Опустошенная

Линдси становилась моей новой Мэллори в Доме, вкупе с деталями ее любовных побед. Вздох.

— В таком случае, оставлю тебя наедине с твоим воображением. Однако настоятельно рекомендую лечить горе вампиром с пушистой грудью. Это творит чудеса.

— Искренне рада слышать. Будешь болтать и дальше — выколю тебе глаза зубочисткой, — я подвинула кучу салфеток в ее направлении. — Заткнись и ешь свой гамбургер.

Временами девушке приходится быть непреклонной.

Глава вторая

ГОРЬКО-СЛАДКИЕ СНЫ

Я стояла на нагорной равнине, одетая в современную черную кожаную одежду. Ледяной ветер развивал мои длинные волосы и поднимал туман, клубившийся под ногами.

Одежда, может, была и современной, но окружающая обстановка — как в древности. Унылый, лишенный растительности ландшафт, пахнущий серой и сыростью воздух.

Я почувствовала шаги, еще до того, как их услышала. Земля слегка загрохотала под ногами.

А потом появился он.

Этан возник из тумана словно воин, возвратившийся с поля боя, в одежде, не соответствовавшей двадцать первому веку в Чикаго: высокие кожаные сапоги до колена, вольного покроя штаны и длинный кожаный мундир, опоясанный на талии. В середине груди зияла глубокая рана ржаво-красного цвета. У него были длинные, волнистые светлые волосы с золотистым отливом, и ярко-зеленые глаза.

Я направилась к нему. Страх сковал мне сердце, сжимая его в тиски, сдавливая мои легкие, что я едва могла сделать вдох. Как же было радостно видеть его живым, однако я знала, что он — предвестник смерти.

Когда я подошла к нему, он положил руки мне на предплечья, наклонился вперед и прижался губами к моему лбу. Такой простой жест, но такой знакомый. От нахлынувшего заветного чувства у меня защемило в груди. Закрыв глаза, я наслаждалась моментом. Грянул гром, вновь сотрясся землю.

Внезапно Этан поднял голову и настороженно огляделся. Посмотрев на меня снова, он заговорил. Слова мелодично лились на языке, который будто был не из этого места и времени.

Я покачала головой.

— Я не понимаю тебя.

Он напрягся, на лбу появилась складка беспокойства. Этан заговорил быстрее, пытаясь до меня достучаться. Но это не помогло.

— Этан, я не понимаю тебя. Ты говоришь по-английски?

В его глазах появилась паника. Оглянувшись через плечо, он схватил меня за руку и указал себе за спину. На нас надвигался низкий мощный грозовой шторм. Температура стала падать. Ветер усиливался.

— Я вижу бурю, — сказала я сквозь ветер. — Но не могу остановить её.

Этан что-то прокричал, но вой ветра заглушил слова. Он направился к грозовой туче, потянув меня за собой за руку.

Но я воспротивилась, дернув руку к себе.

— Нам не туда. Мы не можем войти в тучу!

Он упорствовал, но и я не сдавалась. Нас точно снесло бы с плоскогорья в море, не начни мы искать укрытие. Я стала убегать от стены облаков. и от него. Но не смогла не оглянуться. Он так и остался стоять на равнине с развивающимися по ветру волосами.

Прежде чем я успела обратиться к нему, нас настигла и разлучила буря. Ветер сбил меня с ног, давление лишило воздуха в легких. Я упала на колени. Пошел дождь. Задувая сбоку, ревел ветер, делая пейзаж мрачным. Этан исчез, и лишь его голос эхом отозвался по ветру:

— Мерит!

Я вскочила, вся мокрая от пота и хватая ртом воздух. В ушах звучал его голос.

Откинув со лба влажную челку, я потерла лицо руками, стараясь замедлить лихорадочное биение сердца. Из глаз брызнули слезы.

Мой первый сон об Этане был удивительным. Мы купались в лучах солнца, что невозможно для вампиров. Я так наслаждалась тем последним воспоминанием о нем.

Уже шестой кошмар за последние два месяца со дня его смерти. Каждый последующий сон становился все ярче и четче предыдущего. А пробуждение было подобно выходу из омута паники. В груди образовывался комок. В каждом кошмаре мы оказывались в критической ситуации, но заканчивалось все всегда одинаково: нас разлучали. Каждый раз просыпаясь, я слышала, как он в панике выкрывает мое имя.

Я уронила голову на колени. Сердце гулко стучало из-за нахлынувшей тоски. Мною овладело чувство беспомощности. Не только из-за потери Этана, а от отчаяния, утомленности, от того, что меня вновь посетил призрак. Я не сдерживала слез, желая, чтобы соль смыла боль.

Я скучала по звуку его голоса. По его взгляду. По его запаху.

Наверное, поэтому я то и дело видела во сне Этана и наблюдала за его смертью снова и снова. Погрузившись в пучину скорби, я теперь не могла выбраться.

Когда сердцебиение замедлилось, я снова села и вытерла слёзы рукавом рубашки. Схватив телефон с тумбочки, я позвонила единственному человеку, способному меня успокоить.

— Чертовы тосты, — ответила Мэллори. На заднем фоне слышался громкий мужской бас. — У меня сейчас нет занятий. Катчер — голый, и мы слушаем Барри Уайта. Ты знаешь, насколько редко у меня бывают перерывы в учебе?

Мэллори — запоздало идентифицированная волшебница находилась в процессе обучения. У нее только что закончились занятия с симпатичным милым парнем по имени Саймон, и вот уже несколько недель она готовилась к выпускным экзаменам. За те пять минут, что я пробыла с ним в одной комнате, мне Саймон показался нормальным, однако Катчеру он, определенно, не нравился. Вероятно, это из-за того, что Саймон — член Союза Объединенных Магов и Заклинателей (для приличия называемый «Орден»), организации, которая исключила Катчера из своих рядов.

У нее был раздраженный голос, а значит, у Мэл выдалась очень напряженная неделя, но я в ней нуждалась, поэтому заговорила.

— Я видела еще один сон.

С минуту она молчала, а затем крикнула:

— Подожди пять минут, Кэтч.

Послышалось ворчание, а затем стало тихо.

— Итого сколько? — спросила она.

— Шесть. Два из них — на этой неделе.

— Что ты запомнила?

Мэл расспрашивала меня после каждого сна — ее нездоровое любопытство вкупе с любовью к оккультизму превращались в военный допрос. Я подчинилась и в подробностях всё рассказала.

— Как обычно в основном конец. Этан был одет, как древний воин. К нам надвигался грозовой шторм, а он пытался меня предупредить, но думаю, он говорил по-шведски.

— По-шведски? Почему во имя Бога будет он говорить по-шведски? И откуда ты знаешь, как звучит шведский?

— Он из Швеции. Родился там. И я понятия не имею почему. Связь барахлила, наверное. В любом случае, он пытался заставить меня пойти навстречу шторму. А я пыталась убежать.

— Здравая мысль. А что потом?

— Налетела буря. Я потеряла его из виду, и проснулась, когда он прокричал мое имя.

— Налицо символичность, — сказала она. — Ты с Этаном, а потом вас разделяет какая-то катастрофа. Прямо как в реальной жизни.

Я что-то промычала в знак согласия и вытянула ноги.

— Думаю, так.

— Ну конечно, так. С другой стороны, сон никогда не бывает просто сном. За ним всегда кроется что-то большее. Путешествия разума. Устремления души. Я уже тебе это говорила и повторю вновь — у вас с Этаном была связь, Мер. Не очень сильная, но все же связь.

— Так меня во сне посещает его призрак?

Она горько рассмеялась.

— Неужели ты удивлена, что Дарт Салливан нашел способ преследовать тебя после смерти? Даже в загробном мире он скорее всего проводит служебные совещания, оценивает эффективность работы и раздает приказы.

— То, чем он так любил заниматься.

Мэл на секунду умолкла.

— Слушай, — сказала она, — а может, мы думаем совсем не о том? Я имею в виду, что мы говорим о том, что это значит и как часто происходит. Но ты мне звонила по этому поводу уже с полдюжины раз. Может пора обсудить, как прекратить это?

По тону её голоса я не смогла понять, беспокоилась ли она о моем психическом состоянии, или её раздражали мои рассказы. Я не стала заострять внимание на ее саркастических замечаниях, поскольку у нее был стресс, но про себя решила, что устрою ей хорошую встряску, когда все закончится.

Ее план как-то меня не очень обрадовал. Прозвучит жалко, но, по крайней мере, Этан был жив хотя бы в моих снах. Он был реальным. У меня не было его фотографий. Лишь несколько подарков. Даже воспоминания о нем были расплывчатыми: казалось, при каждом воспоминании, черты его лица становились все менее четкими. Как будто он был тусклой звездочкой в небе: чем больше пытаешься ее разглядеть, тем больше она расплывается перед глазами.

Но в моих снах. я видела его отчетливо.

— Думаю, для этого нет оснований.

— Есть, раз сны заменяют тебе реальность.

Больно, но я ее понимала.

— Нет. Это сновидения иного рода. Они просто… благодаря ним я чувствую себя ближе к нему.

Цена, правда, — внезапное пробуждение в поту.

— Ну, что ж, если это повторится, придется тебе разговаривать с Катчером. У меня начнутся экзамены.

— Уже? — спросила я. — Я думала, у тебя впереди еще неделя.

— Саймон захотел добавить «элемент неожиданности», — сказала Мэллори. Она точно показывала пальцами кавычки в воздухе. — Тестирование пройдет в несколько этапов. Он будет создавать различные ситуации, я должна буду их разруливать. После я вернусь домой и поработаю в лаборатории. Затем перейду ко второму раунду. Он спросит меня о Ключах, а я воспользуюсь ими для решения проблем. И все заново. Предстоит большая морока.

Ключи — это четыре раздела магии, которые маги визуализируют, вырезая круг с четырьмя квадрантами. Это, явно, столь важно для магов, что все четыре Ключа вытатуированы у Катчера на животе.

— Ну, раз ты не сможешь уделить мне время, — сказала я в попытке разрядить обстановку, — как думаешь, Катчер наденет голубой парик?

Раньше Мэллори была блондинкой. Теперь у нее были прямые блестящие волосы голубого цвета на пару дюймов ниже плеч.

— Скорее всего, нет. Но ты всегда сможешь пригрозить ему, что отсоединишь телевизионный кабель. Так я заставила его покрасить кухонные шкафы.

— Как там мистер Сентиментальность?

— Безгранично счастлив, пребывая в полном неведении, что ты его так называешь.

У Катчера была зависимость. Если по телевизору показывали фильм, где главную героиню потрепала жизнь, но она самостоятельно справлялась с трудностями, он обязательно его смотрел. Странное пристрастие для угрюмого, мускулистого мага, который увлекается холодным оружием и любит сарказм. Но Мэллори с этим уживалась. Остальное, думаю не важно.

— Я высказываю свое мнение. Не хочешь сделать перерыв и вместе пообедать? Как насчет суши?

— В ближайшее время не до перерывов. Еще нужно над многим поработать. А ты бы лучше не наедалась пирожными перед сном.

— Не понимаю, о чем ты.

— Врунишка, — обвинила она.

От необходимости продолжать врать меня избавил зажужжавший на тумбочке пейджер Дома Кадогана (предмет первой необходимости для охранника). Я наклонилась и схватила его. ОПЕРАТИВНЫЙ ОТДЕЛ. КАК МОЖНО СКОРЕЕ.

К сожалению, в нынешние дни слова «КАК МОЖНО СКОРЕЕ» в Доме Кадогана означали лишь одно: «очередная встреча». Еще раз, с чувством: очередная встреча. Келли, наш недавно назначенный начальник охраны, их особенно любила.

— Мэл, — сказала я, вставая с кровати, — мне нужно бежать. Пришло время исполнять роль Стража. Удачи с экзаменами.

Мэллори обижено хмыкнула.

— Удача здесь не причем. Сладких снов.

Я повесила трубку совсем не в восторге от нашего разговора. Но мне было о чем думать. Я проделала, действительно, паршивую работу, поддерживая Мэллори, когда она обнаружила, что она — маг. В основном, потому что в то время я сама глубоко погрязла в новой вампирской драме. Я должна была оказывать поддержку, даже если для этого было и не в лучшее время. Не нужно предъявлять ей из-за сарказма. Она позволила мне слабость, когда я в этом нуждалась. Теперь пора отплатить тем же.

К тому же у нас было, с чем разбираться.

Люк серьезно относился к работе. У него отличное чувство юмора. Он создал в Оперативном отделе непринужденную дружественную обстановку, а также пристрастил всех к джинсам, ругани и вяленой говядине. Люк — прекрасный стратег, и он широко мыслит. Меня устраивали все эти качества.

Его замена, Келли — умна, сообразительна и опытна… но она не была Люком. Не было ковбойских сапог или чего-то в этом роде.

Заняв эту должность, она постригла свои шелковистые темные волосы, сделав короткое аккуратное каре. Исключительно деловая прическа. Как и обстановка среди охранников Дома Кадогана. Наш график ужесточился, встречи стали носить более формальный характер. Келли составляла расписание ежедневных тренировок и требовала подробных отчетов по окончанию смены. В ОперОтделе практически все стало компьютеризированным, а те немногие из оставшихся бумажек были условной расцветки, сшиты, укомплектованы и упорядочены по алфавиту. Нас обязали носить хронометражные карточки и бейджики. Последние — во время ночного патрулирования территории Дома для создания «репутации».

— Один из факторов, помогающих обеспечивать безопасность в Доме, — говорила Келли, — вызов доверия у окружающих. Если они будут знать, кто мы такие, то будут менее склонны к нарушениям.

Не то, чтобы я не согласна. Но это же просто табличка с именем. Неужели вы серьезно?

Но пусть я и считала это глупостью, возражений не высказывала. Когда Этан был Мастером, прежде чем понадобиться в рядах охраны, большую часть времени я провела с ним на спецзаданиях. Теперь, после его смерти, моим боссом была Келли, и через нее я контактировала с Домом.

Она была моей начальницей, поэтому я не спорила с ней по поводу бейджиков. К тому же сейчас нужно было быть сплоченными, а не спорить из-за табличек с именами. В последнее время и без того произошло достаточно изменений.

Искупавшись и надев форму Кадогана — черный облегающий костюм, я пришла в ОперОтдел, который на удивление был пуст. Линдси с Джульеттой сидели на своих рабочих местах. Келли стояла у стола для совещаний, сосредоточившись на экране телефона.

— Что случилось? — спросила я.

Не сказав ни слова, Келли протянула мне телефон. На экране была фотография — ну или я думаю, что это была фотография, поскольку весь экран был черный, как смола, что ничего нельзя было разглядеть.

— Что-то не въезжаю.

— Это озеро Мичиган.