Усадьба Грилла

Томас Лав Пикок. Усадьба Грилла

–––––––––––––––––––––––––-

Перевод Е. Суриц, перевод стихотворений С. Бычкова

Thomas Love Peacock. Nightmare Abbey. Gryll Grange

Томас Лав Пикок. Аббатство Кошмаров. Усадьба Грилла

Серия “Литературные памятники”

Издание подготовили: Е. Ю. Гениева, А. Я. Ливергант, Е. А. Суриц

М., “Наука”, 1988

OCR Бычков М.Н.

–––––––––––––––––––––––––-

Вот так общественное мненье

С уверенностью наглеца

Ведет нас, как слепец слепца,

А люди - олухи, часами

В восторге хлопают ушами!

Не верь рассказам откровенным -

Обманут будешь непременно! {1}

С. Батлер

Новый Лес упоминается на последующих страницах так, будто он по-прежнему не огражден. Иным автор его не мыслит, ибо с тех пор, как его огородили, не видывал его и видеть не предполагает.

Эпиграфы иногда соответствуют главам, каким предпосланы; чаще же - общему замыслу или, заимствуя музыкальный термин, “мотиву оперетки” {Примеч. автора.}.

1. ГЛАВА I

ПАРАДОКСЫ

Ego sic semper et ubique vixi, ut ultimam

quamque lucem, tamquam non redituram,

consumerem -

Petronius Arbiter {2}

(Всегда и везде я так провожаю день,

будто он уже не вернется.)

- Палестинский суп! - заметил отец Опимиан {3}, обедая с приятелем своим помещиком Гриллом {4}. - Забавнейшая ложная этимология. Есть превосходная старая овощь - артишок, от которой мы едим вершки; и есть позднейшее нововведение, от которого едим мы корешки и тоже именуем артишоком из-за сходства с первым по вкусу, хотя, на мой взгляд, какое уж тут сравненье. Последний - разновидность helianthus из рода подсолнухов из класса Syngenesia frustranea. Подсолнух поворачивается к солнцу, а стало быть, это girasol. Girasol превратился в Иерусалим {5}, а от иерусалимского артишока произошел палестинский суп.

Мистер Грилл:

- Весьма добрая вещь, ваше преподобие.

Преподобный отец Опимиан:

- Весьма добрая вещь; но явственно ложная этимология, чистейший парадокс.

Мистер Грилл:

- Мы живем в мире парадоксов, и часто, боюсь, более нелепых. Мой скромный опыт научил меня, что шайка мошенников - это старая солидная фирма; что люди, продающие свои голоса тому, кто больше заплатит, и радеющие о “строгости выборов”, дабы продать свои обещанья обеим партиям, - это свободные, независимые избиратели; что человек, непременно предающий всех, кто только ему доверился, и изменяющий решительно всем собственным принципам, - это крупный государственный деятель и консерватор, воистину a nil conservando {ничего не хранящий (лат.) {6}.}; что распространение заразы есть попечение о всеобщем здравии; что мерило способностей - не достижения, но замашки, что искусство передавать все познания, кроме полезных, есть народное образованье. Взгляните за океан. Слово “доброжелатель” предполагает, казалось бы, известную дозу добрых чувств. Ничуть не бывало. Оно означает лишь всегдашнюю готовность к сообщничеству в любой политической низости. “Ничегонезнайкой”, казалось бы, признает себя тот, кто полон смиренья и руководствуется библейской истиной, что путь ко знанию лежит через понимание своего невежества {7}. Ничуть. Это свирепый догматик, вооруженный дубинкой и револьвером. Только вот “Локофоко” {8} - слово вполне понятное: это некто, намеревающийся сжечь мосты, корабли и вообще спалить все дотла. Флибустьер - пират под национальным флагом; но, полагаю, само слово означает нечто добродетельное - не друг ли человечества? Преподобный отец Опимиан:

- Скорее друг буянства - φιλοβωστρής, как понимали буянство старые наши драматурги; отсылаю вас к “Буйной девице” Мидлтона {9} и комментарию к ней {“Буйные малые - жаргонное обозначенье разгульных и вздорных повес, наводнявших Лондон и развлекавшихся за счет более спокойных его обитателей. Что же до буйных девиц, то героиня упомянутой пьесы - законченнейший их образчик. Подлинное имя ее - Мери Фрис, но скорее она известна как Молл-Карманница”. Она носила мужское платье, курила, дралась, грабила по большим дорогам, держала в повиновении мелких воришек и требовала, чтоб те возвращали краденое добро, если ей достойно платили за услуги (Примеч. автора).}.

Мистер Грилл:

- Когда уж речь у нас зашла о парадоксах, что скажете вы о парламентской мудрости?

Преподобный отец Опимиан:

- Ну нет, сэр, ее-то вы помянули некстати. “Мудрость” в данном словосочетании употреблена в чисто парламентском смысле. Парламентская мудрость - это мудрость sui generis {особого рода (лат.).}. Ни на какую иную мудрость она вовсе не похожа. Это не мудрость Сократа, не мудрость Соломона. Это парламентская мудрость. Ее нелегко объяснить, определить, но очень легко понять. Она много преуспела сама по себе, но еще более, когда на помощь к ней поспешила наука. Они сообща отравили Темзу и загубили рыбу в реке. Еще немного - и те же мудрость и наука отравят уже весь воздух и загубят прибрежных жителей. Приятно, правда, что бесценные миазмы воспарились у Мудрости под самым мудрым ее носом. Чем упомянутый нос, подобно носу Тринкуло, остался весьма недоволен {10}. Мудрость повелела Науке кое-что предпринять. Что именно - не знают ни Мудрость, ни Наука. Но Мудрость уполномочила Науку потратить миллион-другой; и уж это-то Наука, без сомненья, выполнит. Когда деньги разойдутся, обнаружится, что кое-что - хуже, чем ничего. Науке понадобятся еще средства, чтобы еще кое-что предпринять, и Мудрость их ей пожалует. Redit labor actus in orbem {По кругу идет земледельца труд {11}. (Примеч. автора).}. Но вы затронули нравственность и политику. Я же коснулся только искаженья смысла слов, чему мы видим множество примеров.

Мистер Грилл:

- Что бы мы ни затронули, ваше преподобие, почти во всем мы обнаружим общее: слово представляет понятие, если разобраться, ему чуждое. Палестинский суп от истинного Иерусалима не дальше, чем любой почти достопочтенный пэр от истинного достоинства и почтения. И все же, что вы скажете, ваше преподобие, насчет стаканчика мадеры, которая, я убежден, вполне соответствует своему названью?

Преподобный отец Опимиан:

- In vino veritas {Истина в вине (лат.).}. С превеликим удовольствием.

Мисс Грилл:

- Вы, ваше преподобие, как и мой дядюшка, готовы толковать о любом предмете, какой только подвернется; и развиваете тему в духе музыкальных вариаций. Чего только не помянули вы по поводу супа! А насчет рыбы что скажете?

Преподобный отец Опимиан:

- Исходя из той посылки, что передо мной лежит прелестнейший ломтик семги, о рыбе я многое могу сказать. Но тут уж ложных этимологии вы не найдете. Имена прямы и просты: скат, сиг, сом, сельдь, ерш, карп, язь, линь, ромб, лещ, рак, краб - односложные; щука, треска, угорь, окунь, стерлядь, палтус, форель, тунец, семга, осетр, омар, голец, судак, рыбец, налим, карась, пескарь - двусложные; из трехсложных лишь две рыбы достойны упоминания: анчоус и устрица; кое-кто станет отстаивать камбалу, но я до нее не охотник.

Мистер Грилл:

- Совершенно с вами согласен; но, по-моему, вы не назвали еще нескольких, которым место в ее компании.

Преподобный отец Опимиан:

-Зато едва ли я назвал хоть одну недостойную рыбу.

Мистер Грилл:

- Лещ, ваше преподобие: о леще не скажешь ничего лестного. Преподобный отец Опимиан:

- Напротив, сэр, много лестного. Во-первых, сошлюсь на монахов, всеми признаваемых знатоками рыбы и способов ее приготовленья; на видном месте в списках, изобличающих излишества монастырей и прилагаемых к указам об их роспуске, вы найдете пирог с лещом. С разрушительной работой поспешили и, боюсь, в суматохе утеряли рецепт. Но леща и сейчас еще подают в тушеном виде, и блюдо это изрядное, если только он взрослый и всю жизнь проплавал в ясной проточной воде. Я называю рыбой все, что поставляют для нашего стола реки, моря и озера; хотя с научной точки зрения черепаха - пресмыкающееся, а омар - насекомое. Рыба, мисс Грилл, - о, я мог бы говорить о ней часами, но сейчас воздержусь: лорд Сом намеревается прочесть рыбакам в Щучьей бухте лекцию о рыбе и рыбной ловле и поразить их познаньями в их искусстве. Вам, наверное, будет любопытно его послушать. Билеты найдутся.

Мисс Грилл:

- О да, мне очень любопытно его послушать. Ни разу еще я не слышала лекций лорда. Страсть лордов и почтенных господ читать лекции о чем угодно, где угодно и кому угодно всегда представлялась мне уморительной; но, быть может, такие лекции, напротив, выставляют лектора в самом лучшем виде и для слушателей в высшей степени поучительны. Я уж рада бы излечиться от неуместного смеха, разбирающего меня всякий раз, как при мне помянут о лекции лорда.

Преподобный отец Опимиан:

- Надеюсь, мисс Грилл, лорд Сом вашего смеха не вызовет: уверяю Вас, в намерения его сиятельства отнюдь не входит говорить забавные вещи.

Мисс Грилл:

- Еще Джонсона поражала всеобщая страсть к лекциям {12}, а ведь лорды при нем лекций еще не читали. Он находил, что лекции мало на что годны, разве только в химии, где нужно доказывать мысль опытами. Но уж если ваш лорд станет для опыта готовить рыбу, да еще в достаточном количестве, чтобы ее могли распробовать все слушатели, - о, тогда его лекцию выслушают внимательно и потребуют повторенья.

Преподобный отец Опимиан:

- Боюсь, лекция будет лишена этих подсобных прелестей. Лорд представит нам чистый научный разбор, тщательно подразделив его на ихтиологию, энтомологию, герпетологию и конхологию. Но я согласен с Джонсоном: лекции мало на что годны. Тот, кто не знает предмета, не поймет и лекции, а тот, кто знает, ничего из нее не почерпнет. Последнему на многое захочется возразить, но этого не позволит bienseance {благоприличие (фр.).} обстановки. Нет, по мне так уже лучше tenson {тенсона (фр.) {13}.} двенадцаго века, когда двое или трое мастеров Gai Saber {веселой науки (прованс.); зд.: так трубадуры называли искусство поэзии.} состязались в прославлении любви и подвигов.

Мисс Грилл:

- Наш век, ваше преподобие, пожалуй, чересчур для этого прозаичен. У нас для такого состязанья недостанет ни остроты ума, ни поэзии. Я легко могу вообразить состояние общества, в каком tensons приятно заполнят зимние вечера: это не наше общество.

Преподобный отец Опимиан:

- Хорошо же, мисс Грилл, как-нибудь зимним вечерком я вас вызову на tenson, а дядюшка ваш будет нам судьею. Думаю, остроты ума, которой наградила вас природа, и поэзии, которая хранится в моей памяти, достанет, чтоб нам упражняться в tenson, вовсе не притязая на совершенное в ней искусство.

Мисс Грилл:

- Я приму вызов, ваше преподобие. Боюсь, острота ума будет скудно представлена одной из сторон, зато другая щедро представит поэзию.

Мистер Грилл:

- А что, ваше преподобие, не приблизить ли вам tenson к нуждам нынешнего мудрого века? Спиритизм, к примеру, - какая благодатная почва. Nec pueri credunt… Sed tu vera puta {“В это поверят лишь дети… Ты же серьезно представь” {14} (лат.). (Примеч. автора).}. Можно и выйти за пределы tenson’a. Тут и на Аристофанову комедию хватит. В состязании Правды и Неправды в “Облаках” и в других Аристофановых сценах многое предвещает tensons, хотя любовь там и не ночевала. Поверим же на мгновенье в спиритизм хотя бы в драме. Вообразим сцену, на которой действуют видимые и звучащие духи. И вызовем славнейших мужей прошлого. И спросим, что думают они о нас и делах наших. Об удивительных успехах разума. О развитии ума. О нашей высокой нравственности. О широком распространении наук. О способе выбрать самого неподходящего человека с помощью конкурсных испытаний. Преподобный отец Опимиан:

- Не стоит вызывать сразу многих и задавать сразу много вопросов, не то хор призрачного смеха совсем нас оглушит. Ответ, полагаю, будет подобен Гамлетову: “Вы, милостивые государи, сами станете мудры, как мы, ежели, подобно ракам, будете пятиться назад” {15}. Удивляются, как может темный народ в девятнадцатом столетии верить ведовству. Будто люди образованные не верят в б_о_льшие глупости: спиритизм, неведомые языки, ясновидение, столовращенье и прочие вредные вздоры, которых вершина - мормонство {16}. Тут все времена одинаковы. Нет ничего ужасней людского легковерия. Мысль об Аристофановой комедии мне по сердцу. Но для нее нужно целое общество, ведь не обойтись без хора. А для tenson’a достанет и двоих.

Мистер Грилл:

- Одно другому не мешает. Мисс Грилл:

- Ах, ну пожалуйста! Поставим комедию! К нам на рождество понаедет много гостей, и для хора и для всего хватит. Как бы хотелось услышать, что думает о нас славный праотец Грилл! И Гомер, и Дант, Шекспир, Ричард Первый и Кромвель.

Преподобный отец Опимиан:

- Прекрасные dramatis personae. С их помощью, да еще призвав кое-кого из римлян и афинян, мы сможем составить верное суждение о том, как неизмеримо превзошли мы всех предшественников.

Однако, прежде чем продолжать, мы расскажем немного о наших собеседниках.

1. ГЛАВА II

ПОМЕЩИК И ЕГО ПЛЕМЯННИЦА

Fortuna. spondet. multa. multis. prastat. nemini.

vive. in. dies et. horas. nam. propriun. est. nihil.

Меж упований, забот, между страхов кругом и волнений

Думай про каждый ты день, что сияет тебе он последним {17}.

Грегори Грилл, владелец Усадьбы Гриллов в Хэмпшире подле Нового Леса, посреди парка, который и сам был как лес, тянулся почти до самого моря, изобиловал оленями и соседствовал с землями, где многочисленные, не обременяемые тяжкой платой зажиточные арендаторы раскармливали несчетных свиней, находил, что обиталище его как нельзя более удачно расположено для Epicuri de grege porcus {“Эпикурова стада я поросенок” (лат.) {18}. Древние философы легко принимали унизительные прозвища, какими награждали их враги и соперники. Эпикур соглашался быть свиньей, циники - собаками, а клеанфы довольны были, когда их называли Задом Зеноновым {19}, ибо лишь они и могли сносить ношу стоической философии. (Примеч. автора).}, считая себя, хоть тут и трудно было проследить родословную, прямым потомком древнего славного Грилла, доказывавшего Улиссу высшее счастие жизни других животных в сравнении с человеческой {*}.

{* Плутарх. Bruta animalia ratione uti [Даже скоты пользуются разумом (лат.)]. Грилл, кажется, победил в этом споре. Спенсер, однако, так не думал, когда, выведя своего Грилла в Небесной Аркадии, бранит своего Гийона Палмера за то, что он ему вернул человеческий облик.