Помоги проекту - поделись книгой:
Мне только кофе и, если можно, угостите даму сигареткой!
Рокотов не курил, но, как опытный сыскарь, всегда имел при себе пачку легкого «Мальборо», справедливо полагая, что в некоторых случаях сигареты могут способствовать более «задушевной» беседе. А легкие потому, что они вполне могут подойти и для мужчин, и для женщин. На этот раз попадание было в самую точку:
Надо же, мои любимые! — одобрила женщина, с удовольствием затянулась, медленно выдохнула и только после этого проговорила: — Я специально уединилась с вами, чтобы поговорить спокойно. Готова ответить на любые ваши вопросы!
Собственно говоря, вопросы у меня могут появиться после того, как вы мне расскажете все, что помните об этом Мордковиче, — произнес Рокотов.
А могут и не появиться?
Могут, — согласно кивнул Константин.
Значит, так… — женщина на мгновение задумалась, но вскоре продолжила: — Вселился он до обеда. Вещей было немного, если не ошибаюсь, один дорогой кожаный чемодан. Помню, подумала: «Баксов четыреста стоит…» А еще подумала, что приехал ненадолго, скорее всего в командировку…
Почему пришла такая мысль?
Во–первых, вещей мало, во–вторых, взгляд слишком задумчивый… деловой больно… — Она пожала плечами. — Словом, не такой, какой бывает у просто отдыхающих. — И вдруг добавила с теплотой в голосе: — Не жадный он был и очень семейный, заботливый. Поймав вопросительный взгляд гостя из Москвы, пояснила: — Попросил меня, если его не будет в номере, а позвонит жена, любезно узнать, что передать, записать, а также докладывать о сообщениях по Интернету на его имя, и, понимая, что такая услуга не входит в обязанность дежурного администратора, дал мне сто баксов, причем стыдливо так, как бы извиняясь.
За что? — удивился Константин.
Наверное, сомневался, что дал достаточно… Господи, если бы он знал! — Вилена Никитична мечтательно вздохнула и решительно добавила: —
Такому обаятельному, вежливому мужчине за подобные мелочи и платить не нужно!
И что же дальше?
Дальше? — Она собрала в кучку брови. — Пару дней я его не видела, но по телефону раза три общались: жена звонила…
Помните, что передавала?
А, — она взмахнула рукой, — разные милые пустяки. Скучает… Думает о нем… один раз хотела, чтобы он включил первую программу: его там показывали.
Вы его еще видели? — спросил Константин.
Я его видела еще дважды. Один раз здесь — у барной стойки пил коктейли с каким‑то незнакомым мужчиной.
Незнакомым вам?
И мне, и ему…
Ему? — недоверчиво переспросил Рокотов.
До меня донеслось несколько фраз… Точно не помню, но что‑то вроде — «Вы давно здесь? Надолго ли? Где остановились? Чем занимаетесь?» Знакомым такие вопросы не задают.
Вы правы. Отсюда они вместе ушли?
Нет, Мордкович поднялся к себе, а незнакомец еще побыл минут двадцать, причем несколько раз поглядывал на часы.
Может, ждал кого‑то?
Не кого‑то, а Мордковича: стоило тому появиться в холле, как он, дождавшись, когда Мордкович вышел на улицу, последовал за ним.
Это был последний раз, когда вы его видели?
Нет, последний раз я встретила его через день. Это было не в мою смену, — ответила женщина. — Шла я тогда из магазина, где‑то часов в семь вечера, и неожиданно сталкиваюсь с Мордковичем, нос к носу, представляете?
Где это было, у отеля?
Ну что вы, Константин Михайлович! Поближе к моему дому, на Гомельской улице. Это вроде ваших Черемушек. Помните, фильм такой был о новостройках Москвы?
Константин не смотрел этого фильма, но слышал песню: «Черемушки, в Черемушках черемуха цветет.,.», тем не менее уверенно ответил:
Конечно, слышал. И что?
Я, конечно же, очень обрадовалась этой неожиданной встрече: рот до ушей, глаза блестят, кинулась едва ли не с распростертыми объятиями. «Здравствуйте, говорю, дорогой Владимир Ефремович!..»
Она так живо изобразила свою реакцию, что Константин эту сцену увидел перед собой, словно сам при ней побывал. Но тут глаза женщины потухли, и она обиженно надула губы.
А он посмотрел на меня таким удивленным взглядом, будто видит меня впервые, и говорит: «Вы извините, гражданка, но я вас не знаю!» «Как? — восклицаю я. У меня даже глаза на лоб полезли. — Я же администратор гостиницы «Минск», где вы остановились!» — «Вероятно, вы меня с кем- то спутали: я снимаю квартиру в этом доме», — он указал рукой…
Может, действительно это был совсем другой человек? — предположил Константин.
Ага, как же! — Женщина даже обозлилась. — Моим глазам свидетелей не нужно: мне достаточно один раз увидеть человека, и я его узнаю и через десять лет, вот! Да он даже одет был и в тот же костюм, и в те же ботинки, и галстук тот же, да и часы на руке те же самые — золотой швейцарский «Ролекс»…
Эти? — Константин показал фотографию Мордковича, на которой были видны часы.
Ну, они! — уверенно кивнула администраторша. — А вы говорите!..
Константин сразу поверил ей. Но ее рассказ только усилил его подозрения. Тут уже начинали играть любые мелочи.
И что было дальше?
Дальше и того смешнее. Подошел тот самый мужик, с которым я видела их здесь, у барной стойки. Подошел и говорит: «Женщина, что вам нужно от моего приятеля? Вам же русским языком сказано: вы ошиблись!» Говорил вроде бы спокойно, даже вежливо, а глаза злые, колючие. Мне даже жутковато стало. «Извините, — говорю, — ошиблась», и пошла прочь. Странно все как‑то… — Она покачала головой.
А вам не показалось, что он чего‑то боится, что он узнал вас, но только сделал вид, что не узнает?
В том‑то все и дело, что и говорил он искренне, и глаза смотрели правдиво… — Она задумалась на несколько минут, потом твердо сказала: — Нет, точно не узнал!
Вы можете показать тот дом, где, как говорил Мордкович, он снимал квартиру?
Не только дом, но и подъезд, и этаж, — она лукаво усмехнулась, — на всякий случай решила проследить…
За ним поднимались, что ли?
Зачем? Темнело уже, свет горел на лестничных клетках, я и видела на каком этаже лифт становился. Записывайте…
А почему вы все это не рассказали следователю? — поинтересовался Константин, записав адрес.
Во–первых, он меня ни о чем подобном не спрашивал, а во–вторых, ему не терпелось отписаться: обрывал меня на каждом слове: «Усе ясно! Пишлы дальшее… Усе ясно! Пишлы дальшее…» — забавно передразнила женщина.
Константин задумчиво улыбнулся, но не тому, что слышал, а тому, о чем думал: его мысли
вертелись вокруг этой странной встречи и разговора женщины с Мордковичем. Если она права, в чем он не сомневается, то что могло произойти в промежутке между этой встречей и предыдущей?
Когда, вы говорите, видели его в последний раз? — задумчиво спросил Константин.
Четырнадцатого августа…
«Четырнадцатого августа… — мысленно повторил Рокотов, — а когда были сняты деньги со всех счетов?.. Господи, тоже четырнадцатого августа! Л это уже не может быть простым совпадением».
Спасибо, дорогая Вилена Никитична! — искренне поблагодарил Константин и встал. — Вы меня извините, но мне нужно торопиться… — он дал женщине купюру в пятьдесят долларов, смущенно спросив: — Расплатитесь за кофе?
Так я ж столько кофе не выпью! — лукаво воскликнула она.
А вы с коньячком… Надеюсь, у вас еще будут перерывы?
Спасибо, поняла! Надеюсь, я вам принесла пользу?
Несомненно! Так что с меня еще коробка конфет и бутылка французского коньяка…
И блок «Мальборо»! — подхватила она.
Два блока! — в тон ей ответил Константин.
А это уже перебор! — серьезно возразила женщина и, не выдержав, рассмеялась.
Минут через пятьдесят Константин уже подходил к дому, в который зашел в тот день пропавший Мордкович. У подъезда на скамейке он увидел старушку, греющую старые косточки на ярком летнем солнышке.
День добрый, мамаша! — поприветствовал ее Рокотов.
И вам добрый! — ответила та, и Константин решил, что этого достаточно, чтобы присесть рядом.
Скажите, вы в этом подъезде живете?
Конечно, почитай, пятнадцать годочков, с тех пор как дом этот построили. А что?
И вы, наверное, всех знаете, кто в нем живет?
Как не знать? Всех и знаю. Вы кого‑то ищите?
Знакомый живет в этом подъезде. Этаж знаю, а вот номер квартиры забыл.
А как зовут вашего знакомого?
Владимир.
Москвич, что ли? — сразу спросила бабуся.
Откуда… — начал было изумленный Рокотов, но «божий одуванчик» прервала его:
Так выговор у него, да и у вас московский, — и пояснила: — Я ж сорок лет проработала учительницей… русского языка. А по образованию — лингвист!
Я и удивился: откуда, думаю, вы так здорово по–русски говорите?
Местный акцент стал появляться, практики- то мало, — с грустью вздохнула она. — Ваш знакомый живет в сто двадцать третьей квартире. У Романа Федоровича снимает. Сам‑то он, после смерти жены, на даче живет…
Что, до сих пор и снимает? — с трудом сдерживая волнение, спросил Константин.
Ну, конечно! — Она удивленно взглянула на незнакомца. — Знакомый, говорите?
Так я с полгода, как не видел его!
Ну–ну… В таком случае можете сюрприз ему преподнести: уже минут пятнадцать, как он домой пришел.
Спасибо вам…
Варвара Семеновна…
Варвара Семеновна, — повторил Константин и поспешил войти в подъезд…
Пока лифт возносил его на шестой этаж, он никак не мог поверить, что буквально через несколько минут увидит того, кого почти год пытаются разыскать жена и дочь. Слишком все просто получилось. Подробнее порасспрашивал дежурную администраторшу — и на тебе: Мордкович «на блюдечке». Интересно, что могло случиться с ним такого, что столько времени он даже не пытался сообщить о себе? Непонятно, как можно не поинтересоваться здоровьем любимой жены, не узнать, как живет обожаемая дочь?
Что‑то не срасталось во всей этой истории. У Константина создавалось впечатление, что сложившийся по рассказам родных и близких образ Мордковича никак не вписывается в то, что происходит сейчас.
Его как сыщика–профессионала не смутило бы обнаружение трупа Мордковича, но встреча с живым человеком, столь долгое время не подававшим о себе никаких вестей, заставила Рокотова нервничать. В самый последний момент, когда Константин позвонил в дверь, и послышались шаги, ему неожиданно пришло в голову, что сейчас он увидит перед собой совсем другого человека, с таинственным шлейфом, потянув за который, он сможет отыскать и самого Мордковича.
Можно себе представить выражение его лица, когда за распахнувшейся дверью взгляд наткнулся на лицо исчезнувшего Мордковича. Вероятно, на лице Константина отразились такие эмоции, что его визави обеспокоенно поинтересовался:
Простите, с вами все в порядке?
Да, спасибо… — переведя дыхание, ответил Рокотов.
Уверены?
Вполне.
Ну, хорошо… Вам кого?
Мне? Мордковича Владимира Ефремовича…
А вы кто?
Константин раскрыл перед ним свое удостоверение.
Частный сыщик? Да еще из Москвы? Интересно, чем я могу быть вам полезен? Проходите, пожалуйста. — Он посторонился, пропуская внутрь Рокотова.
Закрыв дверь, провел гостя в гостиную, богато и со вкусом обставленную антикварной мебелью.
Чай, кофе или чего позлее? — со всем русским радушием поинтересовался Мордкович.
Поделиться книгой: