой помойке, а то на похороны бы никто не пришёл — запах уничтожил бы всю живность на много шагов в округе, а так же собрал всех ближайших мух.

Ладно, стоит отвлечься от столь трагических мыслей и вспомнить, что вообще произошло.

Сначала я провалился в проклятую дыру, затем пробирался по нескончаемому коридору с помоями, а потом всё урывками. За мной была погоня. Те самые, c амулетами. Тогда почему я ещё не в гостеприимных застенках церковных казематов? Ах, точно там произошло что-то ещё… Хоть убейте, не помню, что именно. Руки бы оторвать тому чарописцу, который сотворил эту халтуру! У меня и то вышло бы лучше — цель сразу отбросила коньки со сваренным вкрутую мозгом, а не мучилась от жуткой боли и частичной амнезии. Всё равно, примерно это и ожидает любого, кто оказался достаточно неосторожен, чтобы привлечь к себе мстительное око Церкви.

Что ж, попытки вспомнить прошлое оставим до лучших врёмён и сконцентрируемся на текущем положении дел. Меня устроили на какой-то подстилке, не пойми из чего, но довольно мягкой, и накрыли чем-то склизким, влажным и, кажется, живым. Или не так давно умершим. Такое ощущение, что это целая гора могильных червей, решивших коллективно вздремнуть на мне. Вокруг было не видно ни зги, и отовсюду доносился перезвон вечной купели подземелий. Но вот запах… этот резкий аромат лимона с апельсином, показался мне невероятно знакомым…

Всё тело сильно затекло, как после ночи в ложе из камня, и захотелось убедиться, что я — не внезапно проснувшийся после многих лет дрейфа по нечистотам Сейтира зомби.

Чёрт, это была ошибка! При попытке поднять голову, тьма завертелась цветным калейдоскопом в глазах и меня стошнило. Закончив выворачиваться наизнанку, я откинулся на упругую подушку и протяжно застонал. Рядом раздался шум движения, но мне было уже всё равно. Даже если это палач с раскалённой кочергой, которую он мне собирается засунуть в задний проход — пускай. Хуже чем сейчас, мне не было ещё никогда. Даже когда тот шустрый упыришка «надкусил» мою руку.

— Ты проснулся? — спросила меня темнота бархатистым женским голосом со странным акцентом. Я знаком с выходцами из многих королевств, но никогда не слышал, чтобы кто-то так растягивал звуки. — С тобой всё в порядке?

— Ну, «в порядке», это понятие относительное… — последовал мой ответ и машинальное пожатие плечами. — Я не поджариваюсь на костре и вообще не вижу причин помирать в ближайшее время — этого мне достаточно, чтобы заключить, что дела мои не так плохи. Но вот раскалывающаяся голова и нерабочая память настойчиво утверждают, что бывало и лучше.

— Хи-хи, — меня что, спасла маленькая девочка? Только они умудряются издавать такое глупое хихиканье. Но голос-то женский. — Я рада, что чувство юмора у тебя не пропало. Что-нибудь нужно?

— Вода и свет.

В воздухе, в том направлении, откуда исходил голос, засияли и принялись разгораться несколько точек-светлячков. Они всё росли и росли, сливаясь друг с другом, пока не заполнили…

Вот уж ничего себе!..

Иголки оживились, принявшись отплясывать джангу в моей черепушке, заставляя закричать от боли, а пропавший кусочек памяти вернулся на своё место.

— Этого не может быть… — прошептал я, во все глаза разглядывая свою собеседницу, которая теперь сверкала оранжевым светом, как какой-нибудь святой из церковных книжек. На меня полным восхищения (ну или из-за своеобразного способа освещения так казалось) взглядом смотрела женщина-слизень. Пышные формы, миловидное личико с очень выразительными (для слизня) глазами и длиннющими отростками-волосами, сливающимися с основанием. Не будь она из мутной, желеподобной массы — вполне сошла бы за красотку. — Ты же та самая…

— Да, это я! Ты меня помнишь!? — её буквально распирало от счастья. Того и гляди лопнет. — Ты дал Атраме обещание, и она ждала. Долго ждала. Но ты всё-таки пришёл!

Я решил тактично промолчать про то, что оказался тут совершенно случайно, а слово, данное давным-давно, к своему стыду позабыл. Сгори моя душа в пламени бездны, а ведь я ей теперь по гроб жизни обязан!

— Да… пришёл. Прости, что так долго, — как бы эта виноватая гримаса меня не выдала. — Как ты тут?

— Хорошо! У Атрамы есть уютный дом, есть еда! — выпалила она. Видимо, для отличного настроения ей ничего больше и не нужно. Ну, кроме моей скромной персоны. — А ещё я лучше научилась говорить, слушая людей в домах. Даже читать немного умею.

Милостивые всеединые, это похоже на то, как дети обычно отчитываются перед родителями после удачного дня в школе.

«Я получил хорошую оценку за то-то, меня похвалили за другое…»: Как там, в книге, было написано? Характер простодушный, преданный. Автор был отличным знатоком.

Атрама, тем временем, самозабвенно щебетала о своей ежедневной жизни. О том, насколько удачно охотится, о том, как скучала всё это время, о каких-то своих вещах, в которые я, из-за неважного самочувствия, не смог вникнуть до конца.

— Постой-постой-постой, — пришлось резко прервать её. — Ты залезаешь в человеческие дома? Ты ешь людей!?

— Нет! — девушка посмотрела на меня так, будто я её назвал портовой шлюхой. — Атрама не ест людей никогда! Она помнит, чему ты её учил. Только слушаю и наблюдаю. Тут внизу — темно и скучно. У людей дома — светло и весело. Они такие занятные. Могу долго смотреть!

Мне ничего не оставалось, кроме как одобрительно кивнуть, за что тут же расплатился очередной вспышкой боли. Увидев мою исказившуюся гримасу, слизниха (интересно, есть такое слово или нет? Они, вроде как, бесполые) обеспокоенно нависла надо мной.

— Что-то не так?

Сначала я хотел ответить простым саркастическим взглядом, но потом вспомнил, с кем разговариваю. Слизни разумны, но их интеллект несколько уступает человеческому. То, что она научилась связно говорить — уже огромный прогресс. Между прочим, есть такие вещи, которые не вяжутся…

— Послушай, ты какая-то странная, — Я захотел отвести разговор в сторону от своего самочувствия и, заодно, выяснить парочку вещей, которые меня смущали. Атрама напряглась, как будто её оскорбили. — Нет, не в плохом смысле. Когда мы с тобой встретились, сколько тебе было лет?

— Было лет?.. — непонимающий взгляд.

— Эээ, сколько времени прошло с момента, как ты отделилась от матери?

— Мало! Два раза успела поспать и даже не проголодалась!

Основываясь на этом ответе — от шести до десяти дней, если бы дольше, то ей уже точно потребовалась бы еда. И уже умела связно говорить, и принимать форму. Эх, фолиант по монстроведению бы сейчас.

— Людские дети за такое время даже ползать не могут научиться… — вслух пробормотал я. Но девушка внезапно ответила.

— Мы получаем часть памяти своего родителя. Моя мама была умной. Значит и я умная! — посмотрю я, что станет с тем, кто посмеет в этом усомниться. Вид живописной лепёшки на полу канализации ещё долго не выйдет у меня из головы. — И сейчас я в её форме.

Логично. Слизню нужно досконально изучить кого-нибудь, чтобы принять его обличие. Проще говоря, кого они съели, в того и могут обратиться. Что ж, мне стоит собой гордиться — я воспитал в ней образцового человека всего за три месяца. Но была ещё одна нестыковка.

— А почему ты так говоришь? Иногда нормально строишь фразы, а иногда, как раньше?

— Атрама сейчас очень счастливая — думать лень. Когда Атрама серьёзная, она много думает и поэтому говорит нормально.

Ну, вот, все загадки и разрешились, моё любопытство было погашено. Забывшись, я попытался сесть. Реальность вокруг смазалась и закружилась в дурманящем круговороте. Мне вновь пришлось опуститься на подушку, кстати, настоящую, пусть и немного грязную. А покрывало оказалось ничем иным, как свалявшейся и мокрой бараньей шкурой, видимо выкинутой кем-то в канализацию.

— Тебе плохо? — уподобляясь любящей мамочке, тепло спросила меня девушка, придвигаясь вплотную. — Я могу помочь. Открой рот.

Мне не пришло никакой более хорошей идеи, чем повиноваться. Если задуматься, то я нахожусь в глубоких катакомбах, в логове опасного монстра, за мной охотится Церковь, а сам я не могу даже поднять голову от подушки. Разве может стать ещё хоть сколько-нибудь хуже?

Она наклонилась и приникла к моим губам своими, одновременно заполняя мне весь рот… собой. Затем девушка вновь села (это сложно описать, так как её нижняя часть не совершала никаких движений, но ближе всего будет человеческое «села»), оставив у меня на языке нечто сладковатое.

— Глотай.

Боль как рукой сняло. Я вновь стал свеж и полон сил.

Теперь, когда последствия заклинания перестали меня беспокоить, у меня получилось по-человечески сесть и осмотреться. Логово Атрамы располагалось в той самой пещере, где я её в первый раз встретил, и напоминало жилище очень-очень жадного коллекционера. Тусклый свет, излучаемый слизнем, вырвал из темноты горы всякого барахла, вроде сломанных детских игрушек, отсыревших до полной непригодности книг и разных поделок из металла. Особо почёта удостоились украшения — кольца, серьги, шпильки, заколки, кулоны, да и вообще всё блестящее. Они были разложены как на прилавке магазина и отполированы до идеального состояния. Похоже, всё, что девушка находила интересным, она тащила к себе.

— Да ты прямо Лейрис во плоти! — сказанное сопровождалось подмигиванием. — Все лекари и аптекари страны, увидев такое мастерство, коллективно удавятся от зависти!

Та смущённо потупила взгляд и ответила.

— Для этого обязательно нужен телесный контакт. Мало людей захотят целоваться со слизнями, — пояснила она. — К тому же для вас это вредно.

Контраст между «серьёзной» и «весёлой» Атрамой был крайне велик. Как будто раздвоение личности. И что именно она имела в виду, говоря о вреде? Про поцелуй что ли?

— Хорошо, учту, — кивнул я. — А где мои вещи?

Девушка указала на лежащий у подножия колонны мешок из непромокаемой ткани. Отлично. И кристалл родителей лежал там же. Пора отсюда бежать. Неизвестно, сколько я провалялся без сознания, меня могут уже искать повсюду. Те двое монахов ведь тоже уцелели!

— Что ж, извини, но мне нужно уйти! Огромное тебе спасибо, что помогла! — искренне поблагодарил я. Слизень же резко взвилась и схватила меня за рукав.

— Стой, подожди! Ты уже уходишь!? Но ведь ты только вернулся ко мне! Я столько ждала!

На её глазах выступили слёзы, всё такие же жёлто-малиновые и очень горькие. Много горше, чем даже в момент, когда я уезжал в столицу.

— Прости, Атрама, но мне нельзя здесь оставаться! Меня преследуют и если найдут здесь, то и тебя заодно убьют. Каждая секунда промедления уменьшает шанс на выживание, как мой, так и твой, — мне было очень стыдно вот так вот её бросать, ведь наша встреча — это то, ради чего она продолжала существовать всё это время. Но если этого невинного монстра убьют из-за меня, то это точно не облегчит мою душу. — Мой тебе совет: если тут есть ещё более глубокое подземелье — спрячься там и сиди, сколько сможешь. Всё, мне пора.

Вырвав руку из её пальцев, я включил магический кристалл и направился по памяти к выходу из катакомб, благо, маршрут отложился у меня в голове весьма надёжно. Девушка же «упала на колени», закрыв лицо ладонями, и расплакалась. Её далёкие всхлипы ещё долго преследовали меня, заставляя страдать от вины, тупой иглой засевшей глубоко в сердце.

* * *

Что ж, как вы уже поняли, в этом мире люди далеко не одиноки. Есть ещё монстры, нежить, демоны, боги и ещё куча всяких сверхъестественных сущностей, в которых сам чёрт ногу сломит.

Как появились первые из этого списка до сих пор точно не установлено. Достоверно известно только одно — некоторые из них такие же древние, как свет и тьма. Например, дриады точно появились одновременно с лесами задолго до зарождения человечества, а сильфы летали вместе с ветрами ещё на заре времён. Некоторые из этих загадочных существ разумны, некоторые не очень, но большая часть отличается от зверей лишь магическими способностями. Есть те, кто легко уживается с людьми, бывают такие, кто зависит от нас, но нередки случаи, когда монстры рассматривают человека лишь с гастрономической точки зрения.

С нежитью и демонами всё немного проще, они — солдаты в армии тёмных богов Тимиса и Азиериса, которые уже не первое тысячелетие хотят закончить начатое — захватить весь мир и установить здесь свои порядки. И если ожившие мертвецы, в большинстве своём, тупы, неповоротливы и уязвимы для солнечного света, то с выходцами из бездны надо держать ухо востро. Даже самые низшие из демонов — импы, обладают незаурядными магическими способностями и могут сравнять с землёй небольшую деревеньку. Я уж молчу про более высоких существ, вроде найтмаров, фолленов, хангереров и так далее. Если перечислять все виды этого отродья, то уйдёт не один десяток листов. Основная проблема в битве с такими тварями состоит в том, что они практически неуязвимы. Их шкура прочнее многих доспехов, раны зарастают за считанные минуты, а большинство заклинаний не причиняют вреда. Только их собственное оружие — тёмная магия, может с хоть какой-то гарантией отправить выходца из бездны обратно в преисподнюю, где им самое место.

И, соответственно, сами боги. Тирис-кузнец или, как его чаще величают, Тирис-создатель. Как не трудно догадаться, он покровитель всех ремесленников, строителей и тому подобных профессий «молота и долота». Лейрис «Дарующая жизнь», заступница женщин и детей. Так же медальоны с её изображением носят все врачи. Доторис и его помощница Кейне — «Закон и Порядок». Думаю, комментарии здесь излишни. И последняя из светлых богов — Каэлерис, мать Лейрис, а так же женщина, принёсшая в наш мир магию. Однако, Церковь постаралась и оттеснила этот факт на второй план, сделав её владычицей людских судеб.

Оставшиеся двое — братья-предатели, хотя на самом деле они даже не родственники. Раньше они вместе со своими соратниками и родственниками уверенно вели род людской к процветанию и мудрости, но затем что-то пошло не так. Уж не знаю, какая муха их укусила, или, быть может, эти двое не с той ноги встали. В общем, большой роли не играет, что именно привело к этому трагическому финалу — прошлого не изменишь. В один прекрасный день Азиерис, тогда ещё «Помогающий заблудшим» и Тимис «Ведущий в бездну» предали остальных, отравив их еду. С этого момента начинается новая летопись, новая история и новая эпоха. Эпоха Предательства. Под знамёна этих двоих встали многие, но ещё больше воспротивились их решению править миром, притом не только люди, но и монстры, эльфы и единороги, гномы и карлики, даже могущественные дриады и прекрасные русалки. Все понимали, что если двое тёмных воцарятся, то всему придёт конец. Началась кровопролитная война, длившаяся несколько десятков лет и завершившаяся поражением братьев.

Но всё оказалось не так легко. В отличие от своих соратников, они всё ещё могут оказывать реальное влияние на мир живых, так как Азиерис был никем иным, как владыкой мира мёртвых, а Тимис — проводником душ из одного мира в другой. Использовав свои возможности эта парочка зависла где-то посередине и посредством своих слуг пытается закончить начатое. И, как бы пессимистично это не звучало, у них неплохо выходит.

Вот такие вот пироги.

* * *

Эти катакомбы практически не изменились со времён моего детства. Что, в общем-то, было совершенно неудивительно — они простояли сотни лет, что им каких-то полторы дюжины.

На душе было гадко и пусто. Горе Атрамы задело меня куда сильнее, чем должно было. С одной стороны: она всего лишь монстр — не порождение тёмных братьев, конечно, скорее всего — неудачный эксперимент какого-нибудь колдуна древности, или далёкий потомок «матери чудовищ» — ехидны. Но с другой стороны: это существо, живущее, по большей части, одними инстинктами и чувствами. Для неё это настоящий шок. Куда более сильный, если бы я просто никогда не появлялся.

Но и взять её с собой было нельзя. Во-первых, это самоубийство — будь я хоть трижды маг, меня в первом же селе на вилы поднимут, если решу сунуться туда в компании слизня. И, что самое обидное, Конклав им и слова поперёк не сможет сказать. Просто не успеет, а клирики только радостно станцуют «Башенку» на моей могиле. Во-вторых, эти существа очень зависят от своей территории и, однажды обосновавшись где-нибудь, уже никогда не покидают окрестностей своего логова. Так что она не смогла бы уйти, даже если бы я её позвал с собой. А жаль, Атраме, похоже, я действительно небезразличен. И что она только во мне нашла?

Под ногами блеснул осколок древнего зеркала. Подняв острую стекляшку и заглянув в неё, мне ничего не оставалось, кроме как невесело рассмеяться. На меня уставилась перемазанная, опухшая харя с впалыми тёмно-карими глазами, небритым подбородком и торчащими во все стороны пучками иссиня-чёрных волос с совершенно седыми висками. Эту очень неприятная особенность мне досталась из-за ошибки в проведении ритуала, вкупе с ушедшими в небытие двадцатью годами жизни. Выглядела харя жутковато и, честно говоря, я видал бездомных, которые смотрятся чище и здоровее. Вот что со мной сделали три дня беспрерывного бега от церковных ищеек. Осунулся до костей, хотя я всегда был скорее жилистым, чем мускулистым, спал урывками по 2–3 часа в сутки и думать забыл о ванне.

Но расслабляться ещё не время. Нужно стиснуть зубы и терпеть все невзгоды. И не стоит унывать, есть и положительные стороны в ситуации — моя голова всё ещё при мне, преследователи понятия не имеют, где меня искать, а так же можно снять уже эти мешковатые тряпки и переодеться в нормальную одежду. Такой уж я — во всём найду хорошее!

Эхо спереди донесло до меня далёкий грохот и обрывки разговоров. Так, со вторым пунктом вышла промашка. И всё-таки, сколько я провалялся без сознания?

Ну, делать нечего — придётся рискнуть. А именно — сойти со знакомого маршрута и попробовать выбраться через какой-нибудь другой коридор. Выбор у меня большой, куда-нибудь, да приведут. Не особо утруждая себя лишними размышлениями, я свернул при первой же возможности.

В целом, ничего не поменялось. Такие же комнаты-кубики, как иногда делают для детей из дерева. Такие же капли воды, срывающиеся с потолка и совершенно такой же длинный и широкий коридор, забирающий немного вверх с желобами по бокам. Я топал и топал, но никаких намёков на выход пока не было. Ни новых звуков, ни запахов — затхлость и сырость, вот всё, что витало тут в воздухе. Когда, по моим подсчётам, прошло около часа, эти чёртовы катакомбы подложили мне самую крупную свинью из тех, на которые способны: пути дальше не было. Коридор привёл меня в небольшую двухъярусную комнату с пирамидальным потолком. Я стоял на ограждённой каменными перилами галерее, а внизу были видны какие-то полуистлевшие деревянные шутки. Вроде как стулья, столы, может ещё что.

Обойдя её по кругу, я нашёл-таки проход дальше, который сначала не заметил, но он был завален. Тупик. Из коридора, по которому пришёл я, донеслись отголоски разговоров и лай собак.

— «Вот ведь упорные…»

— …Сволочи! — закончил я мысленную фразу вслух.

Земля загудела и заходила ходуном с потолка посыпалась мелкая каменная крошка, а затем в зал с оглушительным треком провалилось самое настоящее дерево. Да, это был немолодой уже кряжистый дуб. Если бы не прыжок в торону, меня бы насмерть задавило тяжёлым стволом или похоронило под тоннами глины, которая немедленно заполонила весь нижний этаж. Часть корней дерева выдержала, и поэтому оно теперь лежало на боку, а для меня появилась отличная возможность свалить отсюда подобру-поздорову. Похоже, хотя бы один из четырёх всеединых на моей стороне сегодня.