Помоги проекту - поделись книгой:
Анн Голон
Анжелика Маркиза Ангелов
Предисловие — дело личное
Там, где кончается документ, я начинаю.
Мне не хочется говорить об Анн Голон и ее героине формально. Я горд тем, что дружен с ней уже много лет, и тем, что имею возможность представить книгу, которую вы, читатели, держите сейчас в руках. Поэтому я буду высказывать собственное мнение об этом романе и оспаривать иные, противоположные, а также доказывать правоту того, во что я верю, а именно: «Анжелика» — многоплановый, весьма серьезный роман, написанный очень талантливым автором. Более того, этот роман за полвека стал классикой жанра. В конце концов, если чтение художественного произведения — дело общественное, то предисловие — дело личной убежденности.
Тема поиска влюбленной женщиной своего мужа или возлюбленного, которая претерпевает всевозможные тяготы и лишения, попадает в головокружительные приключения, коренится в фольклоре (стоит вспомнить русскую сказку «Финист — Ясный Сокол» или античный миф об Амуре и Психее). Не обошла ее вниманием и художественная литература. Литературный жанр «Анжелики» можно определить как песенный эпос о героических деяниях исторических персонажей, так называемый «chanson de geste». С этой точки зрения роман уникален по объему — ранее было опубликовано 13 книг, а ныне ожидается более 20. Еще одна ярко выраженная тема — история семейной пары, — практически не разрабатывалась, тем более в контексте индивидуального противостояния абсолютизму, религиозному мракобесию, клерикальным догмам, бесчеловечным законам, лишающим права мыслить, верить и жить свободно.
Истоки романа «Анжелика» следует искать в XIX веке. Я имею в виду дилогию французской писательницы Авроры Дюпен, более известной как Жорж Санд, «Консуэло» и «Графиня Рудольштадт». Стоит упомянуть и колоссальный роман (около 3000 страниц) французского фельетониста тоже конца XIX столетия Мишеля Морфи «Миньон», насколько мне известно, на русский язык не переводившийся, однако некогда очень популярный в Западной Европе. К слову, в «Анжелике» страниц не меньше.
В 1947 году во Франции вышел в свет первый роман эпопеи знаменитого французского писателя Сесиля Сен-Лорана «Милая Каролина» о красивой женщине, ищущей своего любимого в залитой кровью Франции времен революции 1789 года, а затем и за ее пределами. Этой же теме посвящена и трилогия француза Люсьена Буаивона «Голубка», также опубликованная в конце 40-х годов прошлого века. Частично она прослеживается и в романе американской писательницы Кэтлин Уинзор «Навеки Эмбер», появившемся во время Второй мировой войны, в 1944 году.
Безусловно, существуют и другие романы со схожим сюжетом. Я же упомянул лишь самые известные и популярные некогда книги.
Что касается имитаций и/или продолжений «Анжелики», то «имя им легион». Изданные на разных языках, в разных странах, под именами разных авторов, они свидетельствуют о неувядающей популярности оригинального романа.
Но, как ни прискорбно это признавать, именно в России откровенно эксплуатировались не только герои Анн Голон, но и имя писательницы.
В 1994–1995 годах появились три «Анжелики в России», а ведь сама Анн даже не помышляла отсылать свою героиню в Россию! На обложке одной из этих книг автор указан не был, хотя в выходных данных книги стояла фамилия «Кандидов». На самом деле ее автором был некий Алексей Свиридов, который на страницах Интернета поведал историю создания этой подделки.
Вторая книга была опубликована под псевдонимом Анн-Мари Нуво; о третьей же, автор которой — некий Алекс Голон (!) — следует сказать особо. Этот господин не только воспользовался фамилией Голон, но и сочинил собственную биографию, выдавая себя за потомка Всеволода Голубинова, а Анжелику представил как реального исторического персонажа и ни много ни мало — предка и родственницу того же Всеволода Голубинова. Надо отдать должное неведомому Алексу: он фантазировал с размахом, даже снабдил свой биографический материал «истинным» портретом Анжелики и фотоснимками родственников Всеволода времен Гражданской войны в России. Впрочем, Анн Голон, внимательно прослушав мой перевод статьи Алекса, сказала, что в этом нет ни слова правды.
Список подделок дополняют повесть «Анжелика при дворе» (1992), включавшая первую часть романа «Анжелика и король», в предисловии к которой указано имя автора — Альфред Омелианович, а также «Анжелика в поисках Эльдорадо» (1995) снова Анн-Мари Нуво. Ну и еще два имени: Ксения Габриэли (настоящая фамилия автора — Фаина Гримберг), автор тетралогии, которую условно можно назвать «Анжелика в Московии», и Клод де Ла Фер с романом «София, мать Анжелики». Первому автору можно вменить отсутствие таланта, но даже его произведение читается как шедевр мировой литературы по сравнению с творением второго (который, не мудрствуя лукаво, выбрал в качестве псевдонима родовое имя Атоса). Справедливости ради следует сказать, что и порнографический опус может быть написан талантливо, но в данном случае даже неискушенный читатель окажется в затруднении — найти здесь хоть какие-либо достоинства невозможно.
В целом, отсутствие писательского дара — объединяющая черта всех упомянутых «пиратских» имитаций на русском языке знаменитого романа Анн Голон.
Иное дело — имитации «Анжелики» в Западной Европе. Используя основные сюжетные ходы, ни один из многочисленных подражателей не посмел воспользоваться ни именами персонажей, ни даже эпохой короля Людовика XIV.
Черты «Анжелики» легко распознать в романах Жюльетты Бенцони, Жаклин Монсиньи, американцев Тома Хаффа и Бертрис Смолл и многих-многих других. Какие-то из них вполне приемлемы, другие не очень. Равных — нет.
Как о курьезе можно упомянуть о двух турецких фильмах об Анжелике, снятых в 1967 и 1968 годах, разумеется, без ведома автора. Любопытен и итальянский комикс «Изабелла, дочь дьявола», еще одна откровенная имитация романа Анн Голон.
Впрочем, «оригинал не потускнел от копий». «Анжелика» по-прежнему читаема и любима. В этом заключается одно из свойств писательского таланта Анн Голон — ее роман не бабочка-однодневка.
Как когда-то писал Теренций Мавр, «книги имеют свою судьбу». Хочется добавить — они часто разделяют судьбу своих авторов. У книг, которые сейчас заново открывают русскоязычные читатели, судьба удивительная и даже экстраординарная. Вот уже более тридцати лет их читает огромная аудитория, ими наслаждаются, как глотком старого вина, какое редко доводится попробовать; для многих они стали не только необычными книгами о физической и духовной любви, источником объемнейшего познавательного материала из области истории, географии и этнографии, но и ярким примером колоссальной разницы в «психофизиологии» (заимствую этот термин у Ивана Антоновича Ефремова из «Лезвия бритвы») мужчины и женщины. В романах развернуто грандиозное полотно — Франция, страны Средиземноморья и Северной Америки середины и конца XVII века, — в которое рука автора внесла свои поправки и, разумеется, некий вымысел. Что поделать — ведь это художественное произведение, а не учебник истории или географии.
«Анжелика» — роман не только многотомный, но и многоплановый; ткань его — наслоение разнообразных художественных пластов, выделить которые не только возможно, но и полезно.
Во-первых, пласт исторический, который представлен более тремястами томами документов, тщательно собранных Всеволодом Голубиновым (Сержем Голоном). Они и послужили основой известных романов Симон Шанжё (Анн Голон). Именно таким образом и происходило их совместное творчество.
Роман практически лишен героики, столь характерной для жанра «плаща и шпаги», присутствующей в романах Александра Дюма, Поля Феваля, Амеде Ашара, Мишеля Зевако и Теофила Готье. (Называю лишь тех авторов, чьи произведения были переведены на русский язык.) Персонажи «Анжелики» — люди, а не герои, они не обладают сверхчеловеческими возможностями, не всегда могут прийти на помощь другу в нужный момент. Солдаты, дезертиры, бандиты разных мастей и убийцы творят зло, и ни один романтический герой не в силах помочь тем, кто в этой помощи нуждается.
Голоновские пираты не отличаются благородством, и даже Жоффрей де Пейрак вынужден следовать жестоким правилам их жизни — «ибо кто не с нами, тот против нас».
Аристократию и разбогатевших горожан, бандитов Двора Чудес некому призвать к ответу, поскольку д'Артаньян и его друзья, шевалье Лагардер, шевалье Пардальян и барон Сигоньяк — лишь прекрасная выдумка Дюма, Феваля, Зевако и Готье.
Насилие, страх, мракобесие, противостояние Южной и Северной Франции — эти черты эпохи, искусно воссозданные Анн Голон, роднят писательницу не с Дюма (с которым ее нередко сравнивали, причем не в пользу последней), а, скорее, с Морисом Дрюоном, хотя тематика его цикла «Проклятые короли» совсем иная: в ней иной дух приключений, столь милый сердцу Анн Голон.
Мало к какой беллетристике критики, а вслед за ними и те, кто досадливо морщился при одном упоминании «Анжелики», были столь беспощадны, а главное, столь бездоказательны. Большинство хулителей, с которыми мне доводилось беседовать лично, эти книги попросту не читали, ибо «зачем тратить время на заурядный роман?». В качестве аргументов назывались половая принадлежность главной героини, невероятное количество приключений, выпавших на ее долю, и, что, как думается, самое важное, ее вызывающая сексуальность.
Вот тут-то и открывается пласт второй, эротический — совершенно чуждый советскому читателю начала 70-х. Ведь подумать только — героиня посмела не сохранить верность своему мужу (пусть даже погибшему), и не единожды! Более того, делала это с наслаждением, посмела говорить об этом вслух и не сожалеть о содеянном. По всей вероятности, именно последнее возмутило читателей.
Но ведь в романтической, или, если желаете, авантюрной литературе у великолепного Дюма, разве госпожа де Шеврез не отдается Атосу? При этом они изменяют оба: он — своему ближайшему другу, она — своему обожаемому любовнику Арамису. Но их почему-то читатели простили. Анжелику же критики не простили. Не простили красавицу, которая проявляет чисто мужскую хватку и всегда порицаемую общественной моралью хитрость. Сомнительная героиня? Слишком ей хотелось выжить самой, спасти собственных детей, да еще и разбогатеть? Эту вымышленную героиню настолько неправильно понимали и оценивали, что даже не обратили внимания, что количество ее любовников ничтожно мало, если сравнивать с некоторыми героинями современных произведений.
И здесь вскрывается третий пласт романа, психолого-этический. У мыслящего человека не возникает сомнений в том, что ценности высшей, нежели любимые люди, в принципе, для индивидуума не существует. Что один человек ценен не менее, чем вся нация, а то и человечество в целом. Что брак на сегодняшний день, возможно, не самое замечательное изобретение человечества. Что преданность может соседствовать с изменами и все-таки оставаться преданностью. Что мужчине общественное мнение прощает больше, чем женщине. Что в сложных характерах Анжелики и Жоффрея отразились те движения души мужчины и женщины, которые могут возмутить, а могут и восхитить. Именно это и называется диалектикой (похоже, что без этого термина не обойтись).
Впрочем, я не берусь анализировать здесь характеры героев цикла «Анжелика». Это уже сделано, и сделано блестяще: с искренним восхищением героиней, с параллелями к известным фильмам Бернара Бордери — полная противоположность тем жалким потугам на критику, статьям (подписанным именитыми профессорами!), которые время от времени появлялись в периодике. Вот только эту великолепную литературоведческую работу под названием «Супруги Голон о супругах Пейрак» почему-то до сих пор и не опубликовали. Хорошо, что существует Интернет и любознательный читатель сможет ознакомиться с ней по адресу http://www.angelique.nm.ru/monol.html и воздать должное ее автору — петербуржцу искусствоведу и киноведу Сергею Щепотьеву.
А что же автор этой книги — француженка Анн Голон, она же Жоэль Дантерн, она же урожденная Симон Шанжё?
Сейчас ее биография доступна на различных языках мира, включая и русский, чего совершенно невозможно было представить каких-то двадцать лет назад. Мой друг, уже упоминавшийся Сергей Щепотьев, каким-то немыслимым образом раздобыл издание «Анжелики» на немецком языке с портретами Симон Шанжё и ее мужа Всеволода Голубинова. Пять скупых строчек биографии супругов вызвали восторг. И только позже, много позже, стало известно, что под скромным именем Анн Голон скрывается женщина высокообразованная, храбрая, неистовая в поисках сногсшибательных приключений, жаждущая испробовать их сама, на собственном опыте. А Серж Голон оказался Всеволодом Голубиновым, беглецом из обезумевшей России, искателем приключений со стажем, талантливым инженером, свободно владеющим многими языками. Странно ли, что два столь неординарных человека полюбили друг друга? Нет, не странно. Просто Анжелика и Жоффрей встретились в реальной жизни.
Писательница говорит, что если и существует прототип графа де Пейрака, то это именно ее, к сожалению, уже покойный муж — ученый, изобретатель и мыслитель Всеволод Сергеевич Голубинов. В мою задачу не входит описание жизни этих двух незаурядных людей; это уже сделано неоднократно. Дочь Анн и Сержа Надя уже несколько лет пишет беллетризированную биографию своих родителей. Возможно, она тоже когда-нибудь будет переведена на русский язык, как, надеюсь, будут переведены и другие романы Анн Голон, такие как «Мастер Куки» — о юноше, обошедшем весь мир в поисках убийцы своего отца, — и другие произведения писательницы, которой в декабре 2007 года исполнилось 86 лет. Она бодра, продолжает писать, заканчивая сагу об «Анжелике», значительно дополняя и корректируя уже написанные ранее романы. Что ж, нынешняя «Анжелика» будет еще увлекательнее предыдущей.
Феномен, который совсем недавно было сложно вообразить даже отъявленным фантазерам, — сайты и форумы, посвященные героям романа. То, что подобные форумы объединяют людей, говорящих по-французски, по-итальянски и по-английски, — понятно, но сейчас такой форум существует и на русском языке, и он очень представителен.
Несколько сотен участников обсуждают историческую канву романа во Франции и Северной Америке, докапываясь при этом до фактов, бесценных для многих профессионалов-историков, разыскивают биографии исторических личностей — персонажей романа, не только таких известных, как Людовик XIV или Никола Фуке, а и, к примеру, шефа тогдашних парижских полицейских Ла-Рейни или его лейтенанта Франсуа Дегрэ, герцога Пегилена де Лозена, индейских вождей из акадийской и канадской части Америки; восстанавливают историческую панораму старого Квебека и старой Тулузы, составляют карту странствий Анжелики и Жоффрея с такой же тщательностью, с которой когда-то знатоки Гомера воссоздавали карту странствий Одиссея. Они размышляют о смысле жизни, о взаимоотношениях личности и общества, человека и власти, о мастерски выписанной психологии героев, благодаря чему к ним относишься как к живым людям, о том, как сложно и как нужно, несмотря на проблемы и препятствия, идти к своему счастью.
Вот и адрес форума: http://angelique.borda.ru/
Многие участники и сами пишут художественные произведения, вдохновленные «Анжеликой». Архангелогородка Ольга Монеткина пробует свои силы в написании нового сценария «Анжелики», то же делает москвичка, врач Елена Чернова; одна из администраторов форума, минчанка Анна Спектор, не только курирует ежедневные беседы, но и сама пишет интереснейшие экскурсы на историко-этнические и психологические темы. Безусловно, существует и множество некоммерческих проб пера фанфиков, цель которых проста — писать, отдавая дань своему любимому роману.
Автор же этого предисловия, прочитав роман в уже немыслимо далеком 1972 году, просто учился жить, любить и познавать мир глазами Жоффрея де Пейрака. И никогда об этом не пожалел.
