Помоги проекту - поделись книгой:
— Сядь, сядь, — повторил свой жест Криглов.
Стверцов тяжело выдохнул застоявшийся в легких воздух и без сил упал в кресло.
— Вы должны были сразу все рассказать, — произнес он. — А не укорять за то, что я надел костюм из шейота.
— Да? — губы посла скривились: что сие означало, насмешку или презрение, поди разбери. — И что бы ты после этого сделал? Полагаю, умотал бы с Нионы первым же рейсом. Тебе нужно было время, чтобы не просто понять, а почувствовать, что представляет собой Ниона.
— Мой предшественник…
— …именно так — и поступил, когда узнал, что собой представляет шейот.
— Как? — Чтобы не смотреть на Криглова, Николай прикрыл глаза ладонью. — Как вы могли допустить такое?
Посол откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.
— Начнем с того, что не мы шейот придумали. Гаррапы испокон веков носили одежду из кожи шекконаров. Я как-то раз поинтересовался у гаррапа-мастера, не приходилось ли ему выделывать кожу представителей других рас. Он пришел в ужас от самой мысли о том, что человеческую кожу можно использовать для изготовления одежды.
— Но шекконары…
— Шекконары для них — дикие звери, по причуде создателя имеющие человеческий облик. Причем так относятся к шекконарам не только гаррапы, но и представители других рас. И если бы не гаррапы, шекконары давно бы вымерли. Эмпирическим путем гаррапы определили, какова должна быть оптимальная численность популяции шекконаров, и поддерживают ее на этом уровне. Во время отлова гаррапы не забирают женщин и детей. Гаррапы подкармливают голодающих на болоте шекконаров. Гаррапы заботятся о них, как добрый хозяин о скотине, которая рано или поздно все равно пойдет под нож. Большего от них требовать невозможно.
— Но сейчас этому можно положить конец.
Посол наклонился, открыл боковой ящик стола и бросил на стол увесистый том, толщиной в три пальца.
— Можешь взять почитать на досуге. Это договор, утвержденный Сенатом Галактической Лиги, в соответствии с которым Земная Федерация получила право заниматься проектом «Восхождение» для Нионы. Сенат вынес вердикт в пользу Земли лишь потому, что разумные обитатели Нионы, как и мы, являются гуманоидами. Вторыми претендентами на возвышение Нионы были и остаются сидонны. Они тут же займут наше место, стоит лишь нам допустить малейшую оплошность. По требованию сидоннов данный договор, — указательный палец посла уперся в переплет книги, — включает квоты на товары, которые мы имеем право завозить на Ниону в качестве гуманитарной помощи. Сто пятьдесят три страницы мелким шрифтом… — Они учли все, от памперсов до высокотехнологичного оборудования. Любые поставки сверх оговоренных квот должны быть оплачены местным населением. В противном случае нарушение квот ведет к автоматическому расторжению договора. Вот так, — посол ладонью припечатал толстый том к столу. — Если вести работу в рамках договора, то проект затянется на десятилетия, что также сработает на руку сидоннам. Со временем, когда аборигены Нионы начнут разработку полезных ископаемых, проблема будет снята. Но пока шейот является единственным нионским товаром, пользующимся стабильно высоким спросом на всех территориях, подконтрольных Земной Федерации. В обмен на него мы можем на законных основаниях завозить на Ниону все необходимое для проекта, — Криглов развел руки в стороны.
Стверцов задумчиво смотрел не на посла, а на книгу, лежавшую перед ним на столе.
— И что теперь? — спросил он спустя какое-то время.
— Теперь ты должен сделать выбор.
— Выбор? — Стверцов горько усмехнулся. — Можно подумать, у меня есть выбор!
Услышав такое, Криглов несколько расслабился. Предшественник Стверцова после подобного разговора тут же схватил лист бумаги и написал прошение об отставке. Которое посол тут же утвердил: ему не нужны были тайные диссиденты и даже послушные исполнители были ни к чему — ему требовались единомышленники.
— Землян на Нионе тридцать два человека. Включая тебя. После того как сбежал прежний советник по культуре, нам хотели вообще срезать эту должность. Ты сам видел Ниону и должен понимать, какова роль советника по культуре в проекте «Восхождение».
— Это я понимаю, — наклонил голову Стверцов. — Мне не ясно другое…
— Все свои сомнения пока оставь при себе, — прервал его Криглов. — Я не смогу вот так разом их рассеять. Сомнения еще долго будут тебя мучить, независимо от того, останешься ты здесь или покинешь Ниону. Подумай лучше о том, что все, чем мы здесь занимаемся, — это не наша личная прихоть. Мы делаем это ради Земли, ради ее возвышения. И, в конечном итоге, ради тех же шекконаров, которые получат свободу лишь после того, как гаррапы смогут расплачиваться с нами другими товарами.
— А стоит ли оно того? — спросил едва слышно Стверцов.
— Что? — не понял посол.
— Все, — советник по культуре сделал широкий жест руками. — Восхождение, Земля…
Посол наклонил голову и провел пальцами по лбу.
— Древняя дилемма. Универсального решения по сей день не существует. А гаррапы, насколько мне известно, пока даже не ставили перед собой такой вопрос. Между прочим, — из-под руки он посмотрел на советника по культуре, — хорошая тема для научной статьи. — И после паузы добавил: — Что скажешь?
— Я подумаю, — ответил Стверцов.
Посол одобрительно улыбнулся: ему нравился этот рассудительный молодой человек с задатками конформиста. □
Эми Бектел
ПРЕВРАЩЕНИЯ ЧУДОВИЩ
В день моего рождения Говард Уинстон преподнес мне подарок.
Вообще-то это был не первый подарок в тот день. Когда я ярким солнечным утром въехал на парковку перед своей ветеринарной клиникой, то на пороге обнаружил большой ящик. Ничего необычного: большинство ветеринаров время от времени находят под дверью подброшенных животных. Это часть профессии. Но в
Моя ассистентка Тиган пришла в восторг.
— Класс, Майкл, — воскликнула она. — Вот это змея так змея! Что ты будешь с ней делать?
Я с надеждой взглянул на Тиган. Я знал, что она обожает рептилий и держит дома змей. А потому бодро предложил:
— Хочешь взять ее себе?
Тиган с сожалением покачала головой:
— Нет. Она слишком велика для моей квартирки.
Надо сказать, эта змея слишком велика для любой квартиры. Я вздохнул и втащил ящик в здание, соображая, куда же мне его поместить. Перед моим мысленным взором возникали жуткие картины: удав проползает сквозь прутья клетки и пожирает моих пациентов.
Я поставил ящик в кладовку, запер дверь и прикрепил к доске объявлений в приемной маленький плакат: «Змея — даром».
К концу дня добровольцев пригреть мою змею так и не нашлось. Тиган отыскала где-то в сарае старую ванну и приспособила под вполне пристойное змеиное обиталище. Удав свернулся кольцами и мрачно пронзал меня оттуда взглядом.
— Интересно, а когда он в последний раз обедал? — задумчиво осведомилась Тиган.
— Полагаю, нам лучше что-нибудь ему… предложить, — откликнулся я. — Не откладывая.
Большая змея сама по себе не радость, но большая
— Доктор Клейтон, — моя секретарша Ками осторожно приоткрыла дверь в кладовку и заглянула к нам. — Эта змея не выберется на свободу?
Я неуверенно посмотрел в ванну. Определенно, не стоит забывать плотно закрывать дверь в кладовку.
— Надеюсь, что ему здесь хорошо, — ответил я.
Ками мои слова не успокоили.
— Пришел Говард Уинстон, — объявила она, торопливо пятясь, и захлопнула за собой дверь.
Говард Уинстон и его жена Линда ждали меня в приемной. Говард мирно сидел в кресле с аквариумом на коленях. Рядом с ним устроилась Линда, держа картонный ящичек. Говард, пожилой, лысеющий человек с тихим голосом, лучезарно улыбнулся мне и сдвинул очки на лоб. Глядя на него, не скажешь, что он стал причиной моих многочисленных ветеринарных кошмаров, из которых не последним оказалась Линда. Раньше она была моей секретаршей, но оставила работу, чтобы соединиться с Говардом и его чудищами.
— Здравствуй, Майкл, — приветствовала меня Линда. — С днем рождения. Мы привезли тебе подарок.
Я грустно посмотрел на нее.
— Полагаю, подарок — это не твое возвращение на работу?
Она была такой замечательной секретаршей!
— Прости, — сказала Линда. — Но ты неплохо обходишься и без меня. Кажется, Ками уже вошла в курс дела?
Это было верно, но в основном потому, что новенькая достигла своего «потолка».
— И потом у тебя есть Тиган, — улыбнулась Линда.
— Да, конечно. Она отличный работник.
— Уверена, Майкл, так и есть, — Линда подняла глаза к небу. — Не притворяйся. Я видела, как вы целовались на нашей свадьбе… Вы встречаетесь?
— Ну, пожалуй. Вроде того.
— Вроде того?!
Я тяжело вздохнул. Безусловно, я был всерьез увлечен Тиган, хотя еще год назад не поверил бы, что могу влюбиться в девицу с татуировками, волосами, закрученными в виде острых пик, и любительницу змей. Но дело обстояло именно так. Хуже всего, что она у меня работала, и я был ее начальником. Я не раз пытался объяснить это Линде, но без видимого успеха.
— Ну, во всяком случае, счастливого тебе дня рождения, — с этими словами она вручила мне картонную коробку.
Коробка как коробка, с бантом на крышке. Правда, в ней наличествовали дырки для воздуха, и это было плохим признаком.
— Давай же, открывай, — поторопил меня Говард.
Я поднял крышку и заглянул внутрь. Внутри уютно устроились две маленькие черепашки, каждая величиной с мою ладонь.
— Э-это мне? — пролепетал я.
— Тебе, — гордо ответил Говард. — Нравятся?
Я взял черепашку, посмотрел на нее и попытался улыбнуться. Говард взирал на меня с тревогой и надеждой, явно желая, чтобы подарок пришелся по душе. Маленькая черепашка уставилась на меня глазками-бусинками и заболтала лапками в воздухе. Рептилия! Как это мило! По крайней мере, не змея.
— Ну конечно, — бурно отозвался я. — Они изумительны. Это что, детки Макса?
— О, да! — Огромная старая черепаха Макс была любимицей Говарда. — А здесь вот мы приготовили тебе террариум для них. Там все устроено как надо: подходящий свет, чашка с водой и холмик для лазания… и парочка убежищ, чтобы они могли прятаться. Видишь, какие укрытия сделала Линда?
Я заглянул в террариум. Там находились два домика для черепашек. Вышитые!.. Ну и ну.
— Я все время думал, что тебе надо иметь какого-нибудь домашнего питомца, — продолжал Говард. Он начинал волноваться. — И мне показалось, что черепашки — наиболее подходящая идея. Ведь их можно оставлять одних на весь день. И их две… чтобы они не скучали.
Говард и вправду желал мне только добра. Я понимал это. К тому же я всегда притворялся, что мне по душе его любимцы, вот он и расстарался.
— Спасибо, Говард, — произнес я наконец. — Это именно то, что мне нужно.
Он просиял:
— Правда?
— Правда.
— Ну и хорошо. А как ты собираешься их назвать?
— Пока не знаю, — я поднял из коробки вторую черепашку, выглядевшую в точности как первая. Как их назвать, когда я даже не могу отличить одну от другой?
Говард радостно закивал.
— Кстати, — произнес я. — Не знаешь ли ты кого-нибудь, кто без ума от змей?
— Змеи? — заинтересовался Говард.
— Большие? — спросила Линда.
— Всего одна. Футов шесть или семь. От силы восемь. Или девять.
— Что скажешь, милая? — робко осведомился Говард у супруги.
— Нет, — твердо объявила Линда. — Мы должны учитывать змеиные повадки. Они считают пищей все, что меньше их самих. И должна заметить, что я меньше ее!
— Да, это верно, — согласился Говард. — В этом вся проблема, не так ли? Печально: когда змеи вырастают и с ними становится трудно обращаться, их просто выбрасывают. Никто не хочет держать бедолаг у себя, — он задумался. — Разумеется, иногда они пытаются съесть своих хозяев, но ведь это не вина змей! Они просто так устроены.
У меня возникло острое желание проверить, пребывает ли моя змея, в своей ванне.
— Я поспрашиваю, — пообещал Говард. — Мне известны люди, которые занимаются спасением змей. Может быть, они смогут забрать твоего малыша.
— Спасибо, — ошеломленно пробормотал я. Я и понятия не имел, что существует какая-то группа спасения змей. — Буду очень признателен… Как поживают ваши чудища?
— О, с ними все хорошо, — поспешил заверить Говард. — Растут как на дрожжах. Ты их просто не узнаешь. Хочешь посмотреть фотографии? Может, и Тиган заинтересуется?
Я улыбнулся и пригласил Тиган в комнату. Говард носился с фотографиями своих чудищ, как молодой отец со снимками младенца. Однако он не мог показывать карточки всем и каждому, потому что решительно настроился сохранить существование своих питомцев в секрете. Тиган и я были единственными, кому довелось их увидеть.
Говард открыл кейс, покопался в куче поэтических сборников и рукописей (три дня в неделю он преподает в местном колледже поэзию) и вытащил простой коричневый конверт, который с гордостью вручил мне. Я вытряхнул фотографии на стол. Тиган заглядывала мне через плечо.
Чудища действительно подросли. Еще как! Они все больше походили на свою мать, которая умерла от таинственной болезни, когда детеныши еще находились у нее в сумке. Это были на редкость странные существа, с огромными сферическими туловищами, четырехзубыми хвостами, морщинистыми бородатыми мордочками и дыхательной системой, снабженной и дыхалом, и жабрами. Я взял фото Зеваки, которого знал лучше других, и стал его рассматривать. Хирургический шрам на выпуклом боку почти исчез (эта операция была поистине кошмаром), и все говорило за то, что вскоре шов совсем рассосется. Передав фото Тиган, я проглядел фотографии остальных чудищ: Тележки, Большерота и других. Затем мое внимание привлек снимок илистой земли. Присмотревшись, я разглядел в этой грязи серебристые осколки скорлупы.
— А вы видели, что вылупилось из этих яиц? — спросила Тиган.
Говард с сожалением покачал головой.
— Нет. Но, конечно, мы держим все под контролем.
Поделиться книгой: