Помоги проекту - поделись книгой:
- Мы потратили на это почти три тысячи рабочих, - объяснил Гуул, осмелившись немного поднять голову.- Количество жертв необходимых для достижения каждой дополнительной процентной точки возрастает в геометрической прогрессии.
- Мы наделяем тебя Багровыми полномочиями, Гуул, - произнесли они, и он поднял голову посмотреть на Девятерых. Его визуальные устройства пронзили мрак, чтобы полностью увидеть их изнуренные и древние фигуры, соединенные с Машиной. При всех своих безмерных познаниях, они были слабы и хрупки. Страх делал их уязвимыми и безвольными. В действительности, они не обладали той верой в Машину, какую имел Гуул: уверенность в правильности своего пути. Они не заслуживали своей власти.
- Багровый? - уточнил он. - Багровый уровень?
- Багровый уровень, - подтвердили они.
Не поклонившись, Гуул развернулся и удалился. Бронированные двери затворились за ним. Ему казалось, что он почти что чувствует одурманивающий запах свежей власти, что дала ему победу не только над этой выскочкой Мориц, но также над жалкими остатками Девятерых. Полномочия Багрового уровня делали его самым могущественным техноадептом на всем Селар Артем. Ощущение осязаемой власти было лишь иллюзией, но реакция окружающих его систем была настоящей и незамедлительной.
Стайка сервочерепов обрушилась с потолка, бросая все, чем бы они ни занимались, чтобы выполнить его поручения; банки когитаторов зажигались в знак покорности, энергичной готовности на мимолетное прикосновение его мехадендритов, и когда он достигнул центрального зала Храма, то лица каждого жреца, скитарии и рабочего незамедлительно устремлялись на него, они все как один согласованно реагировали на коды полномочий, невидимо излучаемые от него.
Рядом стояла Мориц. Потрясение от сигналов, что даже сейчас курсировали по системам скитарий, выступало у нее на лице. Но Гуул лишь улыбался, вспомогательные кабели под его бионическим глазом сотрясались, когда он смеялся.
- Сгоняйте их, - приказал он. - Сгоняйте их всех.
Это поразительно, подумал Гуул, купаясь в потоках информации, теперь доступной ему. Не успев и глазом моргнуть, по его прихоти выдвигались полки техногвардейцев скитарий. Ветераны сагитарии выгоняли отбившихся рабочих из их укрытий в лесах, сжигая их дотла. Катафракты грохотали вдоль широких улиц многих городов мира-кузни, гоня перед собой неторопливые толпы рабочих. Но Мориц оказалась права: возмущений и сопротивления почти не было. Произошедшие два дня назад мятежи утихли под благоприятным влиянием растущего щита. Население стало послушным и смиренным. Ему пришло в голову, что, скорее всего состоящий из фрагментов инопланетных устройств Табулум Аэтерикум был предназначен именно для создания защитного поля. Впервые с тех пор как он нашел их, он задался вопросом, что за раса предшествовала им на этой планете. Ранние хранилища не были соединены с информационным алтарем и существовали всегда. Чего так боялись первые поселенцы?
- Сорок две целых и девять десятых процента, архимагос, - раздался голос Удо откуда-то издалека. С большим усилием воли Гуул вытащил себя на поверхность реальности и вышел из глубокого подключения, которое его новая власть открыла ему. Не сложно было понять, почему Девятеро так легко пожертвовали своей подвижностью ради подобного сближения с Машиной. И почему было так трудно пробудить в них что-то близкое к нормальному сознанию.
- Как долго? - спросил он, приоткрыв глаза.
- Прямо сейчас, хозяин, - с улыбкой доложил Удо. - Хотя все еще необходимость в сырье для каждого увеличения возрастает в геометрической прогрессии, мы почти достигли половины той выходной мощности, какая по вашим расчетам необходима.
- Все еще недостаточно, - вздохнул Гуул. - Сколько мы уже потратили?
- Восемь тысяч четыреста шестьдесят три и эта цифра все возрастает, архимагос.
- Почти десятая часть всего рабочего населения, так? - закряхтел Гуул. - Я перенаправлю Манипулу Фи-Омега в Артем Периферия и получу более десяти процентов.
- Как прикажите, архимагос, - Удо поклонился и ушел. Помещение в котором находился Гуул было известно как Бронзовая Часовня, но его помощники уже относились к ней с тем же уважением, что и к Дому Девятерых. Гуул знал, что его власть, так легко доставшаяся, сделала больше, чем просто подняла его статус. Это приблизило его к Машине. Он стал еще больше походить на своего Бога. Со вздохом, он вновь погрузился в пучины информации.
Но что-то переменилось в мире, даже пока он разговаривал с Удо. Сведения о населении значительно изменились. Он быстро переместил спутник на низкую орбиту, чтобы осмотреть изменения в Артем Тертий и действительно: огромные массы людей покидали город! Они убегали?
Он видел, что они двигались, но не прочь от Артем Прим и Аннигилятора, а, наоборот, к нему. Трамвайные линии были заполнены и гигантские транспортные воздушные маршруты, что проходили над прекрасными лесными районами Селар Артем, все больше и больше заполнялись всеми видами транспорта. Даже по пешеходной части каждой главной дороги ведущей к Артем Прим тек непрерывный поток паломников...
Паломники, подумал он. Вот кем они были, в конце концов. Они шли к нему. Шли к новому грандиозному идолу Бога Машины, что он воздвиг в Великом Храме, и который бросит тень защиты на всю планету: тень, построенную из каждой души детей этого мира. Это было поэтически красиво. Он с улыбкой отбросил свои ранние сомнения. Его план был в идеальной гармонии с самим духом Бога Машин. Как же иначе это могло быть?
Они приходили выразить почтение десятками тысяч, пока улицы Артем Прим не стали задыхаться от паломников, расположившихся на каждом углу и заблокировавшими широкие проспекты своим количеством. И они все пребывали.
- Планетоубийца приближается, молодой Гуул, - в унисон прохрипел дрон Девятерых прямо над ухом. - Как мы выживем?
Это был подложный вопрос. Гуул теперь был постоянно подсоединен к информационному алтарю, и его знания были непосредственно доступны для Девятерых также как и для него. Но, несмотря на покровительственный тон, Девятеро подчинялись Гуулу, творцу их спасения.
- Семьдесят четыре целых и три десятых процента, мои повелители, - наконец ответил он. - По моим расчетам нам нужно как минимум семидесят пять целых и одна десятая процента выходной мощности, чтобы обеспечить защиту против Планетоубийцы, исходя из наименее смелых оценок. - Нехватки в рабочих не имеется?
Безусловно, так мог сказать только тот, кто не ведал того, что творилось за стенами Артем Прим, ехидно подумал он. Но на самом деле они уже потратили более шестидесяти процентов рабочего населения. Артем Тертий, Периферия и Зона Гейгера уже были опустошены, все их население ушло на корм машине. Даже сейчас, его покорные техножрецы разбирали каждого доступного им сервитора, отправляя их на истребление в запечатанных стазис контейнерах.
Гуул не представлял, какую цель инопланетные создатели возложили на Аннигилятор, но в его ненасытное чрево более тысяч отчаянных добровольцев отправлялось каждый час. Каждая новая смерть, каждое высвобождение жизненной силы, и мощность генератора продвигалась выше к заветной отметке в сто процентов...
- Нет, - в итоге согласился Гуул. - Вы правы. Нехватки в доступной плоти не имеется.
Он понял, что надо сделать, чтобы защитить свой мир.
Они кричали, когда их связывали. Никто кроме них больше не кричал. Сотни тысяч рабочих проходили через врата Аннигилятора словно бездумный скот. Дергающиеся части тел рассоединенных сервиторов закидывали или проносили сквозь врата без единого стона. Но когда Удо и Мориц отправили отряд извлечь Лордов Фабрикаторов из их мест в Доме Девятерых, древние маги протестующе вопили и кричали. Без всяких объяснений их доставили на улицы, на яркий солнечный свет Селар Артем. Они завыли от прикосновения естественного света, из неровных отверстий на их коже закапала молочная, розовая жидкость на гранитное покрытие. И, когда рабочие с пустыми глазами потащили их дряблые, покрытые маслом тела через проем Общественной Галереи, они кричали от ужаса, пока, наконец, не постигли прекрасный миг отделения души от тела, и их голоса не умолкли.