Остается сказать напоследок: добро пожаловать к нам, русскоговорящим читателям, еще раз, отважная Анжелика из Пуату и ученый граф Жоффрей из Тулузы. Мы вас любим и с нетерпением ждем.
Предисловие к швейцарскому изданию
Я помню и всегда буду помнить о том раннем утре в поезде, когда, свесившись со спальной полки, я приподнимала краешек оконной занавески и чувствовала глубокое умиротворение, лишь только перед глазами возникала залитая новым, как мне тогда казалось, светом Швейцария, страна на холмах, сплошь заросших виноградниками, которые слегка позолотила осень.
Но сейчас не было войны. Той ужасной пятилетней войны, на фоне которой прошла моя юность, и когда для многих переход через швейцарскую границу становился вопросом жизни и смерти.
А теперь шел 1959 год.
У нас наконец все было в порядке. После десятилетия борьбы и трудностей, вместе с успехом книги «Анжелика», уже переведенной на некоторые языки, судьба нам улыбнулась. И мы выбрали новую жизнь.
Во ФРАНЦИИ, чье культурное превосходство бесспорно, неизвестные бедные художники и писатели ни во что не ставились в ту пору, как, впрочем, и всегда, но жизнь была жестокой и к тем людям искусства, которые, подобно нам, добились успеха после долгих лет нищеты. В то время гонорары за бестселлеры почти полностью съедались налогами. Какой же профессиональный писатель способен в таких условиях жить… и выживать?
От чего мы стремились убежать, когда это прекрасное время было полно надежд, и откуда к нам пришло ощущение, что мы находимся вне опасности, как только пересекли границу Швейцарии?
Будущее и тревоги долгой жизни постепенно снова пробудят в нас чувство опасности, но тем утром мы с мужем и нашими тремя детьми — четвертый должен был как раз родиться в Сьерре, кантоне Вале — переживали такой эмоциональный подъем, который невозможно забыть.
Те, кто не видели ШВЕЙЦАРИЮ изнутри, часто имеют о ней устойчивое и непоколебимое, но, в силу неведения, совершенно ложное представление.
Что происходит в Швейцарии первого августа? Что такое клятва Рютли[1]? Нет ничего, что было бы столь же покрыто мраком в сознании людей, сколь история Швейцарии, возможно, потому что она как бы перемешана с историями окружающих ее стран.
Веками она представляла собой внушительную военную силу благодаря своим наемникам, которые главным образом и защищали европейских монархов, в том числе Папу. По здравом размышлении и основываясь на большом опыте, это государство избрало для себя непростую роль: нейтралитет.
Многие события ее истории неразрывно связаны с историей Франции.
В XVI веке, в конце лета 1567 года, в раздираемой религиозными войнами Франции швейцарские гвардейцы спасли регентшу Екатерину Медичи и ее шестнадцатилетнего сына Карла IX, которые по неосторожности оказались запертыми в городе Mo, в пятидесяти километрах от Парижа. И находящиеся неподалеку мятежные протестантские войска, подстрекаемые французскими принцами, собирались захватить их там.
Двадцать седьмого сентября королева отправила гонцов с просьбой о помощи к Людвигу Пфифферу, сеньору Альтишофена и капитану швейцарской королевской гвардии. И гвардейцы, выйдя из Парижа пешим ходом, прибыли в Mo на рассвете 28 числа.
Семь часов гугеноты непрерывно атаковали ощетинившуюся, как еж, пиками, вытянувшуюся массу, невозмутимо продвигающуюся вперед, к Парижу, и, наконец, отступились. Окольными путями король, регентша и двор смогли теперь добраться до Лувра.
«Без моих удальцов швейцарцев я мог бы потерять жизнь и свободу!» — признал юный король.
Еще я люблю вспоминать историю Бурбаки.
В конце франко-прусской войны 1870–1871 годов, когда император Наполеон Третий капитулировал, восточная армия, окруженная и преследуемая пруссаками, увязая в снегу, таща за собой раненых, была прижата к горному хребту Юры и оказалась отрезана. Ее главнокомандующий, французский генерал Шарль Дени Бурбаки попытался покончить с собой, а его преемник[2] узнал, что их забыли включить в договор о перемирии. Война продолжилась и для него, и для его брошенной армии. Она неизбежно была бы уничтожена в кровавой мясорубке. Оставался единственный шанс — укрыться в нейтральной Швейцарии.
Убежище было ему предоставлено. Первого февраля 1871 года 90 000 обессилевших воинов и 19 000 лошадей перешли границу севернее Понтарлье.
Память об этом волнующем историческом событии увековечил художник Эдуард Кастре и его помощники, создавшие великолепную панораму, на которую можно полюбоваться в Люцерне: под пасмурным морозным зимним небом Юры группа всадников обсуждает последние детали своего грандиозного акта солидарности. Вокруг небольших костров тут и там лежат больные и раненые. Местные жительницы приходят позаботиться о них и приносят еду из зимних запасов. Швейцарские военные воздвигают странные стальные алтари из ружей — одно за другим они их забирают у побежденных солдат, которых необходимо разоружить. Вокруг тележек собираются толпы людей. Солдат генерала Бурбаки будут сопровождать до самых дальних кантонов.
Во время этого долгого перехода двери домов местных жителей то и дело открывались, чтобы предоставить кров и пищу одному-двум солдатам, что само по себе являлось жертвой, потому что Швейцария тогда была очень бедной страной.
Как раз в это время создавал общество Красного Креста швейцарец Анри Дюнан.
В семнадцатом веке Швейцария приютила множество ученых, мыслителей, издателей, книготорговцев, а затем и французских беженцев, жертв отмены Нантского эдикта. А во время Французской Революции толпа растерзала швейцарских гвардейцев, сохранивших верность королевской семье.
Швейцария — конфедерация разных народов, разных религий, сердце Европы — является страной, откуда берут начало корни демократии.
Эти люди из лесных кантонов — Вальдштеттена[3], которые, стоя на вершине Рютли, клялись друг другу в верности и союзе во имя свободы, отнюдь не напоминали, как полагают, сентиментальных и романтичных юнцов.
Просто они отказались принять ту систему, которая в их время была навязана миру — феодализм.
Увы! Годы проходят, но мало что меняется. Увы! Но с другой стороны, тем лучше — ведь некоторым народам это помогает подтвердить свое предназначение.
Например, предназначение Швейцарии — служить убежищем и охранять не только человеческие жизни, но и идеи, принципы, потребности, которые не всегда лежат на поверхности, а скрыты глубоко, как бы отпечатаны в сердцах всех живущих и требуют защиты, поддержки, — сохранилось. В этой идее воплощается суверенное право народа и отдельного человека.
Это предназначение всегда оставалось неизменным.
Вот почему я хочу, чтобы новые издания «Анжелики» выходили именно в Швейцарии, в стране, где я прожила счастливые годы, где я написала большую часть своих книг и где я продолжаю творить.
Как это обычно бывает, например во «Властелине колец» или в «Звездных войнах», после многочисленных опасностей, битв, ловушек и испытаний двадцатилетней борьбы крошечная группа людей преградила путь духам тьмы, чтобы спасти сокровища: Анн Голон и Анжелику, Маркизу Ангелов.
Сегодня, прежде чем представить новое, полное издание «Анжелики», пришло время рассказать правду о двух людях, которые стояли у истоков легендарной Анжелики: об Анн и Серже Голон.
О них уже очень много говорили — и в особенности много врали: с 1989 года даже воспользовались именем Сержа Голона в попытках опровергнуть авторство Анн, чтобы было удобнее продавать юридические права на издание книг другим странам.
В Советском Союзе, например, в 1991 году было официально продано 15 880 000 экземпляров «Анжелики» (весь тираж составлял 100 000 экземпляров со старым названием, возобновленным в следующем году…) без уведомления автора и без соблюдения юридических прав. Подходя к делу по Плану Пушкина[4], русские издатели могли печатать продолжения «Анжелики» с использованием персонажей Анн Голон, выдавая при этом роман за собственность и нелегально подтверждая все липовыми контрактами. Такие операции рассматривались обществом как законные, ибо все названия серии и ее содержание, появлявшиеся во Франции до 1981 года, считались лишенными копирайта, так, словно автор умер 70 лет назад.
Эти контракты дали толчок возникновению множества самозванцев, например Анны-Мари Нуво, Ксении Габриэли и даже некоего Алекса Голона, который, благоразумно найдя поддержку у некоторых средств массовой информации, выдавал себя за наследника Сержа Голона и… нового автора «Анжелики». И русскоязычная публика действительно сочла, что автор «Анжелики» — современник Дюма, или, по крайней мере, умер так давно, что его книга уже стала общественным достоянием[5].
Анн Голон пришлось обратиться к французскому правосудию. В 1995 году ей были возвращены все авторские права на Анжелику, тем не менее окончательное решение откладывалось различными способами вплоть до декабря 2004 года.
За эти долгие годы борьбы и нищеты в прессе неоднократно появлялись любопытнейшие пасквили: «…Вдова автора книг об Анжелике…», «Вторая смерть Сержа Голон…», обвиняющие Анн Голон в стремлении предать забвению имя мужа и в том, что она якобы собиралась заставить снять его имя с обложек немецких изданий «Анжелики».
НО ОБЩЕИЗВЕСТНО, ЧТО ВПЕРВЫЕ «АНЖЕЛИКА» БЫЛА ОПУБЛИКОВАНА в Германии в 1956 году под одной-единственной фамилией — своего автора Анн Голон (так же, как и все последующие тома). Этот факт был проигнорирован подобного рода прессой, которая, решив не останавливаться, обратилась ко временам Второй мировой войны, обвинив двадцатилетнюю девушку в безразличии к Франции, для которой наступили черные дни, лишь на том основании, что она пересекла оккупированную страну на велосипеде.
НО РЕАЛЬНОСТЬ ТОЛЬКО ОДНА.
Да, Анн Голон действительно отправилась в путешествие по дорогам Франции в 1941–1942 годах, и ее единственным оружием были ручка и карандаш. И вот что она тогда писала:
В 1944 году в Версале, такая же смелая, как многие молодые люди того времени, Симона Шанжё (она же Жоэль Дантерн и в будущем Анн Голон) увезла на своем велосипеде один из планов Высадки[6], благодаря чему удалось спасти людей из знаменитой организации Сопротивления прямо перед появлением гестапо. Именно эта женщина позже своей книгой об Анжелике заставила весь мир полюбить Францию и французскую историю.
Любовь Анн и Сержа Голон доказала — это чувство действительно существует.
Как и большинство талантливых людей, они были веселыми, простыми в общении, блистательными интеллектуалами, с искренней душой. Вместе Анн и Серж Голон обладали даром быть счастливыми. Они не верили в худшее, а жили с верой в победу красоты, именно так они верили, и так жили. И когда в 1972 году Серж Голон внезапно умер от кровоизлияния в мозг, свет в глазах его жены потух.
Всеволод Сергеевич Голубинов (так его звали от рождения) появился на свет 23 августа 1903 года в Бухаре, в Туркестане, который тогда принадлежал Российской империи. Его отец Сергей Петрович Голубинов впоследствии работал консулом в Иране. В Серже Голоне было понемногу от Марко Поло, Михаила Строгова, Тинтина, профессора Турнесоля и мсье Юло[7]. Примерно четверть века он посвятил научной деятельности, и еще в большей степени — приключениям почти во всех уголках земного шара, прежде чем в сорок четыре года встретил молодую журналистку Жоэль Дантерн, моложе его на девятнадцать лет.
Симона Шанжё родилась 17 декабря 1921 года в Тулоне в семье капитана флота Пьера Шанжё; она написала свою первую книгу в восемнадцать лет, с тех пор жила плодами своего пера; друзья даже прозвали ее Трубадуром за талант рассказчицы. Под псевдонимами Жоэль Дантерн, Анны Сервоз, Доминик Понмен она опубликовала ряд бестселлеров («В стране за моими глазами», «Золотой булыжник», «Мастер Куки»…), была сценаристом, кинорежиссером и основала журнал «France 47», который впоследствии стал называться «France Magazine». Получив премию Ги де ла Регоди, Симона отправилась репортером в Африку.
Серж Голон вступил на дорогу приключений, когда ему было пять лет, рассказывая о своих мечтах на базарах. В возрасте десяти лет на озере Урмия[8] он подружился с немецким шпионом, точнее геологом-разведчиком, который передал мальчику свою страсть к минералогии, а уже в двенадцать стал приятельствовать с главарем разбойников, опасным Реза Ханом, контролирующим в ту пору район Исфахана. Два года спустя Сержа Голона отправили учиться в Севастопольскую гимназию, и во время революции он проехал по России со спрятанным в башмаках золотом и пистолетом, который скрывал под бедной одеждой. Он видел, как большевики на Черном море расстреливали аристократов и бросали их в воду. Его не взяли в Белую Армию из-за юного возраста, а также по приказу дяди, адмирала Евгения Петровича Голубинова, который не хотел, чтобы племянник погиб. Одетый помощником кочегара, он перебрался во Францию, где воссоединился со своей оставшейся без средств многочисленной семьей, которая бежала в Константинополь через пустыню, а затем уже переехала на Запад.
Самый молодой доктор наук во Франции, в двадцать лет Серж уехал в Африку, и его заработок позволил оплатить обучение пяти братьев и сестер. [Во время Второй мировой войны] по поручению организации «Свободная Франция» и по приказу генерала де Голля Серж, как и другие, должен был найти столько золота и алмазов, чтобы обеспечить финансовую независимость функционеров организации от Англии и независимость будущей освобожденной Франции. Доктор Всеволод Голубинофф был заочно приговорен к смерти правительством Виши за то, что был на стороне сопротивлявшихся колониальных войск и способствовал тому, что армия Леклерка[9] смогла выдвинуться из глубин Африки.
Когда после окончания войны Всеволод Голубинов ненадолго вернулся во Францию после восьмилетнего отсутствия, к нему тут же обратился друг, писатель и художник, с просьбой поучаствовать в создании книги воспоминаний, воспользовавшись помощью одного известного автора, и получить за нее ими же учрежденную премию. Дело в том, что ведущие авторы издательства хотели сами опубликовать книгу, которая смогла бы конкурировать с проектами их директора, чтобы он стал более внимателен к требованиям сотрудников. Оставалось найти невинного иностранца, ничего не смыслящего в литературе и пожелавшего рассказать интересную историю. Понятно, какая удача была набрести на такого необычного человека с множеством приключений за спиной.
Итак, хороший профессиональный автор сделал повесть из воспоминаний, написанных В. Голубиновым.
Так появилась книга «Подарок Реза Хана», вышедшая под псевдонимом Серж Голон. Как и предполагалось, он официально стал лауреатом премии Корсара. Впрочем, приключенческая канва обеспечила повести заслуженный успех. Однако премия была только одна. И официальный, но не названный соавтор, сделавший литературную обработку рукописи Сержа Голона, получил деньги и позднее пользовался всеми привилегиями авторского права.
В том же году (1947) молодая Жоэль Дантерн получила за книгу «Патруль у фонтана Сан-Инносан» премию Ги де ла Ригоди, от настоящего жюри на настоящем конкурсе.
В ВЕРСАЛЕ Жоэль Дантерн складывала чемоданы перед поездкой в Африку. За несколько дней до этого на Елисейских полях она подбросила монетку: остаться и продолжить борьбу в осином гнезде кинематографа, который она обожала, но где ей не платили или платили гроши («Sacem», членом которой она являлась, добилась только того, что ее имя появилось в заглавных титрах фильмов, автором которых она была), или же начать тяжбу с издательствами, которые обкрадывали ее, как и всех остальных… или все бросить и уехать как можно дальше, чтобы писать репортажи. Ей выпал отъезд. И она купила билет.
Поделиться книгой: