Храм демонов

Этот великолепный город заставил Нелл и Джеффри забыть все то, что они видели за время пути по нищему Казиристану. «Надо же! – подумал Джеффри. – Здесь, в недрах горы…»

– Сталина тянуло к подземельям, – продолжал свой рассказ Максим. Могучий профиль магната темнел на фоне окошка лимузина – совсем как гора; черные волосы лежали на его плечах, словно глыба базальта. Он посмотрел на Джеффри, и тот заметил, что глаза у Максима влажные. – Коба рыл подземные железные дороги и строил подземные города по всей советской империи. Для него это были места, где он мог планировать свои чудовищные преступления и прятаться от их последствий. Он был сам Дьявол, доктор Бинсвэнгер, – сказал Максим, глядя за окошко.

– Коба? – спросила Нелл.

– То есть Сталин? – добавил Джеффри.

– Да, – ответил Максим.

– Вы упоминали о своем дедушке, – сказал Джеффри.

Максим кивнул.

– Мой дед был ученым, как и вы. Физиком. Он говорил правду и за это был отправлен в «Белбалтлаг». Заключенные из этого лагеря рыли Беломорско-Балтийский канал. Лопатами и кирками люди прорыли стосорокакилометровый канал всего за двадцать месяцев. Одни говорят, что на этой стройке погибло двадцать пять тысяч человек, другие – что сто тысяч. Точно не знает никто. – Максим усмехнулся, расставил пальцы на одной руке и покачал головой. – Записей сохранилось немного. Однако канал оказался слишком узким для судов и в итоге стал массовым захоронением преступников, контрреволюционеров и врагов власти. Мой дед в «Белбалтлаге» выжил. Один из немногих, он пережил еще два лагеря и наконец оказался здесь. Он был крепкий мужик. – Максим посмотрел на Нелл. – Но здесь, в Победограде, он умер вместе с семьюдесятью пятью тысячами других зэков, которые строили это роскошное убежище для Кобы.

– Для Сталина, – кивнула Нелл.

– Да, – произнес Максим по-русски, хлебнул из фляжки и протянул ее Джеффри и Нелл, но они вежливо отказались.

Олигарх продолжал свой рассказ. По-английски он говорил неплохо, лишь иногда опускал артикли. Некоторые фразы и слова произносил подчеркнуто громко.

– Мой отец был ГЕНИЙ, как и мой дед! Но в отличие от него отец не стал пытаться работать в рамках советской системы. Вместо этого он заделался предпринимателем на черном рынке. Его, конечно, объявили бандитом, как и меня. В те годы в России что-либо делали только бандиты. Да и теперь тоже. Партии было все равно. Их интересовало только, кто нарушает закон, чтобы содрать с нарушителя взятку покруче и сделать вид, что ничего не было. Наше государство сделало нас такими, чтобы мы смогли выжить, Джеффри. В семнадцать лет я, как говорится, влез в шкуру отца, когда его убили по приказу чиновников, получивших слишком маленькую взятку. С тех пор все советские чиновники – мои враги. А я – их враг.

– Понятно, – сказала Нелл и встревоженно глянула на Джеффри.

Максим хлопнул Джеффри по колену, улыбнулся и проговорил тоном заговорщика:

– Видите этот город, Джеффри? Это ерунда! Под Москвой таких мест полным-полно! Некоторые вырыты несколько веков назад при Иване Грозном. Другие строились в обстановке такой секретности, что даже нынешние власти России не имеют документов об их строительстве! – Максим весело рассмеялся. Его русский юмор представлял собой крепкую смесь отчаяния, злости и цинизма, с добавкой изящной самоиронии; однако в смехе олигарха прозвучало нечто вроде объявления войны. – Сталинские подземелья под Москвой предназначались для безопасности лидеров государства. Но вместо этого они стали убежищем врагов власти. Еще в сталинские времена в подземельях пустил корни черный рынок, возглавляемый диссидентами и гениями, контрабандистами и мятежниками. Всем им грозило убийство. В семидесятые годы я не раз спасался, прячась в сталинских катакомбах. Я завел немало связей, которые помогли мне оттяпать кусочек Советского Союза, когда тот рухнул. Подкупив нужных чиновников и гарантировав зарплату рабочим на добыче газа, нефти и угля в то время, когда правительство на это было неспособно, я заручился поддержкой этих самых чиновников. Мне удалось прибрать к рукам электричество и тепло, я смог не дать людям замерзнуть. Я сберегал от закрытия заводы, школы и больницы, когда все остальные не знали, что делать. Но когда российское правительство начало охоту на так называемых «олигархов», чтобы прибрать к рукам «золото Партии», я уехал из страны со всеми своими капиталами и семьей. Этого власти России мне никогда не забудут и не простят. У меня есть дома на всех пяти континентах – 27 поместий от Италии до Гавайев, от Манхэттена до Гонконга, от Израиля до Коста-Рики. У меня море самой разной собственности, включая три «DC-10»[19], американскую футбольную команду, итальянскую баскетбольную, французскую киностудию и кабельные новостные сети в Австралии, Восточной Европе и Бразилии. Я вывез из России все свои деньги, всех родных и друзей, чтобы меня не могли шантажировать. Многие из них сейчас живут здесь. Между тем на меня в любой момент может быть совершено покушение. Трое моих друзей из так называемых «олигархов» были убиты СРЕДЬ БЕЛА ДНЯ в крупных городах за пределами России. Одного прикончили в центре Манхэттена – подсыпали дигиталис в диетическую колу. Второй был убит в Аргентине, этому подмешали полоний в зубную пасту. – Максим пожал плечами. – За мной охотятся всюду, куда бы я ни поехал. Но не здесь!

Джеффри уже обратил внимание на то, что олигарха сопровождали вооруженные телохранители. Он призадумался и мрачно посмотрел на Нелл.

Они подъехали к массивной стальной двери, у которой стояли охранники с оружием. На серой стали краснела надпись: «СЕКТОР 2». Максим помахал рукой из окошка, охранники включили рубильник. Дверь откатилась в щель в стене. За ней открылась дорога, ведущая вверх, в другой район города.

Низкий потолок над дорогой напоминал сводчатый потолок готического монастыря. Здесь было темно. По всей видимости, эта часть города не была заселена.

– Здесь находился гарнизон для охранников Сталина, – объяснил Максим. – На самом деле шестьсот лет назад тут было укрытие для жителей Гурска. Сталин распорядился запечатать все шесть секторов города свинцовыми дверями, чтобы уберечь от наводнений, пожаров, радиации – или революции. – Максим издевательски усмехнулся.

Тьму рассеивали только огни фар автомобилей. Нелл заметила разбегающихся в стороны крыс.

– Большинство людей, родившихся в нищете, под игом деспотизма, пожалуй, такого заслуживает, – задумчиво произнес Максим. – Мир, в котором им хочется жить, – это их естественная среда обитания, как ил для крокодилов, а канализационные коллекторы – для крыс.

Нелл вздрогнула, когда Максим пристально посмотрел на нее и Джеффри.

– А большинство людей, родившихся свободными и процветающими, этого не заслуживают – поскольку они не сделали ничего для того, чтобы это создать и сохранить. На самом деле они каждый день делают что-то, чтобы разрушить этот мир – хотя бы тем, что отводят глаза, когда он рушится. Такова печальная правда, друзья мои.

– Так кто же, на ваш взгляд, заслуживает лучшего мира, Максим? – спросила Нелл.

– Те, кто все это создает, – даже при том, что остальные пытаются на каждом шагу все уничтожать. – Горький смех сотряс плечи великана. – Но вы же биологи. Вы каждый день наблюдаете за животным царством. Наверняка вы заметили неудержимое шествие человечества? Мы возвращаемся в грязь, мы пожираем тех, кто на краткое время вытащил нас наверх. – Максим в упор посмотрел на изумленных биологов. – Не волнуйтесь, доктора, – сказал он. – Вас я выбрал из тех, кто того заслуживает. У вас обоих хватило отваги сразиться с существующим положением вещей. Вы работаете головой, вы честные люди — в отличие от многих ваших коллег, занимающих высокие посты и продающих свои точки зрения тем, кто больше заплатит. Я внимательно изучил вашу карьеру и смею вас заверить: когда весь мир полетит к чертям, вы всегда сможете найти для себя место здесь – если пожелаете.

– Что ж, – усмехнулся Джеффри. – Приятно слышать.

– А я думаю, что даже ради вашей утопии мне было бы трудно расстаться с миром наверху, – призналась Нелл. – Там слишком много прекрасного.

– Тут, на мой взгляд, все зависит от того, что там оставляешь, – заметил Максим. – А тут многие сделали выбор без особого труда.

Они углубились в средневековый сектор города. Дорога все круче уходила вверх. Машина сбавила скорость, резко свернула влево и продолжила подъем. Через несколько минут подъехали к еще одной стальной двери с красной надписью «СЕКТОР 1».

– Приехали!

Максим опустил стекло в окошке, дважды махнул рукой охранникам, и те включили рубильник. Эта дверь, как и предыдущая, отъехала в сторону, в проем в гранитной стене. Оба лимузина въехали на широкий, мощенный булыжником двор перед сияющим золотым дворцом.

– Персональная резиденция Сталина, – объявил Максим, широким жестом демонстрируя барочный фасад. Заметив шокированные взгляды гостей, он рассмеялся. – Самое время выпить по коктейлю!

– По коктейлю? – переспросил Джеффри. – Но ведь сейчас время завтрака?

– В Победограде день – это ночь, – пояснил Максим.

21:00 по времени Максима

Джеффри и Нелл охотно вышли из бронированного лимузина Максима и дружно ахнули, глядя на роскошный особняк, похожий на сказочный замок посреди пещеры. Поднимаясь по полукруглой лестнице, они увидели желтые сталактиты, свисавшие со сводов. Фасад дворца был украшен беломраморным портиком и колоннами из оникса с капителями, увитыми золотыми листьями.

На верхней ступени лестницы Нелл запрокинула голову и увидела гигантскую хрустальную люстру, висевшую над входом под золотым куполом. Люстра озаряла полированный пол, инкрустированный различными видами камня, образовывавшими спиральные геометрические рисунки. С двух сторон витые лестницы, устланные красными ковровыми дорожками, уводили на второй этаж.

Максим остановился в вестибюле, чтобы переговорить с одним из своих людей. Джеффри услышал, как он говорит Гелию Соколову:

– Она не хочет охранников внутри.

Затем они о чем-то недолго спорили, потом Максим махнул рукой и отослал Гелия и всех прочих своих помощников, а Нелл и Джеффри позвал к левой лестнице.

Он провел их по коридору мимо нескольких дверей, и они оказались перед короткой лестницей. Справа от нее находилась дверь – еще один «люк» со штурвалом посередине, словно бы перекочевавший с подводной лодки. Максим нажал на кнопку. Штурвал повернулся. Кто-то открыл дверь изнутри.

– Прошу вас, друзья мои, – сказал Максим. – Позвольте мне продемонстрировать вам мое хранилище.

Войдя через люк, Нелл и Джеффри оказались в прямоугольном помещении размером с оранжерею в английском особняке. Высокий потолок с открытыми стропилами, три золотые люстры с хрустальными подвесками. В дальнем левом углу виднелся стеклянный цилиндр, внутри которого находилась винтовая лестница, уводящая как вверх, так и вниз. Дальняя стена комнаты, похоже, была попросту вытесана из горной породы, но большую часть шершавой поверхности камня закрывали массивные шторы из красного бархата. Остальные три стены были забраны книжными стеллажами и панелями красного дерева, на которых висели картины в золоченых рамах – какие-то забытые шедевры. Справа от двери стоял большой дубовый письменный стол, а на стене перед ним расположились несколько видеомониторов, на которых были видны различные районы города.

Паркетный пол был устлан шелковыми персидскими коврами, а в центре комнаты, прямо напротив двери, стоял длинный банкетный стол. Четверо гостей поднялись, чтобы поприветствовать вошедших.

– Вот это да! – произнес широколицый мужчина с волосами, собранными в хвостик. – О Господи! Это ты, Нелл!

– Отто? – изумленно выдохнула Нелл.

Мужчина бросился к ней навстречу и обнял ее.

– Джеффри, позволь представить тебе Отто Инмана, – сказала Нелл. – Он был на острове Хендерс в лаборатории НАСА до того, как ты туда прибыл.

– Да-да, до того, как лаборатория была полностью уничтожена, – сказал Отто, протянув руку Джеффри. – Когда я ее разрабатывал, я не представлял себе ничего подобного острову Хендерс.

– Рад с вами познакомиться.

Джеффри пожал руку Отто.

К ним подошел приземистый азиат с темными волосами с проседью. Отто представил его.

– Это Кацуюки Фуджима, – сказал он, не будучи твердо уверенным в том, что произнес имя правильно.

– Да, все верно. – Японец кивнул Отто. – Очень приятно с вами познакомиться. Я биолог из Нагойского университета.

– Он тоже побывал на острове Хендерс, совсем недолго, – сказал Отто. – Помогал собирать образцы в самый последний день.

– Какая радостная встреча, – сказал Джеффри, озадаченно взглянув на Нелл.

Нелл вздернула брови.

– Странно.

– Верно, – согласился Кацуюки.

К ним приблизился худой бледный темноволосый мужчина с бородкой и черными, как угольки, глазами.

– Здравствуйте! Меня зовут Дмитрий Лагунов. – Стройный русский сверкнул очками. – Похоже, я – единственный биолог, не побывавший на острове Хендерс. Очень рад знакомству с вами. А это – Клаус Райнер.

Нелл и Джеффри поприветствовал высокий светловолосый немец в очках и деловом костюме без галстука.

– Здравствуйте. Я – всего-навсего инженер-электрик, – сказал он. – Работаю на электростанции.

Джеффри и Нелл обменялись рукопожатием с Клаусом.

Максим прошагал к кожаному креслу, стоявшему во главе стола, спинкой к красному бархатному занавесу.

– Прошу всех садиться!

Его basso profundo[20] привлек всех, словно сила природы. Все сели за стол по разные стороны от дальнего конца.

– А сейчас вы скажете: «Наверняка вы все гадаете, зачем я вас здесь собрал»? – со смехом проговорила Нелл. – Потому что это прозвучало бы очень забавно.

Остальные гости, скрывая волнение, нервно рассмеялись.

Максим усмехнулся.

– Что-то в этом роде. Похоже, вы все уже перезнакомились. – Он кивнул официантам, которые вошли через железную дверь с подносами закусок и шампанского. – Позвольте поприветствовать вас, мои дорогие гости. Благодарю всех вас за то, что вы приняли мое приглашение.

Гости подняли наполненные шампанским бокалы.

– Интересно, сможет ли кто-нибудь из вас определить, что вам подали на закуску? – поинтересовался Максим, когда на стол было поставлено большое блюдо.

Сомнений быть не могло – это были жареные грибы. Интереснее стало потом, когда все положили себе понемногу на тарелки и принялись разглядывать эти грибы, от которых пахло мясом и острым гранатовым соусом.

– Armillaria, – первой высказалась Нелл. – Медовый гриб!

– Ага! Наш ботаник, Нелл – с недавнего времени Бинсвэнгер, – совершенно права! Очень хорошо! – Максим поднял руку. По его сигналу один из слуг приглушил свет в комнате.

Когда стало темно, все ахнули. Грибы, лежащие на тарелках, наколотые на вилки и отправленные в рот, засветились зеленым, голубым, оранжевым и сиреневым цветами. Грудь Максима затряслась от смеха.

– Объясните остальным, пожалуйста, Нелл.

Нелл оправилась от изумления.

– Армиллария – биолюминесцентный гриб, – сказала она. – Грибы являются плодовыми телами одного из самых долгоживущих грибков. Один отдельный организм способен распространиться на площади более трех квадратных миль и жить тысячу лет. Они испускают фосфоресцирующий свет, когда растут на гнилых деревьях. В стародавние времена скандинавы метили ими тропы в лесу во время долгих северных ночей.

– Прекрасно, – мурлыкнул Максим, словно леопард. – Она просто великолепна, Джеффри!

– Но это не фосфоресцирующее свечение, – возразила Нелл. – Фосфор дает белый или светло-зеленый свет. А это свечение… скорее можно называть радужным. Радужный грибок.

– Прекрасное определение, Нелл! – одобрил Максим.

– Они съедобные? – спросил Отто, чем вызвал дружный смех за столом.

– О да! – Максим отправил в рот порцию оранжевых и розовых грибов и запил шампанским. – И довольно вкусные.

Максим поднял левую руку.

Его слуги поставили на дальний край банкетного стола три коробки, накрытые черной тканью.

– А теперь мне бы хотелось, чтобы вы рассказали мне все, что вам известно о том, что я вам сейчас покажу.

Слуга сдернул ткань с первой коробки, которая на поверку оказалась аквариумом из оргстекла, наполовину наполненным водой. Гости Максима встали и сгрудились вокруг аквариума. Через некоторое время они разглядели внутри живых существ.

– Вот это да! – воскликнул Отто и рассмеялся, глядя на светящегося морского паука, охотящегося за чем-то вроде плавучих ракушек. – Не может быть!

– Аммониты? – ахнул Джеффри.

Ученые, раскрыв от изумления рты, наблюдали за миниатюрными моллюсками, раковина которых напоминала свернутый бараний рог.

– Но ведь они вымерли шестьдесят пять миллионов лет назад! – вскричал Кацуюки.

– Нет, доктор Фуджима, – сказал Максим.

Джеффри широко улыбнулся.

– Вы нашли их здесь?

– Да! – радостно ответил Дмитрий.

– Пожалуйста, расскажите мне о них, Джеффри, – попросил Максим.

Официанты подали очередную закуску – эскарго из аммонитов.