По следам Карабаира Кольцо старого шейха

Рашид Пшемахович Кешоков

По следам Карабаира Кольцо старого шейха

ОТ АВТОРА

  

Более чем за тридцать лет работы в органах расследова­ния у меня не было недостатка в неожиданных встречах. Но одна из них особенно запомнилась мне. Не случись ее, мо­жет, никогда не появилась бы на свет эта книга.

Весной 1961 года в кабинет ко мне вошел старик. Здо­роваясь, я, по профессиональной привычке, несколько задер­жал взгляд на его лице. Что-то показалось мне в нем знако­мым. То ли седые, обвисшие книзу усы, то ли остроконеч­ная бородка, то ли клинообразный шрам на щеке

Я молчал, ожидая, пока посетитель заговорит

—  Узнал вас в клубе, начальник, когда читали лекцию,— начал он глухим, хрипловатым баском.— Не посмел, однако, подойти.

И тогда смутная догадка превратилась в уверенность. Я отлично знал этот голос.

—  Паша-Гирей Акбашев!

—  Он самый,— слегка улыбнулся старик.

С этим именем многое было связано. Дело Ивасьяна, история бандитской шайки ротмистра Унарокова, события в районе Лабы, на Зеленчуке и Баксане...[1].

—  Как же вам удалось уцелеть? — не удержался я от вопроса, не слишком, разумеется, дипломатичного.

Он опять усмехнулся:

—  Вовремя, так сказать, осознал ошибки. Правильно понял обстановку. Вот так...

Он охотно стал рассказывать о своем житье в лагере, где получил специальность. Сейчас работает в совхозе, слесар­ничает в ремонтной мастерской. Иногда балуется охотой. В это воскресенье был в лесу и наткнулся в кустарниках на спрятанные продукты — пять бочек брынзы, три бидона сли­вок и два ящика сливочного масла. Место приметил. И вот пришел...

Я поблагодарил Акбашева за честный поступок и тут же отдал необходимые распоряжения. Видимо, находка Паши-Гирея имела прямое отношение к хищению на маслосырза-воде.

... Долго потом не шла у меня из головы встреча с Акбашевым. Все-таки под конец жизни преступник стал чело­веком...

И вот тогда возникла мысль написать эту книгу. Мате­риала, действительно, было более чем достаточно. События, которые всколыхнула в памяти встреча с Акбашевым, отно­сились к 1933 — 1935 годам. На Северном Кавказе в ту пору милиция вела энергичную борьбу по ликвидации, воровских и бандитских шаек, состоявших главным образом из бывших белогвардейцев и кулаков, связавшихся с уголовными элемен­тами. Своими преступными действиями они подрывали эко­номику колхозов, терроризировали население. Таким образом, борьба с ними в известной степени становилась проблемой социальной.

Чтобы восстановить в памяти следственные дела, уточ­нить отдельные факты, мне пришлось снова объездить мес­та, где приходилось тогда работать, посетить прежних сослу­живцев, заглянуть в архивы.

Обдумывая план будущей книги, я решил изменить лишь фамилии героев и названия населенных пунктов. В основу романа положены действительные события. Во всем же, что касается внутреннего мира Персонажей, мотивов их поведе­ния, я оставлял за собой право на вымысел.

Кстати, о героях. Их много в романе. Может быть, даже слишком много. Разумеется, можно было, используя право, которое давал жанр, часть людей, памятных мне по действи­тельным событиям, оставить за пределами книги, часть со­единить, слить, так сказать, в двух-трех обобщенных образах. Но я не сделал этого, потому что реальная, повседневная жизнь и работа в аппарате милиции сталкивает чекиста с огромным количеством людей и просто фамилий. Нужны предельная четкость мысли, логика и незаурядная память, чтобы не запутаться в веренице дел, фактов, свидетельств и имен. Но тут уж ничего не поделаешь, не сократишь и не убавишь. И я решил оставить все так, как было в действи тельности.

