Хлеб наемника

Через месяц каждый из нас был способен потягаться с лучшим латником из городской стражи, через два — с баронским мечником. К концу обучения биться с нами на равных могли лишь рыцари, которых учат воевать с четырех-пяти лет. Опять же, не каждый из рыцарей мог победить «птенца Рудольфа».

Дальше учить было бесполезно. Теперь — только опыт, опыт и еще раз опыт. Зато — если обычный наемник жил не больше одного-двух лет, «птенцы Рудольфа» умудрялись приносить пользу королю от трех до четырех. А те, кто умудрялся прожить весь срок и уходил на покой, имел в кошельке столько деньжат, что мог себе позволить прикупить земли и небольшой домик. Или внести пай в какую-нибудь гильдию.

— Путешествуешь или по делам? — продолжал капитан допрос.

— Работу ищу.

Капитан стражи присвистнул. Ну еще бы. Безработный «птенчик из гнезда Рудольфа» звучит так же нелепо, как «безземельный король». Немного подумав, латник спросил:

— К нам наняться не хочешь?

— Городским стражником за два талера в месяц? — скривился я.

— Плюс харчи и жилье, — уточнил капитан. — Но для тебя найду кое-что получше… Ты скажи — пошел бы или нет?

— Ну, как говорят, все зависит от толщины кошелька, — пожал я плечами. — Будешь договариваться, предупреди — много запрошу!

— Не обидят! — горячо заверил меня старшой. — Ну как?

— Почему бы нет… — хмыкнул я, соглашаясь. А мне, в сущности, все равно, куда ехать. Почему бы не попробовать?

— Пошли, — кивнул капитан в сторону обоза.

— Если надо — пусть твой бургомистр сам ко мне идет, — усмехнулся я.

Капитан, удивленный моим нахальством, спорить не стал, а только покачал головой и ушел.

Через несколько минут показался сам бургомистр, которого почтительно вел под локоть командир стражи. Не знаю, какое место занимал этот старичок в магистрате (бургомистров иногда бывало до семи штук на город!), но выглядел он величаво. Особенно впечатляла грудь, украшенная золотой цепью с медалью, где были выбиты две бочки в циркуле и пчела, аки ангел осеняющая сей натюрморт крыльями. Я немного смыслю в геральдике, но не настолько, чтобы знать герб каждого городишки. Думается, бургомистр нацепил регалии, чтобы произвести впечатление.

— Здравствуйте, господин наемник, — вежливо поздоровался старичок, а потом поинтересовался: — С вашей стороны не очень-то вежливо тащить к себе работодателя. Вы не уважаете горожан или набиваете себе цену?

Я вежливо наклонил голову, а потом попытался объяснить свою позицию:

— Есть горожане-купцы, горожане-ремесленники, прочие добропорядочные бюргеры вкупе с их бюргершами. А есть еще горожане-воры и горожане-убийцы. Вы предлагаете уважать их скопом?

— А вы, сударь, — софист, — заметил старичок, оглядываясь — куда бы можно сесть. Узрев рядом со мной корягу, обмахнул ее полой плаща и уселся. Умяв и, устроившись поудобнее, заметил: — Точно — софист! Сразу пытаетесь увести разговор в сторону. Что, отмечу, странно для простого наемника.

— А вы, господин бургомистр, — логик, — парировал я. — Что, замечу, тоже непривычно для простого бургомистра.

— М-да, — помотал головой бургомистр. — Чует мое сердце, что, если мы продолжим разговор, выясним, что учились в одном университете. Ну, возможно, я окончил его лет на двадцать раньше.

— А потом мы расчувствуемся, — в тон ему продолжил я. — И за спасение своего города вы надбавите талеров сто к моему жалованью!

— Сто талеров, — хмыкнул бургомистр. — Такие деньги городская казна тратит на всю стражу. В год! Кстати, — вдруг подозрительно уставился он на меня. — За что я должен платить вам жалованье? Или у вас есть какая-то информация касательно нашего города?

— За что вы будете платить жалованье — сами скажете. А касательно информации… Простите, но я даже не знаю названия вашего города.

Несколько мгновений бургомистр сидел и размышлял. Потом улыбнулся:

— Ишь, господин наемник. Обвели вы меня вокруг пальца. А я уж решил, что вы знаете больше, нежели говорите.

— Ну, это просто. Судя по намеку командира стражи — вам нужны наемники. А судя по той спешке, в которой вы пришли ко мне, — они вам не просто нужны, а нужны позарез! Иначе к наемнику не пожаловал бы городской комиций.[2]

— Просто — первый бургомистр, — перебил меня старик. — У нас не в ходу звания Старой империи.

— Ну мне все равно. Хоть комиций, хоть бургомистр, лишь бы деньги платил, — покладисто согласился я. — Но вы не пришли бы лично за первым попавшимся наемником. Значит, нужны не мечники с арбалетчиками, а кто-то из опытных людей. Мне осталось только узнать условия найма и назначить цену.

— А из вас получился бы хороший купец, — позволил себе улыбнуться господин комиций. — Я, кстати, торгую сукном. Если надумаете, готов взять вас младшим компаньоном. Но только после того, как мы сумеем отстоять наш город.

— И что вы мне предложите?

— Должность коменданта города. Он, кстати, называется Ульбург.

— Неужели все так плохо, что вы вынуждены поручить оборону города неизвестному наемнику? Странно…

— Густав, — кивнул старик в сторону старшего латника, — сказал, что вы из «птенцов короля Рудольфа». Такая рекомендация дорого стоит! А вы из них?

Сомневаться — право работодателя, хотя и говорят, что «псам войны» верят на слово, глядя на зарубки на рукоятях мечей. У меня бы там уже места не осталось, да и времена изменились. Посему пришлось вытащить из мешка футляр с послужным списком и рекомендациями. Когда-то не пожалел денег, заказав у писаря пергамент, а не бумагу. Те, кто решил сэкономить (пергамент стоил талер, а бумага — пять фартингов!), годика через три заказывали копии, выложив уже в два раза больше…

— Впечатляет! — проникновенно сказал бургомистр, возвращая послужной список и рекомендации. Похоже, бюргер действительно окончил университет — уж очень быстро прочел.

— Все же, господин бургомистр, не верю, что в вашем городе нет достойных воинов. Ваш капитан произвел на меня хорошее впечатление.

— Капитан стражи прекрасный воин, — покачал головой старик. — Он идеально справляется с охраной порядка, с наблюдением за приезжими купцами, с патрулированием улиц. Но Густав не участвовал в обороне городов. Он несколько лет отслужил в кавалерии, но ни разу не воевал. Ульбург же последний раз штурмовали лет сто назад. Мы пытались уговорить кого-нибудь из местных баронов взять на себя руководство ополчением, но… Все наотрез отказались, — вздохнул бургомистр.

— Настолько велика опасность? — изумился я. — Тщеславных баронов и честолюбивых рыцарей хватало всегда. Тем более что им бы подвернулся шанс хорошо заработать.

— Все не так просто… Вам известно, что стало с городом Таубургом? — спросил старик. — Нет? Я вам расскажу. В один из летних дней к его воротам подъехал герцог Фалькенштайн с войском, разумеется, а не с обычной свитой и потребовал выдачи одного из горожан, который, по мнению герцога, являлся преступником. Естественно, город ответил отказом — по городскому праву горожане подлежат лишь суду магистрата. А еще через три дня Таубург был взят и почти все его жители перебиты… Но, как я слышал, герцог не нашел того, кого он искал.

— Ваш город укрыл беглого преступника? — догадался я. — Уж не того ли самого?

— Два года назад к нам пришел человек. Как принято, ударил в колокол, вызвал младшего магистра и сообщил, что его имя Фриц, прозвище Фиц-рой и он является беглым крестьянином. Поклялся, что за ним нет никаких тайных и явных преступлений. Имя было вписано в бюргерскую книгу как кандидата в горожане, а сам Фиц-рой был принят учеником в гильдию углежогов. Им всегда недостает людей, а спрос на уголь у нас очень велик — стеклодувы, оружейники. Знаете, наше стекло очень ценится, — оживился старик.

Я уже приготовился выслушать длинный рассказ о том, куда и почем идут изделия стеклодувов, но бургомистр спохватился:

— Впрочем, отвлекся… Ровно через один год и один день он вновь ударил в колокол. Мастера гильдии сообщили, что Фриц Фиц-рой прекрасный ремесленник, постигший секреты ремесла, уважающий обычаи и традиции. Патер заявил, что ученик углежогов — ревностный прихожанин. Никто из горожан не нашел причины, чтобы отказать Фиц-рою в записи в бюргерскую книгу. И вот, совсем недавно, мы узнали, что Фриц Фиц-рой — это именно тот, кого искал герцог в несчастном Таубурге. Как ему удалось уцелеть во время резни — один Бог ведает. Месяц назад герцог потребовал от нас выдачи Фиц-роя.

— А насколько серьезны его прегрешения? — спросил я. — Чем мог простой крестьянин так досадить Фалькенштайну?

— Фиц-рой убил дочь герцога, а тот поклялся, что сдерет с мерзавца шкуру.

— Вообще-то, герцог прав, — покрутил я головой. — С такого нужно содрать не одну шкуру, а две…

— Не спорю, — согласился со мной бургомистр. — Но что это меняет? Даже будь он трижды убийцей, мы не можем его выдать, потому что он вольный горожанин…

— Но получается, что он обманул город, сообщая, что является беглым крестьянином, будучи на самом деле бюргером из Таубурга?

— Подобный обман не редкость, — перебил меня бургомистр. — Не он первый — не он последний. За это положен штраф в три талера. Если бы горожанами становились только те, кто не имеет пятен на репутации, города стояли бы пустыми. У магистрата нет оснований для изгнания Фиц-роя из Ульбурга. Мы не можем выдать его герцогу, потому что город поклялся защищать своих жителей. Если закон будет нарушен один раз, то будет нарушен и второй…

— А император?

— А что император? Император занят грызней с Великим Понтификом, — с горечью вздохнул бургомистр. — Ему сейчас не до нас. Ну а будь по-другому, стал бы он вступаться? То-то… Императору нет дела до мелочей.

— Дела… Откровенно, господин бургомистр, не очень-то хочется защищать город, который укрывает убийц.

— Не вам одному… — горько улыбнулся старик. — Я уже говорил, что мы обращались к разным людям, но везде получили отказ. Кого-то останавливает страх перед герцогом, кого-то — нежелание защищать город, где укрывают убийц. Я не могу их осуждать. Но, господин Артакс, подумайте сами: в Ульбурге живет десять тысяч жителей. Половина из них дети. В чем они виноваты? Вот и спрашивается, должен ли я ждать, когда подойдет войско герцога? Без опытного коменданта Фалькенштайн устроит резню.

— А что говорит сам Фиц-рой?

— Разумеется, уверяет, что никого не убивал. Мол, просто шел по полю и увидел пасущуюся лошадь, а рядом с ней — дочь хозяина. Понял, что она мертва, испугался и убежал. Бежал до тех пор, пока не достиг Таубурга.

— М-да, — протянул я.

То, что рассказал бургомистр, звучало правдоподобно. Любой бы крестьянин убежал, обнаружив мертвую дочь хозяина. Сообщи он о своей «находке» — забили бы до смерти за одну лишь весть — у герцога Фалькенштайна была скверная репутация. С другой стороны — Фиц-рой мог вполне правдоподобно солгать.

Я задумался. В самом деле — стоит ли жалеть город, в котором живет насильник и убийца? Но скажите на милость — есть ли такие города, где живут одни праведники? И кто я такой, чтобы решать — кто праведник, а кто нет? В конце концов, мне предлагают сделать то, что я умею. Виновен Фиц-рой или нет, решать не мне, а Тому, Кто выше…

— Думайте скорее, — торопил меня бургомистр. — Мой опыт подсказывает, что вы тот человек, который нам нужен.

— Я не настолько самонадеян, — хмыкнул я. — Тем более что вы даже не знаете — могу ли я возглавить оборону?

— А вы можете?

— Могу, — склонил я голову. — Но для этого мы должны договориться о стоимости моих услуг. Вы уполномочены решать такие вопросы?

— Я — первый бургомистр и главный ратман! — горделиво произнес старик. — Все денежные вопросы я решаю единолично. Ваша цена?

— Тысяча талеров. И предупреждаю, что торговаться не буду.

— Хорошо, — не моргнув глазом, сказал бургомистр, отчего я его зауважал еще больше. За эти деньги можно было нанять небольшую армию.

— Триста монет — авансом.

— Такую крупную сумму я могу дать только в городе, — протянул бургомистр.

— Триста талеров — крупная сумма? — удивился я. — А на какие деньги вы собирались нанимать начальника обороны? Любой рыцарь, не говоря уже о бароне, стребовал бы аванс на корм для коней и провиант для воинов. Не смешите меня, господин бургомистр.

Старик занервничал. Кажется, деньги у него были, но расставаться с ними он не спешил.

— Мы изрядно потратились, закупая оружие. Ну то, что у нас в возах, — пояснил он. — Вас устроит, если я выдам аванс в сто талеров и выпишу заемное письмо от имени ратуши? — спросил он, пытаясь отвести взгляд, чтобы укрыть хитринку.

— Устроит, если вы напишете долговую расписку от собственного имени, — покладисто кивнул я. — Лично на вас у меня больше надежды.

Бургомистр закряхтел, но предпочел-таки выдать все триста талеров, не забыв взять расписку с меня. Что же, можно приступать к служебным обязанностям.

— Нужно ехать, — сказал я, убирая кошелек с авансом подальше. — Думаю, десяти минут на сборы будет достаточно.

— Простите? — не понял бургомистр, озадаченно посмотрев на Густава, будто искал у того поддержки. — Куда ехать? Сейчас вечер, а латники легли спать. Да и лошади за день устали.

— Ничего, — утешил я нанимателя. — Я всех сам подниму. Лошади одну ночь перетерпят, если двигаться не очень быстро. Времени, как я полагаю, у нас мало…

Мы добрались до Ульбурга ранним утром. Кони едва тащили телеги, а латники еле-еле переставляли ноги. Вслух недовольства не высказывали. Те, кто вчера попытался это делать, сегодня размышляли — как объяснить домочадцам появление синяков или отсутствие зубов…

Бургомистр, от которого вовсе не требовалось бодрствовать, проявил солидарность с латниками, теперь мужественно боролся с зевотой и по мере сил пытался рассказать все, что знал о герцоге Фалькенштайне и его войске. Увы, сведений было немного. Герр Лабстерман (так звали первого бургомистра) не сумел сообщить ни общую численность войск, ни наличие у герцога осадной техники. Начальник стражи Густав тоже не знал таких тонкостей. Более того, они не понимали — для чего нужно знать, какую часть войска составляют вассалы, какую личная дружина, а какую наемники?! Зато в два голоса пытались «загрузить» меня по дороге байками о толстых стенах Ульбурга, ширине рва и прочими сведениями, которые мне ни о чем не говорили. Зачем мне знать, что «городские ворота окованы металлом и регулярно подкрашиваются»? Может, дерево давным-давно съел жучок, а железо — ржавчина? В каком состоянии стены? Когда последний раз чистили ров? Сколько колодцев с водой, имеется ли потайной лаз? Нет, нужно вначале все посмотреть самому.

Завидев городские ворота, латники и лошади ускорили шаг в предвкушении теплых домов и конюшен. Я, подъехав к мосту, спрыгнул с седла, чем заработал от Гневко неодобрительный взгляд — он тоже рассчитывал на уютное стойло и ясли с овсом.

Я не стал говорить, что мост в это время суток положено держать поднятым. Поднимешь его, если порваны цепи! Зашел на вал, посмотрел на стены. Каменная кладка хороша — ни выемок, ни выбоин. Была, разумеется, пара-тройка кустов, которыми прорастают стены, но, в общем и целом, придраться не к чему. Уже хорошо!

Спустился вниз. Ров… Вот он уже давно превращен в выгребную яму. На месте магистрата я приказал бы штрафовать золотарей, что ленятся вывозить дерьмо подальше. Содержимое рва прощупал алебардой, одолженной у стражника, а потом, не мудрствуя лукаво, перешел ров и так же просто вернулся обратно.

Латники во главе с бургомистром недоуменно наблюдали. Кажется, мои действия понял только Густав — краска стыда была заметна сквозь недельную щетину.

— И что вы там нашли? — брезгливо поинтересовался герр Лабстерман, хотя первый бургомистр мог быть и понятливее.

— Вообще-то во рву должна быть вода.

Кажется, до господина бургомистра дошел мой сарказм. Он поморщился и вздохнул:

— Завтра же распоряжусь, чтобы начали чистить.

— Сегодня, — уточнил я. — И лучше, если прямо сейчас.

— Хорошо, распоряжусь, — не стал спорить бургомистр. — Но, может, мы все-таки въедем в город? Откровенно говоря, я очень устал. Не в том возрасте, чтобы не спать по ночам.

Новому коменданту города пришлось не въезжать, а входить в ворота, потому что мой капризный друг выразительно скривился, показывая, что ему не нравится запах моих сапог. Правда, наглец пытался пояснить — если мне тяжело идти, то он, так и быть, перетерпит. Ну, скажем, прикроет ноздри копытом.

— Ладно, — отмахнулся я от его бесстыжей морды. — Я и пешком могу! — Переведя взгляд от коня к бургомистру попросил: — Покажите мне ближайшую гостиницу. Лучше, если она будет недалеко от главных ворот и от ратуши.

— Густав, не сочтите за труд показать господину Артаксу гостиницу. Вероятно, подойдет та, что содержит фрау Лайнс, — обратился бургомистр к капитану и повернулся ко мне: — Сейчас нам следует отдохнуть, а вечером мы соберем заседание Большого Городского Совета. Кстати, когда будете съезжать из гостиницы, не забудьте взять счет. Половину ваших расходов город оплатит из собственной казны.

Я удивился неожиданной щедрости, но возражать не стал.

Гостиница, куда привел меня Густав, была вполне приличная: конюшня уютная, овес отборный, а сено свежее. Капитан, сдав меня хозяйке, представив ее как фрау Ута, поспешил откланяться, сославшись, что соскучился по жене.

— Показать господину комнату или он вначале хочет перекусить? — поинтересовалась фрау Ута, дамочка лет тридцати пяти, в меру пышная, круглолицая и с ямочками на щеках: — Завтрак еще не готов, но я могу подать вам холодную закуску и пиво.

Я прислушался к собственным ощущениям. Разумеется, было бы невредно слегка перекусить, но…

— Скажите, где здесь можно помыться? — поинтересовался я.

— Господин Артакс желает умыться или вымыться целиком? — педантично уточнила хозяйка. — Если умыться, то в комнате есть тазик и кувшин с водой, а целиком, то это внизу, за отдельную плату.

— Целиком и полностью! — обрадовался я. — И хорошо бы найти прачку. Но вначале покажите комнату, где можно оставить оружие и доспехи.