Помоги проекту - поделись книгой:
- Кто предупрежден, тот вооружен, сказал Федор, выступаем как договорились, я вас безоружными в путь не пущу.
- Какой путь это отдельный сказ, сказал Ворон, нам на ту сторону Донницы, а какие там места, сам знаешь.
На завтра горшок разбили, в присутствии кузнеца, Федор выковал из углеродистой стали узкую полосу, и взял две других, железных. Разогрев все полосы до белого цвета он закрепил их концы в тисках и заплел металлическую косу.
Получить в данных условиях реальные присадки для варки стали, Федор не мог, поэтому оставалось только рассчитывать на магию. Формул Федор не помнил, хоть убей, а в строении вещества хоть дубом и не был, но настолько, на сколько это знал нормальный человек, имеющий высшее техническое образование. Справочников под рукой не было. Выручили оставшиеся в вещмешке патроны от калаша. Кончики пуль содержат никель, а он в данном случае является идеальной присадкой для оружейной стали. Предварительно высыпав порох и положив на ладонь патрон, Федор представил себе частицы никеля, которые пожирают и преобразовывают в никель, частицы меди, свинца и латуни. Полученного чистого никеля должно было хватить на все.
Почти день ушел на то чтобы сделать одну большую полосу длинной метра два, с холодной ручкой. Федор весь день вспоминал структуры оружейных сталей. Представлял себе, как выглядит распределение виноградных зерен в дамасской, характерные разводы белого соболя, тонкий узор самурайских сталей. Образование позволяло, а хобби подталкивало к таким воспоминаниям.
Работа шла упорно и трудно, в этом нелегком труде ему помогали все мужчины, за исключение Антона и Ворона, у тех были свои дела.
Конечно Федор мог просто создать необходимые клинки, но что-то не заладилось еще когда он пытался создать автомат, получилась только пара патронов, и те от мелкашки, при тщательном исследовании выяснилось, что порох в них не горит, и он бросил эту затею.
Кроме того, еще по пути у него состоялся интересный разговор с Вороном, который, заметив его потуги, покачал головой и стал объяснять.
- Понимаешь батор, начал тогда разговор Ворон. - Баторами здесь называли благородных рыцарей и стоящих выше на общественной лестнице, с этим обращением Федору пришлось смириться.
- Сила, которая есть у тебя сейчас, не бесконечна. Придет момент, когда ты исчерпаешь данный тебе запас, вот тогда, ты пройдешь инициацию. Ты узнаешь, что такое сила, и как она поступает с теми, кто, так, не задумываясь, расходует данное.
Но ты взрослый человек и тебе до этого далеко, но будь осторожен, если это произойдет рано, ты будешь, слаб всегда, если поздно, ты просто умрешь, может даже раньше, чем израсходуешь запас, будь просто рачителен.
Поэтому Федор откровенно экономил силы.
Единственным, кто действительно страдал от скуки была Нея.
Занятие ей придумал, как не странно Антон. Он попросил Федора изготовить несколько фигурных пробойников, в форме листиков, цветочков, разнокалиберных квадратиков и кружков. Федор поручил это дел кузнецу, тот сильно не затруднял себя, созданием форм и размеров, тем не менее, наделал и заточил за день, штук пятнадцать, содрав с Антона еще два медяка.
Вечером следующего дня Нея щеголяла в невероятном платье. Вообще оно чем-то напоминала принятый здесь сарафан, но имело широкий, стянутый на спине шнуровкой, фигурный пояс. Из хорошо выделанной кожи, с пробитым насквозь узором в верхней части. Пояс полностью закрывал живот и заканчивался прямо под грудью, стягивая тело шнуровкой сзади как корсет, немного расходился к бедрам, великолепно выделяя и подчеркивая фигуру. Помимо этого он имел просторный карман с клапаном, сшитый на манер дамской сумочки, и чехол для приличного поясного ножа, который в нем и присутствовал. Соединена вся конструкция была узенькими сыромятными ремнями, без единой нитки. То, кто был дизайнером данного наряда, у Федора сомнений не вызывало.
Мужчины, бывшие в гостинице глядя на Нею, частенько сглатывали слюну, но наличие поясного ножа многих сдерживало. Тем более, что внешний вид и выражение лица его хозяйки, не оставляло сомнений в том, что пустит она его в ход, совсем не испытывая угрызений совести. Опять же девушку сопровождал воин Стеоны, а предъявлять плече в данных условиях, Нея не собиралась никому.
Прошло уже три дня непрерывных трудов, но одно событие показало Федору, что долго задерживаться в городе, имея таких спутников, нельзя.
Утром четвертого дня, собираясь на работу, Федор услышал со двора гостиницы душераздирающий вопль. Не обращать внимания на такие вещи Федор еще не научился, поэтому выскочил во двор, рассчитывая увидеть как минимум потасовку. Сцена, представшая перед ним, несколько укоротила его пыл, и серьезно сбила его с толку.
Высокая сгорбленная девушка стояла посреди двора и рыдала в голос, вокруг нее носилась хозяйка гостиницы и еще одна миловидная девица, при этом эти двое, охаживали девушку весьма увесистыми дубинами. Удары были не очень сильными, но явно болезненными. При этом вся троица производила столько шума, что Федору пришлось набрать в грудь побольше воздуха, и гаркнуть:
- А ну прекратили базар, что тут у вас стряслось.
- Да вот видите, благородный батор, - сказала старуха - эту дубину опять замуж не взяли, не горбата она, да крива.
- А мне, из за нее, сколько в девках сидеть - фальцетом завизжала вторая девица.
- Так вот кто, кривая девка, о которой на днях говорил этот Роен, ну и хам, говорить так о дочери хозяйки дома, в котором сидишь. Впрочем, черт его знает, может здесь так принято - подумал он. Ситуация стала понятна сразу. Федор знал этот обычай, в его мире он тоже был. Младшая сестра, не может выйти замуж, раньше чем старшая, и если у старшей с этим делом проблемы, то сидеть в девках обоим.
На шум выскочил и Антон, а следом за ним и Нея, в своем умопомрачительном платье. Федор поманил их пальцем. Затем повернулся к старухе и изображая человека, горящего желанием помочь, спросил.
- Слышь, хозяйка, а ежели я увезу твою старшую девку, ну вообще увезу, младшей замуж можно?
- Не дам, - грозно заявила бабка, нипочем не дам.
- Хорошо, а если я ей краше быть помогу, возражать не будешь, ну станет вон как эта, - и он кивнул на Нею.
- Брехун ты батор, - отрезала бабка, и пошла в дом.
- Но я все равно сделаю по своему, - крикнул ей в след Федор, и обратился к стоящему рядом Антону:
- Ну, юноша, кто у нас тут за главного стилиста?
Антон задумчиво посмотрел на девушку, затем на Нею, и заявил:
- Мы можем, что ни будь придумать, но на это нужны деньги, пять или шесть медных монет.
- Возьми - великодушно разрешил Федор, не задумываясь о возможных последствиях, он вмешался в чужую жизнь, он должен был изменить ее, но как, он еще не ведал.
Нея привела плачущую девушку в комнату, и глядя в упор на улыбающегося Антона, достала из складок платья, импровизированный сантиметр сказала:
- А не очистят ли благородные баторы помещение, здесь будут женщины своими делами заниматься, да и о чем разговаривать будем, вам слышать не след.
Догадываясь о сути дальнейшего, мужчины вышли по своим делам.
В полдень к Федору в кузню пришел Ворон. Он постоял у входа, молча рассматривая то, чем тот занимался, и выкроив свободную минуту, когда он вышел покурить тихо начал разговор.
- Нам отсюда мирно не уйти, витязь, да еще ты с этой девкой сейчас наворотишь.
- Что мирно не уйти знаю, вон второй день пасется - ответил Федор, и кивнул на стоящего поодаль человека в коричневом балахоне. Мне бы успеть до завтра, завтра в ночь и выступаем. Вы сегодня до вечера все запасите, а там вперед.
Но вечером, случилось такое, что Федор даже забыл спросить сделаны ли запасы.
Женщины и Антон просидели в комнате до вечера, за закрытыми дверями, Хозяйка несколько раз поднималась наверх, но дверь была заперта, даже для нее. Антон несколько раз бегал на рынок, но заходил назад только по условному стуку.
Поскольку старуха в одиночку, явно побаивалась дочери, то она делала вид, что происходящее ее не волнует. Тем не менее, когда стало темнеть, она забеспокоилась и стала стучать в дверь, предупреждая о том, что скоро посетителей будет гораздо больше, и на счету будет каждая пара рук.
Вечером, все присутствующие в нижнем зале мужчины были тяжело, морально контужены.
Не то, чтобы у Салии, так звали девушку, совсем не было бюста, проблема, как выяснилось, состояла в другом. Бюст был, слишком роскошный и невероятно тяжелый, по этому грудь просто свисала вниз а девушка вынужденно сутулилась. Без нижнего белья и в широкой блузе, как было принято ходить здесь, девушка казалась полной и сутулой. Теперь бюстгальтер просто преобразил Салию. Кода девушка вышла в зал, в нем повисла гнетущая тишина.
Салия была одета в длинную юбку, с широким поясом на шнуровке, из прорезной кожи, и ту же широкую белую блузу, только теперь пояс охватывал ее тело от бедер до середины грудной клетки, четко фиксируя талию. Технику изготовления таких поясов показал Антон и Нея, ради практики, изготовила еще один. Пояс, в данном случае, очень выгодно подчеркивал фигуру Салии, а вырез блузы, неоднозначно демонстрировал, что бюст настоящий. Как пояснила Нея ограничений, ни религиозных ни культурных, на подобную одежду не существовало. Лямки бюстгальтера, искусно скрытые складками блузы, удерживали эту тяжеленную конструкцию, под нужным углом к полу. Толстая коса, перекинута вперед, через плечо, и в волосах светится крошечная серебряная бабочка, которую Федор вчера сделал для Неи. Все было выполнено так, что вроде и не выходило за рамки приличий. Только блуза была слегка узковата в груди, но это вроде и не возбранялось. Федор даже пожалел о своей шутке про стилиста, Антон видимо воспринял ее всерьез.
Теперь, это был другой человек, куда делась та зашуганная молодица, которая боялась поднять глаза на посетителя. Лицо этой девушки, было лицом уверенного в себе человека, явно, что помимо шитья, Нея с Антоном еще что-то ей нашептали. Человек может измениться за один день, но чтобы так.
Салия поставила заказ перед мастером Роеном, отцом дебелого молодца за которого ее хотели выдать, и глядя на него с лукавой усмешкой спросила:
- Ну, что уважаемый, даже богатство моей матери, не заставит вас, женить на мне своего сына, больно страшна, да? Ну да я за него теперь и не пойду.
И одарив мастера обворожительной улыбкой, кода только научилась, стала крутится по залу, разнося заказы. Федор понял, что сегодня он нажил, по крайней мере, одного личного врага.
Глава 6
Дадут они защиту,
тем, кто идет рядом.
И силу даруют.
Но страшен и кровав
будет тот дар.
Вечером следующего дня в кузне стояло три больших заготовки, для мужчин и две поменьше для Неи и Антошки. Сам Федор оружием располагал, а Ворону по штату не положено, да и Ястрег пожалуй обойдется и так.
Закалка явилась трудным делом, к организации которого Федор привлек всех. Близнецы прикатили большой кусок древесной смолы, желтая кровяная соль или железисто-синеродистый калий, нашлись у кузнеца, а медный купорос у местного цветовода, вместо льняного, Федор использовал масло, производимое из местных трав. Варить и помешивать довольно пахучую тугую смесь, в большом глиняном горшке, доверили сходящим с ума от безделья близнецам, мучимым любопытством и похмельем. Разлитая в пять деревянных ящиков смесь заняла место у стены кузницы.
Прежде чем приступить к закалке Федор серьезно задумался, и вновь стал держать совет с Вороном. Оружие, которое они делали просто по определению не должно быть простым. Но Федор не знал традиций божественной магии, да было и не ясно к какому богу обращаться, а Ворон имел самое смутное представление о магии стихий. В конце концов, было решено, что Федор соберет всех в кузне, и дальше будет действовать по наитию, тем более, что спутники его собрались в кузне, за час до заката.
На закате, к ним в кузню влетела Салия и оттянув Федора от котла со смесями быстро заговорила, сбиваясь с одного на другое.
- Этот придурок Роен обвинил вас в злокозненном колдовстве, против него. Говорит, что вы колдовством расстроили свадьбу его сына. Они собирают воинов и судей, чтобы идти сюда. Меня закрыли в кладовке, но я вылезла и прибежала к вам, они меня теперь все равно убьют. Возьмите меня с собой, иначе мне жить до утра, бегите скорей, они уже набрали человек десять, правда оружия у них мало, но сейчас побольше народу соберут, не посмотрят, что кузнец.
После этих слов, все собрались вокруг Федора в кузне, откуда довольно бесцеремонно выставили хозяина.
- Я уйду только вооружив вас, - заявил он своим спутникам, это будут не просто мечи, так, что готовьтесь.
Затем он приказал принести воду а пяти заранее заготовленных ведрах, близнецы тут же притащили и поставили все требуемое. Далее он действовал только по наитию, взял свой посох и обвел им круг, в который вошли горн и наковальня, и застыл, глядя в огонь. Обряд, словно театральное действие складывался перед ним, но чего-то недоставало, посмотрев на своих спутников, Федор приглашающее кивнул Нее, и она первой перешагнула границу круга. Федор положил руку ей на плече, и они стали смотреть в огонь вместе, затем Нея тихо запела, а Федор взял в руки первую заготовку, и поманил пальцем Неугоду, рассчитывая поставить его раздувать меха. Когда тот переступал черту, круг вдруг засветился холодным багровым светом, словно запрещая входить посторенним, и освещая происходящее магической силой.
Федор отдал секачу щипцы с разогретой заготовкой, кивком приказал положить ее на наковальню и начал молотом формировать тонкий, но и не широкий клинок Вся работа проходила в упорном молчании, Трижды. Федор заставлял Секача повторно разогревать металл, и трижды тот повиновался, единственным звуком сопровождающим действие была бессловесная песня Неи, походившая скорей на непрерывный волчий вой, чем на человеческое песнопение.
Когда цвет уже откованной заготовки стал вишнево-красным, Федор погрузил ее в ящик с канифольной смесью, затем еще и еще раз, пока метал не остыл, снова положил меч в горн. Взяв Неугоду за левую руку, он подвел его к ведру с водой, и ножом сделал легкий надрез на внешней стороне левого предплечья, держа руку так, чтобы капли крови падали в воду. Когда в ведро упало пять капель, Федор поставил Неугоду в центр круга и молча, взяв из горна разогретую заготовку, передал ее Неугоде, кивнув на ведро. Тот понял все правильно и опустил заготовку в воду. Глаз его расширились, словно он испытывал боль но, дождавшись пока заготовка остынет, он взял ее за ручку и молча шагнул за границу круга. Круг вспыхнул багровым светом, но воина пропустил.
Следующим в круг шагнул один из близнецов. Голос Неи не умолкал, Федор повторил обряд с величайшей точностью. Затем настала очередь Антона, обряд повторился, и Нея замолчала. Она молча показывала жестами, что не может петь, Федор с тоской смотрел на последнюю заготовку, которая принадлежала Нее. Девушка склонилась над своей заготовкой и заплакала. Антон долго молча смотрел в огонь горна, не выходя из круга, и вдруг запел, ту же заунывную мелодию, которую до этого тянула Нея. Федор подскочил к колдунье, рывком поднял ее с колен и толкнул к горну. Через час был готов последний пятый меч.
Оставалась еще Селия, но Федор не задумываясь кивнул ей, и она тоже молча вошла в круг, взяв первое оружие, что попалось под руку. В пограничном городе, в кузне было полно оружия, наконечники для стрел и копей боевые ножи и т.п. Федор принял из рук Сели и провел обряд с наконечником копья, закалив его в воде слитой из ведер Неи и Антона.
Из круга выходили по очереди, как входили, Антон, Нея и Федор, при выходе владельцев новых мечей круг вспыхивал, а когда через его границу шагнул Федор, вспыхнул и погас.
Все происходящее казалось, выпало из времени и пространства, поэтому стук в дверь они услышали только тогда, когда обряд был завершен. Озадаченный Федор хотел открыть дверь, но Ворон остановил его.
- Это пришли Сейры, пришли, чтобы убить нас.
- Вот как, спросил Федор, а за что, если не секрет?
- За стихийную магию, был ответ, я сдерживаю их магические попытки проникнуть сюда с самого начала обряда, и сил у меня все меньше, давай начинать бой, все готовы.
- Как обстоит дело, поинтересовался Федор.
- У них пять судей и все вои, что были в корчме этот бешенный папаша и еще человек пятнадцать. Они уже пытались поджечь кузню, попробуй, сразится с ними своими чарами, тут возле реки, магия очень сильна, не будь этого, мы уже были бы мертвы.
- Да пошли они, магию на них тратить, разозлился Федор. Он взял в руки свой шест, даже не пытаясь преобразить его в меч, и ногой, толкнув дверь, вышел на улицу.
Не представляя себе взаимоотношений между магами в этом мире, Федор допустил ошибку, он хотел сначала поговорить, как со шпаной в провинциальном городке. Но разговора не получилось. Едва он перешагнул порог, в него полетела белая молния, ударившая в конец шеста, вместо груди, волшебное оружие сыграло роль громоотвода, только энергия не ушла в землю, а сконцентрировалась внутри шеста.
Не раздумывая, автоматически, Федор выкинул руку в сторону нападавшего, представив сцену из небезызвестной компьютерной игры. Первый балахон превратился в ледяную статую. Дальнейшие действия Федора, видимо, были рождены гневом, на этих отморозков, не желающих даже выслушать того, кто меньше всех хотел кровопролития. Используя шест как источник энергии, Федор стал разбрасывать очереди маленьких, похожих на пули, шаровых молний, которые срывались с его пальцев, и с глухими хлопками, взрывались, соприкасаясь с любым препятствием. Выскочивших вслед за ним Секача и близнецов, маленькие электрические разряды, огибали по невероятным траекториям, хотя те, увидав происходящее, в страхе замерли на месте. Воздух пришел в движение и вокруг кузни возник маленький смертоносный буран, сметающий на своем пути все живое и поджигающий деревянные строения. С каждой секундой он набирал силу, сея смерть и разрушения.
Федор осознал происходящее, и выйдя из боевой стойки поднял раскрытую руку прекращая это буйство стихии. Но она уже успела совершить несколько больше того, для чего предназначалась. Вокруг кузни уже занимались пламенем дома, а их хозяева убегали, бросая скарб и спасая свои жизни. Следующим непроизвольным движением, и просто одной силой своего желания, Федор прекратил, набирающий силу пожар.
Для первого магического боя, трупов было явно многовато, из нападавших не спасся ни кто.
Но городок уже изрядно пострадал. Несколько домов вокруг кузни остались без крыш, заборы, как самые надежные строения, без фундаментов, повыворачивало с корнями, превратив доски в решето. Но, самое неприятное, до Федора дошел запах горящей человеческой плоти, так знакомый еще по Афгану, и такой ненавистный, запах который еще долго шел от сгоревшей бронетехники. Федор по началу, даже не сразу сообразил, откуда он тут, но все стало ясно, когда он посмотрел на землю. Три десятка дымящихся обгоревших трупов, судорожно сжимающих в руках оплавленные железяки, все, что осталось от группы нападавших, оказавшихся в зоне действия его магии. Привязанные у коновязи три коня, груженные их пожитками, не избежали участи нападавших, за что он уничтожил бедных животных, Федор не знал.
Он пришел в ужас, от одной мысли о том, какая дикая и необузданная сила оказалась в его руках, он понял, почему в его мире, таких людей просто уничтожали сразу, не давая им проявить себя, не давая дожить до его лет. Но он яростно и остро хотел жить, и защищать свою жизнь и жизнь своих друзей, всеми доступными для этого средствами. Но теперь, когда его ярость вылилась наружу, после того, что он сотворил здесь, нужно было уходить. Уходить и все.
Коня, которого вытащил из чуть не сгоревшего сарая Неугода, гайдамаком назвать было трудно, но под седлом он хаживал. Поскольку Федор, попросту не умел держаться в седле, решено было использовать лошадей только как вьючных животных. Кроме того, в ближайшем дворе нашлась еще одна, более ли менее приличная, лошадь, по уверению Неугоды вполне пригодная для этой цели.
За то время пока Неугода и Антон, оказавшийся в отличие от Федора знатоком, искали и готовили лошадей, близнецы провели быструю продовольственную и вещевую реквизицию, и взвалили на лошадей четыре тюка, в содержании которых Федор не стал разбираться. Буквально через полтора часа путники покинули территорию, частично сгоревшего, а частично разграбленного городка.
Дорога, по которой они вышли из города, была вполне приличной, в отличии от той, по которой они пришли, она вела на закат, параллельно берегу реки. Было заметно, что за дрогой ухаживали, она имела насыпное покрытие, была ровной и имела сточные канавы по краям. Конечно не автобан, но скорость перемещения, пешего отряда, по ней получалась вполне приличной.
Продолжалась эта идиллия не так долго, как хотелось бы Федору. Примерно через десять километров идеальное покрытие резко кончилось, и перед путниками лежала обычная, бугристая, проселочная дрога с такими родными, накатанными и глубоко вбитыми в землю двумя колеями.
Это уже не Будкар, он выходит к Доннице узенькой полоской, которая дает право Азефу Грустному чувствовать себя властителем приграничного государства. А остальное это уже Майораты Карта, причем, чем ближе к границе, тем самоуправней властитель. Эта дорога, например, проходит по десятку мелких баронств, владельцы которых промышляют всем от контрабанды до откровенного грабежа, прокомментировала событие Нея.
Путники ступили на земляную дорогу, понимая, что погоню, которая пренепременно должна последовать, после такой демонстрации, качество дороги нисколько не смутит. Почему их еще не догнали, Федор не мог понять, три десятка всадников и все. Несмотря на то, что подобное решение было тривиальным, ни сзади, ни впереди, конной кавалькады видно не было, оставалось, наедятся, что чего-то не знал.
Примерно через час непрерывного движения они вошли в овраг, с пологими поросшими лесом склонами. Место для засады было просто идеальным, но пути в обход не было. Обнажив мечи, они стали медленно продвигаться по дну оврага, готовясь отразить любое нападение, используя силу своего оружия и магию.
И засада тут была, но явно не на них, с воем и диким криком, из перелеска, покрывающего склон, на маленький караван выскочили нападающие. Их внешний вид не оставлял сомнений в том, что это сейры. Грязные, в мятой одежде, вооруженные топорами и дубинами, редко и кистенями, с каменными грузилами под предводительством четырех судей в темно-коричневых балахонах, они, не соблюдая строя по разбойничьи неслись вниз к дороге.
Судя по всему, о том, что произошло в городе, они не знали. Их целью, судя по методам, была обыкновенная экспроприация у экспроприаторов. Но никто кроме Федора и Антона, таких благородных выражений не ведал. А уж с пониманием их политического смысла, было совсем туго. Поэтому спутники Федора расценили данное мероприятие как обыкновенный, караемый всегда и везде, грабеж.
По короткой команде Федора, обороняющиеся встали в круг, закрыв собой вьючных лошадей и приготовились дать отпор этим сумасшедшим фанатикам. Только по предварительной прикидке нападающих было не менее полутора сотен.
Они подлетели к маленькому каравану, как раз в тот момент, когда тролькар закончил преобразование. Первым подбежавшим, Рантер просто расплющил головы, ударами хитиновых кулаков сверху вниз. Еще десяток человек он поранил или убил острыми краями панциря. При этом на удары дубин и кистеней, он не реагировал вообще.
Остальные нападавшие встали в орущий и размахивающий оружием круг. Они явно боялись приближаться, поскольку меньше всего ожидали встретить даже воинов вооруженных мечами, а уж свободного тролькара.
Потом по знаку судьи самые наглые сунулись вперед.
Шест в руках Федора запел, и сломал шею первому оказавшемуся в его боевой зоне, второй просто налетел на выставленный нижний конец шеста и упал на землю, дико завопив. Близнецы стояли по бокам Федора, и их мечи тоже видимо пели, поскольку действовали они спокойно с отрешенными лицами людей, которые уже один раз простились с жизнью. Каждое движение их мечей, вызывало либо крик, либо безмолвное падение тела. Что происходило на другой стороне круга Федор не видел, но не чувствуя давления с той стороны, был твердо уверен, что все в порядке. Спины обороняющихся прикрывал Ронтер.
Гора тел перед ними росла, и это уже затрудняло подход нападающих, путаясь и спотыкаясь о мертвые тела и отрубленные конечности своих товарищей, они ослабили давление.
Вдруг на дороге, за спинами нападающих, послышался конский топот и лязг металла. Небольшая группа, конных воинов облаченных в латы, разметала толпу и превратила участок дороги в арену кровавого спектакля, именуемого средневековым боем. Когда на беснующуюся, плохо организованную, и уже запуганную, толпу нападавших навалились окованные железом всадники, она сдвинулась в бок и рассыпалась на сотню убегающих людей, каждый из которых был уже не ее частью, а отдельной личностью, спасающей собственную шкуру. Всадники были неумолимы и жестоки, пленных не брали, особенной ненавистью пользовались судьи, они явно были первой их мишенью. Спектакль был страшным по своей трагичности и неумолимости. Пощады никто не давал, да никто и не просил. Убегающие неслись вверх по склону, стараясь как можно быстрее добраться до густых кустов, являющихся первыми вестниками леса.
Всадники просто не могли успеть достать всех, по этому спасшихся было немало. Преследовать таких деятелей в лесу, где будет потеряно преимущество в скорости и маневре, всадники явно не отважились.
Поделиться книгой: