Наступила тишина. В ушах стоял звон. Я весь дрожал. Что-то хотел сказать, но не мог. А Барпы лежал ничком на пороге кузницы…
Он вышел на работу через день. Пришел рано и дожидался меня около старого ЧТЗ.
Я знал, что он уже в кузнице. Следы его тянулись ровной цепочкой от самой деревни и четко выделялись на свежем, пушистом снегу: большой след от стоптанного кирзового сапога и маленький круглый — от его деревянной ноги.
Я шел сбоку от следов Барпы, боясь на них наступить. На сердце было тяжело. Чувство вины перед ним угнетало меня.
Я поздоровался с кузнецом, не поднимая головы. Он взял мою протянутую руку в свою огромную ладонь. Привлек к себе. Я прижался к его холодной фуфайке… От него пахло какой-то мазью: видимо, опять болела нога.
Тяжелой ладонью он тихо погладил меня по голове…