— А почему не наоборот?

— Да потому, что лесник здесь был после Вилли. А пепел, который мы с вами видим, — это остатки записки Либиха.

Майор снова вложил записку в бутылку, аккуратно закрыл пробку и спрятал бутылку на прежнее место.

— Лейтенант, тщательно уничтожьте наши следы. Больше нам тут пока что делать нечего.

Теперь было совершенно ясно, что лесник принадлежит к шпионской группе и, очевидно, выполняет роль связного между Либихом и тем или теми, кто скрывается в лесу.

Вощин высказал мнение — арестовать Вульфа.

— Зачем?

— Как зачем? Разве вы еще сомневаетесь, что он из группы Либиха?

— Не сомневаюсь.

— Так в чем же дело?

— Какие у нас есть основания для его ареста? Точнее, какие улики, доказательства его связи с Либихом? Никаких. Это одно. Второе: вряд ли нам что-нибудь даст арест.

— Почему? Хотя бы то, что мы разрушим связь Вилли с его базами в лесу, — возразил Вощин.

— Ваши доводы мало убедительны, лейтенант. Нет у нас пока что никаких гарантий, что лесника не дублирует другой связной. Этот Либих — опытный разведчик и конспиратор. Так что ваше предложение нам толку даст мало, а его насторожит, и мы можем потерять даже те нити, которые сейчас нащупали. Итак, вы говорите, что Вульф вчера ни с кем не встречался?

— Ни с кем.

— Так. Значит, не встречался, а радиостанция всё же работала и, видимо, передала немецкому командованию то, что Либих сообщил вчера Вульфу. Пока что это загадка, лейтенант, и ответят на нее, пожалуй, только сам лесник или Либих. Послушайте, Вощин, он отсюда прямо домой пошел?

— Да. Но потом взял собак и снова ушел в лес, только уже в другую сторону. Из-за этих чертовых собак я его почти не видел. Боялся как бы они меня не разнюхали. — Лейтенант вдруг запнулся и посмотрел на майора. — Подождите, Николай Степанович… а ведь он ходил в строну квадрата 16–32. Вам это ни о чем не говорит?

Майор отломил от ветки прутик, куснул его, насмешливо глядя на лейтенанта.

— Тугодум, вы Вощин, но кажется начинаете кое-что соображать. Что же он делал на этой прогулке?

— Мне казались, что он охотился на лисицу. С ним были маленькие собачки, не знаю, как они называются, выгоняют лису из норы. В одном месте он задержался, и там действительно была лисья нора. Но охота не удалась. Часа два он пробродил по лесу, затем ушел домой.

— Хорошо, — сказал майор. — Отправляйтесь на место. Здесь я установлю наблюдение и поеду к “хозяину”.

Ярута направился к Наташе, стоявшей поодаль во время разговора офицеров, и с ней пошел к машине.

Солнце уже пробилось лучами сквозь мохнатые ветви дубов и золотыми нитями прошило поляну. Солдаты на грузовике во всю горланили “Катюшу”. Майор усмехнулся. Вряд ли Либих или Вульф, если они и вздумали в это время появиться здесь, решились бы приблизиться к поляне: “Катюша” не подпустила бы их сюда и на километр…

“Ну-с, герр Либих, кажется, твоя песня спета, — удовлетворение подумал майор. — Теперь это вопрос только времени”.

VIII. ОШИБКА НАТАШИ

Хотя майор Ярута и не винил Наташу в том, что она упустила немца, но девушка сама не могла себе этого простить. Она, как и прежде, целыми днями бродила по городу, но уже с определенной целью: надеялась снова встретить Вилли. Она не пропускала ни одного встречного немца, осторожно заглядывала ему в лицо и разочарованно следовала дальше. Затем она подумала, что если Вилли ездит для каких-то тайных свиданий в лес, то не лучше ля подстерегать его за чертой города? Но город примыкал к лесу устьями двух улиц и переулка — каким путем пойдет Вилли? Вероятнее всего, той же улицей, что и тот раз, если ему надо явиться к дубовому пню. Наташа направилась к знакомой трансформаторной будке на окраине.

Теперь там уже стоял шлагбаум, и дежуривший возле него солдат проверял документы у всех идущих в город или из города, как у немцев, так и у военных. Солдат оказался Наташиным знакомым Это был приятель того мотоциклиста, который отвозил ее недавно к майору Яруте. Разговорившись с Наташей, он начал отпускать двусмысленные шуточки. Девушка обиделась и решительно направилась за шлагбаум. Солдат несколько смутился и без слов пропустил Наташу. К тому же, в это время по улице приближались двое немцев, и солдат, сразу став серьезным, повернулся к ним. Наташа, конечно, не знала, что постовой, кроме основных своих обязанностей, выполняет задание майора Яруты: он отлично запомнил лицо Вилли по фотографии.

Девушка снова подошла к тому месту, где проселок отходит от шоссе, и улеглась на знакомом пригорке. Солнце грело уже по-весеннему. В сонно шумевшем лесу было сыро и немного душно. Пахло смолой. На проселке никто не появлялся.

Так прошло, наверно, больше часа. Наташа не заметила, как задремала. А когда открыла глаза, то сперва услышала треск ветки, а потом заметила сквозь кусты какую-то фигуру. Человек пробирался по проселку вглубь леса и был уже шагах в пятидесяти от Наташи. Был он в сером пиджаке, шляпе, за спиной рюкзак. Не он ли^. Может быть. Похоже, что он: такой же пиджак, такая же шляпа. Наташа быстро, но осторожно поднялась. Что же сделать?.. Эх, будь что будет! Но на этот раз Наташа его не упустит. Она пойдет за немцем, куда бы тот ни направился. А может быть, в лесу повстречается кто-нибудь из военных, и тогда враг будет задержан.

Наташа, осторожно ступая, пошла по обочине дороги, не теряя из виду человека. Теперь до него было не меньше двухсот метров, и он, конечно, не мог слышать ее шагов. Неизвестный шел не торопясь. Он уже прошел лесом немалое расстояние. Если никуда не свернет, то минут через двадцать будет у дома лесника Вульфа. Может быть он идет к нему?

Но путник свернут влево. Лес становился всё гуще и гуще. Она знала, что проселок ведет прямо в деревню Вальддорф. Значит, неизвестный, видимо, направляется не к тому пню, иначе ему уже давно пора свернуть направо. Куда же он идет, если это тот, кого разыскивает Наташа? Может быть, немец нарочито запутывает свой маршрут, петляет, как и в прошлый раз?..

Проселок выгнул крутое колено, и Наташа потеряла немца из виду. Она осторожно выбралась к излучине, но неизвестного впереди не было видно. Куда он делся? Неужели потеряла опять? Наташа так разволновалась, что, пренебрегая всякой осторожностью, поспешила! прямо по проселку, поглядывая по сторонам. И тут она совершенно неожиданно натолкнулась на воз.

Воз стоял на порубке, нагруженный прошлогодним сеном, у воза стоял какой-то бауэр и… тот самый человек. Хотя они стояли к ней спиной, Наташа сообразила, что прятаться сейчас было бы по меньшей мере глупо. По возможности беспечней она прошла мимо них и услышала, как человек в пиджаке опрашивал у бауэра: нельзя ли в их деревне обменять вещи на продукты? Увидев девушку, мужчины повернулись к ней и приподняли шляпы. Наташа приветливо кивнула. Как же она была разочарована! Человек в сером пиджаке был вовсе не Вилли. Наташа обозвала себя дурой, продолжая идти вперед, пока проселок не сделал еще одно колено. Здесь она свернула в сторону, решив обойти немца и вернуться обратно.

Заблудиться в лесу она не боялась: эти места ей были очень хорошо знакомы. Много раз она собирала здесь грибы, пасла коров Вульфа, косила сено. Вот стоит дуб, под которым прошлой осенью они с Ваней Щукиным распилили на дрова поваленную буреломом сосну. Здесь и случилось то, что. навеки сроднило ее с Ваней.

…Пила скользнула по коре и расцарапала Наташе руку. Царапина была пустячная, но Ваня не на шутку напугался и долго, тщательно перевязывал ее своим носовым платкам. Наташе было необычно приятно и тепло от этой милой Ваниной тревоги. Потом Щукин вдруг поднял ее руку и прижал к своей щеке.

— Что ты, Ваня?

Он смотрел на нее мягко и виновато, не отводя руки.

— Ну, что?.. — сердце ее перестало биться.

Он взял ее за плечи, привлек к себе и неумело, совсем неумело поцеловал…

А вон на той поляне Ваня впервые заговорил с ней о комсомоле, и Наташа поняла, что жизнь еще не кончена, что настоящий человек никогда не должен терять голову, а обязан бороться в любых условиях.

Эх, Ваня, Ваня… К горлу Наташи подкатил тяжелый ком… Ею овладела страшная усталость, и она прислонились к стволу липы. Постояв немного, Наташа пошла дальше, продираясь сквозь кусты орешника. Вдруг совсем неподалеку залаяли собаки. Наташа побледнела. Это был такой знакомый лай… Девушка так испугалась, что не могла и шагу ступить. А из кустов уже выскочили две собаки и с визгом бросились к ней.

***

Лейтенант Вощин продолжал вести наблюдение за домом лесника. Теперь не было уже никаких сомнений, что Вульф является связным Либиха. Это со всей ясностью подтверждалось еще и тем, что два дня Вульф не выходил из дому, и два дня радиостанция в лесу молчала. Майор Яруга сделал из этого еще один весьма важный вывод: рации Либиха работают только в том случае, если Вульф приходит на явку, значит, Вульф пока что единственное звено, связывающее Либиха с лесом. Стало быть, надо установить места явки, и гнусное дело Либиха будет ликвидировано.

Вощин расставил своих помощников так, что дом непрерывно, круглые сутки был под наблюдением, и выйти или войти в него кому-либо незамеченным было невозможно.

На третий день в три часа пятнадцать минут Вульф вышел из дому в сопровождении охотничьих собак. Тщательно закрыв за собой калитку, он осмотрелся вокруг и пошел по дороге влево. Хотя он и держал в руке палку, но на нее почти не опирался и шел довольно бодро. Вощин и раньше обратил внимание, на то, что ноги у лесника еще крепкие и вряд ли нуждаются в палке.

Лейтенант приказал помощникам оставаться на месте, а сам пошел следом за Вульфом, разумеется, на приличном расстоянии Собаки опять ему сильно мешали: из-за них он не мог наблюдать за каждым шагом, каждым движением лесника. А надо бы. Невозможно даже предположить, где у Вульфа явочное место. И много ли надо времени для того, чтобы положить куда-нибудь или взять записку.

Пока Вульф шел дорогой, лейтенант всё же видел его. Но пройдя с километр, лесник свернул вправо и разу же углубился в чащу. Вощин приблизился к нему, насколько было возможно, и всё же фигура Вульфа часто терялась то за кустарниками, то среди деревьев. Подобраться поближе было весьма рискованно: лейтенанта могли почуять собаки, да и Вульф мог в любую минуту повернуть в его сторону, тем более, что шел он не прямо, а всё время петляй, в некоторых местах задерживался, рассматривал деревья, заглядывал в звериные норы. Вышел к озеру, потом круто повернул и направился к дубовой роще. Вощин присел в кустах и затаил дыхание, так близко проходил лесник. Собаки шныряли вокруг него, а он посвистывал, не отпуская их от себя…

Вдруг собаки залаяли и бросились вперед, в заросли орешника. Вульф остановился. Собаки исчезли в кустарнике, оборвали лай, но тут же завизжали. Вульф ринулся вперед, раздвинул ветви и на секунду замер. Потом он решительно двинулся за собаками и также скрылся в зарослях.

“Есть! — подумал Вощин. — Кажется, он с кем-то встретился. Может быть, с Либихом?.. Жаль, надо было захватить с собой еще кого-нибудь”.

Но делать было нечего. Лейтенант осторожно на цыпочках, перебежал к кустарнику и в этот миг услышал, как, видимо, Вульф сказал по-немецки:

— Фрейлейн, вы ко мне? Очень рад, я думал, что тогда с вами случилось несчастье.

Лейтенант Вощин, держа пистолет наготове, раздвинул кусты и не поверил глазам. Шагах в десяти стоял спиной к нему Вульф, а рядом — бледная, как смерть, Наташа Шумилова.

“Неужели она… она пришла на явку? — мелькнуло в голове Вощина. — Что ж это такое?” На мгновение лейтенант растерялся. И это мгновение решило всё. Вощин заметай, как палка в руке лесника взлетела вверх, но он так и не успел сообразить, что это значит. Он всё понял лишь тогда, когда услышал пронзительный крик, и девушка рухнула на землю Вульф замахнулся еще раз, но лейтенант выстрелил вверх и палка с железным наконечником повисла в воздухе…

IX. ВУЛЬФ

Майор Ярута, заложив руки за спину, шагал по кабинету до мельчайших подробностей обдумывая предстоящий допрос. Непредвиденный случай с Шумиловой расстроил его планы. Теперь либо всё раскроется, либо, наоборот, потеряются следы, оборвутся уже обнаруженные нити, и надо будет начинать всё сначала. Многолетний опыт подсказывал, что Вульфа нелегко будет раскусить. Уличить его пока что нечем. Единственный свидетель — Наташа, — вероятно, потерян. Майор потер воспаленные от недосыпания глаза и сжал кулаки.

— Как нелепо получилось. Вульф знает, в каком она состоянии?

— Как же, я заставил его нести ее.

— И что он?

— Молчал всю дорогу.

Ярута позвонил в медсанбат.

— Савелий Григорьевич?.. Доброго здоровья. Как Шумилова? Кровоизлияние в мозг?.. Неужели никакой надежды? Прошу тебя, сделай всё возможное и даже невозможное… Даже невозможное…

Майор положил трубку и присел к столу Бедная Наташа! Но случившегося не поправишь. Надо о другом думать. Вульф. Что скажет Вульф?

Лесник вошел в сопровождении переводчика. С тех пор, как майор его видел в последний раз, Вульф заметно сгорбился, лицо осунулось, нижняя губа отвисла, потускнели глаза. Вообще, он как-то сразу постарел. Майор пригласил его сесть, но лесник словно не слышал и продолжал стоять с безвольно опущенными руками. Переводчик пододвинул ему стул; он присел, не подымая головы…

— Вот мы с вами еще раз встретились, герр Вульф, — скачал Ярута, пытливо всматриваясь в лесника. — Прошу извинить, сейчас не имею возможности в ответ угостить и вас вином.

— Герр официр, это ужасно, — пробормотал лесник.

— Что ужасно?

— Скажите, она жива?

Ярута ждал такого вопроса. Он помедлил с ответом, наблюдая за Вульфом.

— Жива.

По лицу лесника пробежало еле заметное движение, но ни тут же схватился за голову и забормотал:

— Майн гот, майн гот…

— Вы облегчили мое сердце, герр официр, — сказал он после паузы, выпрямляясь и глядя на Яруту. — Какое недоразумение, какой ужас!..

Глаза Вульфа наполнились слезами.

— Вы давно ее знаете? — спросил майор.

— Я?.. Откуда я могу знать ее, герр официр, — поднял брови лесник. — Но теперь я понимаю, что она советский солдат. Это ужасно.

— Почему вы ее ударили?

— Видите ли… Мне она показалась подозрительной. Я видел, как она обходила лес, что-то высматривала, — отвечал уже спокойно Вульф — Я хотел ее задержать и передать русским властям.

— Но вы же видели, что она в советской форме?

— Форма еще ни о чем не говорит, герр официр, тем более без погон, — возразил лесник. — Я от всего сердца хотел помочь русским. Иначе я поступить не мог, вы понимаете Вы знаете мое прошлое, герр официр. Если можно, дайте мне возможность увидеться с ней, я умолю ее простить меня.

“Хитер, волк!” — подумал майор, а вслух сказал:

— Это можно будет немного позже, когда она поправится.

Вопреки ожиданиям Яруты, эти слова внешне не произвели на лесника никакого эффекта. Он лишь кивнул головой.

Майор резко переменил направление допроса.

— Скажите, где вы были с сентября по декабрь прошлого года?

Вульф выслушал перевод и задумался, словно что-то припоминая.

— Где я был… Я был дома… Впрочем, нет, простите, месяц или полтора я находился в Штеттине на мобилизационном пункте.

— Вы служили в армии?

Лесник криво усмехнулся.

— Я, кажется, вам уже говорил о моих ногах, герр официр.

— Вульф, бросьте прикидываться калекой! — жестко сказал Ярута. — В то время вы им еще не были. Нам известно, что вы служили в отряде фольксштурма.

— Что вы, что вы! — даже замахал руками Вульф. — Куда мне с моими ногами!

— Нам известно также, что вы под Тильзитом получили контузию, — твердо продолжал майор. — Как видите, мы о вас уже знаем всё.

— Что вы говорите, герр официр?! Откуда вы это взяли?!

— Вот что, Вульф, вы еще. видимо, не сумели оценить как следует свое положение. Могу вам подсказать: оно са-мо-е серьезное.

— Это недоразумение, поверьте, недоразумение. — Лесник умоляюще прижал к груди руки. — Спросите кого угодно, спросите мою жену, она несколько раз приезжала в Штеттин. Герр официр, жена моя тяжело больна, она столько пережила, прошу вас, скорее всё выясните и отпустите меня домой. Она не переживет этого…

— Я могу только посочувствовать ей.

— Майн гот, что вы от меня хотите? В таком случае, хоть сообщите ей, где я, прошу вас.