К тому же, расследование преступления, которое ведет главный герой романа Жунид Шукаев, заставило его исколе­сить весь Северный Кавказ. И, приезжая в тот или иной город, он по долгу службы и в поисках помощи волей-неволей об­ращался в территориальные органы милиции и работал бок о бок с их сотрудниками, которых я должен был описать в книге.

Хочу выразить здесь мою глубокую признательность за помощь в работе над романом заместителю начальника Глав­ного управления милиции МВД СССР комиссару милиции 2-го ранга Борису Васильевичу Новикову

По следам Карабаира

1. С МЕСТА - В КАРЬЕР

Скорый поезд Москва — Новороссийск подходил к Крас­нодару. Оставалось не более полутора часов езды.

Стучали на стыках колеса, состав потряхивало. В окна сочился сырой мартовский рассвет. В предутренней мгле чернели пустынные пашни с грязновато-белыми островками подтаявшего снега, мелькали кирпичные железнодорожные домики с ржавыми крышами, густо присыпанными морозным инеем. Над ними гомонили проснувшиеся вороны.

В третьем вагоне поезда ехал к месту назначения Жу­нид Шукаев, выпускник московской специальной школы ми­лиции.

В двадцать пять лет хорошо спится. Подложив под голо­ву шинель и прикрыв лицо фуражкой с малиновым околышем, Шукаев мирно посапывал во сне.

Достаточно, пожалуй, было одного взгляда на его креп­кую фигуру, в сероватой гимнастерке, перетянутой портупеей, темно-синих галифе и хромовых сапогах, новеньких и, навер­но, со скрипом, чтобы определить: владелец всего этого мо­лод, здоров, полон сил и энергии и, конечно, рассчитывает завоевать мир.

В том же купе на нижней полке дремала под одеялом довольно пышная блондинка лет тридцати в черном шевио­товом костюме. Из-под подушки выглядывал краешек пушис-того берета. В те времена в поездах никто не рисковал рас­ставаться на ночь с верхней одеждой. Тем более, если Рос­тов приходилось проезжать ночью. Проводники с вечера за­пирали вагоны на все замки, а пассажиры, всласть нагово­рившись о дерзких ограблениях и нагнав на себя страху, до полуночи ворочались на своих полках, поминутно ощупывая чемодан у изголовья или кошелек в самом сокровенном кар­мане.

Все спали. Проводник, сидя, подремывал у себя в купе Идя под уклон, паровоз прибавил скорость. Лязгнули буфера

Блондинка проснулась. Привычным движением поднесла руку к настольной лампе, глянула на свои золотые часики и зевнула. Было без четверти шесть. Потрогав пухлым пальцем родинку, «на подбородке, хотела было перевернуться на дру­гой бок, но, видимо, вспомнив что-то, села, спустив ноги на пол, и заглянула под лавку...

—   Мои вещи! Как же так?    Мои вещи! Товарищи, да проснитесь же!..

Поднялся переполох. Пассажиры повскакивали с мест, проверяя свою поклажу. Больше ни у кого ничего не пропа­ло. Блондинка тихо плакала. Проснувшийся Шукаев стоял около нее, сочувственно покачивая головой. Открытое смуг­лое лицо его выражало самое горячее участие. Но он еще не сумел связать того, что произошло, со своим новым положе­нием. Школа милиции, оставшаяся позади, именной пистолет, висевший у него на боку в желтой кожаной кобуре, фураж­ка с малиновым околышем,— все это стояло в одном ряду и должно было вступить в силу там, куда он едет, а дорожная кража, случившаяся чуть ли не на его глазах,— в другом

К нему подошел один из пассажиров, высокий стройный мужчина грузинского типа, с усиками.

— Видимо, происшедшее должно заинтересовать вас? — обратился он к Жуниду

— Разумеется, вы должны предпринять что-нибудь,— заметила худощавая женщина в пенсне, которая до этого утешала всхлипывающую блондинку.

— Да, но.. — замялся Шукаев.— Железные дороги, знае­те, они.    обслуживаются транспортными органами..

— А вы?..

— Я назначен в территориальное учреждение и... не впра­ве вмешиваться...

Он смутился и замолчал, только сейчас сообразив, как нелепо и жалко выглядит со своими отговорками. С человеком случилась беда, и никому нет дела до тех книжных ис­тин, которые он, Жунид, недавно усвоил. Люди ждут от него помощи.

—  Хорошо,— покраснев, сказал Жунид.— Плевать на формальности. Я попытаюсь. Только вы мне поможете,— по­вернулся, он к проводнику.— Как ваша фамилия?

—  Игнатов... Ефим Иванович. А что я должен делать?

—  Возьмете все ключи и пойдете со мной.

—  Сей момент...

—  А теперь подробнее — что у вас украдено? — спросил Жунид у блондинки.

—  Кожаный саквояж... знаете, такой, с двумя никелиро­ванными замочками. . В последний раз я проверяла, не доез­жая Тихорецкой: все было на месте.

—  Так... Ефим Иванович, где мы сейчас находимся?

—  На пролете между Кореновской и Динской... Так что еще могу доложить, товарищ начальник, не знаю, как вас...— с самого Ростова никто не слезал. В ресторан, правда, через наш вагон пассажиры ходили... но подозрительных не заме­тил... Да скоро уж — Краснодар. Тамошние чекисты разбе­рутся (видимо, проводнику не очень улыбалась перспектива участвовать в дознании)...

—  Поздно будет,— сказал Шукаев и, задав потерпевшей еще несколько мелких вопросов, оделся. Нужно было спешить. Он знал, что вагонная кража прежде всего требует быстро­ты действий. На любой остановке, и даже не дожидаясь ее, вор может исчезнуть.

Шукаев не был новичком. Свою службу в милиции он начал почти шесть лет назад, придя туда по путевке комсомола. Сначала работал в дактилоскопической лаборатории угрозыс­ка, потом — помощником оперуполномоченного около трех лет. Тогда за успешную ликвидацию воровской шайки в окрестнос­тях Темрюка получил именное оружие. Вскоре его направили, как молодого способного сотрудника, в школу милиции.

... Попросив блондинку присмотреть за его чемоданом, Жунид вышел с проводником из купе.

* * *

Состав, преодолевая длинный изогнутый подъем, грохо­тал сильнее прежнего. «Скорость невелика — если кто-нибудь и будет прыгать, то только сейчас,— мелькнуло в голове Жунида.— Скорее в последний вагон! Именно' оттуда безопас­нее спрыгнуть, и бывалые воры хорошо это знают»

—  Не хотел я при пассажирах-то,— заговорил вдруг Иг­натов.— Но пустое дело вы, молодой человек, затеяли. На этом пролете — завсегда кражи. Только не помню случая, чтоб нашли...

—  Поживем — увидим, — улыбнулся Шукаев.— Я не люб­лю говорить заранее, но кажется мне, что мы с вами найдем...

—  Это почему ж так уверен?..

—  Я сказал: «кажется мне»... И вот почему. Саквояжик небольшой, не новый, по ее рассказу. В купе были вещи посолиднее. Значит, вор мелкий, взял что поближе. Возмож­но, неопытный. Женщина эта говорит, что перед Тихорецкой, то есть полчаса назад, вещи ее были на месте. За это время поезд не останавливался и не сбавлял скорости, значит, спрыгнуть, не рискуя собственной головой, было невозмож­но. Во всяком случае этот саквояж — довольно низкая цена, ради которой стоило бы рискнуть на такой прыжок. Значит..

—  Значит, вор — в поезде?

—  Да, если женщина точно назвала время пропажи. Идемте-ка скорее...

Они поспешили к последнему вагону. Как только Игна­тов открыл дверь тамбура, Шукаев услышал шарканье ног.

—   Дяденьки, отпустите! Ой, що ж це робиться!! — раз­дался звонкий голос.

Двое дюжих мужчин тащили из тамбура в вагон упи­равшегося подростка. Тот лежал на полу, уцепившись за поручень.

—  Стойте! — отстранив проводника, Жунид бросился к ним — В чем дело? Оставьте парня.

—  Вовремя подоспели,— отряхиваясь, ответил мужчина в кожанке.— Вот, на месте преступления, можно сказать, поймали этого типа — И показал на небольшой чемодан,

стоявший у его ног.— Стащил — и наутек!

—  Кроме вашего чемодана, у него ничего не было?

—  Нет,— ответил второй пассажир, избегая взгляда Шукаева.— Я догнал мальчишку здесь... Стукнул меня этой штукой и — ходу... Пожалуйста, взгляните...

На широкой мясистой ладони его лежал свинцовый кас­тет.

Паренек, не вставая с пола, хныкал, размазывая рукавом грязь и кровь по веснушчатой физиономии. У него была рас­сечена губа, оба глаза заплыли синяками.

—   А вы знаете, граждане, самоуправство нашими зако­нами не поощряется,— зло сказал Жунид, вглядываясь в лица своих неожиданных помощников. Тот, что в кожанке, не от­вел взгляда, другой опустил глаза.

—  Товарищ Игнатов,— продолжал Шукаев.— Отведите потерпевших в служебное купе. Чемодан пусть возьмут. А с мальцом я поговорю здесь. Через пару минут буду. Подождите меня.

—  Рассказывай, да покороче,— повернулся он к парниш­ке, когда все ушли.

Тот продолжал хныкать. Рыжие волосы его, растрепан­ные и грязные, закрывали лоб. Длинные, худые ноги в опор­ках несуразно торчали из-под старенького драпового пальте­ца. Косоворотка разорвана на груди. Словом — жалкое зре­лище.

—   Говори правду,— мягко сказал Жунид.— Вставай н говори. Тебе же лучше будет.

Парень повиновался и довольно проворно встал, нахло­бучив на голову видавшую виды кубанку.

—  Ну, долго будем молчать? — сказал Шукаев уже бо­лее строгим тоном.— Ведь ты не сам, я же знаю... Не сам ведь?..

—  Не сам, факт, не сам,— затараторил вдруг рыжий, продолжая всхлипывать и путая русские слова с украински­ми.— Ты ж меня, считай, от смерти спас... так усё расска­жу. Не сам я, дядько, то воны все...

—  Кто?

—  Прутков Буян и той... Яшкин Володька. Только до них иначе как по крышам не пидешь...

—  А вещи?

—  Яки вещи?

—  Не крути, хуже будет!

—  Та ни. Я не кручу. Уси шмотки в угле, на паровозе. Там и Буян. Главный он у них...

 В тамбур заглянул Игнатов.

—   Начальник! Те двое послали меня, старика, подальше и ушли. Не подчинились, значит.

Жунид мысленно обругал себя за небрежность.

—  Ладно. Ими я сам займусь. Возьмите пока этого героя к себе в купе. Да смотрите за ним хорошенько. Справитесь?

—  Постараюсь,— с уважением поглядев на Жунида, от­ветил проводник.

—  А теперь — дайте мне вагонные ключи.    Возможно, они мне пригодятся   И ждите меня   Не оставляйте  его одного

Добираясь к паровозу, Шукаев обратил внимание, что все терцовые двери в вагонах были открыты. Ключи понадобились ему только чтобы открыть ресторан и мягкий вагон. Б рес­торане его проводила удивленным взглядом буфетчица, во­зившаяся возле стойки с посудой, а в мягком он налетел на толстого коротышку-проводника, который о чем-то яростно спорил с рослым молодым франтом в синем костюме и лаки­рованных «ДЖИММИ».

— Кто вам сообщил, что у нас «ЧП? — спросил франт, удерживая Шукаева за рукав.

— Какое «ЧП»? Говорите быстро. Мне некогда...

— Я — Глинский, Иван Глинский,— с готовностью отве­чал тот,— руководитель эстрадного ансамбля.— Баян у меня... того... украли...

— Когда обнаружили?

— Час назад!

— Не обещаю,— покачал головой Жунид.— Но буду иметь в виду. А теперь — пропустите меня!

— Дальше хода нет, товарищ начальник. Там — почто­вый,— предупредил проводник.

— Знаю,— бросил Жунид и исчез за дверью.