Помоги проекту - поделись книгой:
В соответствии с требованиями материалистической диалектики решающее значение для диалектико-материалистического понимания права имеет методологическое положение о том, что правовые отношения не могут быть поняты из самих себя, что, «наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях»[18].
Исходя из этой основополагающей характеристики права и опираясь на известные положения К. Маркса о методе политической экономии, советские ученые-правоведы пришли к выводу, что познание права, так же как и изучение экономики, — это идущий по спирали путь все более углубляющегося проникновения в правовую действительность, путь, на котором следует выделить два основных этапа: во-первых, путь от явлений, данных в непосредственном опыте, к их сущности, во-вторых, путь от сущности явлений к тому конкретному многообразию этих явлений, с которых был начат научный анализ. За правовой формой должна быть выявлена ее сущность, ее глубинное основание и отсюда — ее экономическое, социально-политическое содержание; отправляясь от всего этого, исследование должно вернуться к многообразию правовых явлений, которые оказываются теперь научно познанными во всей своей полноте, объективной обусловленности, практической значимости[19].
Разработанные в социалистическом правоведении положения о двухэтапном пути исследования явлений правовой действительности нуждаются, пожалуй, лишь в одном дополнении, продиктованном современным уровнем развития нашей науки, а также ее теоретико-прикладным профилем. Есть, надо думать, достаточные основания особо выделять на втором этапе исследования правовой формы (а быть может, и в виде самостоятельного этапа), изучения ее действительной эффективности. После того как правовые явления раскрылись перед исследователем во всех своих качествах и определениях, становится возможным продолжить исследование дальше — изучить, насколько эффективно они «работают» в реальных жизненных отношениях, и на этой основе обогатить их общую характеристику оценочными суждениями и данными, позволяющими вырабатывать научные предложения о совершенствовании тех или иных правовых институтов и норм.
И еще одно замечание. Указанный двухэтапный путь исследования правовых явлений имеет характер общего требования в юридической науке, которое в равной мере относится и к общей теории права, и к конкретным, специальным юридическим дисциплинам. В то же время, очевидно, что отдельные научные исследования, в том числе и общетеоретические, не обязательно должны проходить весь путь в полном объеме: они могут быть сконцентрированы на том или ином участке этого многоэтапного пути. В зависимости от того, какой из участков взят за отправную точку, во многом определяется философская, социологическая или специально-юридическая ориентация исследования, особенности свойственной ему теоретической концепции.
Значение законов и категорий материалистической диалектики в познании права состоит в том, что они дают возможность проникнуть в глубины правовой действительности, наметить важнейшие, принципиальные, отправные позиции для всестороннего познания права.
Знание всеобщих и наиболее общих объективных закономерностей окружающей действительности поднимает марксиста-правоведа на определенную, притом высокую философскую ступень теоретико-прикладного освоения правовых явлений.
Для того чтобы в полной мере использовать методологическую силу законов и категорий материалистической диалектики, марксистско-ленинская общая теория права призвана раскрыть особенности их применения при теоретико-прикладном освоении правовой действительности.
Здесь важно с предельной тщательностью учитывать особенности правоведения, его природы, функций, предмета, прежде всего специфику права — своеобразного социально-классового институционного нормативного образования.
С этой точки зрения далеко не всегда нужный познавательный эффект может быть достигнут путем простого «прямого наложения» на правовой материал философских категорий, таких, в частности, как форма и содержание, сущность и явление, абсолютная и относительная истина, связь и отношение, ответственность. В литературе правильно обращено внимание на то, что количество и качество права, его содержание и форма, сущность и явление и т. д. не могут быть выведены «прямо» из одноименных философских категорий[20].
Широкий философский кругозор правовых исследований достигается тогда, когда на основе всестороннего применения законов и категорий материалистической диалектики удается глубже проникнуть в правовую действительность, раскрыть экономическую, социально-политическую сущность правовых явлений, их общественное значение, тенденции и перспективы развития, социальный эффект действия тех или иных нормативных положений, выработать на этой основе научно обоснованные, практически высокозначимые рекомендации.
В общей теории права, как и в иных областях социалистического правоведения, велико методологическое значение новейших общенаучных методов (системно-структурного подхода и других методологических положений иных наук, в частности управления, психологии- 1.3.3.). Наиболее существенным является здесь следующее.
Прежде всего, всегда общенаучные методы, методологические положения иных наук должны применяться в том их виде, в каком они выступают в качестве положений, конкретизирующих требования материалистической диалектики, ее законы и категории или, во всяком случае, соответствующих им.
Далее, как и при применении законов в категории материалистической диалектики, указанный познавательный инструментарий должен использоваться с учетом особенностей правоведения, его профиля, функций, предмета. Это означает, например, что при всей важности методологических положений иных наук первоочередную роль в правоведении (по крайней мере, на начальных стадиях научных исследований) играют собственные частнонаучные методы юридической науки и (на всех стадиях) ее собственный понятийный аппарат, имеющий методологическое значение.
И, наконец (надо думать, самое главное, что определяет границы его использования), указанный познавательный инструментарий должен соответствовать назревшим юридическим проблемам, которые для своего решения требуют именно данных общенаучных методов, методологических положений иных наук. Другими словами, не должно происходить навязывания органически не свойственных юридической проблематике методологических положений, использование которых в лучшем случае приводит к «словесному переодеванию» проблемы, общеизвестному ее решению, и не больше. По-видимому, наиболее четким критерием, свидетельствующим об органичности применения того или иного познавательного инструментария в правоведении является достигнутое в результате этого «приращение» научных знаний, углубление в правовую действительность, выявление в ней новых закономерностей, формулирование практически значимых выводов.
Один из актуальных вопросов современных правовых исследований, связанный с использованием методологического потенциала иных наук, — это применение в правоведении теоретических положений и частнонаучных методов социологии.
В соответствии с требованиями материалистической диалектики, потребностями теории и практики в правоведении, развивающемся на основе марксистско-ленинского мировоззрения, все более повышается роль социологических категорий, конкретно-социологических приемов сбора, обработки и изучения фактическою материала (опросы, анкетирование, выборочный метод, контент-анализ, метод шкал, метод эксперимента и др.). В этом отношении наметился процесс известной социологизации правоведения, в том числе и общей теории права.
Отмечая позитивное значение указанного процесса, нужно вместе с тем видеть, что он не может рассматриваться в юридической науке в качестве всепоглощающего, безграничного, приводящего к оттеснению специфических для правоведения методов.
Конечно, право, вся правовая действительность представляют собой явления социальной жизни, находятся в одном ряду с другими социальными явлениями и, следовательно, вместе с ними могут быть в рамках социологии предметом общесоциологических и конкретно-социологических разработок с широким применением всего арсенала конкретно-социологических методов и методик. Однако подобные разработки, хотя и могут быть обозначены как «социология права», не выходят все же за пределы социологии[21].
Для применения же конкретно-социологических методов в рамках правоведения в принципе нужны те же самые условия, которые были сформулированы в предшествующем пункте данной главы в отношении общенаучных методов и методологических положений иных областей знаний при их распространении на область юридической науки.
Это значит, что использование конкретно-социологических приемов не только не отменяет и не оттесняет использование традиционных частнонаучных методов правоведения, но, наоборот, требует широкого и плодотворного их применения. Ибо только на основе или, во всяком случае, с учетом данных, полученных в результате специально-юридического анализа (и на технико-юридическом, и на философском его уровнях), могут быть интегрированы в состав научных правовых знаний и данные, полученные в результате использования конкретно-социологических приемов. Исследователь-правовед не должен покидать почву юридической науки с ее специфическим понятийным и познавательным аппаратом.
Кроме того, конкретно-социологические исследовательские приемы могут получить применение далеко не во всех сферах теоретико-прикладного освоения правовой действительности. Они эффективно «работают» на тех участках общего пути исследования правовых явлений, которые касаются реальных социальных процессов, формирования и функционирования права в реальном бытии, в фактической социальной жизни. Это в основном исследование социальной обоснованности правовых установлений, эффективности их действия, условий и причин правонарушений, состояния и уровней правосознания и др. Ясно, что в данном случае речь идет о таких направлениях юридических исследований, которые не только соприкасаются с исследованиями по социологии как таковой, но и в какой-то мере совмещаются, перекрещиваются с ними.
Это весьма важные, но все же отдельные участки общего пути исследования правовых явлений. В целом же, в особенности при общетеоретическом осмыслении общих закономерностей правовой действительности, на первое место в познавательном инструментарии выдвигаются требования, законы и категории материалистической диалектики и на этой основе — понятийный аппарат, обеспечивающий философский (общесоциологический) специально-юридический анализ, разработку главного в праве — его специфических закономерностей, его сущности, свойств, структуры и т. п.
Это — конкретные приемы сбора, обработки и изучения фактического материала, вырабатываемые и используемые на основе метода материалистической диалектики в соответствии с особенностями профиля, функций и предмета данной науки.
«Исконным», органически присущим правоведению частнонаучным методом является технико-юридический метод[22]. Этот метод, состоящий в интерпретации правовых документов, формально-юридическом анализе догмы права, характеристике средств и приемов техники юриспруденции и т. д., свойствен, прежде всего, технико-юридическому уровню разработки специально-юридической проблематики в общей теории права и в специальных юридических науках.
Преодоление марксистско-ленинской общей теорией права узкого горизонта буржуазной юриспруденции вовсе не означает ее разрыва со всем тем позитивным, ценным, что накоплено юридической наукой за многовековой путь развития и что представляет собой ее немалый вклад в общий потенциал частнонаучной методологии. Более того, технико-юридический метод, хотя по своей основе и выражает формально-логические принципы и приемы познания[23] (а быть может, именно потому, что выражает их применительно к своеобразной области социальной действительности, объективно их требующей), этот метод — крупное достижение человеческой мысли, частнонаучной методологии, которым юридическая наука имеет все основания гордиться.
Использование технико-юридического метода важно потому, что полученные в результате его плодотворного использования данные прямо служат специальным юридическим наукам, юридической практике. Тем самым применение технико-юридического метода дает такой ощутимый позитивный эффект, который представляет собой постоянную, реальную, значительную теоретико-прикладную ценность. Не менее важно и то, что без данных, полученных в результате использования технико-юридического метода, невозможно теоретико-прикладное освоение правовой действительности вообще, в том числе и в исследованиях, имеющих преимущественно философскою или преимущественно социологическую ориентацию. Данные, полученные в результате технико-юридического анализа, — первая, обязательная и принципиально существенная ступень на всех уровнях теоретико-прикладного освоения права.
Более того, достаточно глубокое и тонкое использование метода технико-юридического анализа на основе требований, законов и категорий материалистической диалелтики как бы выявляет укрытые в этом методе потенции, поднимает юридический анализ на новую, более высокую ступень — философской (общесоциологической) специально-юридической теории. Достигается такое возвышение выработкой общетеоретических понятий, имеющих методологическое значение (1.2.7.). Специально-юридическая обработка фактического материала на данном уровне юридического анализа ориентирована на выявление свойств, связей и зависимостей в правовой материи, на характеристику ее структурных, логически-языковых и иных особенностей; и в соответствии с этим она должна давать и действительно дает научные результаты, которые органически интегрируются в единую сумму знаний, охватываемых общей теорией права.
Для правоведения характерен сравнительно-правовой метод, связанный с существованием на нашей планете и исторически, и в каждый данный момент многообразных правовых систем. Этот общенаучный[24] в своей основе метод свойствен правоведению в значительной мере потому, что глубоко вплетается в юридический анализ на всех его уровнях. Как правильно подмечено в литературе, сравнительное правоведение, прежде всего, выступает в качестве метода эмпирических исследований[25], т. е. на уровне технико-юридического исследования, когда раскрываются технико-конструктивные и иные технико-юридические черты сходства (единства) и различия содержания и формы тех или иных правовых институтов различных правовых систем или даже их подразделений.
Сравнительно-правовой метод имеет немалое значение и на более высоком (философском, общесоциологическом) уровне юридического анализа. И хотя, по всей видимости, следует признать преувеличением его трактовку в качестве чуть ли не органической части диалектико-материалистического метода[26], несомненно, что его использование на базе требований, законов и категорий материалистической диалектики позволяет возвысить сравнительно-правовой анализ, внедрить его в саму ткань глубоких общетеоретических исследований. В этих исследованиях такого рода анализ помогает, в частности, не только выявить противоположность, различия и черты преемственности правовых систем разных исторических типов и правовых семей, но и (что, может быть, самое главное) формулировать общетеоретические положения и конструкции, выявлять закономерности функционирования и развития, которые учитывают особенности правовых систем различных социальных структур, эпох, стран[27].
Категории общей теории права (вместе с общими положениями других фундаментальных юридических наук) выполняют в правоведении методологическую функцию[28]. Они не только являются результатом познания правовой действительности, но и выступают в качестве инструментов, опорных пунктов для дальнейшего продвижения научной мысли.
Главные, узловые общие положения теории права (понятия права, структуры права, функций права и др.), вырабатываемые на философском уровне специально-юридических исследований, являются не чем иным, как непосредственным выражением применительно к данному конкретному фактическому материалу философских законов и категорий. Другими словами, это те же самые философские категории, но преломленные в конкретном материале юридической науки. В конечном счете, и здесь методологическое значение понятий коренится в диалектическом и историческом материализме. Но оно проявляется не непосредственно, а опосредованно, через положения общей теории права.
Именно путем все большего внедрения в самое содержание общей теории права законов и категорий материалистической диалектики и происходят не только обогащение традиционного правового понятийного аппарата, его возвышение до высокого философского уровня, но и выработка специфических юридических категорий, имеющих значительную философскую нагрузку, таких, например, как категория «правовое регулирование» (1.17.1.).
В то же время степень философского содержания и отсюда методологическую значимость тех или иных положений общей теории права следует признать неодинаковыми, зависимыми от того, в какой мере они выражают объективно диалектику права, его закономерности, его глубинные черты и свойства. Ряд положений общей теории имеют только частнонаучное методологическое значение. Но как бы то ни было, положения общей теории права не только сами по себе содержат важные теоретические данные, но и выступают в качестве средства дальнейшего познания права, инструмента практики научных исследований в процессе теоретико-прикладного освоения правовой действительности.
Всякая развитая наука, в особенности развитая фундаментальная наука, характеризуется тем, что ее содержание образует система связанных между собой, скоординированных основных, узловых понятий — категорий.
Такая система категорий присуща и общей теории права. Ее единство, скоординированность обусловлены целостностью предмета общей теории права, тем, что конкретные правовые категории представляют собой результаты теоретического освоения закономерностей функционирования и развития единой правовой действительности.
Вместе с тем системе общетеоретических правовых категорий свойственны и отношения субординации: в ней выделяются находящиеся в последовательной зависимости центральные категории, которые возглавляют понятийные ряды (тоже связанные между собой известной субординацией)[29].
Главное, сущностное, что характеризует правовую действительность, выражено в категории «право». Все другие центральные общетеоретические категории и, следовательно, возглавляемые ими понятийные ряды представляют собой в соответствии с объективной логикой правовой действительности ее конкретизацию и развертывание.
На философском (общесоциологическом) уровне специально-юридического анализа правовой действительности это развертывание выражено в категориях правовой системы, исторического типа права, структурной общности права, структуры права, законности, правового принуждения и др.
На последующей ступени конкретизации понятийного аппарата общей теории права, относящейся в основном к технико-юридическому уровню специально-юридического анализа, выделяются центральные узловые понятия нормы права, правоотношения, правомочия, правового акта и т. д.
Особой ветвью категорий, также находящихся в субординационной зависимости от категории права и вместе с тем характеризующих в соответствии с методом материалистической диалектики динамику всей правовой действительности, являются категория правового регулирования и сопряженные с ней категории правотворчества, реализации права, применения права и др.
Весьма существенное значение приобрела в теории права выделившаяся из последней из указанных групп категория механизма правового регулирования. Отражая динамику правовой действительности, она в тоже время характеризует ее субстанцию, это позволило не только свести воедино весь юридический инструментарий: нормы права, правоотношения и т. д., но и в какой-то мере приподнять его освещение над сугубо технико-юридическим уровнем, приблизить его к философскому (общесоциологическому) уровню специально-юридического анализа.
Происходящий в настоящее время в социалистической правовой науке процесс углубления познания правовой действительности вызывает необходимость обогащения традиционных юридических понятий, выработки новых общих положений и в связи с этим известной рационализации и развития юридической терминологии. Здесь, однако, нельзя забывать важнейших требований, предъявляемых к научной терминологии, — ее однозначности, строгой определенности, ясности, устойчивости, совместимости со всем комплексом употребляемых в науке терминов. И если, например, такие все более употребляемые терминологические обозначения, как структура права, структурная общность, комплексное образование, юридическая процедура, едва ли могут вызвать возражения с точки зрения указанных выше требований, то введение терминов «правовая материя», «юридическая энергия», «ткань права» и некоторых других требует осторожности. Вместе с тем, отдавая ясный отчет в условности подобных терминологических обозначений, заимствованных из иных наук, нельзя не сказать и о другом: к указанным терминологическим нововведениям в ряде случаев (в том числе и в настоящей работе) приходится все ж прибегать, так как иным путем невозможно обозначить то новое и специфическое, что раскрывается в результате научного исследования. Таким образом, использование в данном курсе упомянутых терминов — не столько стремление автора использовать образные выражения и метафоры, сколько попытка найти новую, соответствующую сущности тех или иных явлений и характеризующих их понятий терминологию.
И еще одно замечание. Обогащение понятийного аппарата науки и совершенствование научной терминологии должны происходить не за счет утраты точности устоявшихся терминов, специфической для данной науки четкости, выражающей к тому же скоординированность научных понятий. Когда, например, на основе философских, общенаучных соображений предлагается расширить понятия юридической ответственности, юридического процесса или сузить понятие правоотношения, то, помимо всего иного, нельзя упускать из ноля зрения следующее. Подобные предложения приводят к тому, что научные термины теряют подобающую им строгость, определенность, и это может нанести ущерб стройности и скоординированности всего научного аппарата. А если учесть, что термины в юридической науке едины с терминологией закона и юридическим языком практической юриспруденции, то следует иметь в виду и те неблагоприятные последствия, которые могут повлечь за собой такого рода «расширения» и «сужения» в области законодательства и юридической практики[30]. И потому во многих случаях углубление теоретических знаний, широкое использование философских и общенаучных данных должно выражаться не в «преобразовании» сложившихся понятий и придании юридическим терминам нового смысла, а в том, чтобы с учетом указанных выше требований, предъявляемых к научной терминологии, развивать и совершенствовать ее, в том числе и путем введения в научный оборот новых понятий и терминов.
Глава 3. СОДЕРЖАНИЕ КУРСА. СИСТЕМА ИЗЛОЖЕНИЯ
1. Теоретические концепции в социалистическом правоведении. Социалистическое правоведение спаяно идейно-теоретическим единством.
2. О направлениях развития общей теории права.
3. Передовые философские, общенаучные идеи.
4. Содержание курса. Специальные, сквозные положения.
5. Вопросы социалистического права — главное в марксистско-ленинской общей теории права.
6. Построение курса.
Идейно-теоретическое единство социалистического правоведения не исключает, однако, творческого разнообразия в исследовании права. Марксизм-ленинизм — враг всякого шаблона в науке, закостенелых, догматических схем и постулатов. Творческое применение законов и категорий материалистической диалектики при исследовании конкретного фактического материала в ряде случаев приводит правоведов к неодинаковым результатам, выражающим тот или иной аспект при теоретико-прикладном освоении правовой действительности. В ходе исследования вырабатываются своеобразные теоретические концепции, объясняющие правовые явления.
Существенную роль играет здесь угол зрения на правовую действительность, т. е. тот участок в многозвенном пути ее исследования, который взят за основу при освещении всего комплекса правовых проблем и который предопределяет особенности применения философских и общенаучных идей, частнонаучных методов при анализе правового материала.
В зависимости же от угла зрения — от того, взяты ли за основу исследования участок пути от правовой формы к глубинному экономическому и социально-политическому ее содержанию или же участки пути от сущности права вновь к правовой форме, проводится ориентация научных исследований: философская, социологическая, специально-юридическая.
Угол зрения, под которым рассматривается правовая действительность, во многом определяется закономерностями поступательного движения правовой мысли, этапом развития науки, использованием того или иного методологического аппарата.
Теоретическая концепция, лежащая в основе настоящего курса, и определена таким образом, чтобы в ней получили отражение основные тенденции развития марксистско-ленинской теории права, а также влияние на это развитие в современный период новейших философских и общенаучных идей.
Развитие социалистического правоведения в нашей стране обусловлено в современных условиях задачами коммунистического строительства, требованиями общественной, в том числе юридической практики, необходимостью решения назревших идейно-политических проблем, вытекающих из новой Конституции СССР, решений XXVI съезда партии.
Новая Советская Конституция не только воплотила в своем содержании впечатляющие достижения государственно-правового строительства в нашей стране, но и явилась основополагающим государственно-политическим документом творческого марксизма, который самим своим содержанием, нацеленностью на дальнейшее совершенствование законодательства, укрепление права и законности определили марксистко-ленинское правоведение на углубленную разработку фундаментальных и практически значимых проблем, повышает общественную роль и авторитет марксистско-ленинской юридической науки в жизни общества, строящего коммунизм.
Ключ же к углубленной разработке фундаментальных и практически значимых проблем общей теории права в их единстве и взаимообогащении — в том, чтобы в соответствии с природой и структурой общей теории, требованиями материалистической диалектики достигнуть органического соединения широких философского и социологического подходов к праву с многогранным его специально-юридическим исследование.
Именно такое теоретико-прикладное освоение правовой действительности, когда оно ведется на широкой философской и социологической базе и в то же время ориентировано на постижение ее юридических тонкостей, позволяет поднять исследования права на новый, высокофилософский уровень и тем самым дать правильное направление изучению правовых вопросов в специальных науках, обеспечить осуществление практически-прикладной функции правоведения на основе глубоких, фундаментальных теоретических знаний.
Надо полагать, рассматриваемая тенденция подтверждается теми положениями Отчетного доклада ЦК КПСС XXVI съезду партии, в которых обновление советского законодательства связывается с тем, что новые законы позволяют регулировать различные стороны общественных отношений тоньше, точнее[31]. Тоньше, точнее — это, наряду с полным и всесторонним отражением назревших потребностей общественного развития, искусное, с максимальным использованием всего правового инструментария юридическое выражение этих потребностей, что предполагает глубокую разработку вопросов специально-юридической теории.
Не трудно заметить, что отмеченная тенденция в полной мере согласуется с той важной особенностью марксистско-ленинской общей теории права, которая выражается в монистическом единстве философских, социологических и специально-юридических характеристик правовой действительности. Значит, осуществление указанной тенденции органично для маркистско-ленинской теории права, упрочивает свое единое содержание, утверждается в качестве теоретико-методологического центра социалистического правоведения.
В современных условиях на характер, направления общетеоретических правовых исследований оказывают заметное влияние передовые философские и общенаучные идеи, методологические положения иных наук, получившие развитие на основе единой марксистско-ленинской методологии.
Это важно, тем более что такого рода идеи и положения, как это нередко случается в истории науки, «встретились» с назревшими проблемами социалистического правоведения, обусловленными, в конечном счете, требованиями социального развития на нынешнем этапе коммунистического строительства, проблемами, которые для своего решения как раз и нуждаются в новом методологическом инструментарии.
Едва ли не первое место среди новейших философских и общенаучных идей для правоведения, как, впрочем, и для ряда других областей знаний, занимает системный подход, разумеется, в той его интерпретации, которая вытекает из самой сущности материалистической диалектики, ее требований при социальном познании[32].
Системный подход при изучении правовой действительности обусловливает, в частности, характеристику права не только в качестве особой социальной системы, но и под углом зрения:
системно-коммуникационных связей (право — элемент общества как системы, элемент других системных образований);
системно-структурного аспекта (право — социальное явление, отличающееся сложной, многоуровневой структурой);
системно-функционального аспекта (право — социальная система, отличающаяся специфическими регулятивными и охранительной функциями).
Новым поворотом в освещении правовых явлений обусловливается также аксиологический (ценностный) подход — такое направление исследования, когда явления общественной жизни рассматриваются в качестве ценностей, благ, т. е. явлений, которые не только необходимы, но и способны принести выигрыш в общественной жизни, отвечают идеалам людей, классов, общества.
Указанные направления развития философской, общенаучной мысли, представляющие собой специфические формы конкретизации диалектике материалистического взгляда на мир, органически взаимосвязаны, являются ступенью в общем, потоке развития философских, общенаучных знаний.
Наряду и в связи с системным и аксиологическим подходами в последнее время все большее конструктивное влияние на истолкование правовых явлений оказывают идеи, развиваемые в науке управления, в кибернетике, в теории информации. Весьма ощутимо проникновение в теорию права положений социальной психологии, других отраслей социологии, всего комплекса поведенческих наук, изучающих с позиции материалистической диалектики, исторического материализма поведение людей, коллективов, социальных групп.
В последние годы социалистическое правоведение на основе прочно вошедших в науку методологических положений сосредоточило внимание на регулятивной, активно-созидательной стороне права.
В связи с этим оказалась возможной и необходимой выработка теоретических концепций, характеризующих право как регулятор общественных отношений.
Одна из таких теоретических концепций и положена в основу настоящего курса.
В курсе в соответствии с общим направлением развития теории права поставлена задача органически соединить передовые философские, общенаучные идеи со специально-юридическим анализом.
Как фундаментальный факт, имеющий основополагающее значение для решения кардинальных общетеоретических проблем, рассматривается в курсе принципиально новый в мире юридических явлений феномен — общенародное право. Оно отличается не только качественной новизной своей социально-классовой сущности, но и высшим воплощением социально ценных качеств права, развитых юридических механизмов, достижений мировой юридической культуры.
В соответствии с этим курс, по замыслу автора, является работой, которая затрагивает преимущественно проблемы общей теории социалистического права на философском (общесоциологическом) уровне специально-юридической их разработки.
Отсюда — специальные, сквозные положения курса, прямо опирающиеся на передовые философские, общенаучные идеи. Главные из них состоят в том, что право представляет собой социально-классовый, институционный, нормативный регулятор, отличающийся специфическими функциями, многоуровневой структурой, многозвенным механизмом, — регулятор, который способен (и эти способности наиболее полно проявляются именно в социалистическом общенародном праве) обеспечить:
многостороннее воздействие на общественные отношения;
не только достижение «гарантированного результата», но и обеспечение классово-определенной социальной свободы в ее единстве с ответственностью, развертывание активности, инициативы участников общественных отношений;
соединение достоинств нормативного и поднормативного индивидуального регулирования общественных отношений;
опосредствование общественных отношений при помощи различных типов и методов правового регулирования.
Одной из обобщающих сквозных идей курса является мысль о том, что право как социальный регулятор обладает значительной социальной силой и, что еще более важно, не до конца пока использованными резервами, которые к тому же прямо согласуются с нуждами социального прогресса.
В соответствии с этим и формулируются основные положения курса (в частности, о противоречивой сущности права; о соотношении социальной свободы и права; о социальной ценности права; о регулятивных — статической и динамической — и охранительной функциях права; о единстве нормативного и поднормативного индивидуального регулирования; о сложной, многоуровневой структуре права; о многозвенном механизме правового регулирования; о типах — общедозволительном и разрешительном — правового регулирования).
Два момента при характеристике места вопросов социалистического права в марксистско-ленинской общей теории представляются наиболее существенными.
Первый. Общая теория права есть неотъемлемая часть социалистического правоведения, которая песет на себе печать всех его главных черт, в том числе и направленность на обеспечение потребностей практического характера. А эти потребности связаны, прежде всего, с функционированием социалистического права, с дальнейшим совершенствованием социалистического законодательства, улучшением практики его применения. Значит, и в общей теории права при достаточном использовании исторических данных и данных сравнительного правоведения основные выходы на теоретически и практически значимую проблематику, да и непосредственно на фактический материал должны тоже относиться к социалистическому праву, а в рамках советской науки — к советскому праву.
И второй. Социалистическое право — исторически последний тип права классовой эпохи в жизни человечества; оно представляет собой качественно новую в социальном отношении группу юридических систем. На стадии общенародного права в нем наиболее полно раскрылись, развернулись черты общесоциального регулятора.
Поделиться книгой: