Интегральная психология. Сознание, Дух, Психология, Терапия

Как я уже говорил, расцвет современности ознаменовался двумя значительными событиями, одно из которых было чудесным, а другое ужасным. Хорошим было то, что современность впервые в истории сумела полностью разграничить четыре сектора (или просто Большую Тройку искусства, морали и науки), что способствовало ее многим великим достижениям.

И они действительно были великими. Разграничение «Я» и «мы» означало, что индивидуальное Я больше не было обязано полностью починяться коллективному «мы» (Церкви, государству, монархии, стадному инстинкту): повсюду провозглашались всеобщие права человека, что, в конечном счете привело к различным движениям за освобождение — от отмены рабства до эмансипации женщин. Разграничение «Я» и «оно» означало, что объективная реальность больше не могла иметь определяющего влияния на индивидуальный вкус и выбор, что, помимо всего прочего, освобождало искусство от копирования внешнего мира. Разграничение «мы» и «оно» означало, что поиск объективной истины больше не подчинялся диктату Церкви или государства, благодаря чему были сделаны выдающиеся открытия в физике, медицине, биологии и технологии, которые, наряду со многим другим, всего лишь за несколько веков увеличили среднюю продолжительность человеческой жизни во всем мире на целые десятки лет. Поистине, разграничение сфер ценностей позволило каждой из областей достигнуть выдающихся успехов, о которых раньше нельзя было даже мечтать.

И поэтому мы говорим, что вершиной современности был всесекторный подход. Но он, увы, не был всеуровневым, поскольку почти с самого начала наиболее значительные философы эпохи Просвещения были привержены к тому, что мы бы назвали эмпирически-научным мировоззрением в любой из его многообразных форм — от сенсуализма и эмпиризма до натурализма, реализма и материализма. И для такого эмпирического уклона были веские основания. Если вы посмотрите на рис. 5, то заметите, что все реалии Левой стороны имеют корреляты на Правой стороне. Так, например, внутренние чувства действительно имеют определенные корреляты в объективной лимбической системе. Формально-операционное мышление, судя по всему, действительно связано с новой корой, и так далее. Таким образом, вместо того чтобы пытаться исследовать внутренние области — которые, к тому же, могут очень легко ускользать от научного рассмотрения — давайте сосредоточим свое внимание на Правостороннем мире эмпирических сенсомоторных реалий, от материальных объектов до конкретных общественных институтов и состояний мозга. Все они имеют простое местоположение; их можно наблюдать с помощью органов чувств или приборов, расширяющих их возможности; все они поддаются количественному выражению и измерению; поэтому они идеально подходят для научного метода или какой-либо разновидности контролируемого, объективного эмпирического исследования.

Именно этим и решила заняться эпоха Просвещения — и вся официальная современность. Но неизбежные оборотные стороны такого подхода вполне очевидны: слишком легко перейти от утверждения, что все внутренние состояния имеют объективные внешние, материальные корреляты, к утверждению, что все внутренние состояния представляют собой не что иное, как материальные объекты. В своем вполне понятном стремлении соотнести все потусторонние «метафизические» реалии с посюсторонними «эмпирическими» реалиями (и это вполне правомерная поставка вопроса, поскольку все события Левой стороны действительно имеют Правосторонние корреляты, как явствует из рис. 5), все субъективные истины (от интроспекции до искусства, сознания и красоты) и все межсубъектные истины (от морали до справедливости и общепринятых ценностей) сократились до внешних, эмпирических, сенсомоторных событий. Так сказать, обратились в прах. В буквальном смысле. На нас надвигался великий кошмар научного материализма (Уайтхед), кошмар одномерного человека (Маркузе), обезличенной вселенной (Мамфорд), научной колонизация искусства и морали (Хабермас), утраты очарования мира (Вебер) — кошмар, который я назвал «флатландией».

Флатландия

Флатландия — это попросту вера в то, что реален лишь мир Правой Стороны — мир материи/энергии, который можно эмпирически исследовать с помощью органов чувств и их технических расширений (телескопы, микроскопы, фото-, кино-, аудио- и видеоаппаратура, и т. п.). Все внутренние миры сводятся к объективным внешним составляющим или объясняются на их основе.

Существует две основных разновидности такого подхода: тонкий редукционизм и грубый редукционизм. Тонкий редукционизм сводит все внутренние состояния Левой Стороны к Нижнему-Правому сектору; то есть, сводит все «Я» и все «мы» к системам взаимосвязанных «оно» (классическим примером может служить теория систем). Грубый редукционизм делает еще один шаг и сводит все материальные системы к материальным атомам.

В отличие от того, что утверждали многие популярные писатели-романтики, большинство мыслителей эпохи Просвещения придерживались тонкого, а не грубого редукционизма. Как продемонстрировали ученые от Артура Лавджоя до Чарльза Тейлора, они верили в «великую Универсальную Систему» природы, что можно было бы назвать системным воззрением на реальность — если таковое когда-либо существовало — но это системное воззрение признавало только реалии Правой Стороны.2 «Преступлением Просвещения» был не грубый редукционизм (хотя и его было достаточно еще со времен Демокрита) а, скорее, убедительный тонкий редукционизм, который извлекал из мира его внутренности (внутренние измерения) и выкладывал их сохнуть под палящим солнцем научного материализма и внешнего холизма: «Я» и «мы» сводились к системам «оно». Фуко резюмировал этот кошмар следующим образом: мужчины и женщины рассматривались как «объекты информации, и никогда как субъекты коммуникации». Этот тонкий редукционизм применялся к внутренним измерениям реальности (таким, как душа и дух), вследствие чего они вскоре исчезли из вида.

Многие популярные авторы, которые считают главным преступлением Просвещения грубый редукционизм и атомизм, и при этом видят спасение западной флатландии в теории систем, не понимают того, что теория систем сама является частью болезни, которую мы пытаемся преодолеть. Теория систем просто предлагает нам холистические «оно» взамен атомистических «оно», в то время как и те, и другие нужно объединять с внутренними сферами «Я» и «мы» — сферами сознания и культуры, эстетики и морали, понимаемыми и ценимыми как таковые, в их собственном своеобразии. Динамическая теория систем во всем множестве ее разновидностей представляет лишь Правый-Нижний сектор, тогда как нам нужно учитывать все четыре сектора, не отдавая предпочтения ни одному из них.[15]

Так, все еще вполне обычно слышать такие заявления: «Недавно эколог Холдинг обсуждал конфликт между „двумя направлениями в науке“ и ту путаницу, которую он создает для политиков и широкой общественности. Одно направление — экспериментальное, редукционистское и узко-дисциплинарное. Оно знакомо всем нам как идеал науки. Менее известное направление представляет собой междисциплинарный, обобщающий, исторический, аналитический, сравнительный и в допустимых масштабах экспериментальный подход. Примерами первого направления могут служить молекулярная биология и генная инженерия. Второе направление можно видеть в эволюционной биологии и системных подходах к изучению популяций, экосистем, ландшафтов и глобальных систем. Первое направление — это наука частей, а второе — наука объединения частей».

И оба они представляют собой науку флатландии.

Я вовсе не утверждаю, что теория систем не важна; я говорю, что она является истинной, но частичной, и, будучи частичной, она представляет собой не подлинный холизм, а всего лишь внешний/объективистский холизмом, который, чтобы быть полным, отчаянно нуждается в добавлении души — то есть, нуждается во всех внутренних измерениях, раскрывающихся в своем собственном несводимом своеобразии, со своими собственными истинами, своими собственными методами и на своем собственном языке. Поэтому в своем стремлении интегральному холизму (который включает в себя как внутренний холизм «Я» и «мы», так и внешний холизм индивидуальных и коллективных «оно»), мы хотим отдавать должное всем секторам, не отдавая предпочтения ни одному из них посредством грубого, либо тонкого редукционизма.

Короче говоря, современность, предприняв героические усилия, сумела разграничить культурные сферы ценностей (или четыре сектора) — так что вершиной современности, разумеется, был всесекторный подход, и этот непреходящий вклад мы, безусловно, можем ценить. Но затем, вместо того, чтобы двинуться вперед и объединить эти сектора на новом уровне, современность слишком часто позволяла этому важному и необходимому разграничению превращаться в необязательное и патологическое разобщение. Искусство, мораль и наука распались на изолированные области, и это позволило агрессивной науке колонизировать и подчинить себе другие области, так что в «официальной реальности» не стало никаких окончательных истин, кроме истин науки, а все истины науки касались «пылинок, пляшущих в воздухе». Все внутренние и субъективные области — включая все Великое Гнездо Бытия и все его уровни — от тела до ума, души и духа — были грубо сведены к своим сенсомоторным коррелятам, то есть, попросту, были уничтожены. Процеженные через сито монологического воззрения, раздробленные, чтобы соответствовать одноцветному безумию, все внутренние и субъективные состояния — от чувств до интуиции, состояний сознания и сверхсознательного просветления — были объявлены, в лучшем случае, вторичными явлениями, а в худшем — галлюцинациями, и современный мир, торжествуя победу материи над духом, занялся проблемами жизни среди пыли и праха, теней и поверхностей, научных фактов и лишенных всякой ценности внешних видимостей.

Выводы

Таким образом, если делать самые смелые обобщения, можно сказать, что нам необходимо объединить непреходящие истины традиций вечной философии (а именно, Великое Гнездо Бытия) и положительные стороны современности (то есть, разграничение сфер ценностей); это означает, что каждый уровень Великой Цепи должен быть подразделен по крайней мере на четыре измерения: субъективное или интенциональное, объективное или поведенческое, межсубъектное или культурное и межобъектное или социальное — каждое из которых имеет собственные независимые критерии достоверности и в равной степени уважаемые формы истины, от науки до эстетики и морали, как показано на рис. 6 (и упрощенно на рис. 7). Это позволит взять лучшее из древней мудрости и соединить его с лучшим из современности, в то же время избегая недостатков древнего мировоззрения (отсутствия разграничений, плюрализма и контекстуализма) и оборотной стороны мировоззрения современности (его катастрофического превращения в флатландию).3

Именно такое соединение позволит нам сделать шаг вперед, к яркой перспективе конструктивного постмодернизма: слияния искусства, морали и науки на всех уровнях необычайного спектра сознания, от тела до ума, души и духа. Я полагаю, что это слияние должно включать в себя самое лучшее из до-современности (все уровни), самое лучшее из современности (все сектора), и самое лучшее из пост-современности (которая, как мы увидим, предполагает их интеграцию) — это будет «всеуровневый, всесекторный» подход.

Рис. 7. Уровни Блага, Истины и Красоты.

Именно такую интегральную модель мы можем теперь рассмотреть.

7. НЕКОТОРЫЕ ВЫДАЮЩИЕСЯ ПЕРВОПРОХОДЦЫ СОВРЕМЕННОСТИ

Введение в Интегральный Подход

Интегральный подход к Космосу (Вселенной) сможет свободно исследовать все множество уровней и линий во всех секторах, не пытаясь необоснованно сводить любые из них к другим.

Если вы посмотрите на рис. 5, то заметите, что все сущности или холоны в секторах Правой Стороны имеют простую локализацию. Все они доступны нашим органам чувств (или их техническим расширениям). Вы можете видеть скалы, деревни, организмы, экосистемы, планеты и т. д. Однако ни один из холонов в секторах Левой Стороны не имеет простой локализации. Вы не можете увидеть во внешнем мире какие бы то ни было чувства, понятия, состояния сознания, внутренние озарения, культурные ценности и т. д. Они существуют в эмоциональном пространстве, в пространстве понятий, в пространстве взаимопонимания, в пространстве общих ценностей и смыслов, и т. д. Хотя у них есть корреляты в объективном, физическом мире, их невозможно свести к этим коррелятам, не разрушив полностью их собственное своеобразие.

Что касается индивидуального субъективного сознания (волн, потоков и состояний сознания), то все их физические корреляты (от биоэлектрической активности мозга до нейромедиаторов) существуют в сенсомоторном пространстве, и поэтому могут быть организованы иерархии в соответствии с количеством или размером (организмы больше, чем клетки, клетки больше, чем молекулы, а молекулы больше, чем атомы). Эти иерархии Правой Стороны являются не иерархиями ценности — клетки не лучше чем молекулы, атомы не лучше чем кварки — а всего лишь иерархиями размера и физического включения. Но все субъективные, внутренние корреляты Левой Стороны существуют во внутренних пространствах, которые развертываются в иерархии качества (сострадание лучше, чем убийство; любовь лучше, чем ненависть; постконвенциональное лучше, чем конвенциональное, которое, в свою очередь, лучше, чем доконвенциональное, с точки зрения моральной глубины и степени распространения заботы на других).

Таким образом, интегральный подход позволяет нам картировать внешние корреляты внутренних состояний, не пытаясь сводить одно к другому. В конце концов, сострадание, возможно, морально лучше ненависти, но серотонин не лучше, чем дофамин;[16] так что если мы сводим сознание к нейромедиаторам, мы полностью утрачиваем ценность и смысл. Другими словами, мы оказываемся во флатландии, где все смыслы и значения Левой Стороны превращаются в лишенные ценности факты и лишенные смысла поверхности — «нечто унылое, без звука, запаха и цвета; всего лишь бессмысленная и бесконечная суета материи».

Следовательно, интегральный подход не ставит своей целью сведение «Я» и «мы» к системам переплетающихся «оно». Интегральный подход стремится избегать тонкого редукционизма; он не желает сводить внутренний холизм к внешнему холизму (но, взамен, включает в себя их оба). Он не сводит искусство, красоту, мораль и сознание к плоскостной системе процессов, битов информации, нейромедиаторов, паутины жизни или к любой другой системе холистических объектов. Он стремится несводимым образом включать в себя внутренние области субъективных и межсубъектных волн, потоков и состояний, охватывающих спектр от тела до ума, души и духа, даже хотя все они имеют те или иные внешние корреляты, к которым можно (и должно) подходить с научной точки зрения третьего лица и языка «оно»…

Некоторые из этих важных корреляций показаны на рис. 8. Внутренние волны полного спектра сознания, как они проявляются в индивиде — от тела (чувства) до ума (идеи), души (озарения) и духа (всеобщее) — перечислены в Верхнем-Левом секторе. Они не могут быть сведены к материальным измерениям (поскольку, в отличие от материи, они не имеют простой локализации). Тем не менее, все чувства, ментальные идеи и духовные озарения имеют физические корреляты, которые можно измерить с помощью научных методов — от электроэнцефалографии до анализа химического состава крови, позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ)[17] и определения кожно-гальванической реакции. Эти физические корреляты представлены пунктирными линиями в секторах Правой Стороны.1

Рис. 8. Корреляции внутренних состояний (сознания) с внешними состояниями (материи).

Так, например, некоторые архаические поведенческие побуждения имеют корреляты в «рептильном» стволе мозга.[18] Различные эмоциональные состояния и чувства имеют корреляты в состояниях тонической активации лимбической системы. При концептуальном мышлении наблюдается повышенная активность в передних отделах новой коры. Различные медитативные состояния вызывают характерные изменения биоэлектрической активности мозга (например, высокоамплитудные тета- и дельта-волны, полушарную синхронизацию).2 От телесных ощущений до ментальных идей и духовных озарений (Левая Сторона), существуют по крайней мере некоторые физические корреляты (Правая половина) для всех состояний и стадий эволюции сознания.

Так почему же мы просто не идем до самого конца и не говорим, что сознание представляет собой всего лишь побочный продукт сложных мозговых структур, систем нейронных сетей, цифровых процессов, биологических вычислительных контуров или чего-то вроде этого? Да потому, что один из этих коррелятов Правой Стороны не имеет градаций ценности, которые составляют саму суть областей Левой Стороны.

Например, различные паттерны биоэлектрической активности мозга можно регистрировать с помощью электроэнцефалографа; однако энцефалограмма не говорит, что один паттерн лучше, чем другой — она говорит лишь, что они разные. Так, этноцентрической предубежденности и мироцентрической справедливости соответствуют некоторые паттерны активности на энцефалограмме; но ничто на этой энцефалограмме не говорит и не может сказать, что один из этих паттернов лучше, ценнее или красивее, чем другой. Никакие ценностные градации не могут присутствовать на энцефалограмме, регистрирующей Правосторонние корреляты, поскольку в мире Правой Стороны есть только градации размера и простой локализации, но не градации ценности, глубины и смысла.[19]

Таким образом, в той мере, в какой мы сводим состояния сознания к состояниям мозга, мы утрачиваем все ценностные критерии и оказываемся в обезличенной вселенной без качеств. Если мы сводим радость к серотонину, а мораль к дофамину, если мы сводим сознание к нервным проводящим путям, а осознавание к системам нейронных сетей, то полностью стираем ценность, смысл, глубину и саму Божественность с лица Космоса: мы оказываемся во флатландии, впадая в тонкий редукционизм.3

(Схематическое изображение флатландии приведено на рис. 13 в главе 14. Все внутренние области «Я» и «мы» сведены к соответствующим «оно», в результате чего ум повисает в воздухе, не понимая, как он связан с внешним миром и со своими собственными органическими корнями — эту печально известную проблему «разум-тело» мы будем рассматривать в главе 14.)

Все реалии областей Левой Стороны — от стадий развития сознания до степеней морального роста — вполне можно обнаружить, но не путем пристального рассмотрения каких бы то ни было внешних объектов, а исследуя сами внутренние области. Как показывают такие исследования, при этом становится очевидно, что некоторые уровни и стадии развития лучше, выше, глубже, являются более объемлющими и более освобождающими — в направлении от эгоцентризма к социоцентризму и к мироцентризму — и хотя все внутренние волны имеют внешние корреляты в органических функциях мозга (которые можно и необходимо изучать), их нельзя сводить к этим коррелятам, не разрушая полностью сами факторы, которые их определяют.

Таким образом, давайте отдавать должное разграничениям (и величию) современности, избегая разобщения (и бедствия) современности. Благодаря разграничениям современности мы можем исследовать любые структуры или состояния сознания, используя подходы с позиции первого лица (Верхний-Левый сектор), второго лица (Нижний-Левый сектор) и третьего лица (Правой Стороны), отдавая должное Большой Тройке на каждом уровне (от тела до ума, души и духа), как показано на рис. 8. Мы можем, например, исследовать медитативные состояния, изучая феноменологические описания от первого лица (отчеты тех, кто реально практикует медитацию), в то же время, исследуя все воздействия, которые медитация оказывает на биоэлектрическую активность мозга, химию крови, иммунные функции и нейрофизиологию. Мы также можем изучать то, как различные культурные среды, языковые практики и этические системы влияют на медитативные состояния, и выяснять, какие виды общественных институтов и практик в наибольшей степени способствуют этим состояниям. Короче говоря, мы можем использовать «всеуровневый, всесекторный» подход.4

Образцы

В этом разделе я хотел бы представить вам нескольких современных первопроходцев в области интегрального подхода — подхода, который во многих важных аспектах пытается быть «всеуровневым и всесекторным». Всех этих исследователей объединяет то, что они полностью осознавали важные разграничения современности и потому все в больше степени понимали, как наука могла бы дополнить (но не заменить) религию, духовность и психологию. Все они, как мы увидим, использовали современные открытия в Большой Тройке, чтобы прояснить природу Великого Гнезда. (Иными словами, все они предлагали важные уточнения модели, изображенной на рис. 7).

Можно назвать множество ранних пионеров интегрального подхода, таких, например, как Гёте, Шеллинг, Гегель, Фехнер и Уильям Джеймс. Они узнавали все больше научных данных об эволюции, и потому все больше понимали некоторые вещи относительно Большого Гнезда, которые обычно были недоступны первопроходцам до-современности: что его развитие происходит не только на уровне индивидов, но и на уровне видов; не только онтогенетически, но и филогенетически. Хотя в этом столетии тоже хватало первопроходцев — от Штайнера до Уайтхеда и Гебсера — мне бы хотелось особо упомянуть Джеймса Болдуина, Юргена Хабермаса, Шри Ауробиндо и Абрахама Маслоу.

Джеймс Марк Болдуин

Джеймс Марк Болдуин (1861–1934) был самым влиятельным и, вполне возможно, даже величайшим психологом в истории Америки. Современник Джеймса и Пирса, Болдуин разработал систему интегральной психологии и философии, широту и глубину которой начинают осознавать только теперь. Он был первым выдающимся представителем психологии развития в современной истории; он впервые дал четкое определение стадии развития; он стремился объединить интроспективную феноменологию и научную эпистемологию эволюции; он считал, что тремя главными модусами опыта являются эстетический, моральный и научный (Большая Тройка!), и предложил подробную схему стадий развития в каждой из этих областей (другими словами, он был одним из первых, кто прослеживал развитие во всех секторах); он также был одним из первых, кто очертил стадии религиозного развития. Его схему когнитивного развития использовали Пиаже и Кольберг; его исследования диалогического взаимодействия были продолжены Дьюи и Мидом; сторонниками его эволюционной эпистемологии стали Карл Поппер и Дональд Кэмпбелл; короче говоря, его влияние почти невозможно переоценить. Единственная причина, по которой его имя осталось сравнительно малоизвестным, состоит в том, что вскоре после его смерти школы позитивизма и бихевиоризма превратили флатландию в непререкаемую догму, вследствие чего любые интегральные исследования исчезли из повестки дня академической науки.

В собственном развитии Болдуина было три основных этапа: ментальная философия (шотландской школы), эволюционная психология и эпистемология развития. На каждом из этих этапов он был полон решимости с равным вниманием и уважением подходить к науке, морали и эстетике, не пытаясь необоснованно возвышать какую-либо из этих областей или, напротив, сводить ее к другим. Он включал в свои исследования то, что он называл «метафизикой интуиции, онтологией интроспекции» (т. е. самые реальные реалии областей Левой Стороны), наряду со строгой приверженностью к научному экспериментированию. Вначале он считал, что для такого объединения лучше всего подходит философия Спинозы, поскольку Спиноза равным образом почитал и внутреннее/ментальное, и внешнее/телесное; но именно статичная природа системы Спинозы не позволяла согласовать ее с эволюцией. Болдуин пришел к выводу, что «невозможно достичь сколько-нибудь последовательного представления о развитии ума без учения о… развитии сознания».5 Более того, эту теория развития следовало строить, не прибегая к чистому эмпиризму, который крайне неверно интерпретирует ментальные структуры. По словам Болдуина: «Прежде душу считали неизменной субстанцией с постоянными свойствами… Генетическая идея развития все полностью меняет. Вместо неизменной субстанции, мы имеем концепцию растущей, развивающейся активности. Психология способностей сменяется функциональной психологией».6 Болдуин глубоко изучал труды немецких философов-идеалистов, и находил дальнейшие свидетельства в пользу важности эволюционного подхода.

Болдуин начал этот второй этап (эволюционную психологию) с переоценки необходимых инструментов исследования: «Каким образом можно плодотворно изучать развитие ментального порядка феноменов? От количественного метода, привнесенного в психологию из точных наук, следует отказаться; ибо его идеал состоит в сведении сложного к простому, целого к частям, позднее развившегося к ранее существовавшему, тем самым отрицая или устраняя именно тот фактор, который составляет или раскрывает то, что является подлинно генетическим (т. е. обусловленным развитием)».7 Болдуин добавил к научному исследованию инструменты философской эпистемологии, или анализа типов структур, которые можно исследовать эмпирическим путем, и это, в итоге, привело к третьему этапу — эпистемологии развития (наиболее полно изложенной в его широко признанном классическом труде, «Мысль и вещи: Исследование развития и смысла мысли, или генетическая логика»).[20]

Согласно представлениям Болдуина, развитие сознания проходит примерно через шесть качественно различных уровней или стадий (см. таблицу 11), каждая из которых иерархически разграничивает предшествующие элементы и заново объединяет их на более высоком уровне: до-логическую (сходную с сенсомоторной), квазилогическую (до-операционную и раннюю конкретно-операционную), логическую (формально-операционную), экстралогическую (зрительно-логическую) и, наконец, гиперлогическую, которую мы могли бы назвать сверхлогической или надлогической, поскольку она представляет собой сходное с сатори недвойственное осознание, которое выходит за пределы субъектно-объектного дуализма. По словам Болдуина, эта наивысшая стадия является: «формой созерцания… в которой непосредственность опыта постоянно стремится восстанавливаться. В высшей форме такого созерцания — форме, данной самой себе как подлинное и глубокое эстетическое переживание — мы находим синтез мотивов, модус, в котором все линии прежних дуализмов сходятся и сливаются друг с другом… опыт, по своей сути являющийся просто единством постижения, где сознание обладает полнейшим, самым непосредственным и окончательным пониманием природы и смысла реальности».8 Это опыт непосредственно постигаемой пробужденной реальности в целом (что мы бы определили как космическое сознание психического уровня, или единение со всем эмпирическим миром: «природный мистицизм»). Как часто указывал Болдуин, в этом единстве сознания все дуализмы, созданные в ходе развития (внутреннее/внешнее, ум/тело, субъект/объект, истинное/ложное и хорошее/плохое), превосходятся и объединяются в опыте полноты. И он подчеркивал, что это гиперлогический, а не дологический уровень. Через эти шесть (или около того) базовых уровней сознания Болдуин прослеживал линии и стадии морального, эстетического, религиозного и научного развития, а также развития самости.

По своей завершенности и полноте это была интегральная психология и философия, равную которой редко можно встретить. Другие мыслители, например, Ауробиндо, более точно изображали многочисленные стадии духовного развития (то, что Болдуин называл «гиперлогическим», на самом деле состоит по меньшей мере из четырех отдельных уровней сознания); третьи (например, Хабермас) демонстрировали более глубокое философское мышление (например, Хабермас); четвертые внесли больший вклад в экспериментальную психологию. Однако немногие сочетали все это со строгостью, широтой и глубиной подхода Болдуина.

Влияние Болдуина, как я уже сказал, было весьма и весьма значительным. Его постадийное описание диалектическом развитии «Я» и «другого» (во всех трех основных областях — моральной, эстетической и научной) оказало огромное влияние на общественные науки. Отзыв Кольберга типичен для общей оценки Болдуина: «По мере того как я углублялся в изучение работ Болдуина, я осознавал, что Пиаже воспринял от него все основные идеи, с которых он начинал в двадцатые годы: ассимиляцию, аккомодацию, схему, адуализм, „эгоцентричность“ или неразличающий характер ума ребенка. Я также видел, что общий проект Пиаже — создание генетической эпистемологии и этики, которые бы использовали эпистемологию для постановки проблем в области психологии развития, а наблюдение за развитием — для того, чтобы помочь ответить на эпистемологические вопросы — был и проектом Болдуина».9 Но в отличие от Пиаже, у Болдуина было важнейшее достоинство интегрального видения: он отказывался сводить все развитие к когнитивному развитию, и именно поэтому его система в целом является более прочной и правдоподобной — на что указывали Джон Бротон и другие исследователи.

В том, что касается морального развития, в начале XX века психологи и социологи в целом соглашались, что морализация проходит через три общих стадии. В 1908 году МакДугалл писал: «Фундаментальной проблемой социальной психологии является морализация индивида обществом. Эта морализация сперва проходит через стадию, на которой действие инстинктивных побуждений укрощается влиянием вознаграждений и наказаний; на второй стадии поведение управляется, главным образом, предвкушением социального одобрения или обвинения; и на третьей стадии поведение регулируется идеалом, который дает индивиду возможность поступать так, как ему кажется правильным, вне зависимости от одобрения или осуждения со стороны его непосредственного окружения».10 Это, разумеется, три общие стадии, которые теперь чаще всего называют доконвенциональной, конвенциональной и постконвенциональной. Как указывает Кольберг: «Уровни Дьюи-МакДугласа описываются с точки зрения отношения „Я“ к обществу. Они не отражают качественное когнитивное и эпистемологическое развитие ребенка. Наши данные позволяют предполагать, что трехуровневое разграничение Болдуина (адуальное, дуалистическое и этическое) определяет „этапы“ (или подуровни) в базовой последовательности доконвенционального, конвенционального и постконвенционального (автономно-этического)».11 Другими словами, используя уровни развития Болдуина, Кольберг смог предложить шестистадийную схему морального развития, которая, согласно проведенным до сих пор исследованиям, является в значительной степени инвариантной и универсальной.12

Кроме того, Болдуин дал одно из первых и до сих пор одно из самых тонких описаний этапов религиозного развития. Для этого ему сначала нужно было доказать (и я полагаю, ему это удалось), что религиозные или духовные интересы представляют собой отдельную область, не сводимую к экономическим, научным или моральным интересам. Скорее, «Религиозные мотивации существуют наряду с теоретическими, моральными и эстетическими интересами как одни их несводимых и, при должном понимании, универсальных человеческих мотиваций».13 Эту новаторскую линию исследований впоследствии наиболее успешно продолжал Джеймс Фаулер (Fowler).

Пожалуй, наиболее интересно то, что, по мнению Болдуина, развитие сознания достигает кульминации в опыте глубокого единства, которое сам он считал высшим эстетическим переживанием, одновременно объединяющим высочайшую науку и высочайшую мораль.14 Это, конечно, один из вариантов эстетического идеализма (воспринятого от Канта, Шеллинга и Шиллера), однако Болдуин переработал его в собственную систему, названную «панкализмом» (pancalism) — это слово означает, что такое космическое сознание является «всеобъемлющим и не имеющим внешних референтов».

Прототипом этого опыта единства может служить созерцание прекрасного произведения искусства. Само произведение существует в объективном, внешнем мире и, как объект, может исследоваться научными методами. Но красота и ценность произведения искусства — это внутреннее и субъективное состояние, привносимое в искусство зрителем (хотя они и основываются на объективно реальных характеристиках произведения). Таким образом, когда вы созерцаете произведение искусства, которое вы любите и цените, вы соединяете субъективный и объективный миры — миры ценностей и фактов, морали и науки, Левого и Правого — в объединяющем охвате.

Кроме того — и это важнейшее дополнение — по словам Болдуина, «По своей природе такой синтетический опыт выходит за пределы конкретных эстетических объектов и реальности в целом. Такое синтетическое переживание включает в себя идею Бога, но теперь она относится к тому органическому или духовному целому, в котором могут быть окончательно познаны „Я“ и мир».15 Эта эстетическая линия тоже претерпевает стадийное развитие, достигающее кульминации последовательное поэтапное развитие, которое достигает своей кульминации в совершенном опыте космического сознания.

Короче говоря, Болдуин был одним из первых великих исследователей современности, кто, в сущности, взял за основу Великое Гнездо Бытия и Познания — всю последовательность развития от до-логического тела к логическому уму и надлогическому духу — и разграничил каждый из этих уровней на эстетический моральный и научный модусы опыта, а также показал развитие каждой из этих линий через все основные уровни. Вряд ли скоро удастся превзойти его достижения.

Юрген Хабермас

Юрген Хабермас (род. в 1929 г.) за время своей выдающейся карьеры применял свой интегральный подход к широкому кругу областей — философии, психологии, антропологии, теории эволюции, лингвистике и политике. Общая модель Хабермаса имеет три уровня. Первый уровень — это теория коммуникации («универсальная прагматика»), которая служит отправной точкой для описания развития субъективного (эстетического), межсубъектного (морального) и объективного (научного) сознания (Большая Тройка; это описание развития индивида образует второй уровень). Третий уровень, основывающийся на первых двух — это описание социокультурной эволюции, представляющее собой реконструкцию исторического материализма, а также синтез теории систем, теории жизненного пространства, научной, эстетической и моральной областей.16

Хабермас — самый разносторонний из ныне работающих философов развития. Однако он, к сожалению, исключает и полностью игнорирует любые стадии развития сознания «Я», «мы» и «оно» за пределами зрительно-логического уровня. Я бы сказал, что подход Хабермаса охватывает все сектора, но не совсем все уровни. Более того, полагаясь на лингвистически порождаемые структуры понимания, Хабермас вбивает клин между человеческой и не-человеческой природой, и потому его подход к природе оказывается, в основном, инструментальным.[21] Короче говоря, мы могли бы сказать, что его интегральное воззрение неадекватно в отношении как до-рациональной, так и наднациональной областей — как природы, так и духа (некоторые сочли бы это серьезным изъяном). Тем не менее, в силу своей разносторонности, его работы уже обеспечили ему место в истории как одному из менее чем десятка наиболее выдающихся мыслителей XX века, и потому представляется, что любой интегральный подход, не учитывающий его вклад, не может надеяться на успех.

Шри Ауробиндо

Ауробиндо (1872–1950) был одним из величайших современных философов-мудрецов Индии, и масштабы его достижений трудно полностью передать словами. Его «интегральная йога» представляет собой попытку объединить и согласовать восходящие (эволюционные) и нисходящие (инволюционные) потоки в человеческих существах и, таким образом, связать воедино потустороннее и посюстороннее, трансцендентное и имманентное, дух и материю. В своем всеобъемлющем синтезе он свел воедино значительную часть огромного духовного и традиционного наследия Индии. Кроме того, он был одним из первых истинно великих мудрецов, кому были доступны научные сведения об эволюции (открытые благодаря разграничениям современности), что позволило ему распространить свою систему с динамического развития в онтогенезе (о котором знали все великие представители вечной философии) на динамического развитие в филогенезе. Можно сказать, что интегральная йога Ауробиндо была первым великим индийским синтезом истин до-современного Великого Гнезда и истин, которые принесло с собой разграничение современности.

Общая модель сознания Ауробиндо состоит из трех основных систем: (1) поверхностного внешнего/переднего сознания (типично грубое состояние), включающее в себя физический, витальный и ментальный уровни сознания; (2) более глубокой психической/душевной системы, находящейся «за» передней на каждом из ее уровней (внутреннее физическое, внутреннее витальное, внутреннее ментальное и самое глубокое психическое или душа; типично тонкое состояние); и (3) вертикальных восходящей/нисходящей систем, простирающиеся как над умом (высший ум, просветленный ум, интуитивный ум, над-ум, сверхум; включая каузальное/недвойственное), так и под умом (подсознание и бессознательное) и простирающиеся под сознанием (подсознание) — и все их объемлет сатчит-ананда, или чистый недвойственный Дух.17

Самый большой недостаток Ауробиндо — это недостаток, с которым, сталкивались все теоретики, а именно: он не мог знать о тех важных открытиях, которые были сделаны уже после его смерти. Ауробиндо больше всего интересовали преобразования сознания (Верхний-Левый сектор) и соответствующие им изменения в материальном теле (Верхний-Правый сектор). Хотя у него было много важных догадок относительно политических и социальных систем, он, судя по всему, не понимал действительных взаимоотношений культурной, интенциональной, социальной и поведенческой сфер, и его анализ никогда не выходил на уровень интерсубъективности (Нижний-Левый сектор) и интеробъективности (Нижний-Правый сектор). Это значит, что он не мог полностью усвоить разграничения современности. Однако уровни и модусы, на которые распространялась система Ауробиндо, чрезвычайно важны для любой подлинно интегральной модели.

Абрахам Маслоу

Абрахам Маслоу (1908–1970) достаточно хорошо известен, и поэтому я ограничусь лишь несколькими короткими замечаниями. Как и все подлинно великие интегральные мыслители — от Ауробиндо до Гебсера и от Уайтхеда до Болдуина и Хабермаса — он был эволюционистом. Он одним из первых собрал убедительные эмпирические и феноменологические доказательства того, что для каждого уровня Великого Гнезда характерны собственные потребности, что эти потребности возникают в иерархическом порядке и становятся доминирующими, и что у каждого из нас есть потенциальные возможности для всех этих уровней-потребностей (см. таблицу 7). Идеи Маслоу сыграли решающую роль в формировании Третьей (гуманистическая и экзистенциальная психология) и Четвертой (трансперсональная психология) культурных сил, и оказали огромное влияние на исследования в сфере образования, бизнеса и систем ценностей.

Работы Маслоу были временно преданы забвению в 80-е годы, когда радикальный постмодернизм, занявший доминирующее положение как в академическом мире, так и в контр-культуре, сделал все формы холархии подчиненными тому, что оказалось одной из разновидностей догматизма флатландии. Однако по мере того как мир пробуждается от этого редукционизма, новаторские работы Маслоу снова привлекают всех, кто стремится к более интегральному и холархическому подходу.

Все эти интегральные мыслители — только немногие из гениев-первопроходцев, которые могут помочь нам на пути к еще более полным интегральным представлениям. Сколь бы великим ни был любой из них, у каждого нового поколения есть шанс существенно продвинуть интегральное видение еще дальше, просто потому, что постоянно появляются новая информация, данные и открытия. Блестящему уму Гегеля в высшей степени не хватало знакомства с восточными традициями. Шеллингу были недоступны важные антропологические данные. Ауробиндо не был знаком с детальными исследованиями современной когнитивной психологии. Хабермас принадлежит к поколению, которое так и не сумело полностью понять значение трансперсональной революции. Точно так же, возможные достижения любого из нас будут служить лишь плечами, на которых, как мы надеемся, вскоре будут стоять другие.

Часть III. ДОСТИЖЕНИЕ ЦЕЛИ: ИНТЕГРАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ

Я предположил, что подлинно интегральная психология должна включать в себя самое лучшее из до-современности (Великое Гнездо), современности (разграничение сфер ценностей) и пост-современности (объединение этих сфер на всех уровнях Великого Гнезда) — «всеуровневый, всесекторный» подход. Теперь мы можем начать связывать эти части воедино.

8. АРХЕОЛОГИЯ ДУХА

Вступление

В предыдущих разделах книги мы познакомились с некоторыми из многих исследователей и множества теоретических моделей, которые должен в общем виде включать в себя любой современный интегральный подход.

Мы также познакомились с основными составляющими эволюции сознания, как я их себе представляю: с базовыми уровнями, структурами или волнами Великого Гнезда (материя, тело, ум, душа, дух); с линиями или потоками развития (моральной, эстетической, религиозной, когнитивной, аффективной и т. д.), проходящими по великим волнам относительно независимо друг от друга; с состояниями, или временными состояниями сознания (например, пиковыми переживаниями, состояниями сновидения, измененными состояниями сознания); с самостью, которая представляет собой центр самоотождествления, воли и защитных систем, и которой приходится путешествовать по всем разнообразным уровням, линиям и состояниям, уравновешивая и объединяя их; а также с потоками самосознания — линиями развития, наиболее тесно связанными с самостью (такими, как центральная самотождественность «Я», его мораль и потребности). Короче, с волнами, потоками, состояниями, самостью и потоками самосознания.

Измененные состояния сознания очень важны и, безусловно, привлекают к себе значительное внимание, но для того, чтобы вносить вклад в развитие, они должны становиться устойчивыми структурами сознания. Потоки самосознания имеют решающее значение, но они представляют собой лишь одну из разновидностей потоков развития. Таким образом, в самом упрощенном виде можно сказать, что развитие сводится к волнам, потокам и самости.

Базовые волны

В таблицах 1а и 1б я резюмировал некоторые из основных составляющих интегральной модели.1 Мы уже обсудили некоторые из них, и здесь я буду иметь в виду все сказанное в ходе этого обсуждения. Я просто сделаю несколько дальнейших замечаний относительно этой модели, основываясь на некоторых пунктах таблиц и ориентируясь на «всеуровневый, всесекторный» подход.

В левой части каждой таблицы перечислены базовые структуры, уровни или волны Великого Гнезда Бытия и Познания.2 Нам стоит иметь в виду, что, вместе взятые, базовые уровни всех основных систем, древних или современных, восточных или западных, просто описывают огромное морфогенетическое поле или пространство развития, обладающее анизотропной структурой — оно холархически меняется, превосходя и включая в себя сферы внутри сфер без конца — и способствует развитию, которое представляет собой расширение охвата.

Далее, эти различные концепции, перечисленные в таблицах, демонстрируют замечательное единодушие — не в том, что касается конкретных деталей, а в общей картине пространства развития, которое они изображают. Мы уже видели, что такие ученые, как Хьюстон Смит, считали это доводом в пользу вечной философии; однако, гораздо реже замечают, что современные исследователи (изучающие стадии развития от сенсомоторной до формальной и постформальной) пришли к совершенно аналогичным выводам. Фрэнсис Ричарде и Майкл Коммонз, проанализировав результаты исследований развития, проведенных Фишером, Штернбергом, Кольбергом, Арманом, Паскуалем-Леоне, Пауэллом, Лабуи-Вьефом, Арлином, Сино, Бассеше, Копловицем и Александером (все они представлены в таблицах), утверждают: «Последовательности стадий развития (выявленные всеми этими учеными) можно выстроить в общем пространстве развития. Аналогия в расположении стадий наводит на мысль о возможности согласовании этих теорий…»3

Я попытался соединить результаты этих, а также десятков других современных исследований с лучшим, что есть в вечной философии, чтобы получить обобщенную модель пространства развития полного спектра, от материи до тела, ума, души и духа. (Холархический характер этого развертывания подробно обсуждается в примечании.)4 Как мы уже видели, это общие волны бытия и познания, через которые проходят различные потоки развития, и все их уравновешивает и (в идеале) объединяет самость в своем удивительном путешествии от подсознания к самосознанию и сверхсознанию.

Но, разумеется, в этом непростом путешествии есть свои опасности.

Самость и ее патологии[22]

Вторая колонка таблицы 1а соответствует «общему самоощущению» — в ней перечислены некоторые общие названия, которые я часто использую для обозначения уровней развития непосредственной самости (тело-эго, персона, эго, кентавр, душа). Обратите внимание, что для каждого из них я нарисовал продолжающуюся стрелку. В литературе существует устойчивая путаница в отношении, например, того, утрачивается или сохраняется эго на более высоких уровнях развития. Большинство представителей трансперсональной психологии называют высшие уровни «находящимися за пределами эго» или «надэгоическими», что, по-видимому, подразумевает утрату эго. Но эта путаница имеет почти полностью семантическую природу. Если под «эго» подразумевается исключительное отождествление с личным «Я», то эта исключительность по большей части утрачивается или прекращается при дальнейшем развитии — такое «эго» в значительной мере уничтожается (и более высокие стадии правильно именуются надэгоическими). Но если под эго имеется в виду функциональная самость, которая вступает в отношения с обычным миром, тогда такое эго определенно сохраняется (и нередко усиливается). Точно так же, если вы имеете в виду — как это делает психоанализ — что важной частью эго является его способность к отстраненному свидетельствованию, то это эго, безусловно, сохраняется (и почти всегда усиливается) — и когда Джек Энглер говорит: «Медитация увеличивает силу эго», он абсолютно прав.5 И если под «эго» вы подразумеваете — вслед за эго-психологией — способность психики к интеграции, то такое «эго» также сохраняется и усиливается.6

Короче говоря, исключительность отождествления с данной самостью (тело-эго, персона, эго, кентавр, душа) прекращается или отбрасывается на каждом более высоком уровне саморазвития, однако важные функциональные способности каждой самости сохраняются, (холархически) включаются в самость этого уровня и нередко усиливаются на каждой из последовательных стадий. Именно период исключительного отождествления (который, в конечном счете, заканчивается при более высоком развитии) обозначен во второй колонке сплошной линией. Но функциональные способности этой стадии сохраняются в качестве важных субхолонов на последующих стадиях, и это я обозначил с помощью продолжающейся стрелки. (Иными словами, сплошная линия показывает, когда каждая из этих самостей выступает в качестве непосредственной самости или «Я»; когда основная стадия, на которой эта самость доминирует, заканчивается, и сознание движется дальше, эта самость становится частью периферической самости, или «меня».)

Я кратко перечислю следующие пункты таблицы 1а, а затем мы рассмотрим их более подробно в следующих трех разделах. В третьей колонке («специфические аспекты») более подробно указана природа непосредственной самости на каждой из ее стадий и подстадий.7 В четвертой колонке («защитные системы») перечислены некоторые из главных защитных механизмов, которые могут развиваться на каждой из базовых волн. В графе «возможная патология» в очень общем виде указаны типы и уровни патологии, которые могут возникать по мере того как самость проходит через каждую из базовых волн. Графа «вехи» относится к основным поворотным пунктам в развитии самости — иными словами, к тому, что происходит с непосредственной самостью, когда ее центр тяжести приходится на тот или иной уровень сознания.8 А в графе «терапия» дается короткий перечень разновидностей психологических и духовных методов терапии, которые оказываются наиболее полезными для различных видов патологии, сопровождающих разные уровни сознания.

Как мы видели, всякий раз, когда центр тяжести самости проходит через базовый уровень Великого Гнезда, она проходит через поворотный пункт своего развития: сначала она отождествляется с новым уровнем, затем разотождествляется с ним и превосходит его, а затем включает в себя и интегрирует этот уровень со следующего более высокого уровня.9 В ходе всего нашего обсуждения я часто характеризовал Великое Гнездо девятью базовыми уровнями (соответствующими функциональным группам — сенсомоторной, эмоционально-фантазменной, репрезентирующему уму, уму правила/роли, формально-рефлексивной, зрительно-логической, психической (душевной), тонкой и каузальной/несвойственной — эти уровни перечислены в левой колонке каждой таблицы), и поэтому я выделяю девять соответствующих поворотных пунктов развития, которые проходит самость в ходе полной эволюции или развития через все Великое Гнездо. (Основываясь на эмпирических данных, в частности, полученных в исследованиях Станислава Грофа, я добавил также веху рождения, В-0, что в сумме дает нам примерно десять основных, качественно различных поворотных пунктов на пути самости от зачатия до просветления.)

Каждый раз, когда самость (непосредственная самость) входит в новую и более высокую сферу Великого Гнезда, она может делать это относительно здоровым образом — то есть, благополучно дифференцируя и интегрируя элементы этого уровня — или относительно патологическим образом, что означает, что ей либо не удается дифференцировать (и поэтому она остается в состоянии слияния/фиксации/остановки), либо не удается интегрировать (что приводит к вытеснению, отчуждению и фрагментации). Каждый уровень Великого Гнезда имеет качественно различную архитектуру, и поэтому каждый поворотный пункт (и каждая патология) также имеет качественно различную структуру. Теперь мы можем более подробно рассмотреть эти различные патологии, с которыми самость сталкивается в своем трудном путешествии по великой Реке.

Патологии низших уровней (от В-0 до В-3)

Одним из главных достижений глубинной психологии за последние нескольких десятилетий было осознание того факта, что существуют не просто различные типы психопатологии (навязчивые состояния, фобии, тревога, депрессия), но также и различные уровни психопатологии (напр., невротические, пограничные и психотические). Эти различные уровни патологии, отчасти, соотносятся с тремя основными этапами раннего развития самости (в частности, выявленными в новаторских исследованиях Рене Шпица, Эдит Джейкобсон, Маргарет Малер и др.). Искажение развития на любом из этих этапов может способствовать возникновению патологии соответствующего уровня.10 Конечно, это не фиксированные и отдельные друг от друга уровни, наподобие этажей здания, а перекрывающиеся волны развития самости и многообразные нарушения, которые могут происходить на каждой из этих волн.11

Эти три ранних волны развития самости можно резюмировать очень просто. Самость начинает свое развитие, будучи относительно недифференцированной от своего окружения.12 То есть, она не способна различать, где кончается тело и начинается физическая окружающая среда (это начало поворотного пункта В-1). Где-то во время первого года жизни младенец научается тому, что если он кусает одеяло, ему не больно, а если он кусает свой палец, ему больно: появляется различие между телом и материей. Младенец выделяет свое тело из окружающей среды и, таким образом, его самоотождествление переходит от слияния с материальным миром к отождествлению с эмоциональным-чувствующим телом (поворотный пункт В-2). Когда начинает возникать и развиваться понятийное мышление (в особенности, в период от 3 до 6 лет), ребенок, в конце концов, разграничивает понятийный ум и эмоциональное тело (это поворотный пункт В-3). Таким образом, непосредственная самость прошла от материи до тела и раннего ума (и, как мы можем видеть, порядочно продвинулась в своем путешествии по волнам Великого Гнезда).

Каждый из этих этапов (или поворотных пунктов) развития самости в идеальном случае включает в себя как дифференциацию, так и интеграцию (трансценденцию и включение). Самость отделяется от более низкого уровня (например, тела), отождествляется со следующим, более высоким уровнем (например, умом), а затем объединяет понятийный ум с чувствами тела. Неудача на любом из этих этапов приводит к патологии — пороку, деформации или сужению самости в ходе ее продолжающегося развития. Так, если ум не отграничивает себя от телесных чувств, он может быть переполнен болезненно сильными эмоциями (не просто испытывать сильные эмоции, но быть совершенно подавленным ими); при этом типичны неестественные смены настроения, крайне трудно контролировать побуждения, и на этом этапе нередко происходит остановка развития. С другой стороны, если ум и тело разделяются, но затем не объединяются (разграничение заходит слишком далеко и становится разобщением), результатом бывает классический невроз, или вытеснение телесных чувств ментальными структурами (эго, сверхэго, строгая совесть).

Таким образом, процесс дифференциации-и-интеграции может нарушаться на каждой стадии (или поворотном пункте) развития самости, и уровень развития помогает определять уровень патологии. Если на первом поворотном пункте В-1 не происходит правильной дифференциации самости от образов физического окружения и их последующей интеграции, результатом может быть психоз (индивид не может различить, где заканчивается его тело и начинается внешний мир, испытывает галлюцинации и т. д.). Если на втором поворотном пункте В-2 эмоциональное тело-эго не способно успешно дифференцировать себя от других, то результатом может быть нарциссизм (другие рассматриваются как расширения себя) или пограничные расстройства (другие постоянно вторгаются и разрушают хрупкие границы самости). И как мы только что видели, неудача дифференциации на третьем поворотном пункте В-3 приводит к слиянию с неустойчивой эмоциональной самостью, а неудача интеграции приводит к вытеснению эмоциональной самости новой ментально-эгоической самостью (классический психоневроз).

То же самое можно сказать и по-другому: для каждого уровня развития самости характерны разные типы защитных систем. На каждом уровне самость будет пытаться защитить себя от боли, разрушения и, в конечном счете, смерти, и будет делать это, используя любые средства, имеющиеся на данном уровне. Если у самости есть понятия, она будет использовать понятия; если у нее есть правила, она будет использовать правила; если у нее есть зрительная логика, она воспользуется зрительной логикой, лак можно видеть в таблице 1а, на первом поворотном пункте у самости есть только ощущения, восприятия и экзоцепты (которые представляют собой ранние формы сенсомоторного мышления), наряду с самыми ранними побуждениями и образами; поэтому архаическая самость может защищать себя лишь самыми зачаточными способами, вроде слияния с физическим окружением, галлюцинаторного исполнения желаний (в фантазмических образах) и искажения восприятия. На втором поворотном пункте самость добавляет в свой арсенал более интенсивные чувства, эмоции и впервые возникающие символы, и поэтому может защищать себя более изощренно, например, путем расщепления (разделения себя и мира на «полностью хорошие» и «полностью плохие» представления), проекции своих чувств и эмоций на других и слияния с эмоциональным миром других. Ко времени третьего поворотного пункта у самости, вдобавок, имеются сложные понятия и начальные правила, эти очень мощные ментальные орудия могут использоваться для насильственного подавления тела и его чувств, вытеснения его желаний, создания реактивных защитных комплексов и т. д. (Многие из этих защитных систем перечислены в таблице 1а, а исследования, в которых они выявляются, обсуждаются в соответствующем примечании.)13 Короче говоря, уровни защиты, уровни развития самости и уровни патологии представляют собой аспекты одного и того же холархического развертывания через качественно различные волны Великого Гнезда.

При этом исследователи обнаружили, что в каждом из этих случаев, наиболее эффективными оказываются несколько различающиеся терапевтические методы. Если начать с поворотного пункта В-3 и двигаться вниз по спектру, складывается следующая картина: В случае типичного невроза (В-3), лечение включает в себя ослабление и удаление барьера вытеснения, восстановление контакта с вытесненными или теневыми чувствами и их реинтеграцию в психику для того, чтобы непрерывный поток развертывания сознания мог продолжаться более плавно. Эти терапевтические подходы, как правило, называют методами раскрытия, поскольку они пытаются раскрывать и реинтегрировать тень. Эта «регрессия на службе эго» временно возвращает сознание к ранее пережитому травматическому опыту (или просто заставляет его снова соприкоснуться с отчужденными чувствами, влечениями или побуждениями), дает ему возможность признать и реинтегрировать отчужденные чувства и, тем самым, восстанавливает относительную гармонию в психике. К числу этих подходов относятся, в частности, классический психоанализ, некоторые аспекты гештальт-терапии, юнгианская терапия тени, фокусирование, некоторые техники эго-психологии и психологии самости и т. п.14

(В терапевтических методах, которые признают существование высших сфер, эта целительная регрессивная спираль часто используется как прелюдия к эволюции и постепенной трансценденции на более высокие уровни, как показано на рис. 9. Эта целительная спираль представляет регрессию не к более высокой, а к более низкой основе,[23] что помогает заново выстроить фундамент для более успешной трансценденции.)15