— Я запишу, — сказал Пит, открывая свой блокнот.

Молодой полисмен взглянул на блокнот и нервно прочистил горло.

— Ну что ж, приступим. В первую ночь, что был в засаде, подъехал один пожилой в «Кадиллаке». Какое-то время ошивался вокруг, пока из дома к нему не вышла дама и они не уехали вместе. Потом… а, да, две старушки с собаками и двое на велосипедах. Один был в шлеме, в очках и слушал через наушники что-то, что лежало у него в рюкзаке. А знаешь, наушники, между прочим, опасны. Во многих штатах запрещено законом управлять машиной в наушниках, мотоциклом и велосипедом.

— А еще кого вы видели? — настаивал Пит.

— Разный народ там крутился. Да чего там, мы же знали, что это мальчишки проказят, зачем же было тщательно следить?

Сержант, который устроился с Бобом в одной из комнат для допросов, предложил ему «колу» и улыбнулся. Ему уже приходилось встречаться с сыщиками.

— Значит, в репортеры подался, Боб? Я-то считал, что вы все детективы.

— Детективы, сержант Тревино, но нам важно узнать, что вы видели, сидя в засадах. Шеф Рейнольдс сказал, что рапорты нам читать нельзя.

— Да, без постановления суда нельзя, — согласился сержант. — А шеф знает, что вы заделались репортерами?

— В какой-то мере это была его затея. Свобода Прессы, и все такое прочее.

Полицейский рассмеялся:

— Ну, ладно, тогда давай свои вопросы.

— То, что вы не видели, кто бил стекла, нам известно, сэр, но может, что-то вызвало у вас подозрения?

— Ничего хотя бы сколько-нибудь подозрительного не замечено, — сказал сержант. — Все, кто останавливался, жили в этом квартале. Они просто парковались и шли по домам.

— А люди и машины, которые шли или ехали мимо? Что-нибудь запомнилось?

— Конечно. Я все записал, — сказал сержант, вытаскивая из кармана рубашки маленькую записную книжку и листая странички. — Двое мужчин в зеленом «Кадиллаке» проехали мимо; бородатый мужчина в сером «Фольксвагене»; парнишка на велосипеде развозил газеты; две пожилых дамы и с ними мальчишка с рогаткой; четверо выгуливали собак; еще…

— А был кто-то с тростью с серебряным набалдашником и датским догом? Из этих собачников, я имею в виду?

Сержант Тревино справился со своей книжкой.

— Нет, было два пуделя, а также шнауцер и доберман.

— А-а… — протянул разочарованный Боб.

Сержант продолжал читать свои записи:

— Двое мальчишек в форме детской спортивной лиги перекидывались мячом; длинноволосый юноша в «порше»; человек со шлемом, защитными очками, рюкзаком и наушниками — этот ехал на велосипеде; трое из байкерской шайки «Серая смерть»; два джипа «шевроле» — похоже, что один гнался за другим; четверо бегунов в спортивных костюмах; трое мужчин — очевидно, поздно возвращались с работы; почтальон спецдоставки; трое мальчишек в скаутской форме — вышли, а часа через два вернулись; двое бродяг…

Пол проводил свое интервью в раздевалке: невысокого роста патрульный, отработав смену, переодевался в гражданское, то и дело посматривая при этом на часы.

— Слушай, парень, мне пора ехать. В этих засадах ровным счетом ничего не случилось.

— Я постараюсь побыстрее, сэр, — сказал Пол.

Патрульный поморщился.

— Ну ладно, что ты хотел спросить?

— Мы знаем, что стекол при вас никто не бил, но, быть может, вы заметили что-нибудь подозрительное или хотя бы просто необычное?

— Нет, абсолютно ничего. — Он снова взглянул на часы, натянул второй мотоциклетный ботинок и встал, готовясь уходить.

Пол заторопился.

— А вы не могли бы описать, кого видели за эти ночи? — спросил он неуверенно. — Ну, то есть всех, кто проходил или проезжал мимо засады?

— Всех? — патрульный уставился на Пола.

— Да, сэр, если бы вы постарались вспомнить.

— Да ты что, парень, шутишь? Всех, кто просто проехал мимо? — Он зевнул. — Слушай, я свой рапорт сдал. Ничего не происходило. А сейчас у меня есть дела. Ясно?

— Извините. Наверное, действительно трудно вспомнить, ведь прошло немало времени.

Невысокий полицейский остановился и обернулся к Полу.

— О чем это ты? Думаешь, я не помню эти засады? По крайней мере, все, что стоило запомнить, я запомнил. К примеру, все эти ложные тревоги.

— Ложные тревоги? — быстро переспросил Пол.

Полицейский кивнул.

— Несколько было просто классных.

— Расскажите, пожалуйста, — попросил Пол. Усталый офицер еще раз взглянул на часы и вздохнул.

— Ну ладно. Во-первых, старенький пикап. В кузове сидела целая орава ребятишек, пели, галдели на все лады. Проехали примерно до середины того квартала, где мы сидели, остановились и вылезли из грузовика. Мы уж почти решили, что вот сейчас они примутся колотить стекла. Но они просто начали играть в дикие салочки — перелезали через заборы и через пожарные гидранты, кусты, даже через машины, пока не добрались до угла. Потом залезли обратно в грузовик и уехали.

Пол записывал все в блокнот. Усталый полицейский снова зевнул и продолжил:

— Потом было трое панков на мотоциклах из «Серой смерти». Эти подъехали на малой скорости и начали выписывать на мостовой восьмерки, заглядывая в окна всех машин подряд, как будто высматривали, что стащить. И все же ни разу не остановились. И так, кренделями, и укатили дальше.

Пол записал сказанное и кивнул. Молодой патрульный снова вздохнул.

— Ну и, наконец, был этот долговязый, словно чудик из космоса — с наушниками и на спортивном велосипеде. Он вроде притормозил и, похоже, собирался что-то вытащить из-под майки, но потом снова набрал скорость и умотал.

Когда полицейский умолк, Пол еще некоторое время записывал и кивал. Подняв голову, он увидел что остался один. Усталый патрульный отправился домой.

Щеголеватый лейтенант Сэмюэльс посмотрел Юпитеру пряно в глаза.

— Скажу тебе откровенно, Юн, не верю я пацанам, которые считают себя умниками, способными раскрыть преступление. Только крутятся под ногами у настоящих полицейских.

— Очень жаль, если вы так думаете, сэр, — вежливо сказал Юпитер. — Однако шеф Рейнольдс, как нетрудно было заметить, с вами не согласен. В ряде случаев, мы смогли оказать ему существенную помощь.

На щеках у лейтенанта выступил румянец.

— Ты и в самом деле думаешь, что вы не хуже обученных полицейских?

— Может быть, сэр. Но иногда нам удается такое, его полиция сделать не в состоянии, и именно потому, что мы дети.

Сэмюэльс смерил упитанного сыщика взглядом и сел за стол в своем крошечном кабинете. Юпитеру он сесть не предложил.

— И чего же ты хочешь от меня?

— Простого описания всех, кто проходил или проезжал мимо ваших засад.

— И это все? — спросил лейтенант с сарказмом. — Ты же понимаешь, что всех их никто не помнит, а письменный рапорт — часть официального отчета, и шеф вам сказал, что информация эта конфиденциальна.

— Он сказал, что сам отчет конфиденциален, — возразил Юпитер, — но разрешил при этом расспросить, вас обо всем, что вы там написали, а я уверен, что вы вели подробные записи.

Чувствуя, что попал в ловушку, лейтенант заерзал в кресле. Потом сердитые его глаза просветлели.

— Ну ладно, только через пять минут мне выходить на дежурство. Можешь вернуться через восемь часов, когда я закончу, или я попрошу машинистку перепечатать информацию из моих записей, когда она выберет время, а ты посиди и подожди снаружи.

Юпитеру ничего не оставалось, как дожидаться в коридоре. Даже шеф Рейнольдс согласился бы с тем, что работа лейтенанта важнее. Ждать пришлось больше трех часов, а Сэмюэльс время от времени ходил мимо и мстительно улыбался. Остальные ребята давно закончили интервью и ушли, когда Юпитер наконец получил перепечатанные записи. Наскоро проглядев их, он встал и заторопился к велосипеду.

Хулиган-невидимка

— Тот самый велосипедист! — воскликнул Пит.

— В шлеме, и очках, с рюкзаком, с наушниками на голове! — вторил ему Пол.

— Все опрошенные видели, как он проезжал мимо их засад, — сказал Боб, — и мы тоже видели его оба раза.

Этот хор голосов приветствовал Юпитера, когда он через туннель 2 и откидной люк проник в штаб-квартиру. Предводитель сыщиков сел и снова уставился на большую карту, испещренную прямыми рядами разноцветных кнопок.

— Лейтенант Сэмюэльс его тоже видел, — заметил Юпитер, — но ни мы, ни лейтенант не заметили, чтобы он хоть как-то действовал. Кто-нибудь из ваших полицейских видел, как он разбил окно? Или вообще совершил что-нибудь подозрительное?

— Знаешь, — отозвался Пол, — патрульный, с которым я беседовал, сказал, что в какой-то момент велосипедист вроде бы собирался что-то вытащить из-под майки.

— И в первую ночь нашей засады он остановился и кружил, разглядывая «роллс-ройс», — добавил Боб.

— Но делать он так ничего и не делал, — возразив Юпитер. — Возможно, он откуда-то ездит, но вечерами для разнообразия всякий раз выбирает новую улицу.

— Ты хочешь сказать, что это просто совпадение? — спросил Пит разочарованно.

— С другой стороны, — продолжал Юпитер, загораясь, — он единственный, кого видели во всех известных нам заездах. И поскольку в тех кварталах, за которыми наблюдала полиция, ни одного стекла не разбили, тот факт, что его не застали за этим занятием еще не означает, что его следует исключить.

— Ты думаешь, Юп, стеклобой знает, где укрывается полиция? — спросил Боб.

— Похоже на то! Исследователь, — кивнул Юпитер.

— Но и там, где мы сторожили, окон никто не бил, — сказал Пит.

— Так ведь полиция была и в нашем квартале, — напомнил Юпитер.

— Ты считаешь, что про нас он не знал, но знал про полицейских?

— Именно так, — отозвался Юпитер. — На данный момент этот велосипедист — наш главный подозреваемый. Осталось только доказать, что он виновен.

— Отлично, — сказал Пит. — И как мы это докажем?

— Ты что-то придумал, Первый? — спросил Боб.

Прежде чем Юп успел ответить, Пол, который выглядел все более растерянным, вмешался в разговор.

— Но послушайте, — сказал он. — Если окна действительно бьет этот велосипедист, почему я его не замечал? Я хочу сказать, если он не останавливается и не лупит по стеклам какой-нибудь штуковиной, то как же он их разбивает? А если останавливается, го почему я его не видел в тот вечер, когда услышал звон стекла?

Боб посмотрел на Юпитера.

— А как вообще можно разбить окно с движущегося велосипеда, Первый?

— Или, остановившись, расколотить его так, чтобы тебя никто не заметил? — спросил Пит. — Разве ты умеешь быть невидимкой. — Второй Сыщик поперхнулся. — Забудьте, что я сказал, ребята.

— Думаю, Второй, что невидимость надо исключить. Возможна разве что психологическая невидимость, — сказал Юпитер и повернулся к Полу: — Когда ты слышал, как разбилось стекло в твоем грузовике, ты никого не видел возле него? Может, все же кто-то проходил или проезжал? Или даже уже проехал, когда раздался звон. Что-нибудь движущееся не мелькнуло дальше но улице? Что-то, что ты вроде бы видел и как бы не видел.

Пол наморщил лоб и прикрыл глаза, вероятно пытаясь в деталях восстановить в голове тот вечер.

— Как я и говорил, возле грузовика я никого не видел. И уверен, что на улице тоже никого не было. То есть, я не видел… — голос мальчика прервался, на лбу углубились складки, — Подождите! Пожалуй что-то… вроде как двигалось на улице, впереди грузовика. Ну просто… двигалось, понимаете? Не машина, ничего такого, просто… что-то.

— Впечатление, которое ты не вполне помнишь? — подсказал Юпитер.

— Я действительно что-то видел, — кивнул Пол, стараясь восстановить в памяти темную улицу. — Но только… я забыл, что вообще что-то видел, сразу же, как это «что-то» исчезло.

Юпитер кивнул.

— У нас у всех есть тенденция не замечать вещи, или людей, или явления, если они нам знакомы и привычны, почти каждый день перед глазами. Настолько привычны, что со временем мы видим их, как бы не сознавая этого. И забываем о них, как только они пропадают из виду. Почтальон, мусорщик, мальчишки-посыльные, уличные торговцы, просто какой-то человек на велосипеде. Особенно если нас отвлекает звон разбитого стекла. Мы видим велосипедиста, не придавая этому никакого значения, а вслед за тем разбивается окно. И мы не связываем этого человека с разбитым стеклом — окно полностью приковывает наше внимание. Мы забываем о том, что вообще видели какого-то там велосипедиста. Психологическая невидимость.

— Но тогда получается, что он не останавливается, чтобы разбить окно, так, Первый? — сказал Боб. — Как же он это делает на ходу?

— И как удается ему пропустить тот квартал, где сторожит полиция? — задумался Пит.

— Пока мы знаем недостаточно, чтобы ответить на эти вопросы, — сказал Юпитер, — но у меня есть кое-какие идеи. Мне надо снова поговорить с шефом Рейнольдсом, и еще я хочу осмотреть грузовик Пола.

— Сколько угодно, — откликнулся Пол. — Этим можно заняться в любое время. Грузовик сейчас в магазине — отец уехал по делам.

— Но, Юп, — запротестовал Боб, — ты так и не сказал, как мы докажем, что окна бьет именно этот велосипедист — если это и вправду он?

— Мы поймаем его с поличным, Исследователь, — объявил Юпитер. — И для этого снова воспользуемся Сетью «Дух-за-Духа».

— Ты предлагаешь передать по Сети всем ребятам, чтобы они следили, где он появляется и что делает? — догадался Пит.

— Именно так, — мрачно сказал Юпитер. — На этот раз мы точно знаем, за чем нужно следить. Если это и вправду он бьет стекла, то Сети будет нетрудно это доказать.