Помоги проекту - поделись книгой:
Джордж Алек Эффинджер
Один
То был день первый, год тридцатый, годовщина отлета доктора Лесли Джиллета с Земли. Он стоял в одиночестве у иллюминатора и смотрел в пустоту гиперпространства. В то утро показания приборов сообщили ему о том, что корабль со своим одиноким пассажиром еще до наступления времени сна приблизится к звездной системе. Джиллет не помнил названия этой звезды, она была лишь номером в каталоге. Он давно уже потерял к ним интерес. В первые годы, когда Джессика еще была с ним, он с нетерпением просил компьютер показать, в каком месте ночного неба Земли находится каждая из звезд. Им доставляло большое удовольствие изучать вблизи звезды, которые входили в крупные созвездия. Потом это прошло. После того как они посетили несколько тысяч звезд, им стало уже не так интересно. После того как они открыли еще больше планет, им почти наскучили эти поиски. Почти. У супругов Джиллет еще оставалось достаточно любознательности ученых, которая заставляла их продолжать полет все дальше и дальше от места старта.
Но теперь прежнее любопытство исчезло. Не дожидаясь, когда электронный штурман выведет корабль в нормальное пространство, он повернулся и вышел из рубки. Незачем заниматься поисками обитаемых планет прямо сейчас. Уже поздно, и это можно отложить до завтра.
Вместо этого он покормил кота. Набрал на панели код и вынул кошачий ужин из окошка доставки.
— Вот тебе, — сказал Джиллет. — Ешь и будь доволен. Мне хочется немного почитать перед сном.
Направляясь к своей каюте, он почувствовал слабое дрожание пола и стен, которое означало, что корабль вернулся в реальное пространство. Корабль не нуждался в указаниях Джиллета; компьютер уже выбрал безопасную и удобную орбиту, основываясь на размерах и характеристиках звезды. Планеты, если они есть, и утром будут на своих местах, терпеливо ожидая, когда доктор Джиллет их обследует, классифицирует, даст им названия, а потом покинет.
Конечно, если не найдет на них жизнь.
Найти жизнь — это была главная цель их путешествия. Они стартовали, будучи полными энтузиазма исследователями: доктор Лесли Джиллет, тридцати пяти лет, уже известный автор научных статей и преподаватель теоретической экзобиологии; его жена Джессика Рейд Джиллет, возглавлявшая факультет биохимии в крупном университете одного из штатов Центрального Запада. Они были женаты одиннадцать лет. Решение отправиться в полет пришло к ним после гибели их единственного ребенка.
Теперь они мчались сквозь космос к дальним границам галактики. Земное солнце исчезло из виду очень давно. Экзобиология, о которой оба супруга размышляли, писали и спорили дома, по-прежнему оставалась теорией. Побывав в сотнях звездных систем, на тысячах пригодных для жизни планет, они не обнаружили никаких форм жизни, даже самых примитивных. Лабораторное оборудование десантного катера с убийственным постоянством приносило один и тот же ответ, наполняющий душу разочарованием: жизнь отсутствует. Мертвое, бесплодное небесное тело. Год за годом галактика оставалась для супругов Джиллет огромным царством бесчувственных скал и пылающего газа.
— Ты помнишь, — однажды спросила Джессика, — что говорил нам старик Хейден?
Джиллет улыбнулся.
— Я любил втягивать его в споры, — ответил он.
— Он однажды сказал мне, что мы, возможно, найдем какую-нибудь жизнь, но найти разумную жизнь у нас не больше шансов, чем у снега уцелеть в аду.
Джиллет с удовольствием вспомнил тот спор.
— А ты обозвала его терра-шовинистом. Мне это понравилось. Ты совершенно случайно дала название целой новой категории фанатиков… Мы считали его замшелым пнем. А теперь кажется, что он был слишком большим оптимистом.
Джессика стояла за спинкой кресла мужа и читала, что он пишет.
— Как ты думаешь, что сказал бы Хейден, если бы знал, что мы совсем ничего не нашли?
Джиллет обернулся и посмотрел на нее.
— Я думаю, он был бы разочарован. И удивлен.
— Это не то, чего я ожидала, — сказала она.
Полное отсутствие даже простейших форм жизни сначала раздражало, потом озадачивало, потом стало пугать. Вскоре Лесли Джиллет, который всегда старался отделять свои эмоции от логики, вынужден был признать, что приходит к выводам, которые противоречат всем математическим предсказаниям, когда-либо сделанным человеком или машиной. В рубке висел в рамке лист кальки, на котором тонким курсивом были написаны буквы и цифры:
Это была формула, выведенная десятки лет назад для определения примерного числа развитых технологических цивилизаций, которые человек может надеяться встретить в своей галактике. Переменным этой формулы давали реалистичные значения, соответствующие уровню научной мысли того времени. Величина N определяется семью коэффициентами:
R0 — средняя скорость образования звезд в галактике (приписанное значение — 10 в год);
f
n
fl — процент тех планет, на которых действительно развивается жизнь (около ста процентов);
fj — процент тех планет, на которых развивается разумная жизнь (десять процентов);
f
L — продолжительность существования промышленной цивилизации (по оценкам — десять миллионов лет).
Эти цифры дали для N — количества развитых цивилизаций в галактике Млечный Путь — такой прогноз: десять в шестой степени. Миллион. Супруги Джиллет лелеяли в душе эту формулу на протяжении всех первых лет разочарований. Но они искали не развитые цивилизации, они искали жизнь. Любую форму жизни. Спустя примерно шесть лет после отлета с Земли, Лесли и Джессика бродили по сухой песчаной поверхности холодной планеты, вращающейся вокруг маленького, холодного солнца.
— Я не вижу никаких развитых цивилизаций, — сказала Джессика, нагнулась и стала ворошить пыль тяжелой перчаткой своего скафандра.
— Никаких, — согласился ее муж. — Не видно ни одного киоска с гамбургерами.
Небо было цвета рыжеватого пурпура, и Лесли не нравилось слишком часто смотреть на него. Он опустил глаза, наблюдая, как Джессика роется пальцами в безжизненной пыли.
— Знаешь, — сказала она, — эта формула утверждает, что каждая система должна иметь, по крайней мере, одну планету, пригодную для жизни.
Джиллет пожал плечами.
— Многие из них имеют, — сказал он. — Но формула также утверждает, что на каждой планете способна зародиться жизнь, и в конце концов это произойдет. Может быть, они были слишком оптимистичны, когда выбирали значения для своих переменных. Джессика рассмеялась.
— Наверное. — Она вырыла неглубокую ямку в пыли. — Я продолжаю надеяться, что наткнусь на муравьев или на червяка…
— Только не здесь, дорогая, — ответил Джиллет. — Пойдем, пора возвращаться.
Она вздохнула и встала. Вместе они вернулись к десантному катеру. Все напрасно, — сказала Джессика, когда они уже собрались взлететь. — Я дала полную свободу воображению. Я приготовилась увидеть здесь все, что угодно. Например, пляшущие кристаллы или мыслящие облака. Но я не ожидала такого поворота событий…
Десантный катер пронзил тонкий слой атмосферы и полетел к главному кораблю на орбите.
— Ученый должен быть готов ко всему, — грустно заметил Джиллет. — Но я согласен с тобой. Опыт опровергает предсказания весьма пугающим образом.
Джессика расстегнула ремни безопасности и тяжело вздохнула.
— Я бы сказала, что, с точки зрения математики, это маловероятно. Я собираюсь сегодня вечером взглянуть на формулу и прикинуть, какая из переменных все портит.
Джиллет покачал головой.
— Я проделывал это уже много раз, — сказал он. — Что бы ты ни меняла, результат все равно будет сильно отличаться от того, что мы нашли. Точнее — не нашли.
На тысячах планет, которые они посетили, не оказалось даже, таких простых вещей, как водоросли или протоплазма, не говоря уже о разумной жизни. Их биохимические датчики так и не обнаружили ничего, что могло хотя бы указывать в этом направлении, например, сложного протеина. Только скалы и пыль, безжизненные водоемы и ветер.
Утром, как он и предсказывал, планеты оказались на своих местах. Их было пять, они вращались вокруг скромной звезды типа G3, не слишком отличающейся от земного солнца. Он произнес в микрофон корабельного компьютера:
— Даю звезде имя Ганнибал, планетам имена Гек, Том, Джим, Бекки и Тетушка Полли. Продолжим обследование.
Приборы корабля могли произвести все необходимые замеры, но Джиллет не доверял их мнению в отношении наличия жизни. Ответить на этот насущный вопрос он должен был сам.
Планета Гек представляла собой шар из никеля и железа ржаво-коричневого цвета, испещренный кратерами, — горячий, сухой и мертвый. Том был больше и темнее, более холодный, но он так же пострадал от ударов и казался таким же мертвым. Джим походил на Землю; его окружала приличных размеров атмосфера из азота и кислорода, диапазон температур оставался в пределах между -30 и +50 градусами по Цельсию, а на поверхности планеты имелось большое количество, воды. Но жизнь на ней отсутствовала — и на каменистой, пыльной суше, и в соленой, насыщенной минералами воде. Ничего, даже ни единой цианобактерии. Джим был самой большой надеждой Джиллета в системе Ганнибала, но супруги также обследовали Бекки и Тетушку Полли. Они представляли собой газовые гиганты малой плотности, хотя ни один из них не достигал размеров Урана или Нептуна. В их похожей на суп атмосфере, на вулканической поверхности спутников жизни не было. Джиллет не потрудился дать имена двадцати трем лунам этих пяти планет; он решил оставить подобное занятие для тех, кто прилетит после него. Если это когда-нибудь произойдет.
Дальше Джиллету предстояло приступить ко второй цели полета. Он установил на орбите планеты Джим, самой пригодной для обитания из пяти, переходной шлюз. Теперь корабль, летящий следом за ним по этому маршруту, мог мгновенно преодолеть десятки световых лет от того шлюза, который Джиллет установил во время предыдущей остановки. Он даже не мог вспомнить, какой была та система и как он ее назвал. После всех пройденных лет они перепутались у него в голове: все они были похожи и одинаково безжизненны.
Он сидел у экрана и смотрел вниз, на планету Джим, на желто-коричневые песчаные континенты, синие моря, белые облака и полярные шапки. Серый кот Джиллета, его единственный компаньон, забрался к нему на колени. Кота звали Бенни, он был внуком Метила и Этил и двух котят, которых взяла с собой Джессика. Джиллет почесал животное за ухом и под подбородком.
— Почему здесь нет кошек? — спросил он у кота. Вместо ответа Бенни только протяжно замурлыкал.
Скоро Джиллет устал смотреть вниз, на безмолвную планету. Он уже провел осмотр, установил шлюз, и теперь оставалось только отослать информацию на Землю и двигаться дальше. Он отдал распоряжения бортовому компьютеру, и через полчаса звезды исчезли. Джиллет снова полетел сквозь мрак гиперпространства.
Он помнил, как они волновались перед полетом. Тридцать лет назад. Они с Джессикой подали свои заявления, и по каким-то причинам, которых Джиллет до конца не понимал, комиссия выбрала именно их.
— Мой отец думает, что все, кто стремится мчаться через галактику, сумасшедшие, — сказала Джессика.
Джиллет улыбнулся.
— Вряд ли…
Они лежали в траве позади своего дома, смотрели в ночное небо и гадали, какую из ярко блестевших звезд они вскоре посетят. Этот проект казался им чудесной возможностью бежать от горя, пересмотреть свою жизнь и свои отношения вдали от миллионов воспоминаний, которые привязывали их к прошлому.
— Я объяснила отцу, что для нас это спасение, — сказала Джессика. — А с научной точки зрения, это самый замечательный шанс, на который мы могли надеяться.
— Он тебе поверил?
— Смотри, Лесли, звезда упала. Загадай желание. Нет, я думаю, он мне не поверил. Он сказал, что Совет руководителей проекта согласился с ним, и нас отобрали лишь по одной причине: мы безумны, или неуравновешенны, или что-то там еще — именно это, мол, и нужно для дела.
Джиллет пощекотал ухо жены длинной травинкой.
— Я сказала ему: самое большее — пять лет. Пять лет. И как только мы найдем что-нибудь, мы повернем назад и прилетим домой. А если нам хоть чуть-чуть повезет, то мы можем найти живую материю на одной из первых планет. Может, мы будем отсутствовать всего несколько месяцев, ну, год.
— Надеюсь, — ответил Джиллет. Они смотрели на небо, чувствуя, как оно давит на них с какой-то устрашающей тяжестью, словно бесконечные расстояния превратились в массу и вес. Джиллет закрыл глаза.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я тоже люблю тебя, Лесли, — пробормотала Джессика. — Ты боишься?
— Да.
— Хорошо, — сказала она. — Я не полетела бы с тобой, если бы ты не боялся. Но тревожиться не о чем. Мы будем вместе, и нас ждет Приключение. Это гораздо веселее, чем провести следующие несколько лет здесь, делать одно и то же, читать лекции старшекурсникам и пить шерри с нобелевскими лауреатами.
Джиллет рассмеялся.
— Я только надеюсь, что когда мы вернемся, кто-нибудь вспомнит, кто мы такие.
Прощание с ее отцом прошло сложнее. Мистер Рейд по-прежнему не понимал, почему они хотят покинуть Землю.
— Много молодых людей пережили потерю, — сказал он. — Но они как-то продолжают жить. А не выбрасывают свои годы на ветер.
— Мы ничего не выбрасываем на ветер, — возразила Джессика. — Папа, наверное, надо быть биологом, чтобы это понять. Возможность открыть где-то в космосе жизнь — достойная цель и самая интересная на свете. И мы ненадолго.
Рейд пожал плечами и поцеловал дочь.
— Если вы уверены.
Вот и все, что он ответил. И пожал руку Джиллету. Джессика подняла глаза вверх, на массивный корпус космического корабля.
— Кажется, мы уверены, — сказала она. Больше нечего было делать и говорить. Они покинули Землю несколько часов спустя и смотрели, как съеживается их планета в иллюминаторах и на экранах.
Сначала жизнь на космическом корабле казалась им странной, но они быстро привыкли к повседневному режиму работы. Они узнали, что хотя сама идея межпланетного полета очень интересна, реальность скучнее, чем они себе представляли. Два котенка очень легко адаптировались, и супруги Джиллет были рады их обществу. Когда корабль удалился от Земли на полмиллиона миль, компьютер перевел его в гиперпространство, и они в первый раз оказались в настоящей изоляции.
Это было ужасно. Из гиперпространства невозможно связаться с Землей. Корабль стал маленькой самостоятельной планетой, и в опасные моменты, когда Джиллет давал слишком много воли своему воображению, беззвучная пустота вокруг казалась ему новой разновидностью безумия или смерти. Присутствие Джессики успокаивало его, но он все равно обрадовался, когда корабль снова вышел в нормальное пространство, возле их первой неисследованной звездной системы.
То была маленькая, тусклая звезда класса М, самого распространенного в галактике типа, всего с двумя планетами и множеством обломков астероидов, вращающихся вокруг нее.
— Как мы назовем эту звезду, дорогой? — спросила Джессика. Они вместе смотрели на нее в иллюминатор и чувствовали к ней нечто вроде родительской любви.
Джиллет пожал плечами.
— Я думаю, будет легче, если мы начнем придерживаться мифологической системы имен, которая используется у нас дома.
— Хорошая идея, по-моему. У нас есть одна звезда и две маленькие планеты, вращающиеся вокруг нее… — Джессика отвернулась от иллюминатора. — Это напоминает мне Одина и двух его воронов.
— У него было два ворона?
— Конечно. Думающий и Помнящий. Хугин и Мунин.
— Прекрасно. Мы назовем звезду Одином, а планеты — как ты только что сказала. Как я рад, что ты со мной. У тебя это получается гораздо лучше, чем у меня.
Джессика рассмеялась. Она с нетерпением предвкушала, как они будут исследовать планеты. С монотонностью путешествия было покончено. Ни Лесли, ни Джессика не ожидали найти жизнь на этих двух пустынных планетах, но они с удовольствием их осмотрели. Они с благоговением бродили по мрачным, пустынным ландшафтам Хугина и Мунина. Закончив свои исследования, они вернулись на корабль. Они отослали свои находки на Землю, установили первый переходной шлюз и покинули систему Одина, не испытывая большого разочарования. Они оба чувствовали свою связь с домом, несмотря на то, что их сообщениям предстояло очень долго лететь до Земли, а они удалялись от нее слишком быстро и не могли получать ответных сообщений. Но оба знали, что если захотят, то еще могут повернуть назад и возвратиться на Землю.
Жажда знаний толкала их вперед. Одиночество еще не стало невыносимым. Кошмарный ужас еще не настиг их.
Шлюзы устраивали для тех людей, которые последуют за супругами Джиллет в неосвоенные просторы галактики; их можно было использовать последовательно для продвижения вперед, но сами путешественники не могли через них вернуться назад. Шлюзы были словно наполненные водой яйца страусов, которые аборигены оставляли в пустынях Африки, чтобы идущие следом могли продвинуться еще дальше.
Каждый раз, когда супруги Джиллет покидали одну солнечную систему, направляясь к другой, все шире становилась пропасть пространства и времени между двумя людьми и планетой, на которой они родились.
— Иногда я очень странно себя чувствую, — признался Джиллет после двух лет полета. — Мне кажется, тот контакт, который еще сохранился у нас с Землей, это всего лишь иллюзия, созданная нами лишь для того, чтобы сохранить рассудок. Мне кажется, мы посвящаем большую часть своей жизни чему-то такому, что никому не принесет пользы.
Джессика мрачно слушала его. У нее возникали такие же чувства, но она не хотела говорить об этом мужу.
Поделиться книгой: