Помоги проекту - поделись книгой:
Гарантию дает лишь сам Господь Бог, я могу лишь предвидеть некоторые вещи, — заметил Ангел–Хранитель и неуверенно продолжил, внимательно посмотрев ему в глаза: — Только запомни одну истину: у всякой медали две стороны: есть ум и есть глупость, есть правда и есть ложь, есть день и есть ночь, есть любовь и есть ненависть… Всего в мире по паре…
К чему это ты? — не понял Иннокентий.
Честно говоря, не знаю… Может, это важно, а может и нет… Просто запомни… Пригодится… возможно… — и добавил, лукаво глядя ему в глаза: — …если жить захочешь. Так к чему ты пришел, Иннокентий?
Хочу! — с вызовом бросил Иннокентий.
Вот и ладненько, — одобрил Ангел–Хранитель, — а то, честно говоря, тебя пока ТАМ… — он вскинул глаза кверху, — вовсе не ждут…
Может, еще что скажешь–пожелаешь?
Я и так тебе наговорил больше, чем должен был… — Он стукнул себя по коленям и встал на ноги. — Ладно, засиделся я тут с тобой… Прощай!
Как прощай? Навсегда, что ли?
Почему навсегда? Последняя встреча еще будет… когда срок твой настанет, — улыбнулся Ангел- Хранитель и растворился в воздухе…
Когда Иннокентий очнулся, то увидел склонившиеся над ним удивленные физиономии врачей- реаниматоров. Он улыбнулся и довольно бодро спросил:
А что это вы здесь делаете, а?
Господи, — прошептал пожилой доктор с остренькой бородкой, — тридцать лет работаю врачом и никогда не сталкивался ни с чем подобным! Более шести минут не работало сердце… и вдруг… заговорил… Заговорил как ни в чем не бывало. Это чудо какое‑то! Вы помните, где находитесь? — спросил он.
В больнице… — продолжая улыбаться, ответил Водоплясов.
А как вас зовут?
Иннокентий. — Он усмехнулся: — Успокойтесь, доктор, со мною все в порядке.
Вы уверены?
Абсолютно!
Зачем вы это сделали?
Вы о таблетках? — догадался Иннокентий. — По глупости, — честно признался он.
Это вы точно осознали?
Каждой своей клеточкой!
И?
И более ничего подобного не совершу!
Обещаете?
Обещаю!
Твердо?
Даю слово, доктор! — серьезно ответил Иннокентий.
Ну, вот и хорошо, — облегченно вздохнул доктор и повернулся к своим ассистентам: — пойдемте, коллеги, здесь мы более не нужны: между смертью и жизнью молодой человек выбрал жизнь…
Через несколько дней Иннокентия было не узнать. Если раньше он либо лежал, тупо и не мигая уставившись в стенку, либо спал, иногда даже с открытыми глазами, то сейчас, уделяя сну лишь необходимый минимум, все остальное время посвящал чтению специальной литературы и лишь изредка отвлекался на художественные произведения. Однажды его квартирная хозяйка, по–матерински заботясь о своем квартиранте, принесла ему книгу с интригующим многозначительным названием: «Исцеление, или Предсказание прошлого».
После того как Иннокентий побывал на том свете и, пообщавшись со своим Ангелом–Хранителем, вернулся совсем другим человеком, ему чего‑то не
хватало, чего‑то он не понимал в этой жизни, что его сильно беспокоило и грызло изнутри. И тут, словно специально, появилась эта книга, написанная неким Михаилом Лежепековым.
Перечитав ее не раз и не два, Иннокентий постепенно вник в суть учения, созданного автором. Вник и всей душой принял. И более всего поразило его стихотворение, слова которого в буквальном смысле ворвались в его душу:
Конечно, было бы здорово лично пообщаться с этим удивительным человеком, но это было невозможно, по крайней мере в ближайшем будущем.
Центры Международного общественного движения «Экология человека», которыми Лежепеков
руководил, находились в Москве, в Болгарии, в Риге и Таллинне. И добраться до них не было никакой физической и финансовой возможности. Тогда Иннокентий отправил ему письмо, в котором подробно описал свою жизнь, свою трагедию и попросил совета. Послал, нисколько не надеясь получить ответ. Как же он удивился, когда пришел ответ от самого автора. Завязалась переписка. Михаил Лежепеков не только давал советы, но и прислал ему методики для занятий, брошюры, оказывал моральную поддержку.
Так постепенно жизнь Иннокентия наполнилась смыслом. Ему действительно ЗАХОТЕЛОСЬ жить, ЗАХОТЕЛОСЬ доказать всему миру, что с потерей ног ЖИЗНЬ не закончилась, и он еще сможет приносить людям пользу…
Поразмыслив, чем ему заняться, Иннокентий вспомнил «разговор» с Ангелом–Хранителем о его умной голове и образовании. Он действительно любил электронику вообще и в частности микроэлектронику, всегда считал ее наукой третьего тысячелетия. Несколько дней Иннокентий, обложившись специальной литературой, знакомился со всеми новинками микроэлектроники. Но более всего интересовался тем, что появилось нового в области нанотехнологии, основанной на сверхмалых, молекулярных компонентах.
Трудно сказать, что подтолкнуло его к мысли помочь российской медицине, но эта мысль, словно заноза, не давала ему ни спать спокойно, ни бодрствовать. Казалось, вот–вот он откроет нечто новое в науке и это новое не только прославит его имя, но и принесет людям неоценимую пользу.
Но дни шли за днями, а возникшая было идея никак не хотела оформляться в зримый образ открытия. От нетерпения он не находил себе места и иногда по несколько часов молча лежал, вперившись в потолок. Дежурные медсестры, помня о нестабильной нервной системе больного, с тревогой поглядывали в его сторону, иногда участливо интересуясь душевным состоянием пациента. И всякий раз Иннокентий, отвлекаясь от своих мыслей, дружелюбно улыбался и весело отвечал:
Успокойся, сестричка, со мной все в порядке! — Затем поднимал кверху указательный палец и многозначительно добавлял: — Идет мыслительный процесс…
Однажды взгляд Иннокентия наткнулся на флакон питательного раствора, укрепленного на металлической стойке рядом с кроватью соседа по палате. Он внимательно посмотрел, как из флакона капает жидкость, попадая в резиновый шланг, по которому устремляется к игле, воткнутой в вену на сгибе локтя. Почему‑то это действо заинтересовало Иннокентия настолько, что он попытался мысленно представить, как по венам текут эти капли питательной жидкости, устремляясь по кровеносной системе, и достигают любой точки человеческого организма.
По тому, как Иннокентий ощутил мощный приток адреналина в крови, он мгновенно понял, что очутился на пороге великого открытия. Но какого? И тут он задал себе вопрос, не замечая, что проговорил его вслух:
А если бы иметь такой механизм, который смог бы доставить лекарство точно к тому месту, которое в нем нуждается?
О чем ты, сосед? — вернул его к действительности парень, лежащий у противоположной стены: именно на нем и остановился взгляд нашего безногого героя.
Это я так… мысли вслух… — ответил Иннокентий.
Да? Странно… У тебя был такой взгляд, словно тебе баба красивая привиделась, — усмехнулся тот. — Я грешным делом подумал, не голубой ли ты?
Нет, приятель, должен тебя огорчить… — Иннокентий специально сделал паузу и мстительно добавил: — Я нормальной ориентации.
«Огорчить?» — не сразу понял парень и тут до него дошло: — Скажи спасибо, что мне сейчас ходить трудно, а то по куполу точно получил бы, — не без обиды добавил он.
Рано или поздно ты пойдешь по земле, А МНЕ УЖЕ НИКОГДА НЕ ПРИДЕТСЯ ОЩУТИТЬ БОСЫМИ НОГАМИ МАТУШКУ–ЗЕМЛЮ! — спокойно ответил Иннокентий.
Не журись, земляк, как говаривал наш старшина–хохол, он читал, что то ли в Америке, то ли в Японии создали такие протезы, что они не хуже живых ног служат, а зимой даже лучше…
Лучше? — переспросил Иннокентий. — Это чем же лучше, позволь тебя спросить?
А тем, что не мерзнут! — серьезно ответил сосед и вдруг заразительно рассмеялся на всю палату.
Не выдержал и Иннокентий: подхватил его смех.
В палату заглянула встревоженная медсестра: она приняла их смех за истерику.
На ее немой вопрос среагировал Иннокентий:
Сестричка, отгадай загадку: чем протезы лучше живых ног?
Я как‑то… — Она пожала плечами и растерянно проговорила, — не знаю…
Тем, что они зимой не мерзнут!
Нужно было видеть ее глаза, в которых в считанные секунды пронеслось несколько чувств: осознание сказанного, радость и удивление от того, что человек, потерявший ноги, может ТАК шутить над собой. Не зная, что ответить, медсестра прыснула и всплеснула руками:
Да ну вас! — Она быстро закрыла за собой дверь.
Они немного помолчали, потом парень задумчиво проговорил:
А ты знаешь, земляк, ты прав на все сто! Если бы не расплескивать лекарство по всему организму, а кидать его только в больное место, то лечение было бы куда эффективнее и быстрее, чем сейчас.
Ты рассуждаешь как медик.
А ты угадал: после медицинского училища мне предлагали поступить сразу на третий курс Медицинской академии, а я, по собственному желанию, решил получить серьезную практику и был отправлен в Чечню… там и подстрелили…
То, что сосед профессиональный медик, показалось Иннокентию весьма симптоматичным. Кроме того, Александр, так его звали, был весьма знающим и опытным фельдшером, которому часто приходилось заменять в Чечне врачей. Делал даже операции, подчас довольно сложные. И не потому, что пофигистски относился к чужим жизням, а потому, что был поставлен в безвыходные ситуации: в некоторых случаях не рискнуть и не сделать раненому операцию означало стопроцентно приговорить его к смерти. И Александр, понимая, что его вполне могут отдать под трибунал, брал на себя ответственность и с честью побеждал.
Они долго и плодотворно беседовали о различных медицинских аспектах, фантазировали на тему возможных чудес. В этих разговорах, казалось, ни к чему не обязывающих, Иннокентий постепенно, шаг за шагом приближался к решению поставленной перед собой задачи. Но когда наконец он отработал теорию и пришло время апробировать открытие на практике, для чего требовались немалые средства и хорошая лаборатория, Иннокентий
столкнулся не столько с непониманием специалистов, сколько с элементарным нежеланием вникнуть в суть его открытия.
В какие только научные и административные учреждения он не обращался, но всякий раз получал либо вежливый отказ, либо насмешливый ответ, после которого хотелось вызвать насмешника на дуэль и защитить свою честь в стиле старинной дворянской традиции…
Идея открытия бывшего инженера–электронщика Иннокентия Водоплясова заключалась в том, что некий наночип, введенный в организм человека, может «дремать» внутри сколь угодно долго, хоть до самой смерти — он совершенно не мешает человеку и абсолютно безвреден. Кроме того, индивид, имеющий в своем теле этот чип, никак его не ощущает. Чип бездействует до тех пор, пока его не активизирует тот, кто владеет кодом его «побудки» и процессором управления.
Вполне естественно задать вопрос: для чего может понадобиться «побудка» этого наночипа?
Самый простой пример. Допустим, человек с внедренным наночипом заболел или, того хуже, попал в аварию, или получил ранение. Его крайне необходимо диагностировать, выяснить характер и размеры причиненного ущерба. Активизированный наночип, на котором записаны все биологические и медицинские показатели, может в считанные секунды указать поврежденный орган. По системе кровообращения он моментально окажется в очаге болезни и на месте не только определит метод лечения заболевания или повреждения, но и, воздействуя биоимпульсами, заложенными в нем, будет либо способствовать восстановлению больных и пораженных клеток, либо поддерживать их в должном состоянии до поступления к пораженному органу
соответствующих препаратов или хирургического вмешательства.
Это открытие могло бы перевернуть всю медицину, спасти тысячи, а то и миллионы жизней, поскольку наночип играл роль своего рода тормоза болезни и дарил больному или раненому время для подготовки к операции или уточнения необходимого препарата для его спасения.
А сколько потерявшихся, заблудившихся и похищенных людей можно разыскать с помощью такого наночипа?!! Пропал, к примеру, человек с внедренным в него наночипом, через спутниковую систему посылается сигнал кода «побудки» и почти мгновенно становится известно точное местонахождение несчастного.
Кроме того, наночип, воздействуя биоимпульсами на определенные точки организма человека, может многократно повысить его работоспособность.
Вконец отчаявшись добиться понимания ученых в Сибири, несчастный изобретатель написал о своем открытии Президенту России. В нем Иннокентий Водоплясов рассказал о себе и перечислил столько разнообразных возможностей этого наночипа, что всякий здравомыслящий человек наверняка подумал бы, что перед ним записки сумасшедшего или рукопись писателя–фантаста.
Скорее всего, именно поэтому сотрудники из отдела писем, куда послание переправили из общего отдела, не придумав, что делать с корреспонденцией горе–изобретателя, вернули его, где оно и было вручено на рассмотрение Молоканову.
Внимательно вчитываясь в неровные строки вконец отчаявшегося человека, Аристарх каждой своей клеточкой ощутил боль и безысходность далекого незнакомца. Молоканову показалось, что он давно знает Водоплясова, словно они родные и близкие люди, их судьбы очень похожи, с той
лишь разницей, что Иннокентий, напившийся в отчаянный момент, попал под трамвай и лишился обеих ног, а он, Аристарх Молоканов, уже много лет ощущал себя ущербным, никому не нужным человеком, то есть своеобразным инвалидом.
И тот и другой мечтали прославиться, завоевать мир, уважение людей. Но Иннокентий, чувствуя нестерпимые физические боли, в которых обвинял только самого себя, захотел сотворить для человечества что‑то такое, чтобы облегчить страдания многих несчастных. А Молоканов в своих бедах и собственной невостребованности винил все человечество и мечтал поставить всех людей на колени.
Прочитав несколько раз послание Водоплясова, Аристарх понял, что благодаря этому изобретению он сможет не только отомстить любому за свое унизительное существование, но и заставить трепетать перед ним все человечество. Но до этого сладкого мига предстояло еще сделать очень многое…
Глава 2
Константин Рокотов только что вернулся из Белоруссии, где разыскал человека, которого более восьми месяцев назад потеряли жена и дочь. На первый взгляд, когда за помощью обратилась Елена Владимировна Мордкович — дочь пропавшего, дело показалось Константину неинтересным, малоперспективным и рутинным.
Посудите сами: довольно успешный бизнесмен Владимир Ефремович Мордкович поехал в Гомель на переговоры с будущими партнерами. Поехал максимум на десять дней, и с тех пор больше восьми месяцев о нем не было ни слуху ни духу. Все обращения к возможным его партнерам ничего не дали: «Не приезжал, не видели».
Константин, еще не приняв решение заняться этим делом, автоматически определил для себя три основные версии:
Либо избавились от Мордковича партнеры, либо он стал жертвой случайных бандитов.
Мордкович сам, по собственной инициативе от своей семьи завел любовницу, надоела жена или была какая‑нибудь третья причина.
Случайное исчезновение: например, несчастный случай, в лесу заблудился или его украли пришельцы.
В пользу первых двух версий имелось одно весьма существенное обстоятельство: со всех его личных счетов были сняты все деньги, причем именно во время пребывания в Белоруссии. Остался нетронутым лишь счет, открытый им для дочери, которым имела право распоряжаться и жена Валерия. Именно благодаря этому довольно внушительному счету его дочь и смогла обратиться за помощью в частное сыскное агентство. По ее словам, ни милиция, ни прокуратура, ни Российское посольство, куда ее мать обращалась с просьбой найти мужа, и «пальцем не пошевелили».
— Одна надежда на вас! — глядя мокрыми глазами на Рокотова, проговорила молодая женщина.
Пока она рассказывала о постигшем их семью несчастье, Константин внимательно разглядывал ее. Он давно взял себе за правило скрупулезно составлять первое впечатление о любом новом человеке, появляющемся в сфере его интересов: как показало время, так ему было гораздо легче браться за дело или отказываться от него.
В его опыте было и такое: как‑то к нему обратился импозантный мужчина с просьбой отыскать жену. Что‑то в его голосе и поведении Константину не понравилось. Он был каким‑то липким и неприятным.
Не в силах отвязаться от него, Константин «брал измором», задавая ему всевозможные вопросы, иногда не имеющие даже косвенного отношения к существу проблемы. На месте просителя другой бы не выдержал подобного «издевательства», а этот терпеливо отвечал на любой его вопрос, причем настолько обстоятельно, что в голове Константина все более укреплялось первое впечатление. В конце концов он, сославшись на чрезвычайную занятость, отказал просителю.
Позднее выяснилось, что «несчастный» муж сам и убил жену. Убил, да еще расчленил и захоронил в лесу. Повод оказался самым банальным: нашел женщину помоложе, а разводиться не захотел, что- бы не делить с женой трехкомнатную квартиру. Теперь, по определению суда, ему придется одиннадцать лет проживать на более скромной площади в местах не столь отдаленных…
Сейчас перед ним сидела молодая симпатичная девушка, совершенно безутешная в своем горе. Не- смотря на то что прошло достаточно времени со дня исчезновения отца и, казалось бы, можно смириться с этой трагедией, ее глаза были залиты слезами, и в них стояли такая тоска и усталость, что Константин не мог оставаться безучастным. Не говоря уже о том, что он не имел права лишать ее последней надежды. Вероятно, тот, кто ей посоветовал обратиться к нему, вселил в девушку такую уверенность, что она смотрела на Рокотова почти как на всемогущего Бога.
Правда, поначалу Константина несколько смутило то обстоятельство, что к нему за помощью обратилась дочь пропавшего, а не его жена. Однако и это подозрение моментально улетучилось после того, как Константин, как бы невзначай, поинтересовался, почему они не пришли вдвоем.
Оказалось, что Валерия Викторовна, жена пропавшего, две недели как находится в Белоруссии, пытаясь в который раз сама отыскать следы мужа. Каждый месяц она берет неделю, а то и две за свой счет и отправляется в Белоруссию. Через два дня заканчивается отпуск, и она в отчаянии: есть опасность потерять хорошую работу. Поначалу, соболезнуя женщине, ей шли навстречу и предоставляли отпуск, но какое руководство
сможет столь долго терпеть подобные отлучки? Ей прямым текстом сказали, что это в последний раз.
Поделиться книгой: