Темные времена на Полуночном рынке

Однако теперь поздно жалеть. Состав изготовлен, доставлен по назначению и, по всей вероятности, применен. Что будет, то и будет. Остается только ждать. Хамбиволь смешал себе легкое успокоительное и под его действием сумел заняться делами, выбросив из головы ненужные мысли.

На следующий день, за полчаса до официального открытия торговли на Полуночном рынке, когда Хамбиволь Цволл уныло подбивал счета, снаружи послышался шум. Потом кто-то грохнул кулаком в дверь лавки. Подняв взгляд, врон увидел за потускневшим от многолетней грязи стеклом ослепительно-яркую фигуру маркиза Мирла Мелделлерана.

Маркиз, судя по всему, пребывал в бешенстве. Он свирепо размахивал обнаженным мечом. Хамбиволь Цволл впервые видел, чтобы кто-то обнажал меч, не говоря уже о том, чтобы угрожающе размахивать им перед его собственным клювом. Это был парадный меч, изукрашенный до нелепости и служивший только для дополнения костюма, — в Маджипуре фехтование давно вышло из моды, — но лезвия выглядели весьма острыми, и Хамбиволь Цволл не усомнился, что хрупким тканям его маленького тела это оружие может нанести серьезный ущерб.

В лавке он был один. Скандарка уже закончила приборку и ушла, а Шостик-Виллерон еще не появлялся. Что же делать? Погасить свет и спрятаться под столом? Нет, маркиз его уже заметил. Еще сломает дверь. Только лишние расходы.

— Мы еще не открылись, ваша милость, — сквозь дверь сообщил ему врон.

— Знаю! Мне некогда ждать! Впусти меня!

Хамбиволь Цволл безнадежно вздохнул:

— Как вам будет угодно.

Маркиз влетел в лавку и остановился сразу за дверью. Вся его фигура выражала ярость, ярость, ярость. Врон поднял глаза на возвышавшегося над ним аристократа и жестом робко намекнул, что обнаженный меч беспокоит его.

— Надеюсь, — кротко сказал он, — вы удовлетворены действием напитка?

— В какой-то мере — да. Но только отчасти.

Он быстро выложил всю историю. Принцесса доверчиво выпила напиток, поданный ей маркизом, а он даже сумел правильно произнести заговор, и действие зелья оказалось восхитительным: Алесандру немедленно охватила пылкая страсть, увлекшая ее в постель, и они провели вместе такую ночь, какая не снилась маркизу даже в самых горячечных снах.

Хамбиволь Цволл догадался, что история на этом не закончилась, и в самом деле, маркиз желал продолжения. На следующий вечер он вернулся в дом Малдемаров в надежде на возобновление эротических восторгов, в которые был так великолепно посвящен ночью раньше, но встретил ледяной отказ. Леди Алесандра больше не желала его видеть, ни в этот вечер, ни в следующий, ни в любой другой отсюда и до конца света. Леди Алесандра передала через посредника, чтобы маркиз Мирл Мелделлеран даже не смотрел в ее сторону, когда им случится встретиться в обществе, чего, к ее великому сожалению, нельзя было избежать, поскольку оба они вращались в высших кругах придворной молодежи.

— Я, — проговорил, с трудом сдерживая злобу, маркиз, — никогда в жизни не испытывал такого унижения.

Хамбиволь Цволл мягко заметил:

— Однако, обращаясь ко мне, вы сказали, что хотите получить одну ночь с желанной вам превыше всего на свете женщиной. По вашим словам, мое искусство и обеспечило вам именно то, что требовалось.

— Я стремился к длительным отношениям. И уж точно не просил, чтобы меня вышвырнули за дверь после одной-единственной встречи. Что я должен думать: что, вспоминая проведенную со мной ночь, она сочла мои объятия отвратительными и пожелала вычеркнуть их из памяти?

— Я слышал, что эта дама обручена с одним из высших принцев Замковой горы, — сказал врон. — Возможно, придя в себя, она вспомнила о долге перед принцем? И была потрясена чувством вины и стыда, жестоким раскаянием?

— Я рассчитывал, что ночь со мной отобьет у нее интерес к другим мужчинам.

— Вы, конечно, могли надеяться, ваша милость, однако напиток был рассчитан на одноразовое применение и подействовал соответственно. Он и не должен был дать длительного действия.

На этих словах дверь за спиной маркиза отворилась и в лавку вошел явившийся к открытию Шостик-Виллерон. Он мгновенно охватил взглядом маркиза с его обнаженным мечом, и на лицах сусухериса отразился ужас. Врон сделал ему знак молчать.

— Литература полна описаниями сходных случаев, — продолжал Хамбиволь Цволл. — К примеру, история Лисиамонд и принца Горна, в которой принц, добившись исполнения заветного желания, узнает, что…

— Избавьте меня от поэзии! — рявкнул маркиз. — Я не считаю единственную ночь успеха, за которой последовала ледяная холодность, исполнением ваших гарантий. Я требую удовлетворения!

Удовлетворения? Как это понимать? Неужели дуэль? Потрясенный Хамбиволь Цволл не сразу нашелся с ответом. Воспользовавшись паузой, вперед выступил Шостик-Виллерон.

— С позволения вашей милости, — произнес сусухерис, — я должен указать, что мой партнер гарантировал не более чем однократную благосклонность дамы, а это, по-видимому, было…

Маркиз Мирл Мелделлеран развернулся к нему и замахал мечом из стороны в сторону:

— Молчи, чудовище, не то я снесу тебе голову! Всего одну, как ты понимаешь. Из особой милости позволю тебе выбрать.

Шостик-Виллерон шмыгнул в тень и на время умолк.

Маркиз продолжал:

— Итак, я считаю условия договора нарушенными.

— Возмещение, мой господин, окажется для нас весьма затруднительно…

— Меня не интересует возмещение. Сделай второй напиток. Сильнее. Намного сильнее, такой, чтобы заставил ее забыть обо всем и навеки привязал ко мне. Ты его приготовишь, а я так или иначе найду способ подать ей, и все будет хорошо. Тогда я сочту, что мы в расчете. Что скажешь, волшебник. Сумеешь?

Врон на минуту задумался. Шостик-Виллерон оказался прав: он был прав с самого начала. Не надо им было связываться с этим грязным делом. И теперь следовало бы отказаться иметь с ним что бы то ни было общее. Врон, как все представители его расы, обладал небольшой способностью предвидеть будущее, и образы, которые открылись его второму зрению, его не обрадовали. Закон, может быть, и на его стороне, зато лорды Замковой горы наверняка будут против, а если этот скользкий тип не прекратит преследование принцессы, он наверняка навлечет на себя мщение могущественных особ. И не только на себя, но и на всех, кто ему помогал и способствовал.

С другой стороны, все эти соображения были относительно абстрактными в сравнении с конкретностью острого и ослепительно реального меча в руке маркиза Мирла Мелделлерана. Великие лорды Замковой горы были далеко, а маркиз совсем рядом. Слишком близко. И его присутствия хватило, чтобы заставить врона очертя голову кинуться в новое, еще более рискованное предприятие.

Взгляд голубых глаз маркиза угрожающе застыл.

— Ну, малютка-маг, берешься или нет?

Тихим, слабым голоском врон ответил:

— Пожалуй, возьмусь, ваша милость.

— Хорошо. За какой срок?

Хамбиволь Цволл снова заколебался:

— Восемь дней? Может быть, девять? Этот заказ намного сложнее, а вы, как я понял, требуете абсолютного успеха. Мне понадобится просмотреть много источников. И я сомневаюсь, что в короткий срок удастся достать некоторые редкие ингредиенты.

— Восемь дней, — сказал маркиз Мирл Мелделлеран, — и ни часом больше.

Разумеется, он мог составить и такое зелье, намного более действенное, чем предыдущее. Хамбиволь Цволл много лет этим не занимался, но не позабыл прежних умений. Правда, потребуются все его технические навыки и редкие, дорогостоящие вещества: чтобы покрыть расходы, придется опять обратиться к ростовщикам.

Но выбора не было. Да, прав был Шостик-Виллерон, когда советовал не лезть в любовные дела аристократии: брак сына короналя с принцессой Малдемар наверняка определялся не только романтическими чувствами, но и важными политическими соображениями, и горе тому, кто посмеет вмешаться в высокую интригу ради своих мелких делишек. И все же Хамбиволь Цволл еще надеялся, что последствия такого вмешательства падут на маркиза Мирла Мелделлерана, а не на ничтожных хозяев колдовской лавчонки на Полуночном рынке. Он вновь и вновь твердил себе, что настоящая опасность исходит не от неудовольствия далеких властителей, а от несдержанного характера наглого и безрассудного маркиза.

Шостик-Виллерон угрюмо согласился с его рассуждениями. И вот они залезли в новые долги, едва ли не глубже, чем до появления проклятого маркиза и заказа на двадцать роялов. Хамбиволь Цволл разослал заказы на драгоценные травы, эликсиры и порошки, на кости такого-то создания, на кровь этакого, на сок одного дерева и на семена другого, на разнообразные напитки, на галиук и врановик, паучий салат и кровяник, волчью петрушку, ехидник и черный укроп и не находил себе места, пока не начали прибывать посылки. Едва основные ингредиенты оказались в его руках, он взялся за работу. Смешивал, отмеривал, взвешивал и анализировал. Он сильно сомневался, что уложится в восемь дней, собственно, он даже не считал это возможным, но ведь маркиз настаивал. Врон надеялся, что, придя на восьмой день за напитком и узнав, что работа в разгаре, клиент убедится, что маг прилагает все усилия, и потерпит еще день-другой-третий.

Прошел восьмой день, в полночь рынок распахнул двери для покупателей. Как и ожидал Хамбиволь Цволл, снадобье было еще не вполне готово. Однако, к его удивлению, маркиз Мирл Мелделлеран так за ним и не явился. Вряд ли он забыл: как видно, важные дела не позволили ему прогуляться вниз по склону к Бомбифалю, чтобы получить заказ. Вот и хорошо, решил врон.

Маркиз не показался и на девятую ночь, хотя к тому времени Хамбиволь Цволл был почти готов. К следующему вечеру, проработав без сна весь день, врон отсчитал в колбу несколько капель последнего реагента, с удовлетворением полюбовался, как смесь принимает правильный янтарный цвет с алым и зеленым отливом, и понял, что дело сделано. Если маркиз придет за покупкой этим вечером, Хамбиволь готов его встретить. И на этот раз маркизу не придется жаловаться. Новый состав получился настолько сильнодействующим, что даже не требовал заклинаний. Так что несчастному высокородному простаку не придется мучиться, заучивая пять-шесть непонятных слов. Хамбиволь Цволл надеялся на его благодарность.

До полуночи оставалось еще несколько часов, рынок пустовал, и Хамбиволь Цволл один сидел в лавке в напряженном ожидании. Ему не терпелось скорее сбыть с рук опасный товар.

Вскоре снаружи послышался шум: выкрики, сердитый голос и новые протесты сторожа. По всей видимости, решил врон, маркиз Мирл Мелделлеран наконец объявился и, по своему обыкновению, прорывается на рынок до часа открытия. Однако на сей раз маркиз был ни при чем. Дверь в лавку внезапно распахнулась, и в нее вошли два коренастых человека в камзолах из тонкого бархата. У каждого на левом плече блистало изображение рубина Малдемаров — огромного красного камня, служившего гербом этого княжеского дома. Оба вооружены были грозным оружием: ничего общего с парадными игрушками. У этих были в руках огромные блестящие военные сабли. Хамбиволь Цволл сразу сообразил, в чем дело. Какая-нибудь служаночка дома Малдемаров проговорилась о тайном ночном свидании своей госпожи. Вопрос за вопросом, вся история вышла наружу, выяснилась и личность замешанного в ней колдуна, и вот эти прихвостни явились, чтобы отомстить ему от имени своего благородного хозяина.

В последнем их угрожающие взгляды не оставляли сомнения, хотя некоторая настороженность, примешивавшаяся к угрозе, подсказывала, что вояки опасаются, как бы он не применил против них черную магию. Если бы это было в его силах! Он проклинал этих громоздких неуклюжих тупиц, столь неуместных в его лавочке. Что за безумие подвигло его предков поселиться в мире тупоумных ослов-переростков?

— Ты — маг Хамбиволь Цволл? — Голос вояки грохотал, как обвал в горах.

И свою огромную саблю он держал на виду.

Хамбиволь Цволл никогда в жизни не испытывал такого ужаса. Он съежился, прижимаясь к столу, и мечтал, чтобы его искусство позволило вышвырнуть пришельцев за дверь. Увы. Его магия была нежной и хрупкой — где ей сдвинуть с места этих тяжеловесных мерзавцев!

— Я… — пролепетал он и, как умел, приготовился к смерти.

— С тобой будет говорить принц Малдемар, — зловеще возвестил огромный человек.

Принц Малдемар? Здесь, на рынке? В лавке Хамбиволя Цволла? Пятый из шести высочайших особ королевства?

Невероятно. Невозможно. Так же невозможно, как услышать: «Тебя пришел навестить корональ!» Или понтифекс. Или Дама Острова.

Огромные лакеи расступились, и в лавку вступил златовласый мужчина лет пятидесяти, невысокого роста, стройный, но широкоплечий и осанистый. Он надменно поджимал тонкие губы. Его узкое лицо очень походило на знакомое Хамбиволю Цволлу по монетам — на них чеканилось лицо царственного предка этого человека, великого правителя Престимиона.

В пронзительных зеленовато-голубых глазах герцога явственно читался гнев.

— Ты продал зелье некоему мелкому аристократишке с Замковой горы, — сказал он.

Это был не вопрос — констатация факта.

Мир покачнулся перед глазами Хамбиволя Цволла. Щупальца его задрожали.

— У меня есть лицензия, ваша светлость. Я поставляю покупателю товары по их желанию.

— В определенных пределах. А ты прекрасно знаешь, что далеко вышел за пределы дозволенного.

— Мне заказали. Маркиз Мирл Мелделлеран потребовал…

— Не называй его. Говори просто: мой клиент. Да будет тебе известно, что твой клиент, посредством твоего искусства совершивший гнусное дело, по нашему приказу отбыл сегодня в изгнание на Сурваель.

Хамбиволь Цволл содрогнулся. Сурваель? Ужасное место: выжженный солнцем, населенный демонами континент на дальнем юге. Лучше смерть, чем изгнание на Сурваель!

Он хрипло прокаркал:

— Мой клиент сделал заказ, ваша милость. Я не думал, что вправе решать…

— Ты не думал. Ты не думал!

— Нет, ваша милость. Я не думал.

Что толку спорить с принцем Малдемаром? Хамбиволь Цволл склонил голову и стал ждать приговора.

Принц сурово проговорил:

— Ты забудешь, что имел дело с этим клиентом. Ты забудешь само его имя. Ты забудешь цель, для которой он обращался к тебе. Ты забудешь все связанное с ним и с тем, что делал для него. Твой клиент для Замковой горы больше не существует. Если ты ведешь записи, врон, ты вычистишь из них все указывающее на так называемые услуги, которые ему оказывал. Понял?

Поняв, что его оставляют в живых, Хамбиволь Цволл склонил голову и сдавленным шепотом ответил:

— Понимаю и повинуюсь, ваша светлость.

— Хорошо.

И это все? Как видно, все. Врон в душе вознес благодарность полузабытым отеческим богам мира предков.

И тут принц, повернувшись, обвел долгим взглядом тесную захламленную лавку. Его взгляд остановился на красивом флаконе, стоявшем на столе, — на флаконе, в который врон перелил новый, сильнодействующий эликсир, приготовленный для маркиза.

— Это что?

— Напиток, ваша милость.

— Опять приворотное зелье?

— Просто напиток, сударь. — И, не выдержав жгучего взгляда принца, признался: — Да, можно сказать, приворотное зелье.

— Для того же клиента? Чтобы он мог усугубить уже причиненный вред?

— Ваша светлость, я связан законом о конфиденциальности и не могу назвать…

Принц Малдемар ответил ему мрачным хохотом:

— Да-да, разумеется! Ты такой законопослушный волшебник! Отлично, тогда выпей сам!

— Ваша светлость?

— Пей!

Хамбиволь Цволл в ужасе пролепетал:

— Я должен возразить, сударь!

Герцог кивнул одному из гвардейцев. Уголком глаза Хамбиволь Цволл поймал угрожающий блеск сабли.

— Сударь? — умоляюще бормотал он. — Сударь!

— Пей, или отправишься в Сурваель вместе со своим клиентом и еще будешь считать себя счастливцем, что избежал худшей судьбы.

— Да. Да. Понимаю и повинуюсь.

С принцем спорить бесполезно. Хамбиволь Цволл поднял флакон и неверным движением поднес его к клюву.

Он смутно отметил, что принц с сопровождающими покинул лавку. Миг спустя за ними захлопнулась дверь. Сознание у него помутилось, голова шла кругом, перед глазами проплывала алая пелена, мысли путались.

Затем сквозь туман, поглотивший его сознание, он различил, как снова открылась дверь и вошла, чтобы приняться за вечернюю уборку, скандарка Хендайя Занзан. Хамбиволь Цволл с благоговейным изумлением уставился на нее. Его охватила всепоглощающая страсть. Как она сияет, как великолепна, подобна ослепительному пламени! Никогда он не видывал никого прекраснее.

Он бросился к ней, вытянулся во весь рост, крепко обвив щупальцами ее толстое колено. Сердце его разрывалось от любви, слезы восторга навернулись на горящие желтые глаза.

— О любимая, любимая!..