Внезапная тишина казалось, прокатилась по переполненной площади внутреннего двора Храма, ниже по улице и по просторным лесам. Мориц, притаившаяся возле него, в каком состоянии она пребывала уже на протяжении недель, первая прервала тишину, но ее голос был просто шепотом: слишком тихим для аудио-рецепторов Гуула.
- Что? - Гуул обернулся посмотреть на нее. Но ее взгляд был устремлен на вздымающиеся двери Храма. Ее рельефные мышцы стали вялыми и руки бессильно повисли, словно она уже померла, но еще не упала. Ее губы зашевелились снова, и Гуул увеличил громкость своего аудио-рецептора, когда услышал, как тот же шепот раздается в толпе на площади: словно легкий шорох волн у берега, когда черные тучи сгущаются на горизонте.
Слово слетало с губ каждого на огромной площади. Вылетало из ртов его помощников, и доносилось из голосовых передатчиков его телохранителей сервиторов. Выдыхалось из систем громкоговорителей. И в глубоких тайниках самых древних Хранилищ, рокотало и искрилось из темноты подземелья информации, инопланетного сердца.
Гуул дико оглянулся по сторонам, отчаянно пытаясь обнаружить источник столь неожиданной и загадочной перемены в его людях. Но, даже подумав об укрытии, он обнаружил, что прижат под тяжестью оптических кабелей, прикрепленных к его черепу, которые сопровождающий его сервитор уронил в тот момент, когда слово "Фобос" слетело с их слабых и обескровленных губ. И затем толпа начала двигаться. Как один, они устремились к Аннигилятору. Сейчас, все уважение перед полномочиями Гуула исчезло. Его толкали и пихали. Кабель пнули, и он зацепился за чью-то ногу, затем кто-то споткнулся и, с этими бурными движениями, Гуул дергался будто марионетка, подталкиваемая толпой к зияющему пространству Общественной Галереи.
- Нет! - закричал он, и вдруг подумал об отчаянных, напуганных Лордах Фабрикаторах, которых он обрек на ту же судьбу минутами ранее.
Но когда под натиском толпы он оказался в нескольких футах от Аннигилятора, кабель, торчащий у него из черепа, достиг конца своей длины и дернул Гуула, остановив тем самым его продвижение. Словно поток обтекающий скалу, ряды людей обходили его и устремлялись в пасть колышущегося портала. Мориц пронеслась мимо, даже не бросив на него взгляд, и он застонал после того как она шагнула в бесконечность. Все завершилось за долю секунды, но в этот миг он увидел сначала, как ее одежда распадается, затем аугметика, ее плоть - содранная до влажных мускулов - мягкие ткани, кости и органы... все разложилось на составляющие атомы за считанные секунды. Но к тому времени, еще десятки других попали в поле, тела отправлялись в небытие, когда их жизненная сила утекала, дабы утолить голод генератора поля.
Бездеятельность толпы была сокрушающей. Тех, кто медленно двигался, затаптывали под спешными шагами и гусеницами тех, кто двигался быстрее. Безногие катафракты отрывали себя от машин и ползли на сломанных пальцах по направлению к галерее. Другие нападали на стоящих рядом, сбивая их на землю или разрубая на куски при помощи механических приспособлений.
Не веря своим глазам, Гуул наблюдал за теми, кто был вдалеке, неспособные достичь портала, они отрезали куски своей плоти или выбрасывались прямо из окон или с мостов, пересекавших город, чтобы поторопить свое неминуемое уничтожение. И у себя в голове Гуул почувствовал, что выходная мощность генератора поля непреклонно ползет вверх - такая же неизбежность как и уничтожение его людей. Когда она пересекла отметку в девяносто процентов, он каким-то образом нашел в себе силы отодвинуть себя и свой кабель подачи данных от нескончаемого потока тел. Удо ковылял позади него, подхватывая своего мастера за одежду, когда тот падал.
- Φόβος! - кричал молодой аколит в ничего не понимающие глаза Гуула, его лицо было бледным от ужаса. - Φόβος.
И в следующее мгновение, Удо был унесен движением толпы, бросившись вместе с ними вовнутрь зеленого света Аннигилятора.
Уже отчаявшись, Гуул поднялся до кабеля подачи данных и выдернул соединение из своего черепа. Боль от неуправляемого отключения вызвала шок подобный затупленным иглам, вонзающимся ему в мозг, воздух уходил у него из легких.
Но положение питающего устройство было неудачным: слишком далеко позади его черепа, чтобы можно было крепко ухватиться двумя руками. Подача данных все еще работала. Небрежно, исступленные щупальца его сущности погрузились в волну информации, чтобы понять смысл слова, звеневшего у Гуула в голове.
Φόβος... [фобас]... Фобос... Первый спутник Марса... Конечно же, это он. Он видел его четыреста лет назад через иллюминатор шаттла, покидающего поверхность священной Красной Планеты... Крохотное, вращающееся тело, даже недостаточно большое, чтобы претендовать на небесное тело; испещренный кратерами, словно шрамами от оспы.
Φόβος... [фобас]... Фобос... В центре был Фобос, страх несказанный. В душу смотрящий глазами, из коих светилося пламя. Полнилась пасть его от зубов, белевших рядами, неумолимых и грозных. Вверху над ужасной главою Эрис, Грозная Распря, витала, к сраженью мужей побуждая…
Фобос. Страх. Люди прошлого так окрестили луну Марса в честь своего примитивного бога страха еще до того как они по-настоящему поняли чем был страх. На пике агонии эго Гуула испарилось перед силой неугасаемого ужаса. Не простой человеческий страх лежал в тех древних хранилищах, а древний, инопланетный Зверь Страха. И сейчас Страх блуждал по Селар Артем; не сам Зверь, но эхо его истинного прикосновения, отдававшееся во времени и пространстве и, воздействуя на умы людей Гуула: потомков первых поселенцев, которые заковали его во тьме и похитили его секреты. Высвобожденный зовом их космического страха перед Планетоубийцей, Зверь обратился к Гуулу, чтобы сделать его своим невольным воплощением. С каким ликованием он распространил эту заразу по всему миру при помощи защитного поля, подпитываясь от Аннигилятора.
Пересекнув звезды, Зверь пришел к нему издалека. Из за Врат Варла...
Целостность защитного поля 100%
С ужасающей силой мгновенного и окончательного безумия, Гуул выдернул кабель у себя из черепа. Вопль боли и ликования вырвался у него из глотки, когда он пал на колени, кабель подачи данных корчился и искрил, зажатый у него в кулаке. По мере того как кабель постепенно умирал, тишина разносилась по огромной площади Общественной Галереи и гигантское, светящееся, зеленое око Аннигилятора уставилось на Гуула в безмолвном удовлетворении.
Селар Артем мертв.
Природа с радостью брала свое, леса прорастали и моря бушевали, медленно захватывая бесшумные дороги необитаемых городов.
В небе спутники излучали невероятные энергии, наполненные шепотом мертвых, передавая их от одного спутника к другому и далее по нескончаемой сети непроницаемой защиты. Внизу продолжали работать машины. Но бульвары пусты. Звуки капающей воды и редких, нерешительных перебежек дерзких грызунов эхом разносятся в храмах. Флотилии кораблей стоят заброшенные на огромных посадочных полосах, места их экипажей пустуют и пассажирские сидения свободны. Дымовой след единственного отбывшего шаттла уносился тропическим циклоном...
Скрипучий голос, искаженный белым шумом, протрещал из медной решетки консоли астровокса. Курсант Леон МакКаби склонился над ней, пытаясь разобрать слова сквозь треск эфирных помех.
- ... но мы слышали, что Планетоубийца направляется к Селар Артем, вы можете подтвердить?
- К чему ты прислушиваешься, курсант? - раздался голос вахтенного офицера в нескольких дюймах от его уха, заставив МакКаби невольно вскрикнуть.
- Остаточное астропатическое эхо, сэр! - быстро выпалил он. - Они исходят с Селар Артем, за пределами Врат Бельтане. Я пытаюсь связать их вместе. Отметка времени - тридцать дней назад.
- Идиоты, - зарычал лейтенат, отворачиваясь. - Планетоубийца не вылезал из Ока десятилетиями. Механикус исчезли словно призраки, как и всегда. Пусть это будет тебе уроком, курсант. Прослушивание ложных слухов и болтовни небезосновательно карается телесным наказанием!
- Да, сэр!
Поделиться книгой: