Прощание колдуна

– Я надеюсь, тот, кто нам помогал, не сильно истощен. Вы же понимаете, что его жизненная сила будет еще нужна, – продолжил он разговор с невидимыми собеседниками.

– Он о чем-то догадывается, – после паузы продолжил он, – но его разум слишком практичен, чтобы принять это за реальность. Увиденное позволит ему в будущем принять решение, к которому он идет и не надо его торопить, он ко всему придет сам. Мы же дали ему право выбора, так пусть воспользуется им. Он увидел, почувствовал, что реальность порой не такая, какую он привык видеть и понимать. Пусть пока считает, как хочет, пусть считает это даже сном. Но он осознал, что есть иные человеческие возможности.

Он снова замолчал, прислушиваясь к себе.

– Ему нужно уехать, ему нужно вернуться в привычную для себя обстановку, чтобы на расстоянии времени, увидеть прошлое. Ему нужны новые встречи, новые ощущения, чтобы было с чем сравнить две разных реальности. И ей надо уехать. Этот акт пьесы закончен, надо сделать антракт. Только тогда приходит понимание произошедшего, когда есть время для размышлений.

Снова молчание.

– Я не боюсь, что он обо мне расскажет, а он расскажет. Я колдун по земным понятиям и моих сил еще хватит противостоять молве. Но этого не будет. Время у нас есть и пусть воспользуется своим правом выбора дальнейшей цепочки событий. Я тоже устал и хочу отдохнуть до следующего акта.

Он замолчал, посидел несколько минут и, застелив диван, разделся и лег спать. Время было за полночь, а значит, уже наступил новый день с новыми задачами.

12

Спал я крепко и спокойно, мне ничего не снилось. Когда я открыл глаза, в комнате было светло. Вставать не хотелось, и я еще минут пятнадцать повалялся в постели. Сквозь занавески пробивался солнечный свет, и появилась надежда, что день будет хорошим. Но пора вставать. Усталости я не чувствовал и потянувшись отбросил одеяло. Натянул джинсы вышел из комнаты. Тетя Катя уже хлопотала на кухне и, увидев меня, заулыбалась:

– Проснулся. Сейчас завтракать будем.

– А который час?

– Уже начало первого. Ты сегодня долго спал, да и куда тебе торопиться, отдыхай.

– Ничего себе завтрак. Обедать уже люди собираются.

– А что люди! Когда проснулся, тогда и утро.

– Я в душ, – и прошел мимо нее.

Подставив свое тело струям воды, я чувствовал, как они бьют по телу. Подставляя им свои бока, пытался смыть остатки вчерашней усталости, которая, в общем исчезла.

Хороший сон – хорошее лекарство от усталости. Наслаждение водой передавалось мне с каждой каплей. Я ловил струи губами, набирал в рот воду, и выпускал струю. Подставляя лицо, я получал легкие удары струй по векам, щекам. Я подставил шею, наклонив голову. Иногда стоял неподвижно, отдавшись во власть потоков воды, давая им возможность безмятежно стекать по телу. Собирал в ладони воду и опускал в них лицо. В общем наслаждался. Уже потом, завершив процедуру намыливания, принял контрастный душ. Растер себя полотенцем и, одевшись, вышел к столу.

Завтрак уже стоял на столе, завтрак, которого я давно не ел. Чайник, банка кофе и что-то на тарелке, прикрытой салфеткой. Я потянул носом, пахло сдобным. Сев за стол и сняв салфетку, увидел чудо. На ней лежали свежеиспеченные пирожки, открытые, в виде треугольников, со сладкой начинкой.

– Это чудо. Как давно не ел домашних пирожков.

– А что мать не печет?

– Да она бы испекла, если бы знала, когда я приду. Я же, как стихийное бедствие появляюсь внезапно.

– Вот то-то и оно, все вы молодые живете сейчас, как стихийное бедствие. Все куда-то торопитесь, суетитесь. Нет, чтобы остановиться, оглядеться. Куда бежите, зачем? Всех дел все равно сделать не успеете. Не умеете вы выделять главное. Все для вас важное и главное. А так не бывает.

– Твоя, правда. Я только здесь чуть-чуть стал понимать, что есть иной ритм жизни.

– Ритм ритмом, а пироги ешь.

Я налил себе чай и, взяв пирог, надкусил его: – С малиной. Из своего сада?

– Конечно. Из свежей ягоды, не из варенья. А ты что чай? Ты же по утрам кофе пьешь?

– Да ты что! Разве можно пироги с кофе. Я же вкуса не почувствую. Нет, только с теплым чаем. А откуда свежие ягоды?

– Мы по – старинке храним. Раньше в погребе, а сейчас в холодильнике замораживаю. Еще сушу. Она аромат так сохраняет. Ты ешь.

Я налегал на пироги. Какое я испытывал блаженство, описать не смог бы. Это может понять только тот, кто хотя бы раз ел домашние пироги. Конечно, с пирогами из печи не сравнить, там вообще вкус иной, но все же.

Съев не менее шести штук, я, отдуваясь, отодвинулся от стола:

– Все, иначе лопну. А ты сама, что не ешь?

– Я потом, не думай обо мне. На ужин, что готовить? Ты там всего привез, я не знаю, за что браться.

– Не утруждай себя, отдыхай.

– Юра, Юра. Вот уедешь, тогда отдохну. Тебе еще не понять, что готовить бывает в радость. Я не просто сижу перед телевизором, я занята, а это для меня важнее. Так что?

– А приготовь-ка ты печеночку с лучком.

– Как захочешь, так и сделаю. Что делать собираешься сейчас?

– День солнечный, надо пользоваться. Пойду, погуляю. В лес схожу, воздухом подышу, аппетит нагуляю.

– К Степану пойдешь?

– Если будет не поздно, зайду, а так не планирую.

– Поздно придешь?

– Нет, сегодня не так, как вчера.

– Юр, ты извини меня старую, но вот смотрю я на тебя. Мужик ты видный, обеспеченный, а один. Не правильно это.

– Возможно.

– Неужели нет подходящей женщины?

– Есть. Я не подходящий. Весь в делах, заботах. А если серьезно, то не сложилось как то. А жениться ради того, чтобы была семья, не хочу. Это не семья, а так сожительство.

– Что тогда уехал от нее? Не просто же так в нашу глушь приехал?

– Сюда уехал от себя. Она ушла. Она самостоятельная женщина, умная, красивая, но видимо тяжело ей со мной.

– Жалеешь?

– Жалею. Но в последние дни, что здесь, как-то уходит прошлое на второй план.

– Так может быть надо поговорить, вернуть?

– Нет, возвращать нельзя. Возвращаться надо самостоятельно, без уговоров.

– А придет, согласишься?

– Не знаю, все покажет время.

– Время ничего не покажет, если есть чувства, то он их только успокаивает. Вон Ксения у Степана? Видная женщина.

– Видная, – согласился я, – но не моя. Я ей испорчу жизнь. Нет у меня к ней ничего.

– А у нее к тебе есть.

– Почему так решила?

– По ее глазам. Глаза не обманешь. Я как-то ее видела, так все, как по книге прочитала.

– Пройдет. Пойду, – встал из-за стола, оделся и вышел из дома. День действительно был приятный: солнечный, теплый для этого времени года. Я не торопливым шагом направился к месту, где встретил Ксению. Шел не спеша, распугивая мелких насекомых. Подобрав суковатую палку, ворошил листья. Так дошел до поваленного дерева. Еще издали я приметил, что на нем сидит женщина, а подойдя ближе, узнал Наташу.

Заслышав шаги за спиной, она обернулась.

– Добрый день, – поздоровался я.

– Добрый, – голос ее был глубокий, который я слышал впервые. Было в ней что-то такое, особенно в голосе, что шло из глубины, от сердца.

– Можно присесть?

– Конечно, места хватит.

Я перешагнул через дерево, сел рядом и посмотрел вдаль.

– Осень потихоньку наступает. Листьев мало, все опадают, – решил я скрасить молчание, – а вы часто здесь бываете? Я здесь Ксению увидел впервые. Такое впечатление, что это место многих притягивает.

– Здесь тихо, спокойно. Глаза отдыхают, когда смотришь вдаль.

– Так может быть, я помешал?

– Нет. Нисколько.

– И вы сюда ходите одна? Вот так посидеть?

– Как видите, но это бывает редко.

– А вы красивая, – и посмотрел на нее.

– Я знаю.

На моем лице выразилось удивление. Не часто женщина, вот так буднично, отметит факт своей внешности, без кокетства, без благодарности за комплимент. Просто подтвердила факт и все.

– Удивлены? – заметила она, увидев выражение моего лица.

– Удивлен, не скрою. Ваша простота и убежденность привлекают еще больше.

– Это комплимент?

– Это констатация фактов.

– Хорошо, а то намеков на разные предложения я уже наслушалась.

– Есть один минус. У вас грустные глаза.

– Какие есть, но это не значит, что я в унынии. Просто спокойная.

– Всегда?

– Теперь почти всегда.

– Что значит теперь?

– Ничего не значит. Раньше была моложе, жизнь была другой, окружающие воспринимали иначе. Но это не значит, что не могу улыбаться, к счастью, не разучилась. Повода нет.

– Хотелось бы увидеть вашу улыбку.

– Зачем?

– Приятно. С улыбкой лицо меняется, как и глаза. Они не могут быть грустными.

– Может быть, и увидите.

– Извините, а ваш муж, как относится к вашим посещениям сюда, к Степану Никодимовичу?

– У меня нет мужа.

– Это тоже странно. Красивая женщина и одна.

– А что красивая не может быть одна? И почему вы решили, что я одна? Но чтобы вы не додумывали, скажу, у меня есть дочь, учится в институте, в медицинском, а муж погиб.

– Извините.

– Ничего. Это давно было.

– И вы так и не вышли замуж. Не можете забыть?

– А я и не собиралась его забывать. Но это не причина, что не вышла замуж. Возможности были, не было желания, лишь бы выйти.

– Вот это я понимаю, сам холост.

– А это ваш минус.

– Не буду говорить, что женщины плохие встречались. Не сложилось. Поэтому минус остается минусом. В плюс пока не получается.