Помоги проекту - поделись книгой:
— Нуисира тоже выходит в море?
— Нет, у нашего экипажа есть еще одно дело.
— Какое?
— На нашем корабле был пойман противник порядка и подстрекатель. Хэнно его примерно накажет.
— Ты твердо уверен, что свиток принес именно этот человек?
— Все земляные черви виноваты заранее. Не в одном, так в другом, но виноваты обязательно. Поэтому нет особой необходимости доискиваться, принес ли свиток именно он. Все равно наказание будет заслуженным. Хотя в одном Расс-Уве прав, задерживаться здесь Нуисира не будет. Как только вернется отряд, посланный на склад за продовольствием, начнется церемония наказания. А потом корабль покинет порт.
— Продовольствие тоже собирают в городе?
— Где же еще? — усмехнулся непонятливости чужака Хэнно.
— А что за него получают…
— Разумеется ничего. Ведь стражи защищают земляных червей.
В каюту Ларс-Уве вернулся почерневшим и осунувшимся. Айдори сидел за столиком и старательно выводил кисточкой на бледно-желтом пергаменте новое стихотворение.
— Послушай, — радостно обратился он к Ларсу-Уве, — только послушай:
— Великолепно, — угрюмо обронил Ларс-Уве.
Айдори обиделся.
— Это отличные стихи, Расс-Уве просто ничего не понимает в поэзии. Как земляные черви.
— Если Айдори пишет отличные стихи, то зачем Айдори пошел в стражи?
— Крамола, — прошипел Айдори, сузив глаза. — Если бы Расс-Уве не был в составе звездного экипажа, то суровое наказание…
— Как того несчастного, что схватил Айдори?
— Да.
— И что же уготовано бедняге?
Айдори взял другой свиток, лежавший рядом со стихами. Текст на нем был выписан не столь каллиграфично. Брезгливо скривившись, он немного нараспев прочитал:
— Поскольку преступник признан виновным в ужасной и непрощаемой изменен, негодяя проведут по улицам на площадь, где повесят, но не до смерти. Живым вынут из петли, обнажат тело, вырвут сердце, кишки и половые органы и сожгут на огне на его глазах. Затем голову отделят от тела, которое расчленят на четыре части, чтобы доставить удовольствие справедливости. В неизреченной милости стражи избавляют головной мускул от позора. Да упокоит Отец-море его мятежную душу.
Ларс-Уве ожидал чего-либо подобного, и потому лицо его не дрогнуло.
Снова море, снова соленый ветер, снова холодные брызги… Но на сей раз Ларс-Уве даже выматывающую душу качку воспринял как избавление. Хэнно тоже радовался — Нуисира снова исправен. Айдори восторженно хвастался целым ворохом старинных свитков, не опасаясь теперь потерять их. Райдэн радовался просто потому, что радовался.
Ларсу-Уве восторги Айдори по поводу его новоприобретения сначала показались наигранными, после событий в городе он совершенно перестал доверять стражам. Однако когда он увидел, что Айдори целыми днями просиживает за столиком, забывая даже про вахты, как тщательно он вырисовывает кисточкой буквы, Ларс-Уве решил, что абсолютно ничего не понимает, и первое заключение было поспешным.
— Зачем Айдори так старательно копирует старые образцы? — поинтересовался Ларс-Уве, когда Айдори оторвался от столика, чтобы размять затекшую кисть.
Айдори даже глаза выпучил.
— Ведь это подлинные образцы мастеров каллиграфии Западной школы раннего периода!
— Ну и что?
— О-о… сразу видно чужака. Этот непревзойденный по изяществу летящий почерк до сих пор считается признаком высшего совершенства. Величайшие из великих стараются писать именно так! Конечно, кое-кто отдает предпочтение так называемой Южной школе. — Айдори презрительно сморщился. — Не понимаю… Отстаивать подчеркнутую грубость рисунка могут только бескультурные, лишенные чувства прекрасного личности. Истинное искусство каллиграфии заключается в законченности и отточенности, в скрупулезной прорисовке деталей. Реформаторы Восточной школы могут болтать сколько угодно о скорописи, — Айдори вздрогнул, точно увидел змею.- Их никогда не поймут и не поддержат. Содержание должно облекаться в достойную форму.
Все смешалось. Раньше Ларс-Уве считал, что профессиональные убийцы не отличаются тягой к изящным искусствам, да и большинство стихов, слышанных им до сих пор, при всей их прелести, больше смахивали на ритуальные воинские молитвы.
— Откуда Айдори известно все это?
Тот самодовольно ответил:
— В Арсенале Прилива молодежь учится у одного из самых лучших мастеров каллиграфии. Комендатура положила ему неслыханное жалование, наравне с достойными. Стараниями уважаемого Дзиса в нашем Арсенале собрана самая большая коллекция свитков мастеров Западной школы. Айдори везет неплохое пополнение, Дзиса умеет прививать своим ученикам любовь к прекрасному и чувство благодарности.
— Вероятно, свитки очень ценные?
— Конечно. Я подозреваю, что один из них принадлежит кисти божественного Кадзи. Это пять сотен лет! Но сказать это уверенно сможет только настоящий исследователь. Айдори всего лишь страж. Впрочем, в любом случае, свиткам нет цены.
— Как же тогда Айдори удалось их достать?
— Айдори указали, где необходимо искать, — уклонился от прямого ответа ценитель каллиграфии.
— И у Айдори хватило денег?
— Айдори не платил.
Вот это уже походило на правду.
— Как же тогда свитки попали на корабль?
— Земляные черви обязаны стражам!
По мере того, как корабль шел на север, море менялось. Пропадала зеленоватая прозрачность, все чаще волны приобретали мутно-серый свинцовый оттенок. Небо почти не очищалось от туч, моросил мелкий занудный дождик. Пришлось достать непромокаемые кожаные плащи и, спасаясь от холода, поддеть плотные тяжелые куртки.
Покачивая в руке тяжелую амуницию, Ларс-Уве грустно заметил:
— Если в такой одежде попасть в воду, то выплыть будет просто невозможно.
Ответ Айдори поразил его.
— А зачем выплывать? Настоящему стражу это ни к чему.
— Не понял.
— Выплыть после гибели корабля означает попасть в плен. Поганое рабство… Это же позор, смываемый только мучительной смертью. Захлебнуться быстрее и проще.
— Ларс-Уве об этом не подумал.
— Вот видишь, — снисходительно усмехнулся Айдори, — все имеет свою причину. Нужно только уметь видеть суть вещей.
— А жители города… Тоже не умеют плавать?
— Земляным червям это тем более настрого запрещено. Низкие твари и помышлять не должны об умении плавать хоть каким-либо образом. Если обнаружится, что земляной червь умеет держаться на воде, он должен быть немедленно казнен! Вся вода принадлежит стражам. Это их территория, их запретная зона, куда доступ земляным червям запрещен!
— Как же стражи выявляют умеющих плавать? В море, что ли купают?
Айдори оторопело уставился на него.
— Нет, проверок пока не устраивали. Но ведь это гениальная идея! Айдори немедленно по возвращению доложит в комендатуру Арсенала. Это просто блестяще! Стражи получат возможность разоблачать всех скрывающихся изменников, вырывать лелеющих черные помыслы из общих рядов…
Ларс-Уве чуть не застонал. Подсказать такое решение… Кошмар! Ведь теперь он вечно будет чувствовать себя виноватым!
Зона влияния Северного Арсенала становилась все ближе. Это без труда можно было определить по настроению Хэнно, становившегося все более нервным. Он удвоил количество наблюдателей, частенько сам поднимался на носовой помост и с помощью подзорной трубы обшаривал пустынный морской горизонт. После этого Хэнно так смотрел на Ларса-Уве, что тому немедленно становилось стыдно за Бейли-Громана, выбравшего место для Полярного-1 в таком неподходящем районе.
Наконец Хэнно приказал повернуть на запад.
— Мы на один день остановимся на северном берегу острова Тати. Хэнно известна потаенная стоянка, бухта, которой изредка пользуются корабли Арсенала Прилива для отдыха и мелкого ремонта. От остальной части острова она отделена непроходимыми горами, и с суши обнаружить ее нельзя. Бухта имеет два входа, с моря ее заметить тоже можно только твердо зная, что ищешь. Мы будем там в полной безопасности.
Айдори влюбленно смотрел на капитана.
— Хэнно мудр.
Капитан согласно вздохнул.
— Перед походом к ледяному барьеру экипажу необходим отдых. Мато жалуется, что каппа тоже начал капризничать, моллюск не любит холодную воду. Дадим отдохнуть и нашему двигателю.
Хмурый рассвет вставал над серо-коричневыми скалами, вершины которых были усыпаны белыми снежными пятнами, как лишаями. В расселинах чернели хилые рощицы. С берега дул холодный пронизывающий ветер, заставляя лязгать зубами. Моросящий ледяной дождь, смешанный со снежной крупой, тоже не улучшал настроения.
Часовые зябко ежились, стараясь разглядеть что-нибудь в неверном грязно-сером свете, смазывавшем горизонт, так что было неясно, где кончаются серо-белые волны, а начинается бело-серое небо. Однако они бдительно следили за обоими входами в бухту — появление кораблей Северного Арсенала проморгать было смерти подобно.
Айдори меланхолично произнес:
— Грустные места, — согласился Ларс-Уве.
— Но почему-то Северный арсенал их явно предпочитает. К счастью для всех остальных его корабли избегают без особой нужды заходить на юг.
— Привязанность к родным местам.
— Может быть. А может быть и что-то другое. — Айдори посмотрел на суетящегося Хэнно. — Наконец-то Нуисира снимается с якоря. В здешних местах так и витают дурные знамения.
Нуисира плавно качнулся и медленно двинулся к северному выходу из бухты.
— Проклятье! — вдруг вырвалось у Айдори. — Попались!
Ларс-Уве круто повернулся. Через южный проход в бухту входил корабль.
— Отщепенцы! — взвизгнул сорванным голосом Хэнно. — Мато, прижги каппу! Сейчас нам понадобится вся его скорость!
Похоже, эта встреча была неожиданной и для неизвестного корабля. Какое-то время он продолжал двигаться прежним курсом, словно его команда не замечала Нуисира. Потом до Ларса-Уве долетело тонкое комариное пение трубы. Корабль начал медленно разворачиваться в сторону Нуисира. У Ларса-Уве перехватило дыхание. Это был настоящий корабль, а не листок гигантской кувшинки. Высокие деревянные борта, три ряда весел, две мачты, украшенный золоченной резьбой нос. И еще Ларс-Уве различил далеко выдающийся стальной бивень на форштевне.
Айдори посерел, его колотила крупная дрожь.
— Вот и смерть…
— Но ведь Айдори не раз говорил, что готов умереть в бою, — ехидно подкольнул Ларс-Уве, однако сильно встревожившись. Вряд ли пришельцы будут спасать кого-либо из команды потопленного корабля. В исходе боя он не сомневался ни секунды.
— Именно в бою. Но здесь боя не будет, — подтвердил его опасения Айдори.
— А что будет?
— Нуисира просто протаранят, рассекут надвое и потопят. Потом экипаж перебьют в воде, как беспомощных младенцев. Вряд ли наш корабль сумеет спастись.
— Спастись?
— Любая попытка сражаться бесполезна.
Ларсу-Уве передался его страх.
— Может попробовать договориться?
— Отщепенцы не признают законов моря и не разговаривают со стражами. Отщепенцы просто убивают стражей.
И поделом, добавил про себя Ларс-Уве.
Тем временем Нуисира выскочил из бухты и закачался на крупной встречной волне. Берег стремительно удалялся, и когда из прохода показался нос чужого корабля, его уже можно было различить только по сверканию позолоты, таким маленьким он казался.Ларс-Уве ожидал увидеть испуг, растерянность, обреченность среди стражей, но этого не было. Минутная слабость Айдори была единственным признаком, что и человеческое им не чуждо. Когда прошло смятение первых минут, экипаж молча вооружился, стражи разбежались по местам. На носу поднимался синий дымок жаровни, Мато непрерывно совал раскаленный прут вниз, подстегивая моллюска. При этом каждый раз Нуисира болезненно вздрагивал.
— Может уйдем, — сомневаясь, предположил Айдори, одевая шлем. Он уже был спокоен.
— Почему стражи сами не строят таких кораблей? Ведь они гораздо крупнее, мощнее, мореходнее, их экипажи многочисленнее.
— Это черное искусство и забвение традиций седой старины. Стражи неукоснительно придерживаются кодекса и законов, которых отщепенцы не признают. Нигде и никогда страж не потопит чужого корабля, отщепенцы начинают с этого. Стражи спасают тонущих, отщепенцы добивают плавающих.
— Но ведь по морю плавают только стражи, — напомнил Ларс-Уве. Айдори вспыхнул и промолчал.
Поделиться книгой: