Помоги проекту - поделись книгой:
Встаньте напротив этого особняка и посмотрите налево: за решеткой виден еще более старинный двор. На самом деле этот проход соответствует часовне XVI века, а двор де Маронье окаймлен строениями той же эпохи. Этот ансамбль представлял собой особняк герцогов Гизов, герб которых еще можно увидеть на почтенном портале Клиссона.
Следуйте дальше по улице Монморанси. Дом № 51 называется домом Никола Фламеля. Он датируется 1407 годом — возможно, это самый старый дом в Париже! Загадочный алхимик никогда здесь не жил, но он обычно селил тут крестьян, которые приходили работать на прилегающих землях. Достаточно прочесть на фасаде надпись готическими буквами: «Мы, сельские мужчины и женщины, проживающие в портике этого дома, который был построен в 1407 году от рождества Христова, считаем долгом своим каждый день произносить paternoster и ave maria[66], моля Господа даровать нам прощение…»
Я знаю, что дом № 3 по улице Вольта, датируемый началом XIV века, считается порой самым древним в столице. Именно здесь будто бы жил бальи приорства и городка Сен-Мартен. Первый этаж его составлен из двух типичных средневековых лавок: правая дверь с железными запорами, колодец, отделяющий помещение от улицы, и оконные проемы без рам или решеток. Однако есть люди, которые оспаривают подлинность этого сооружения и утверждают, что оно является реконструкцией XVII века.
КЕМ БЫЛ НИКОЛА ФЛАМЕЛЬ?
Владелец небольшой книжной лавки Никола Фламель имел задачу копировать рукописи, предназначенные школярам разных факультетов университета. Внезапно, около 1382 года, он баснословно разбогател и сделал весьма значительные пожертвования разным церквам.
Король Карл VI, желая узнать причины столь быстрого обогащения, попросил сеньора де Крамуази, распорядителя прошений, выяснить все, что касается этого странного и щедрого человека…
Посланец короля отправился к богатому хозяину книжной лавки. Вынужденный объяснить происхождение своего богатства, Никола признался, что он алхимик: он открыл тайну философского камня, что позволило преображать обыкновенные металлы в чистое золото!
Россказни Никола Фламеля долго будоражили воображение тех, кто стремился раздобыть состояние. Многие верили, что баснословное богатство где-то припрятано… Некоторые считали, что золото зарыто в его доме на углу улицы дез Экривен. В 1724 году Анри Соваль рассказывал в своих «Историях и изысканиях древностей города Парижа», что любопытные «столько рыскали, копали и переворачивали все в этом доме, что от него остается только два довольно крепких подвала, снизу доверху расписанных прихотливыми иероглифами». Этот дом, единственный, где Никола Фламель жил со своей супругой, был разрушен в 1852 году во время реконструкции улицы Риволи. И на этот раз ничего не нашли. Но сокровища продолжают будить фантазию авантюристов и мечтателей.
Вступивший на трон в 1285 году Филипп IV по прозвищу Красивый желает абсолютной монархии. Это его навязчивая идея, и он полон решимости соединить в своих руках все сферы власти. Его предки учредили монархию по божественному праву: он же требует для себя абсолютную и полную власть. Чтобы создать сильный символ централизации своего правления, он переделывает дворец Сите, расширяет его, перестраивает посредством значительных работ, которые продолжались семнадцать лет и завершились только в 1313 году.
На что похож этот новый дворец? Чтобы распространить его владения вплоть до Сены, король без колебаний приказывает переселить владельцев участков и воздвигает стену вдоль реки. Сами укрепления не выполняют какой-то оборонительной функции, скорее это символ силы и величия королевской власти. Внутри дворца построены обширные залы и апартаменты суверена, украшенные коврами, серебряными украшениями и ценными породами мрамора.
Королевский дом, то есть администрация, призванная обеспечивать жизнь монарха в его дворце, исполняет шесть функций: отвечает за конюшни, место для хранения карет, скатертей — столовое белье, место хранения вина — отвечающее за выбор и покупку вина, кухни и, наконец, хранилище плодов. Но для своего личного обслуживания король располагает хорошо подобранным персоналом: пять камергеров, три камердинера, два брадобрея, один портной и один нагреватель воска, в чьи обязанности, как видно из самого названия, входило растапливать воск, чтобы запечатывать официальные бумаги. К ним добавляются два доктора, три капеллана, пятнадцать клириков, ответственных за написание письменных текстов, тридцать сержантов и целая толпа лакеев, сокольничих и ловчих. Вместе с Домом королевы Жанны Наваррской это составляет более двухсот человек, которые ежедневно трудятся во дворце Сите. Дворец — это центр, где принимаются решения, но где король проводит лишь часть года, преимущественно зиму. В остальное время Филипп и его придворные живут в другом месте, переезжая из замка в замок, чтобы охотиться в густых лесах Иль-де-Франса, богатых дичью.
Перестроенный дворец Сите был бы лишь тщетной попыткой самоутверждения, если бы Филипп Красивый не сумел добиться полной власти. В глазах короля только два института умаляют и подрывают его превосходство — Святейший престол и Орден Храма (тамплиеры)[67]. Первый упорно считает духовную власть стоящей выше временной власти королей, второй представляет собой самую богатую и могучую религиозную конгрегацию. Филипп Красивый желает поразить обоих.
В 1304 году внезапная смерть Бенедикта XI, который скончался от отравления инжиром, позволяет Филиппу Красивому выйти на сцену и проявить свою волю. В Перузе конклав собирается заседать целую вечность и разделяется на две партии — итальянскую и французскую. После одиннадцати месяцев яростных споров раздается, наконец, долгожданный крик:
—
Этот папа всходит на престол святого Петра под именем Климента V, он гасконец, бывший архиепископ Бордо. Королю Филиппу пришлось потратить много денег и успешно провести ряд интриг, чтобы добиться этого избрания. Новому Его святейшеству трудно в чем-то отказать французскому королю. Посвященный в сан в Лионе, затем избравший местом своего пребывания Авиньон, папа остается под его неусыпным присмотром.
Уладив дела со Святым престолом, Филипп Красивый может теперь заняться тамплиерами. В пятницу 13 октября 1307 года на заре люди короля окружают Убежище Храма, ансамбль строений, построенный на болотах правого берега, которые были осушены самими тамплиерами. Это командорство включает здания, предназначенные для проживания монахов-солдат, большие конюшни, церковь — готическая имитация восьмиугольного купола Храма Господня в Иерусалиме — и мощную крепость с высоким квадратным донжоном с четырьмя башенками по углам. Этот обширный участок окружен зубчатой стеной, но мощные укрепления ничем не могут помочь против королевских лучников: устав Ордена запрещает поднимать оружие на христиан. Поэтому тамплиеры, не протестуя, позволяют схватить себя, они не опасаются ни пятницы 13 числа — которое будто бы приносит несчастье — ни французского короля, ибо юридически они подчиняются только папе. Они не понимают, что Климент V превратился в марионетку, которую держит в своих железных руках Филипп Красивый.
КАК ИСЧЕЗЛО УБЕЖИЩЕ ХРАМА?
После исчезновения тамплиеров их имущество было передано госпитальерам. В 1667 году стены Убежища, потерявшие свою функцию, были уничтожены кирками рабочих, что позволило возвести на этом участке частные особняки и несколько доходных домов, предназначенных для проживания ремесленников.
Во время Французской революции крепость Тампль превратилась в тюрьму. Туда был заключен Людовик XVI с семьей, здесь умер 8 июня 1795 года маленький Людовик XVII.
Что до церкви Храма, она в 1796 году была продана одному частному лицу, который приказал ее снести. Оставался донжон, ставший местом паломничества роялистов. Наполеон, раздраженный культом, объектом которого стал гильотинированный монарх, издал в 1808 году декрет о разрушении башни.
Сегодня память о тамплиерах сохраняется на эмалированных табличках — синих с зеленой каймой: бульвар дю Тампль, улица дю Тампль, сквер дю Тампль, улица Вьей-дю-Тампль. Но не будем торопиться! Войдя в дом № 73 по улице Шарло, вы увидите слева последний реликт Убежища — башенку XIII века. Пока еще ничего не предпринималось, чтобы придать ей должное значение, но в сентябре 2009 года намечено начало раскопок вокруг Квадрата Храма — и я надеюсь, что это позволит немного вывести ее из тени.
Процесс, открытый для суда над тамплиерами, был определен заранее. Под пытками были вырваны признания у несчастных, готовых исповедоваться во всех грехах мира. На помощь призвали инквизицию, а она умеет заниматься такими вещами: с полным знанием дела ломать кости, жечь плоть, вырывать руки, дробить суставы и увечить половые органы.
Главными обвинениями являются содомия и ересь, а тем, кто согласится признать свою виновность, обещано смягчение наказаний. 18 марта 1314 года Жак де Моле, великий магистр Ордена, и трое других сановников выведены из своих камер и приведены на паперть Нотр-Дам, где должны выслушать вынесенный им приговор. Четверо появляются в засаленных лохмотьях, обросшие бородами, с нечесаными волосами… При виде этих узников, уничтоженных семью годами унижений и пыток, по собравшейся толпе пробегает ропот сострадания. Согласно заранее написанному сценарию, бывшие тамплиеры исповедуются в преступлениях и грехах. В сущности, они повторяют урок, который выучили в обмен на смягчение наказания.
Но вот судьи объявляют осужденным приговор — пожизненное заключение! В этот момент Жак де Моле выпрямляется, он уже не покорная жертва и вновь становится великим магистром, его сильный голос гремит над папертью собора. Перед лицом парижан он кричит о своей невиновности:
— Преступления, в которых меня обвиняют, это ложь! У тамплиеров священный, справедливый и католический устав. Да, я заслуживаю смерти, потому что в греховности своей, из страха перед пытками, обманутый папой и королем, признался в том, чего не совершал!
Юг де Пэро, другой сановник Храма, обретя мужество по примеру собрата, также протестует, клянется в своей невиновности, обличает палачей и отказывается от прежних показаний…
Толпа содрогается от ужаса. Тамплиеры, которых власть представляет гнусными еретиками и клятвопреступниками, внезапно оказываются теми, кто они есть: это введенные в заблуждение люди, попавшие в сети, растянутые Филиппом Красивым.
Движения толпы медленны, словно зыбь, но достаточно заметны, чтобы кардиналы побледнели. Парижане придвигаются к помосту, где сидят прелаты, и у многих очень злобные лица: люди в Париже не любят, чтобы их обманывали и лгали им. Кардиналы чуют опасность, нужно покончить с этим делом, и как можно быстрее. Осужденных поспешно передают в руки королевского прево — пусть он выпутывается из затруднений с приговором.
Следует утихомирить парижан и завершить дело. Тем же вечером по приказу короля Жака де Моле сжигают заживо на Еврейском острове, маленьком клочке земли, который располагается на Сене напротив дворца Сите.
Осужденного привязывают к столбу, и он просит, чтобы его повернули к собору Нотр-Дам, тогда он сможет умереть, видя перед собой Божий храм.
— Тела принадлежат французскому королю, но души принадлежат Господу, — говорит он до того, как вспыхивает пламя.
Согласно записи хроникера Жоффруа Парижского, свидетеля сцены, глава тамплиеров бросает также проклятие своим преследователям:
— Господь ведает, кто неправ и кто грешен, поэтому с теми, кто неправосудно осудил нас, скоро случится несчастье. Господь отомстит за мою смерть. Господь знает, что принудившие нас к этому понесут наказание.
Проклятие поразило, ибо папа Климент V умер сорок два дня спустя, вероятно, от рака кишечника, а король Филипп IV скончался через восемь месяцев после падения с лошади. Всего четырнадцать лет понадобилось, чтобы угасла прямая королевская линия Капетингов, на смену которым пришла династия Валуа.
ГДЕ БЫЛ СОЖЖЕН ВЕЛИКИЙ МАГИСТР ХРАМА?
Еврейский остров некогда был одним из трех маленьких необитаемых островков, которые располагались у острого окончания острова Сите. Входивший во владение аббатства Сен-Жермен-де-Пре, этот остров, возможно, служил местом сожжения еретиков, колдунов и евреев…
В 1577 году, когда Генрих III решил построить первый каменный мост в Париже — им оказался Пон-Нёф — он посчитал разумным несколько исправить капризы природы. Рукава Сены, разделявшие три островка, были засыпаны, и этот маленький участок был подсоединен к острову Сите.
Жак де Моле погиб на том месте, где ныне располагается сквер дю Вер-Галан, иными словами, на западной оконечности острова Сите, перед мостом, на уровне статуи Генриха IV.
Прекращение прямой линии Капетингов приводит к бесконечному конфликту между Францией и Англией, к Столетней войне, которая продлится сто шестнадцать лет. В 1328 году Карл IV, сын Филиппа Красивого, умирает, не оставив наследника мужского пола. Однако у Изабеллы Французской, сестры умершего короля[68], есть сын — Эдуард III, суверен Англии. Он хочет завладеть короной Франции, но французы не желают становиться подданными иностранца. На трон всходит Филипп VI Валуа, племянник Филиппа Красивого. Столетняя война, естественно, имеет множество причин, экономических и демографических, тем не менее, взрывает пороховую бочку именно это дело о престолонаследии.
Великий тактик Эдуард III одерживает значительные победы над французскими войсками. В 1340 году в Эклюзе[69] во Фландрии английские военно-морские силы уничтожают французский флот. В 1346 году при Креси в Пикардии английские лучники громят французскую армию…
Но Париж остается беззаботным. В городе очень важно следовать моде, которая изменяется, преображается, приспосабливается. В этом сезоне модным становится длинный кафтан, а затем надо быстро меняться, ибо в моду входит короткий плащ. Зато не меняются цвета: они остаются по-прежнему яркими, разнообразными, смешанными, напоминая веселую радугу.
Увы, все это сметено черной чумой, которая влечет за собой смерть, разорение, панику и отчаяние. Явившись с Юга, эпидемия достигает городка Руасси-ан-Франс в августе 1348 года. Через несколько дней жертвой становится Париж. Болезнь свирепствует в городе, и каждый дрожит от страха. Люди никому не доверяют, особенно соседям, родственникам, друзьям. А вдруг он несет чуму? Ратуша — это большой госпиталь, который существует здесь уже больше трех столетий — каждый день умирает пятьсот человек, и добрые сестры-монахини жертвуют собой, подвергая опасности собственную жизнь: их сто тридцать шесть в начале драмы, их остается меньше сорока несколько месяцев спустя. Трупы поспешно сваливают в ров на кладбище Невинных, которое вскоре переполнено. Нужно искать другие места погребения за стенами столицы.
В надежде остановить бедствие, поджигают дома больных, а по улицам движутся набожные процессии, которые пытаются разжалобить Господа. В Париже много молятся, но умирают еще чаще. Медики опускают руки и признаются в своем бессилии, некоторые колдуны, пользуясь случаем, задорого продают отвары против чумы и устраивают ритуальные действа — столь же экстравагантные, сколь бесполезные.
Потом, к концу года, никто не знает почему, болезнь внезапно стихает и удаляется. Но Париж изменился, Париж скорбит и страдает: по меньшей мере, шестьдесят тысяч парижан погибло — т. е. более сорока процентов населения.
Толпы крестьян со всех концов королевства пытаются найти укрытие в пострадавшем городе. Они оставили свои поля и своих жен, потому что отец или сын или работник умерли, потому что не хватает рук, чтобы убрать скудный урожай. Эти люди надеются найти в Париже пропитание, но в городе ничего нет, и эти озлобленные толпы, пораженные несчастьем, только усиливают общее бедствие.
И цикл катастроф возобновляется… Война против Англии стоит дорого и вынуждает короля ввести новые налоги. Отныне все товары, будь то мануфактура или продовольствие, продаваемые в Париже и пригородах, облагаются специальным налогом. Цена на хлеб растет, и жизнь становится все более и более тяжкой.
19 сентября 1356 года на королевство обрушивается очередная катастрофа: новый король Франции Иоанн Добрый попадает в плен к англичанам в битве при Пуатье. После зимы, проведенной в Бордо, плененного монарха переправляют в Англию. О, ему не на что пожаловаться, с ним обращаются как со знатным гостем, но во Франции народу придется заплатить три миллиона ливров, чтобы освободить своего суверена.
Тем временем в Париже власть становится зыбкой в отсутствие короля. Управление берет в свои руки купеческий прево Этьен Марсель. Прежде всего, нужно срочно укрепить оборонительные сооружения города, ибо постоянные поражения французских войск заставляют опасаться штурма столицы англичанами. Множество рабочих принимается за работу: с конца сентября они строят насыпи, усиливают слабые места, возводят новые укрепления. На левом берегу некоторые рвы слишком узкие и неглубокие — их расширяют и углубляют. На правом берегу новые рвы дополняют уже существующие. С этой стороны Сены строят бастионы, которые выдаются из укреплений, а стены продолжают, чтобы окружить ими Лувр, приорство Сен-Мартен и Убежище Храма.
Все это, естественно, обходится очень дорого, и прево вводит новый налог на напитки. Отныне, выпивая стакан вина или пива, горожане финансируют оборону Парижа!
Да ведь и армия нужна, чтобы оборонять город. Этьен Марсель создает гражданскую гвардию, которую он организует не как военачальник, но как рачительный мэр, каковым он в некотором смысле и является. Здоровые мужчины, которых побуждают записываться в гвардию, группируются по улицам и кварталам. Париж разбит на участки, готовые отразить атаку англичан.
Во дворце Сите восемнадцатилетний дофин Карл исполняет функции регента и пытается обеспечить свою власть, но Валуа чрезвычайно дискредитированы своими военными поражениями. Этьен Марсель и епископ Робер Ле Кок заставляют принять ордонанс, согласно которому монархию должны контролировать Генеральные штаты, собрание знати, духовенства и буржуазии.
В Лондоне Иоанн Добрый, которого по-прежнему удерживают в плену, негодует и извещает Париж, что он запрещает этот ордонанс. В то же время или почти в то же время король-узник подписывает со своими тюремщиками постыдный договор, согласно которому к Англии отходит Гиень, Сентонж, Пуату, Лимузен, Керси, Перигор, Руэрг и Бигор. Это означает увеличение выкупа, который доходит теперь до четырех миллионов экю… Король не только не желает видеть монархию под контролем, но продает значительную часть своего королевства! Это безумие вызывает возмущение…
Когда Реньо д’Арси, адвокат короля, возвращается из Англии с текстом этого позорного договора, Этьен Марсель понимает, что его час пробил. Утром 22 февраля 1358 года ему удается собрать три тысячи вооруженных людей в приорстве Сен-Элуа на острове Сите, в нескольких шагах от Сен-Шапель. Прево произносит речь. Он говорит о Париже, Париже, который готовятся отдать бандам алчных голодранцев, которые бродят вокруг укреплений, чтобы разграбить богатства столицы…
«Что делают солдаты дофина, не желающие остановить орды разбойников, что делают союзники дофина, позволяющие городу погрязнуть в бедствии?» — вещает реформатор.
Наэлектризованные эти словами парижане приходят в ярость. Они злятся на власть. Но ведь власть — инертная и вялая — находится здесь, по другую сторону улицы, во дворце Сите, где скрываются принц и аристократы…
Бурлящая толпа пересекает улицу и бросается к дворцу. Внезапно люди замечают человека, который пытается бежать: это Реньо д’Арси, тот самый, что привез из Англии договор, подписанный королем! Он спешит, этот Реньо, ему страшно, он бежит, забивается в лавку пирожника… Его нагоняют и перерезают горло между подносами с пирожными и мешками с мукой.
Этьен Марсель во главе своей импровизированной армии движется теперь на дворец. Окруженный своими людьми, прево входит в здание, поднимается к апартаментам дофина, приказывает выломать двери… Дофин Карл, кажется, совсем не удивлен этим вторжением: между молодым человеком и дофином завязывается яростный спор. Этьен Марсель упрекает королевского сына в том, что тот ничего не делает, чтобы охранять порядок и противостоять бандам разбойников, которые захватили пригороды. Карл отвечает, что те, кто располагает деньгами, то есть превотство, должны нести за это ответственность…
Дискуссия становится столь бурной, что пробуют вмешаться два маршала — Жан де Конфлан и Робер де Клермон. Но у них нет времени, чтобы предъявить свои аргументы, их обоих пронзают копьями люди прево. Кровь брызнула и окрасила пунцовыми пятнами светлый кафтан дофина… Испуганная дворцовая обслуга спешит обратиться в бегство, а Карл умоляет прево пощадить его.
— Сир, вам ничего не грозит, — отвечает Этьен Марсель. — Мои люди не желают вам зла, ибо пришли они сюда ради вашего блага…
Произнося эти слова, Этьен Марсель снимает свой сине-красный колпак — цвета Парижа — и надевает его на голову дофина в знак того, что город оказывает покровительство молодому принцу… И что дальше? Ничего. Мятеж — это не революция. Без теоретика, без доктрины, без плана гнев ведет в тупик. Ослепленные собственной смелостью, прево и его люди считают себя удовлетворенными. Они торопятся покинуть дворец, чтобы покрасоваться на площади де Грев со своими сторонниками. Народ завладел Парижем. Третье сословие оказалось у власти.
На следующий день в ходе ассамблеи, проходившей в монастыре августинцев, Этьен Марсель, который объединил представителей превотства, духовенства и университета, принимает решение применить монархическую систему, контролируемую Генеральными штатами, и восстановить совет тридцати шести, равно как и чиновников, получающих назначения. В сущности, Этьен Марсель устанавливает полноту своей власти над Парижем.
Дофин знает, что нет спасения в собственной столице. Нужно бежать, попытаться в другом месте собраться с силами. Через месяц, 25 марта, Карл покидает Париж и отправляется в Санлис. Этьен Марсель, который приставил к принцу десять буржуа, считает, что может таким образом наблюдать за ним и диктовать ему свою волю. Он ошибается.
Пока дофин Карл гарцует по провинциям и собирает друзей, под властью Этьена Марселя плохо быть роялистом: Матре, глава дворцовых плотников, и Перре, управляющий парижскими мостами, обезглавлены, и тела их четвертованы.
Прево устанавливает новый порядок. Он принимает в своем городе союзника — Карла Наваррского по прозвищу Карл Злой, правнука Филиппа Красивого, претендента на французскую корону. Тот факт, что Карл Наваррский связан с англичанами, приводит в негодование парижан. Кстати, Карл Злой призывает к себе на помощь английские войска… Союз с наваррцем равносилен предательству! Население начинает думать, что спокойствие вернется только вместе с Валуа, тем более что дофин подвергает Париж блокаде, и ее последствия уже сказываются. Продовольствия не хватает. Самые уязвимые слои Парижа голодают и терпят лишения.
С этим надо кончать. 31 июля, ближе к полудню, Этьен Марсель осматривает оборонительные сооружения около ворот Сент-Антуан. Враждебная толпа окружает прево, и раздается военный клич:
— Монжуа Сен-Дени! Смерть ему, смерть!
Этьен Марсель пытается возразить:
— Почему вы желаете мне зла? Все, что я делаю, делается только ради вашего и моего блага…
Прево толкают, он спотыкается, падает на землю, и тогда начинается расправа: на него падают удары топоров и мечей.
Два дня спустя дофин Карл совершает триумфальный въезд в Париж. 4 августа он сзывает население на Центральный рынок и произносит речь, в который разоблачает заговор Этьена Марселя и Карла Наваррского. Они будто бы замышляли впустить в Париж англичан.
— Вечером того дня, когда прево был убит, они хотели истребить всех, кто поддерживал короля и его сына. Уже многие парижские дома были помечены соответствующими знаками.
Теперь мы знаем: источником гнева и источником мятежа был Париж. Двадцать пять лет спустя воспоминание о парижском восстании все еще страшит французский трон. В 1383 году молодой король Карл VI зачитывает в Большой зале дворца ордонанс, согласно которому уменьшаются права прево торговцев в том, что касается «мятежей, неподчинения, монополии власти, преступлений и злодеяний, таких как оскорбление величества и прочих, совершенных действием или словесно». Вторым ордонансом король конфискует «Дом Грода, расположенный на площади, называемой де Грев». Ослабляя мэра и закрывая Ратушу, король надеется удержать под контролем парижан. Конечно, это иллюзия.
XV ВЕК
ВЕНСЕНСКИЙ ЗАМОК
После Сен-Дени в VIII веке позволим себе еще одну экскурсию за пределы города, чтобы оказаться перед светлым и блистающим массивом Венсенского замка, в котором доминирует элегантная форма его донжона. Это резиденция и защитное сооружение королей.
Травмированный убийством в его присутствии двух маршалов людьми Этьена Марселя, король Карл V отказался жить во дворце Сите, где произошла эта драма. Он приложил все усилия, чтобы найти другие места для местопребывания власти, и в первую очередь приказал построить особняк Сен-Поль за пределами Парижа, на нынешней набережной де Сельстен. Это обширный ансамбль зданий, окруженных красивыми садами, которые уже не существуют, казалось, был более благоприятен для слабого здоровьем суверена, чем спертый воздух Парижа. Карл V ценил также Лувр, где он устроил в одной из башен личную библиотеку: на полках из ценных пород дерева размещалась его коллекция книг, и тем самым он заложил основы того, что станет Национальной библиотекой.
Наконец, Карл V решил перестроить Венсенский замок: в 1371 году донжон и укрепления были завершены, а в 1380 году закончена большая стена, окружавшая крепость. Начиная все эти стройки, Карл V желал не только получить новые полезные сооружения из числа тех, что уже существовали, но также обрести обширные жилые пространства. Обустройство Венсенского замка свидетельствовало о воле короля коренным образом изменить природу этого здания, сделать из него нечто большее, чем крепость у парижских ворот.
Этот замечательный архитектурный и прекрасно сохранившийся ансамбль представляет чрезвычайный исторический интерес. Более, чем что-либо другое, полнее, чем сочинения и свидетельства очевидцев, он выражает запечатленное в камне рождение современного государства. Ведь в планах Карла V было не столько отдаление от Парижа, что могло бы стать ловушкой для королевской власти, но также принятие новых функций управления. Окружение суверена, близкие к нему люди, его офицеры, писцы и секретари пользовались растущим влиянием и формировали вокруг короля сплоченную эффективную команду. Эта оригинальная форма «правительства» знаменовала решающий поворот для монархической власти, здесь уже возвещала о себе современная форма управления в лице монарха, окруженного своими министрами.
Впрочем, в такой усиленной форме власти общество нуждается: вхождение в XV век означало неизбежное приближение пропастей войны, голода, смерти. Население пребывало в постоянном страхе, ибо короли и принцы постоянно перекраивали географические границы, чтобы получить больше прерогатив и округлить свои владения. Даже доверие к религии, последнему прибежищу страдающих народов, было подорвано: Запад раздирала Великая схизма (раскол), и два понтифика претендовали на трон святого Петра — один в Риме, второй в Авиньоне. Раскол среди солдат Христовых обострял завоевательные аппетиты ислама, а турецкий султан уже не скрывал своей жажды поглотить Константинополь, шатающийся обломок Византийской империи. В Европе Генрих IV, король английский, постоянно отражал мятежи жителей Шотландии и Уэльса, что не мешало ему по-прежнему требовать Бретань, Нормандию и Фландрию.
Во Франции Карл VI, поднявшийся на трон в 1380 году, впал в безумие. С блуждающим взглядом он бродил по коридорам своего дворца Сен-Поль, отрывал куски мяса маленьким железным пинцетом и полз по полу, чтобы лакать из миски воду, как собака. Потом сумасшествие ослабевало, и тогда король брал в руки бразды правления, вплоть до следующего кризиса. Меняющиеся регенты, призванные следить за государственными делами в «отсутствие» суверена, позволяли беззастенчиво грабить королевскую казну. Все успешные завоевания Карла V в плане политическом или географическом растаяли, словно снег под солнцем! Париж впадал в нищету, зимними ночами в город пробирались волки за поживой — они задирали несчастных горожан, которые пробирались домой темными переулками…
23 ноября 1407 года бесконечная война с Англией принимает новый оборот. Этим вечером герцог Людовик Орлеанский, брат короля Карла VI, ужинает в особняке Барбет со свояченицей, королевой Изабеллой Баварской. Незадолго до того она родила тщедушного хилого мальчика, который прожил всего несколько дней. У Людовика были все причины находиться подле Изабеллы: возможно, именно он отец этого умершего ребенка. Быстрый и безмолвный уход его устраивает всех… Скольких неприятных вопросов можно избежать!
А если этот ребенок на самом деле не умер? И если это был не мальчик, а девочка, которую назвали Жанна… наша Жанна д’Арк, плод любви королевы и брата короля? Эту версию поддерживают многие историки, в том числе и я, но это другая история…
Вдали от дворца Сен-Поль, где Карл VI погружается в бездну безумия, королева устроилась в этом дворце Барбет, маленькой скромной драгоценности на улице Вьей-дю-Тампль, от которой, увы, ничего не осталось. Именно здесь Изабелла, женщина тридцати шести лет, пытается раздуть последние огни своей любовной страсти. Она все еще красива, у нее тонкое длинное лицо, изящное тело, едва отмеченное рождением одиннадцати детей, которых она подарила королю. Королева устремилась в пылкую связь с Людовиком, «красивым жеребцом, готовым ржать перед всеми женщинами», как утверждает хронист.
Эти двое любят друг друга с яростью, в которой смешиваются сладкая дрожь запретного и политические резоны. Ведь их объятия не лишены недомолвок, намеков и дипломатических интересов. Каждый из них нуждается в другом или думает, что нуждается.
Безумие короля сделало Изабеллу регентшей королевства. Она возглавляет Королевский совет, хотя ей не удается полностью взять его под контроль. Иоанн Бесстрашный, герцог Бургундский, старается уменьшить ее влияние, но ему противодействует Людовик Орлеанский. Помимо борьбы личностей, остается еще война с Англией, и это центральный пункт споров: надо ли продлить перемирие, как желает герцог Бургундский, надо ли возобновить бои, как предлагает герцог Орлеанский?
Во дворце Барбет вечер проходит скорее приятно, и за беззаботным смехом все забывает о маленькой душе, которая слишком рано отлетела. Внезапно появляется лакей короля и обращается к герцогу:
— Монсеньор, король требует, чтобы вы немедленно явились к нему. Ему спешно нужно обсудить с вами дело, которое серьезно затрагивает его и ваши интересы.
Людовик привык к выходкам брата, которому не терпится вызвать его к себе ночью, чтобы обсудить очередной бред. Что ж, король сумасшедший, но это король. Нужно прощаться…
Парижской ночью, восседая на муле, который медленно продвигается вперед, Людовик напевает что-то веселое, а пять-шесть лакеев идут с факелами перед мулом, немного освещая темную улицу. Через несколько шагов, когда Людовик проезжает таверну с вывеской, изображающей Богородицу, два десятка человек выскакивают из амбразуры дома и бросаются на него.
— Что такое? Я герцог Орлеанский! — кричит брат короля, думая, что на него напали какие-то безрассудные оборванцы.
Больше он не успевает сказать ничего. Его сбрасывают с мула, он падает на колени, пытается встать, но его приканчивают ударами топоров, мечей и кинжалов.
— Убийство! Убийство!
Это вопит жена сапожника. Услышав шум, она подбежала к окну и стала призывать ночную стражу.
— Молчи, скверная женщина! — бросает один из нападавших.
При известии об этом убийстве сир де Тиньонвиль, парижский прево, приказывает запереть городские ворота и посылает своих лучников следить за порядком: он боится волнений и выступлений союзников убитого.
ГДЕ БЫЛ УБИТ ГЕРЦОГ ЛЮДОВИК ОРЛЕАНСКИЙ?
Как я уже говорил, от дворца Барбет не осталось ничего, но переулочек, который вел к его боковому входу, по-прежнему существует. Именно в этом тупике дез Арбалетрье, на уровне дома № 38 по улице де Фран-Буржуа и было совершено это преступление.
Два дня спустя заметная процессия направляется из церкви де Блан-Манто, где было выставлено тело принца, к церкви де Сельстен, где его должны похоронить. Король Сицилийский, герцог Беррийский, герцог Бурбонский и сам герцог Бургундский, самые видные вельможи королевства, несут гроб, накрытый синим бархатным полотнищем с белыми лилиями.
Расследование прево сначала ошибочно уходит в сторону некого обманутого мужа, но очень быстро раскрывается истина: преступление заказал Иоанн Бесстрашный, герцог Бургундский!
Как только злодеяние становится известным, Иоанн срывает с себя маску сокрушенного горя и с громогласной силой оправдывает убийство. Он приказал зарезать герцога ради блага королевства и вящей славы Франции! Кто может сожалеть об этом псе, разграбившем королевскую казну, чтобы настроить замков и содержать дорогостоящих любовниц?
Вскоре ситуация становится безвыходной. С одной стороны стоит Иоанн Бесстрашный, который пользуется поддержкой парижан, потому что он обещает им снизить налоги и взять под контроль монархию. С другой стороны, Карл Орлеанский, сын убитого герцога, который требует мести и заручается согласием ведущих представителей знати. Но в тринадцать лет мальчик не может быть настоящим военным вождем. В следующем году его поспешно женят на Бонне, дочери графа Бернара д’Арманьяка: в лице тестя Орлеанская партия находит своего главу. Отныне арманьяки и бургиньоны вступают в жестокую войну, которая обескровит страну.
Сознавая, что произойдут столкновения с целью завладеть Парижем, Иоанн Бесстрашный, герцог Бургундский, принимает решение превратить особняк, принадлежащий ему на улице Моконсей, в укрепленный лагерь, в маленькую крепость. Нужно сказать, что городская география великолепно для этого подходит: особняк опирается на два крепких крыла старой стены Филиппа-Огюста, укреплений, ставших бесполезными, поскольку город намного превзошел границы XIII века, и старые стены уже двадцать пять лет назад заменили новыми, более обширными. Ветхие укрепления служат не только опорой Бургундскому особняку: в других местах заброшенные башни стали также убежищем для голодранцев, в пустых рвах ютятся бродячие банды нищих, а ходы вдоль бруствера превратились в место для прогулок, где парижане играют в шары.
Чтобы завершить оборону своего особняка, Иоанн Бесстрашный приказывает построить мощную башню, которая гордо вздымает свои двадцать семь метров, как несокрушимая скала, и словно бы бросает вызов Лувру и дворцу Сен-Поль, Двум оплотам королевской власти. За высокими стенами своей крепости герцог Бургундский не боится ни непостоянства короля, ни народных волнений.
ЧТО МОЖНО ЕЩЕ УВИДЕТЬ ОТ БУРГУНДСКОГО ОСОБНЯКА?
В XVI веке полностью перестроенный Бургундский особняк становится театральным залом, где сначала ставят мистерии религиозного содержания. В 1634 году, при Людовике XIII, здесь расположилась королевская труппа. Именно в этом зале были поставлены потом все главные пьесы Пьера Корнеля, затем почти все трагедии Жана Расина.
В этом театре Расин открыл Мари Шанмеле, молодую актрису, сыгравшую роль Гермионы в его «Андромахе». Мадемуазель показала столь бурную страсть, такую всесокрушающую ярость, что трагик после представления с горящими глазами устремился за кулисы, упал перед актрисой на колени, чтобы отблагодарить ее за момент высшего счастья. С этого момента Расин не расставался с Шанмеле. Он поклялся ей в вечной любви, которая продлилась целых шесть лет. Маркиза де Севинье писала: «Когда Шанмеле выходит на сцену, весь театр вздрагивает от восхищения, вся зала покоряется ее очарованию, и она по своей воле заставляет нас проливать слезы».
Бургундский особняк оставался театром до 1783 года, когда актеры заняли новое, только что построенное здание «Опера-Комик»[70]. Бывший театр стал рынком кожи, затем полностью снесен в 1858 году при реставрации улицы Этьен-Марсель.
Именно в доме № 20 по улице Этьен-Марсель по-прежнему находится башня, возведенная Иоанном Бесстрашным для защиты своего особняка. И этот удивительный памятник бургундской средневековой архитектуры в самом центре Парижа можно осмотреть! Там вы увидите кордегардию на первом этаже, апартаменты на втором, красивую залу на третьем, спальню конюших на четвертом и роскошную комнату герцога на пятом.
Наверху первой винтовой лестницы можно увидеть еще два интересных воспоминания о герцоге Бургундском. Прежде всего, это великолепный дуб из камня, который дотягивается до свода. Дуб с листьями трех видов: дубовые листья в память об отце Иоанна Бесстрашного, листья боярышника в память о его матери и листья хмеля в память о нем самом (северные листья, потому что мать его была фламандкой). Здесь также имеются два витража: на первом изображен герб герцога, а на втором — рубанок… Это ответ на угрозы Людовика Орлеанского, который хотел забить его дубиной. Иоанн обстрогал его — взял ответственность за преступление на себя!
Пока Иоанн Бесстрашный строит свою парижскую башню, граф д’Арманьяк собирает на Юге армию наемников, настоящих висельников, которые думают только о грабеже. Они прибывают в Иль-де-Франс, разоряют фермы и поля, затем продвигаются дальше, ко рвам, защищающим пригород Сен-Марсель на левом берегу. В Париж они войдут, но 2 ноября 1410 года в Бисетре подписан договор о прекращении военных действий. В соответствии с пунктами этого договора каждый вельможа обязан вернуться на свои земли, и вернуться в столицу он может только с согласия короля Карла VI.
Зима проходит относительно спокойно. Весной война между арманьяками и бургиньонами возобновляется в Бове и Пикардии… Но все желают получить Париж, все стремятся к Парижу, все желают завладеть Парижем. В августе месяце парламент — высший судебный орган столицы — пытается сохранить мир и во имя этого постановляет арест тех, кто произносит опасные для общественного блага речи. Чтобы проследить за должным исполнением этого ордонанса, господа из парламента назначают губернатором Парижа Валерана Люксембургского, графа де Сен-Поль. Это верный подданный короля, как и все… но одновременно он союзник бургиньонов.
Тут же граф и его друг Иоанн Бесстрашный организуют охоту на арманьяков! Они создают городскую милицию из пятисот человек и стараются зачислять в эти войска только мясников, живодеров, хирургов — иными словами, тех, кто привык держать в руках нож и не пугается вида крови. Этот свирепый отряд, которому присвоено лестное наименование «королевской милиции», получает задачу арестовывать в Париже всех, кто известен своими симпатиями к клану арманьяков.
И начинаются слепые беспощадные репрессии. Чтобы избавиться от родственника, соседа, конкурента, достаточно назвать того арманьяком. И можно радоваться, если виновного бросают в застенок или грабят его дом, ибо чаще всего предполагаемого арманьяка просто топят в Сене. Даже король и его семья больше не чувствуют себя в полной безопасности. Они покидают дворец Сен-Поль и перебираются в Лувр, крепость, которую их войска смогут лучше защитить, если взбесившиеся мясники поднимутся против короны.
Поделиться книгой: