Помоги проекту - поделись книгой:
Терри Пратчетт, Йен Стюарт, Джек Коэн
Наука Плоского Мира
О книге
«Любая достаточно развитая технология неотличима от волшебства»
«Любая технология, неотличимая от волшебства, является достаточно развитой»
«Правда необычайнее вымысла: вымысел должен придерживаться правдоподобия, а правда в этом не нуждается»
«Нигде нет ни одной черепахи»
Когда магический эксперимент выходит из-под контроля, волшебники Незримого Университета случайно создают новую Вселенную. Внутри они обнаруживают планету, которую называют Круглым Миром. Круглый Мир — это удивительное место, где логика берет верх над волшебством и здравым смыслом.
Как Вы уже, наверное догадались, это наша Вселенная, а Круглый Мир — это Земля. Вместе с волшебниками, наблюдающими за развитием своего случайного творения, мы проследим историю Вселенной, начиная с исходной сингулярности Большого Взрыва и заканчивая эволюцией жизни на Земле и за ее пределами.
Переплетая оригинальный рассказ Терри Пратчетта с главами, написанными Джеком Коэном и Йеном Стюартом, книга дает замечательную возможность посмотреть на нашу Вселенную глазами волшебников. Стоит вам один раз взглянуть на наш мир с точки зрения Плоского Мира, и он уже никогда не останется для вас прежним.
Наша история начинается здесь
Давным-давно существовал Плоский Мир. Впрочем, существует он и до сих пор.
Благодаря Плоскому Миру, летящему сквозь пространство на спине гигантской черепахи, появились двадцать три романа, четыре карты, энциклопедия, два анимационных сериала, множество футболок, шарфов, моделей, значков, сортов пива, украшений, ручек, плакатов, и, вполне возможно, к моменту издания этой книги — гигиеническая пудра и освежающий лосьон для тела (даже если и нет, их появление — всего лишь вопрос времени).
Короче говоря, Плоский Мир приобрел невероятную популярность. А еще Плоский Мир существует благодаря волшебству.
В то же время, Круглый Мир, наша родная планета, как и Вселенная, которой она принадлежит, существует благодаря законам. На самом деле, он просто существует. Но мы следим за его существованием. Наши наблюдения и основанные на них выводы составляют настоящий фундамент науки.
На первый взгляд, волшебники и ученые далеки, как небо и земля. Да, конечно, группа людей, которые странно одеваются, живут в своем собственном мире, говорят на особом языке и часто высказывают суждения, противоречащие здравому смыслу, не имеют
Попробуем посмотреть на это с другой стороны. Есть ли связь между волшебством и наукой? Может ли волшебство Плоского Мира со всеми его эксцентричными волшебниками, приземленными ведьмами, упрямыми троллями, огнедышащими драконами и персонифицированным СМЕРТЬЮ принести пользу строгой и рациональной Земной науке?
Мы думаем, что да.
Дальше мы поясним, почему это так, но сначала разберемся, чем «Наука Плоского Мира»
Мы тоже могли бы последовать их примеру. Мы могли бы рассказать о том, как теория эволюции Дарвина объясняет возникновение высших форм жизни на основе низших и как это позволяет дать рациональное объяснение тому факту, что человек эволюционировал в орангутан (оставаясь при этом библиотекарем, ведь формы жизни, более развитой, чем библиотекарь, просто не существует). Мы могли бы предположить, какие фрагменты ДНК могут отвечать за асбестовый слой, которым покрыты внутренности драконов. Мы даже могли бы попытаться объяснить, как черепаха может вырасти до десяти тысяч миль в длину.
Мы решили не делать этого по весьма веской причине … мм, по двум причинам. Во-первых, это было бы просто … глупо.
Потому что есть и вторая причина: Плоский Мир не существует в соответствии с научными принципами. И зачем делать вид, будто могло быть иначе? Драконы не дышат огнем, потому что у них асбестовые легкие — они дышат огнем, потому что все знают: именно так и ведут себя драконы.
В основе Плоского Мира лежит не волшебство и не мертвая наука, а гораздо более глубокий и могущественный принцип
В Круглом Мире события происходят потому, что именно они
С помощью волшебства, можно превратить лягушку в принца. С помощью науки можно превратить лягушку в доктора наук, но это будет все та же лягушка.
Таков традиционный взгляд на науку Круглого Мира. Однако многое он упускает из вида. Наука не существует сама по себе. Даже разделив Вселенную на мельчайшие частицы, вы не найдете ни следа науки. Наука создается и поддерживается людьми. А люди выбирают то, что им интересно или то, что они считают важным, и довольно часто они думают повествовательно.
Рассказий — довольно мощная штука. Мы всегда стремились нарисовать свои истории поверх полотна Вселенной. Впервые посмотрев на звезды, эти огромные пылающие солнца, находящиеся на невообразимых расстояниях, люди сумели разглядеть в них гигантских быков, драконов и местных героев.
Эта человеческая черта не оказывает влияния на сами законы природы — заметного влияния, по крайней мере, но от нее зависит, над какими законами мы будем размышлять в первую очередь. Более того, законы природы должны быть источником всего, что мы наблюдаем. Благодаря этому, в науке тоже появляется повествовательный императив. Люди думают историями[2]. По крайней мере, классическая наука занималась открытием «историй» — вспомнить хотя бы такие труды, как
Однако Плоский Мир может сыграть и более важную роль, чем рассказать истории о науке. Эта роль выражается вопросом «А что если?». Мы можем использовать Плоский Мир, чтобы задаться вопросом, какой могла быть наука, если бы Вселенная была устроена иначе, или история науки пошла по другому пути. Мы можем посмотреть на науку со стороны.
Для ученого мысленный эксперимент — это рассуждения, которые позволяют настолько хорошо понять суть вопроса, что отпадает необходимость в настоящем эксперименте, что, разумеется, существенно экономит и время, и деньги, а также позволяет избежать позора в случае неподходящих результатов. Плоский Мир придерживается более практичной позиции: там мысленной эксперимент — это тот, который вы бы не смогли поставить; а даже если бы и смогли, он все равно бы не заработал. Но разновидность мысленного эксперимента, которую мы имеем в виду, ученые осуществляют постоянно, часто даже не осознавая этого: нет необходимости ставить его на практике, потому что весь смысл в том, что он не сработает. Многие из наиболее важных вопросов в науке и о нашем понимании науки не имеют отношения к тому, как устроена Вселенная. Это вопросы о том, что могло произойти, если бы наша Вселенная была устроена иначе.
Например, кто-нибудь может спросить: «А почему зебры живут стаями?». Можно ответить на этот вопрос, изучив социологию, психологию и другие особенности зебр, а можно задать встречный вопрос другого рода: «А что бы произошло, если бы они в стаях не жили?» Самый очевидный ответ, который приходит в голову: «Тогда они бы стали более легкой добычей для львов». Это сразу наводит на мысль о том, что зебры собираются в стаи с целью самозащиты. Таким образом, мы смогли немного понять, как ведут себя зебры, допустив на секунду, что они ведут себя по-другому.
Вот более серьезный пример подобного вопроса: «стабильна ли Солнечная система?», или, другими словами, «Может ли небольшое воздействие на нее привести к каким-либо существенным изменениям?». В 1887 году король Швеции Оскар II учредил премию в 2500 крон тому, кто сможет найти ответ. Потребовалось около ста лет прежде, чем математики всего мира смогли с уверенностью сказать: «Может быть» (Хотя это и был хороший ответ, премия им не досталась, потому что ее уже присудили другому человеку. Он, правда, ответа так и не получил, да к тому же допустил серьезную ошибку в самом интересном месте своей статьи. Позже он исправил свою ошибку и в итоге основал теорию хаоса, которая и проложила путь к тому самому «может быть». Иногда лучший способ ответить — это задать более интересный вопрос). Следует обратить внимание: стабильность не имеет отношения к тому, как система работает, она касается изменений, которые происходят в системе в случае воздействия извне. Таким образом, стабильность — это ответ на все тот же вопрос «А что если?».
Поскольку значительная часть науки посвящена подобным мирам, существующим только в мысленных экспериментах, наше понимание науки
В серии романов о Плоском Мире нередко фигурируют здания и волшебники Незримого Университета, главного волшебного учебного заведения на Диске. Волшебники — это непоседливые товарищи[3], которые всегда готовы распахнуть дверь с надписью «Не открывать» или взять в руки то, что уже начало шипеть и искриться. Мы думаем, что они нам еще пригодятся…
Если бы или они сравнили волшебство Плоского Мира с наукой Круглого Мира, то смогли бы обнаружить множество сходств и аналогий. И это понятно, ведь волшебники Незримого Университета верят в то, что этот мир представляет собой пародию на Диск. Если же не обращать внимание на сходства, то можно заметить интересные различия. Наука предстает в совершенно ином свете, когда мы вместо вопросов типа «Как выглядит ДНК тритона?» мы начинаем спрашивать: «Интересно, а как бы волшебники восприняли подобную точку зрения на тритонов?»
А потом мы обнаружили, что… впрочем, это уже совсем
Мы должны признаться, что в следующих главах упоминается Кот Шредингера, Парадокс Близнецов и еще немного про горящий факел на носу космического корабля, летящего со скоростью света. Ничего не поделаешь — правила Гильдии Писателей
Да, кусочек про Штаны Времени мы тоже сократили, как могли.
PPS: Иногда ученые меняют свое мнение под влиянием новых обстоятельств. Если Вас это беспокоит, задумайтесь, сколько вреда принесли миру люди, оставшиеся при своем мнении, несмотря на изменившиеся обстоятельства.
В новом издании мы постарались отразить три года научно-технического прогресса… как вперед, так и назад (вы найдете примеры и того, и другого). Мы также добавили две новых главы: одну, посвященную жизни динозавров, поскольку ранее написанная глава об их вымирании показалась нам излишне угнетающей, и вторую — о космических катастрофах, поскольку во многих смыслах Вселенная
Истории о Плоском Мире оказались более устойчивы ко времени, чем наука. Этого и стоило ожидать, ведь Плоский Мир гораздо более логичен, чем Мир Круглый.
Глава 1. Расщепление чара
Есть вопросы, которые не следует задавать. Тем не менее, всегда найдется тот, кто это сделает.
«Как это работает?» — спросил Архканцлер Наверн Чудакулли, глава Незримого Университета.
Этот вопрос Думминг Тупс ненавидел почти так же сильно, как и вопрос «Во сколько это нам обойдется?». Из всех вопросов, с которыми когда-либо приходилось сталкиваться исследователям, эти были самими сложными. Будучи фактическим главой отдела волшебных исследований, Думминг всеми силами старался избегать вопросов, затрагивающих финансовый аспект.
«Ну, тут все довольно сложно» — наконец рискнул он.
«Аха».
«А вот мне интересно, когда нам вернут площадку для игры в сквош?» — спросил Главный Философ.
«Да ты все равно в него не играешь» — отозвался Чудакулли, осматривая высокую черную конструкцию, которая в данный момент занимала центральную часть старой игровой площадки университета[4].
«А если я когда-нибудь захочу поиграть? По мне так эта штука будет здорово мешать. Нам придется полностью переписать правила игры».
Снаружи снег заваливал высокие окна. Эта зима, судя по всему, была самой длинной на памяти жителей, настолько длинной, что сама эта память сократилась после того, как зима забрала несколько городских старожилов. Холод проник даже через толстые и древние стены Незримого Университета, что немало раздражало преподавателей. Волшебники могут смириться с любыми лишениями и неудобствами при условии, что те происходят не с ними.
Итак, проект Думминга Тупса был наконец-то одобрен. Этого момента он ждал целых три года. Его довод о том, что расщепление чара позволит раздвинуть рамки человеческого познания оставался без внимания; волшебники считали, что желание раздвинуть рамки чего бы то ни было сродни попытке поднять огромный мокрый камень. Когда же он попытался обосновать расщепление чара тем, что оно способно существенно увеличить суммарный уровень счастья в мире, ему ответили, что все вокруг и так выглядят вполне счастливыми.
Наконец, он выдвинул предположение, что расщепление чара даст огромное количество природного волшебства, которое можно легко превратить в дешевый источник тепла. Это сработало. Преподавательский состав университета без особого энтузиазма относился к получению знания ради знания, но зато горячо поддерживал вопрос об обогреве их спален.
И вот теперь остальные старшие волшебники прохаживались по площадке для сквоша, которая вдруг стала тесной, и тыкали пальцами в установку. Архканцлер достал свою трубку и рассеянно высыпал пепел на черную матовую поверхность.
«Ээ… Сэр, я бы попросил Вас этого не делать» — предупредил Думминг.
«Это почему?»
«Возможно, что… существует… некоторая вероятность, что …» — Думминг остановился, — «здесь будет грязно» — наконец сказал он.
«Да, верно. То есть проблема не в том, что этот агрегат может рвануть?»
«Ээ… нет. Ха-ха» — с несчастным видом ответил Думминг. — «Для этого потребуется намного большее усилие, сэр…»
С громким «хлоп!» мяч для сквоша отскочил от стены, ударился о корпус и выбил трубку изо рта Архканцлера.
«Это был
Он подтолкнул локтем согнувшуюся фигуру главы исследовательского отдела. Думминг слегка распрямился и взглянул сквозь пальцы.
«Мне кажется, что было бы намного лучше, если бы они перестали играть в сквош, сэр» — прошептал он.
«Мне тоже. Нет ничего хуже потного волшебника. Господа, прекращаем игру. Давайте встанем в круг — господин Тупс хочет устроить нам презентацию». Архканцлер строго посмотрел на Думминга: «Презентация обещает быть весьма информативной и интересной, да, господин Тупс? Он расскажет нам, на что же были потрачены 55 879 долларов и 45 центов».
«И зачем он испортил идеальную площадку для сквоша» — добавил Главный Философ, постукивая по установке ракеткой.
«И будет ли это
Думминг Тупс вздрогнул.
«Уверяю Вас, Декан, вероятность чьей-либо смерти в результате воздействия реактора даже больше, чем вероятность быть сбитым при переходе через улицу».
«Правда? А, … ну тогда ладно».
Думминг обдумал импровизированный ответ и решил, что в данных обстоятельствах будет лучше обойтись без исправлений. Разговор со старшими волшебниками был похож на строительство карточного домика: если уж вам удалось поставить карту хоть как-нибудь, то можно осторожно вздохнуть и продолжать дальше.
Думминг придумал небольшую систему, которую про себя называл «ложью для волшебников». Он говорил сам себе, что делает это для их же блага.
По его указанию, студенты настроили в дальнем конце площадки небольшой экран. Рядом находился терминал ГЕКСа, мыслящей машины университета, трубки которой уходили в стену соседнего здания Института Высокоэнергетической Магии. Неподалеку от терминала был расположен постамент с большим красным рычагом, который кто-то обвязал розовой ленточкой.
Думминг посмотрел на свои заметки, после чего обвел взглядом преподавательский состав.
«Ахм…» — начал он.
«У меня где-то были леденцы для горла» — сказал Главный Философ, похлопывая себя по карманам.
Думминг снова посмотрел на свои заметки и почувствовал, как его захватило чувство безысходности. Он понимал, что вполне способен объяснить процесс распада чара при условии, что слушатель уже знал о нем все. В случае же со старшими волшебниками ему пришлось бы объяснять значение каждого слова. Иногда даже такие слова, как «этот» или «и».
На кафедре стоял кувшин с водой. Посмотрев на него, Думминг решил импровизировать.
Он поднял стакан с водой.
«Господа», — начал он — «знаете ли вы, что волшебный потенциал, заключенный в этой воде, то есть, я хочу сказать, волшебное поле содержащегося в ней рассказия, который и поддерживает ее в состоянии воды вместо того, чтобы превратить, к примеру, в голубя или лягушку, позволяет, если, конечно, мы могли бы его высвободить, перенести весь университет на Луну».
Думминг с сияющим видом оглядел слушателей.
«Лучше уж оставить его здесь» — ответил Заведующий Кафедрой Беспредметных Изысканий.
Лицо Думминга застыло в улыбке.
«Конечно, мы не можем извлечь его в полном объеме», — пояснил он — «Но мы…»
«Можем послать на Луну небольшую часть университета?» — спросил Преподаватель Современного Руносложения.
«Декану отпуск не помешает» — заметил Архканцлер.
«Это было весьма обидное замечание, Архканцлер».
«Это была шутка, Декан».
«Но мы можем извлечь достаточно энергии для того, чтобы применить ее с пользой» — наконец вставил слово Думминг.
«Например, чтобы обогревать мой кабинет» — сказал Преподаватель Современного Руносложения — «Этим утром мой кувшин с водой опять обледенел».
«Именно!» — подтвердил Думминг, отчаянно ухватившись за вовремя подвернувшийся возможность применить «ложь для волшебников» — «Мы можем использовать ее для того, чтобы вскипятить большой чайник! Вот, в сущности, и все! Это совершенно безвредно! И не представляет ни малейшей опасности! Именно поэтому Университетский Совет и позволил мне построить установку. Ведь если бы она была опасна, вы бы не позволили мне ее построить, да?».
Он сделал глоток воды.
Собравшиеся волшебники, все как один, сделали шаг назад.
«Расскажешь нам тогда, как дела там, наверху» — сказал Декан.
«Привези нам камней. Или еще чего-нибудь» — попросил Преподаватель Современного Руносложения.
Поделиться книгой: