Его биография была проста и достаточно банальна. В тридцать девятом году некий берлинский лавочник давал ему в долг деньги. Сначала мелкие суммы, а потом более крупные. Пушке подписал вексель на несколько тысяч марок, и тогда появился ясновидец Риолетто…

– Я ничего не сделал во вред рейху, – плакал Пушке. – У меня был приятель в СС, он занялся тем лавочником, но вексель остался у Риолетто, который потом шантажировал меня, склонил к сотрудничеству и все время требовал…

– Чего? – сухо спросил Клос.

– Я сообщил ему только фамилии нескольких немецких инженеров, работающих в лаборатории профессора Люббиха в Гамбурге… Потом началась война, он потерял меня из виду, ибо я был направлен во Францию… А теперь снова… Он меня убьет, господин обер-лейтенант, – прошептал Пушке. – Я боюсь его.

Он в самом деле боялся Риолетто. Клос подал ему стакан воды. Потом попросил Пушке повторить все сначала. Он лихорадочно думал, что предпринять. Ситуация все усложнялась, и каждое неверное решение могло сорвать подготовленную операцию. Если Пушке говорит правду, то не следует передавать его в руки Бруннера, чтобы не поставить под угрозу жизнь Риолетто. А если Пушке лжет… Но не мог этот тупой немец так искусно играть…

Прежде всего необходимо проверить, кто этот итальянец в действительности. Если сотрудник разведки союзников, направленный сюда в связи с испытаниями реактивных двигателей на предприятиях Рейли, то они могли бы эту операцию провести совместно. Но для этого необходимо получить согласие Центра, а времени нет. И Клос решил рискнуть. Но как проверить, действительно ли Риолетто агент разведки союзников?

Пушке все изложил в письменном виде и подписал. Клос спрятал бумагу и приказал вице-директору отправляться домой. Там он придет в себя. И если Пушке дорожит своей жизнью, то пусть молчит. Пушке немного удивило решение Клоса, хотя он понимал, что у абвера свои методы работы.

– Не беспокойтесь, господин Пушке, – сказал Клос на прощание, – Риолетто будет арестован этой же ночью. У нас есть время. Что же касается вас… Вам придется отвечать за свои поступки. Все будет зависеть от вашего дальнейшего поведения: молчание и только молчание… Сами должны понимать…

– Да-да, – заискивающе ответил Пушке.

Клос проводил его до двери кабинета. Толстый немец, прощаясь, поднял руку в гитлеровском приветствии. Обер-лейтенант с иронией усмехнулся. Этот человек еще верил, что выживет в войне… Клос знал, что у Пушке нет никаких шансов на это, но не чувствовал к нему жалости.

8

День для Рейли начался неудачно. С самого утра Данка заявила, что хотела бы иметь свободный вечер. Она стояла на пороге кабинета, модно причесанная, в элегантном зеленом платье, которое особенно нравилось Рейли. Ему хотелось крикнуть: «С кем договорилась?» Но он, посмотрев на секретаршу, промолчал. Когда дверь, закрылась, в кабинете остался тонкий аромат духов.

Директор приказал вызвать Пушке и выслушал его рапорт о подготовке полигона к предстоящим испытаниям. Пока все было в порядке.

– Почти все готово, – доложил Пушке, и Рейли сорвал на нем злость.

– Смотрите, господин Пушке! – крикнул он. – Если что, я представлю вас к отправке на Восточный фронт! 10 мая рано утром полигон должен быть полностью готов к проведению испытаний. Вы говорили с доктором Пулковским?

– Да, он как будто согласился…

– Никаких «как будто»! – снова взорвался Рейли, но это не принесло ему успокоения.

Пушке даже не защищался. Он с опухшими глазами сидел в кресле, и казалось, вот-вот расплачется.

– Что с вами, господин Пушке?

– Да так, ничего, господин директор.

– Выглядите как баба.

Пушке начал что-то говорить об усталости, о том, что климат этой страны плохо на него действует. Люди живут здесь как в клетке, боятся выйти на улицу, запуганы.

– Надеюсь, вы-то, господин Пушке, не боитесь, – поддел его Рейли. – Я вас больше не задерживаю. Можете идти. – Однако уже на пороге он остановил его и спросил, что делал на территории предприятий Риолетто. Рейли видел этого господина в секретариате.

Пушке покраснел, замялся, а потом объяснил, что Риолетто приходил к нему извиниться за шутку на приеме у гауляйтера. Потом Пушке таинственно прошептал, что итальянец заигрывал с фрейлейн Данкой, видимо, она понравилась ему.

Это окончательно вывело Рейли из равновесия и вызвало у него очередную вспышку злости.

– Вон отсюда! – прокричал Рейли. – И не занимайтесь сплетнями! А если еще раз появится на территории моих предприятий этот шарлатан, я прикажу Гляубелю арестовать его!

Рейли остался в кабинете один. Он распорядился, чтобы Данка никого не впускала к нему и только в экстренных случаях соединяла по телефону. Директор, измученный подозрениями и догадками, был расстроен. А тут еще неопределенное сообщение Пушке о готовности полигона. Если испытание не удастся, Рейли потеряет доверие самого фюрера. На фронтах обстановка делается все хуже и хуже. Сколько километров от Берлина до Волги? Нет, немецкие войска стоят уже не на Волге. Он читал о новом сокращении фронта, об активной обороне и наступлении, о сражениях до последнего немецкого солдата. Рейли мало верил военным сводкам, он знал, что сведения там, как правило, преувеличены и раздуты геббельсовской пропагандой. У отца Рейли была большая карта, на которую он аккуратно наносил разноцветные флажки. Немецкие войска отступали на запад…

Вызвав Данку, Рейли попросил принести ему последний номер «Фелькишер беобахтер». Развернул газету и увидел на первой странице фотографию фюрера. Рейли принялся за передовую статью, но не успел дочитать до конца первый абзац, как в дверях появился Бруннер.

Штурмбаннфюрер вошел в кабинет без доклада. Рейли поднялся с кресла и вышел из-за письменного стола. Он почувствовал, что разговор будет длинным и неприятным. День, который так неудачно начался, не мог принести ему радости.

Бруннер безо всякого предисловия приступил к делу. Прежде всего речь шла о докторе Пулковском. Штурмбаннфюрер хотел знать, долго ли Рейли собирается держать около себя этого поляка. Директор ответил, что пока он не может сказать чего-либо конкретного. И действительно, все зависело от результатов испытаний на полигоне. А работы было так много, что казалось, ей не будет конца.

– Этот поляк много знает, но с нами делиться не хочет, – заметил Бруннер. – Вы должны, господин директор, вытянуть из него все необходимое, и конец. Даю вам на это три месяца, не более.

Рейли подумал, что гестаповец беспощаден, и хотел напомнить ему, что он, директор предприятий, имеет особые полномочия. Однако говорить этого не стал, а только спросил, что тот намерен делать с Пулковским.

Бруннер холодно усмехнулся и коротко ответил:

– Ликвидируем. Слишком много знает.

– А его жена? – спросил Рейли. Почувствовав сухость во рту, он наполнил рюмку.

– Мне тоже налейте, от коньяка не откажусь, – сказал Бруннер. – Его жены давно нет в живых.

Рейли смотрел на Бруннера и не мог скрыть отвращения. Он вообще ничего не хотел бы знать о том, что делается в гестапо. Его это не касается. У него есть любимая работа, которой он увлечен и которую выполняет исправно. У каждого свои обязанности, и нечего совать нос в чужие дела.

Рейли полагал, что разговор с Бруннером закончен, однако штурмбаннфюрер был иного мнения. На десерт он приготовил директору горькую пилюлю.

– Где и когда вы познакомились со своей секретаршей? – грубо спросил Бруннер.

– Прошу оставить мою секретаршу в покое! – крикнул Рейли, взбешенный вопросом гестаповца. Директор не намеревался защищать Пулковского, но Данку считал своей собственностью.

– Успокойтесь, господин Рейли, зачем так нервничать? – ехидно улыбнулся Бруннер. – Прошу ответить на вопрос.

– Направлена ко мне на работу биржей труда, – вяло проговорил Рейли. Он, который даже в кабинете фюрера не терял самообладания, не мог сейчас выпроводить из кабинета этого наглого гитлеровца. Рейли боялся гестаповца, однако попробовал защищаться и даже перешел в наступление.

– Как вы работаете, господин Бруннер? – повысил он голос. – До сего времени не нашли тех, кто совершил диверсию на моем заводе!

– Не волнуйтесь, мы уже схватили их, – ответил Бруннер. – А ваша секретарша встречалась с одним из них – Казимежем Оконем.

Рейли вспомнил эту фамилию и имя. Данка назвала их вчера вечером за ужином. Сказала, что хотела встретиться со своим старым приятелем, но не застала его дома.

Бруннер выслушал объяснение Рейли и не мог скрыть удивления.

– Вот как! – буркнул он. Рейли перешел в атаку.

– Цепляетесь к ни в чем не повинной девушке! – крикнул он. – Если бы Данка действительно сотрудничала с ними, она не назвала бы фамилию этого человека! – Он хотел сказать еще что-то, но холодный взгляд Бруннера заставил его замолчать.

– Вы слишком нервны и наивны, господин директор, – проговорил штурмбаннфюрер. – Рейхминистр повторял это неоднократно. Запомните, господин Рейли. – Гестаповец встал и направился к двери. – У вас с этой полькой интимные отношения, это правда? Прошу позвонить мне, если случится что-то необычное. Вы поняли меня, господин директор?

Рейли не ответил. Он и позже не мог себе объяснить, почему промолчал. Нужно было позвонить в Берлин, пойти к гауляйтеру и проучить этого нахального гестаповца…

Директор разлил коньяк по рюмкам и позвал Данку.

– Давайте выпьем, – предложил он.

Девушка холодно посмотрела на него, не понимая, что случилось, однако взяла рюмку и немного отпила. Рейли хотел сказать ей, что она очень нужна ему, но промолчал. Выпил одну рюмку, потом другую.

– Все это свинство, – с горечью проговорил он.

9

Риолетто явился в точно назначенное время с огромным букетом цветов. Иллюзионист полагал, что гости, о которых говорила Данка, уже собрались. К его удивлению девушка была одна, а на столе он увидел только два бокала для вина и две кофейные чашки.

– Будем вдвоем, – с кокетливой улыбкой проговорила Данка. – Вы огорчены?

– О нет! – итальянец с трудом скрыл удивление. – Фрейлейн Данка даже не представляет, какая это радость для меня.

Девушка улыбнулась. Она открыла ящик туалетного столика и бросила на стол колоду карт.

– Прошу вас, господин Риолетто, о небольшой любезности – предскажите мое будущее.

Она внимательно наблюдала за итальянцем, пока он перетасовывал и раскладывал карты. Его лицо было сосредоточенным и задумчивым. Он попросил ее вытянуть карту – оказался король пик. Риолетто удивился. У самой же Данки король пик ассоциировался с Рейли. Сегодня, когда она уходила с работы, директор ничего ей не сказал. Он даже не спросил, куда она идет. Такого прежде еще не случалось. Данка почувствовала жалость к Рейли, и на миг ее охватил стыд.

– Король пик, – сказал Риолетто. Открыл еще две карты и около короля положил даму треф. – Фрейлейн очень загадочная девушка, ведет опасную игру. Это правда? Я не ошибся? – итальянец посмотрел на окно. – Не очень плотно задернуты шторы, – заметил он. – С улицы виден свет. Вы не боитесь?

На это и рассчитывала Данка. Она подбежала к окну. Через неплотно зашторенное окно увидела трех парней, стоявших напротив дома. «На месте», – подумала она и задернула шторы.

– Теперь все в порядке, – сказал Риолетто и продолжал раскладывать карты. – Правду говоря, – негромко промолвил он, – предсказание на картах – это дело старых гадалок. Мне достаточно ладони, глаз, какого-нибудь предмета.

– Какого, например? – спросила Данка.

– Того, который вы больше всего любите, который для вас ценнее всего.

В эту минуту раздался неожиданный звонок.

– Однако же, – заметил Риолетто, – счастье мне не улыбается. Кажется, вдвоем нам побыть не удастся.

Данка открыла дверь. В комнату вошли трое мужчин.

Выхватив из кармана пистолет, Риолетто отскочил к стене, но один из вошедших сильно ударил его, и итальянец без чувств свалился на пол.

Вошедшие напоминали актеров, которым было приказано загримироваться так, чтобы их легче было запомнить. Один из них был в клетчатой куртке, у другого на глазу чернела повязка, щеку третьего пересекал шрам.

Крепкий парень в клетчатой куртке свалили Данку на диван, быстро связал и заткнул ей рот кляпом. Двое других привели в сознание итальянца.

– Пойдешь с нами, – приказал ему парень со шрамом на щеке и спрятал в карман небольшой пистолет, который Риолетто всегда носил с собой.

– Однако же, господа, – пытался разъяснить им Риолетто, – я итальянский подданный, занимаюсь оккультизмом и не вмешиваюсь в политику и в ваши дела.

– А оружие носишь, гестаповский шпик! – грозно прервал его парень с повязкой на глазу.

Итальянца вывели из квартиры во двор. Извилистыми, узкими, безлюдными улочками пригорода добрались до шоссе. Риолетто подумал, что достаточно будет пересечь шоссе, чтобы оказаться в лесу. Парень в клетчатой куртке, который, видимо, был старшим, часто поглядывал на часы.

– Скорее, скорее! – торопил он.

– Что вы намерены со мной делать? – с беспокойством спросил Риолетто.

– Ликвидировать за сотрудничество с гестапо.

Пошли быстрее. Риолетто незаметно отставал, стараясь оказаться последним. Человек со шрамом ударил его рукояткой пистолета в спину.

– Прошу меня не бить! – крикнул итальянец и потребовал: – Хочу поговорить с вашим командиром.

– А что ты скажешь командиру?

– Это не твое дело.

– Не тыкай, гитлеровская скотина, я с тобой на брудершафт не пил, – повелительно проговорил парень со шрамом.

Вышли на лужайку. В полумраке перед ними блеснула сероватая лента шоссе. Парень в клетчатой куртке остановился около придорожных кустов. Риолетто подумал, что если бы они намеревались ликвидировать его, то сделали бы это раньше, еще в квартире Данки. Несколько метров отделяли их от шоссе, но они чего-то ждали, как будто боялись выйти на дорогу, на которой не было никакого движения. Парень со шрамом снова посмотрел на часы.

– Пошли, – приказал он.

Когда они были уже на обочине дороги, неожиданно послышался рокот мотора, а потом острым лучом блеснули фары. Раздались выстрелы, парни скрылись в лесу, оставив итальянца на шоссе. Все это произошло за несколько секунд. Риолетто с трудом поднялся, когда автомашина резко затормозила около него. Итальянец увидел немецких солдат, потом услышал голос обер-лейтенанта Клоса:

– Вам повезло, господин Риолетто, мы успели вовремя.

– Что за чудеса? – ответил итальянец. – Удивительное совпадение! Благодарю вас, господин обер-лейтенант.

– Поговорим после, – сказал Клос.

Клос и Риолетто сели рядом на заднее сиденье. Оба молчали, понимая, что им предстоит долгий и трудный разговор. «Догадывается ли Риолетто? Можно ли ему доверять? Удастся ли договориться?» – думал Клос.

Автомашина остановилась у подъезда управления абвера, в коридоре никого не было, в кабинете Клоса на письменном столе горела лампа, а на журнальном столике стояли бутылки коньяка и две рюмки. – А случилось это так, – начал Клос. – Фрейлейн Данка позвонила мне и сообщила о нападении в ее квартире. Я предположил, что бандиты будут стараться вывезти вас, господин Риолетто, в лес, и решил пересечь им дорогу. Это была единственная возможность спасти вас.

– Чудесный коньяк, – заметил итальянец, поудобнее усаживаясь в кресле. Собеседники еще по-настоящему не объяснились, проявляли взаимную осторожность, выжидали…

– Как они выглядели? – спросил Клос, открывая блокнот, чтобы записать приметы тех, кто напал на итальянца.

– Кто?

– Бандиты, которые схватили вас.

– Обыкновенные молодые парни, – ответил Риолетто.

– Сколько их было?

– Трудно сказать, я был почти без сознания.

– Лица? Характерные приметы?