Генерал де Голль

К счастью, через несколько дней удалось достичь компромисса — в правительство вошли по пять представителей от ФКП, СФИО и МРП. Коммунистам удалось получить портфель министра вооружений (М. Тийон), что всегда было для коммунистов чрезвычайно важно, а также — заместителя премьера (М. Торез), министров труда (А. Круаз), здравоохранения (Ф. Бийу) и промышленности (М. Поль).

Новый конфликт возник из-за законопроекта социалистов; поддержанного коммунистами, которые потребовали сократить военные расходы на двадцать процентов.

Этот инцидент привел де Голля к решению подать в отставку, ибо сложившаяся система не соответствовала его представлениям о власти. Де Голль считал, что парламентская форма правления, когда партии, производя броуновское движение, вступая в коалиции, предавая друзей и становясь под знамена врагов, не способна обеспечить развитие общества. Он помнил, как формирование правительства по партийной принадлежности привела к власти Анри Филиппа Петена, предавшего Францию и на долгих четыре года обрекшего ее на унижения.

1946 год

Третьего января де Голль присутствует на свадьбе своей дочери Элизабет в Париже, после чего покидает столицу и едет с женой на юг в Иден-Рок. Де Голль наслаждается отдыхом, которого не знал целых семь лет.

Отпуск генерала продолжается чуть больше недели, и четырнадцатого января де Голль возвращается в Париж.

Двадцатого января генерал собирает кабинет министров в здании военного ведомства, и объявляет о своей отставке. Он говорит, что его не устраивает ситуация, когда власть принадлежит партиям, которые, не неся никакой ответственности, управляют страной. Де Голль ратует за собственную диктатуру, однако замечает, что ни в коем случае не пойдет на военный переворот, ибо это, на его взгляд, может привести к самым пагубным последствиям.

Де Голль сказал, что считает необходимой такую полноту исполнительной власти, при которой президент не зависит от парламента, имеет право единолично формировать правительство, возглавит вооруженные силы, станет определять внешнюю политику…

Попрощавшись, де Голль покинул министров. Левые, за редким исключением, не скрывали удовлетворения. Один из министров-социалистов заметил, что «нет худа без добра» и отныне Национальное собрание сможет спокойно руководить государством.

* * *

В конце января 1946 года во Франции был сформирован новый кабинет министров, в который не вошел генерал де Голль. Команду возглавил член Социалистической партии Ф. Гуэн, привлекший к совместной работе представителей ФКП, СФИО и МРП, что положило начало трехпартийной системе власти.

Тем временем Учредительное собрание разработало и одобрило большинством в шестьдесят голосов проект новой конституции. Вопрос о передаче всей полноты власти законодательному органу стал важнейшим для левых сил Франции. Они надеялись, что народ поддержит их на референдуме, но просчитались.

Несмотря на массированную рекламную кампанию, новый проект конституции был отвергнут, после чего были назначены выборы в новое Учредительное собрание, которые состоялись второго июня. На этот раз коммунисты заняли второе место, уступив первенство МРП, завоевавшей сто шестьдесят шесть мест. ФКП получила сто пятьдесят три мандата, СФИО — сто двадцать восемь.

Новый состав Учредительного собрания приступил к разработке еще одного проекта конституции.

Шестнадцатого июня 1946 года в небольшом городишке Байе де Голль выступил с речью, в которой он четко сформулировал свои конституционные принципы:

«…власть имеет силу только тогда, когда ее цели совпадают с высшими интересами страны и когда она пользуется всемерным доверием граждан. Мы формируем институты власти на песке и видим, как они рушатся при первом же кризисе, которые стали обычным делом для французов. Исходя из этого мы должны воспользоваться плодами нашей победы и единством нации и выстроить новые институты власти, более прочные, чем до войны…

Теперь французы должны самостоятельно решить собственную судьбу через Учредительное собрание, которое имеет мандат на разработку конституции…»

В этой речи де Голль убеждал французов, что руководить страной обязан президент, обладающий максимальной полнотой власти. Он должен иметь возможность назначать премьер-министра и министров, утверждать законы, определять внешнюю политику страны.

В момент опасности, подчеркивал де Голль, президент должен брать на себя ответственность и быть гарантом целостности государства.

Закончил свою речь де Голль так:

«В истории Франции всегда оглушительные поражения сменялись блестящими победами нации, объединившейся вокруг сильной государственной власти».

Эта речь имела резонанс во всех слоях французского общества, хотя была в первую очередь рассчитана на депутатов нового Учредительного собрания, но они проигнорировали пожелания де Голля и разработали проект, не имеющий ничего общего с идеями генерала.

По задумке авторов проекта, парламент отныне делился на две палаты — Национальное собрание и Совет республики. Вся полнота власти в стране передавалась Национальному собранию как законодательному органу, которому принадлежало решающее слово при формировании власти исполнительной. Согласно конституции, Национальное собрание играло главную роль во внешней политике, определяя ее генеральную линию и осуществляя контроль за правительством в деле ее проведения.

Национальное собрание имело право осуществлять самый жесткий контроль за действиями кабинета министров.

Президент республики не имел никакого веса при определении как внешней, так и внутренней политики. Он от имени республики подписывал международные договоры и соглашения, однако не участвовал в их разработке. При президенте аккредитовывались иностранные послы, он назначал послов в иностранные государства.

* * *

На тринадцатое октября был назначен общенациональный референдум, на котором французы должны были или принять или отвергнуть предложенную конституцию.

Перед референдумом сподвижники де Голля создали «Союз голлистов», однако он не сыграл сколько-нибудь заметной роли в политическом спектакле Франции того времени. Де Голль выступил с резкой критикой проекта, выносимого на всенародное волеизъявление, но французы сказали новой конституции «да».

Новая конституция наконец-то отвечала всем требованиям левых сил относительно распределения властей. Теперь вся полнота власти в стране принадлежала парламенту, который коммунисты надеялись превратить в свою вотчину. Премьер-министр, согласно новому основному закону, назначался парламентом, строго им контролировался и мог был отправлен в отставку в любую минуту.

Преамбула к новой конституции признавала Декларацию 1789 года о том, что частная собственность является священной и неприкосновенной, что было для коммунистов большой уступкой общественному мнению.

Кроме того, новый основной закон закрепил равенство мужчин и женщин во всех областях; право трудящихся на организацию профсоюзов и забастовки, на коллективное определение условий труда, на участие в управлении предприятиями; право на труд; гарантии охраны здоровья, материального обеспечения; отдыха и досуга детей, матерей, престарелых тружеников; бесплатное светское образование; равный доступ для детей и взрослых к образованию и культуре.

Впервые в истории Франции проблемы, связанные с колониями, решались основным законом.

В преамбуле конституции говорилось:

«Франция образует вместе с заморскими народами союз, основанный на равенстве прав и обязанностей без расовых и религиозных различий. Французский союз состоит из наций и народов, которые объединяют или координируют свои усилия для того, чтобы развивать цивилизацию каждого, увеличить свое благосостояние и обеспечить свою безопасность. Верная своей традиционной миссии, Франция намерена привести народы, руководство которыми она взяла на себя, к свободному самоуправлению и демократическому руководству своими собственными делами; отвергая всякую систему колонизации, основанную на произволе, Франция гарантирует всем свободный доступ к общественным должностям и индивидуальное или коллективное осуществление провозглашенных или подтвержденных выше прав и свобод».

В 1946 году во Французский союз, провозглашенный конституцией (без метрополии), входили заморские департаменты: губернаторство Алжир (департаменты Алжир, Оран и Константина); Мартиника, Гваделупа, Гвиана, Реюньон и так далее; заморские территории — Сенегал, Мавритания, Гвинея, Судан, Нигер, Берег Слоновой Кости, Дагомея, Верхняя Вольта, Габон, Среднее Конго, Убанги-Шари, Чад, Мадагаскар, Французское Сомали, Новая Каледония и так далее; подопечные территории и присоединившиеся государства.

* * *

Верховенство законодательной власти никак не устраивало де Голля и его сторонников.

Выборы в Национальное собрание прошли через месяц после референдума и вывели на первое место коммунистов, которые получили сто восемьдесят два мандата. Социалисты получили сто два мандата, а МРП — сто семьдесят три.

Началась история Четвертой республики.

* * *

Потерпев сокрушительное поражение, де Голль взял паузу, надеясь, что она не будет продолжительной, и удалился в имение в Коломбэ.

Вот как описывает его пребывание там Эммануэль д’Астье:

«Июнь выдался душный. Но Шарль де Голль хорошо переносил жару, он никогда не потел. Гладко причесанные, блестящие волосы он красил в интенсивный черный цвет, они делали голову плоской; восковое лицо, где не видно было ни следов волнений, ни морщин, по-прежнему казалось лицом исторического деятеля. Де Голль совсем не изменился с 18 июня 1940 года. Окружавшая его в то время легенда, какой-то внутренний голос, звучавший в нем, оставили столь глубокий след на всем его облике, что ни история, ни люди уже не в состоянии были этого изменить. Недостатки служили ему так же хорошо, как и достоинства: он умел отдаляться от людей, умел бежать от сложных обстоятельств (как когда-то бежал из своей страны) и воздействовать на людей самим фактором своего отсутствия и речами. Даже его имя — де Голль (de Gaulle) по-французски произносится так же, как «из Галлии» (de Gaule) — придавало ему символическую силу и облегчало доступ в учебники истории, где этим именем будет названо движение миллионов людей, чьи действия и побуждения часто были ему чужды.

С 1945 года, со времени его возвращения к людям, он не перестал быть символом, хотя бы и лишенным содержания. Его возмутила возможность вести за собой страну своим безапелляционным словом, высказанным глубоким, пророческим голосом. И в 1946 году, будучи не в состоянии справиться с задачами, стоявшими перед его правительством, он задумал еще раз разрешить все трудности и положить конец враждебному отношению окружающих его маленьких людишек своим отсутствием, новым бегством.

Но история не остановилась: первый встречный по имени Жюст Бар с ходу заменил его. И теперь надо было снова стать де Голлем — уже не символом, а вождем.

Сомнения не одолевали его. Если в данный момент история повернулась к нему спиной, то это была ошибка истории. Внутренний голос, звучавший в его душе, не покинул его, несмотря на то, что Франция, воплощением которой он хотел быть, отвернулась от него. Этот внутренний голос, заменявший ему всякую политическую и философскую систему, не допустит ни малейшей ошибки. Вместо того, чтобы проверить самого себя, он копался в совести французов.

Сидя у себя в Коломбэ за письменным столом, безучастный к лету, которое всегда является новой вехой в жизни человека, он готовился к выступлению в Ренне. Под рукой у него был текст речи, произнесенной им в феврале в Брюнвале, и текст коммюнике, которое он составил для печати. Из первого текста одна фраза — «Французы обретут Францию» — пела у него в голове, как стих из Нострадамуса, в смысл которого никто еще хорошенько не вник, но который ему надлежало воплотить в жизнь. Второй текст был составлен в духе военного коммюнике или приказа по армии: «Отныне создано Объединение Французского народа. Я беру на себя руководство им. Оно имеет целью…»

Подчас не столько идеи, сколько слова или некая совокупность слов увлекала его. Символика и форма его речей так прекрасна, что допускала отсутствие содержания. Воспитанный на надгробных словах, он любил пользоваться повторами, тремя существительными, тремя прилагательными, апострофами, а также восклицаниями, которые риторы называют эпифонемой; любил жонглировать тезисом и антитезисом, прерывая себя словами «так вот», или «я говорю», или «сам я».

В своем имении генерал начал писать мемуары, ставшие его самым значительным публицистическим трудом. В то время финансовое состояние семьи де Го л ля оставляло желать много лучшего. Он вынужден был продать автомобиль — подарок Рузвельта. Его стол никогда не отличался кулинарными шедеврами. Его просторный дом был обставлен просто и без роскоши.

Удалившись от дел, де Голль напряженно наблюдает за политическими событиями. Его раздражает активность коммунистов, ибо он знает, к чему ведет снисходительное отношение к левым. Ему не нравится новая (хорошо забытая старая) система власти. Де Голлю кажется, что политики радуются его вынужденному уходу и твердят друг другу:

— Смотрите, он ушел и… ничего не случилось. Франция не обрушилась в преисподнюю, не начала новую войну и не подорвалась на мине. Значит, генерала можно заменить на любого политика!»

1947–1948 годы

Тем временем, как писали советские историки, «больших успехов в борьбе за социализм достигли народы Азии». Все громче и громче заявляли о себе национальные политические и военные лидеры французских колоний, не желавшие оставаться в орбите интересов Французской республики. Империя, которую удалось сохранить только чаяниями генерала и большими уступками, закрепленными в конституции Четвертой республики, могла рухнуть в любую минуту и погрести под собой живущих вне метрополии французов.

Двадцать второго января 1947 года, после отставки трехпартийного кабинета социалиста Леона Блюма, к власти пришел Поль Рамадье, который, помимо коммунистов, социалистов и членов МРП, традиционно входивших в послевоенные правительства, привлекает к работе радикалов и правых. Председателем Национального собрания избирается старейший политический деятель Франции Эдуард Эррио, давнишний знакомый де Голля, впервые получивший пост премьер-министра еще в 1924 году.

Внутри страны набирала темп инфляция, рабочие все чаще выходили на демонстрации, требуя улучшения своего положения. Весной уменьшилась норма выдачи хлеба с трехсот до двухсот пятидесяти граммов в день. Коммунисты потирали руки в предчувствии социальных катаклизмов, благодаря которым они могли бы получить абсолютную власть в государстве, ибо их главенствующее положение в политическом бомонде давно стало очевидным фактом.

Личная обида и тревога за судьбу Франции в конце концов заставили де Голля вернуться к политической жизни. Вместе со своим личным другом, писателем Андрэ Мальро, де Голль принял решение собрать всех противников парламентаризма под свои знамена.

Вот что пишет об Андре Мальро Эммануэль д’Астье:

«Формулировки Мальро приводили его (де Голля) в возбуждение, как обобщения и рецепты Макиавелли возбуждали его властелина. Де Голль был медиумом, а Мальро — его поэтом. И этот поэт, который, наблюдая борьбу народа, испытал головокружение и постарался освободиться от всего этого, чтобы уберечь свое «я», один был в состоянии помочь де Голлю найти обоснование его вдохновенным поступкам».

Четырнадцатого апреля генерал официально заявил о создании новой партии — «Объединение французского народа» (РПФ).

Двадцать четвертого апреля он выступает на пресс-конференции, где рассказывает журналистам о целях и задачах новой организации — о структуре власти, за которую она ратует, о внутриполитических и международных приоритетах, о законах, которые планирует принять РПФ после своего предполагаемого прихода к власти.

Главной же задачей новой партии, как сказал де Голль журналистам, была немедленная реформа конституции, ибо та неминуемо приведет республику к краху.

Де Голль лично возглавил новое объединение; его заместителем стал Жак Сустель, занявший пост генерального секретаря новой партии. В исполком РПФ вошли Г. де Бенувиль, А. Бозель, Ж. Бомель, Л. Валон, А. Дьетельм, Л. Мазо, А. Мальро, Г. Палевски, Л. Пастер Валлери Радо, Ж. Помпен, Реми, Ж. Сустель и К. Фуше.

На первых порах дела новой партии шли превосходно. Практически повсеместно были созданы первичные ячейки РПФ, к ней примкнули многие заметные фигуры французского политического Олимпа, де Голля поддержали почти все его соратники по борьбе с фашизмом. К осени 1947 года в рядах объединения состояло уже более одного миллиона человек.

РПФ зарегистрировало и издавало немалыми тиражами несколько периодических изданий. Функционеры объединения развернули широкую рекламную кампанию. Митинги и демонстрации стали рутиной. Сценарии для этих мероприятий писал А. Мальро, обладавший отменным вкусом, а главное — безудержной фантазией. На многих мероприятиях РПФ выступал сам генерал, речи которого собирались послушать тысячи французов.

Разумеется, правительство не могло пройти мимо активной деятельности де Голля, направленной фактически против Четвертой республики в целом и коммунистического большинства в парламента в частности. Поль Рамадье, а затем и сменивший его Робер Шуман запрещали транслировать выступления де Голля по национальному радио, генерала лишили личной охраны. Однако генерал не придал этому значения, понимая, что перехватывает инициативу.

В июле 1947 года во внешнеполитическом миропонимании де Голля четко обозначился антикоммунистический крен. В своей речи на митинге в Ренне генерал провозгласил новый приоритет — антикоммунизм. Отчасти это было связано с общими настроениями в правительствах Запада, отчасти — с так называемыми «нарушениями ленинских принципов отношений между компартиями разных стран». Проще говоря, ФКП была не в силах противиться воле «вождя всех времен и народов» и вела откровенно просоветскую деятельность в Национальном собрании.

Пятого мая Поль Рамадье удалил коммунистов из своего правительства, объясняя это нарушением «министерской солидарности», а де Голль назвал М. Тореза и Ж. Дюкло сепаратистами.

Позже Ж. Дюкло писал:

«Он объявил нас сепаратистами, обвинил в том, что мы «дали обет послушания приказам одного иностранного центра (интересно какого?), стремящегося к господству».

Осенью 1947 года голлисты образовали в Национальном собрании свою фракцию (интергруппу), в которую вошел сорок один человек из числа правых депутатов. Помимо этого сподвижники генерала, засучив рукава, принялись за подготовку к выборам в представительные органы местной власти.

Муниципальные выборы, прошедшие в октябре 1947 года, принесли голлистам оглушительную победу в тринадцати городах, в том числе и в столице, где мэром стал брат генерала Пьер. После окончательного подведения итогов де Голль потребовал немедленно роспуска Национального собрания, мотивируя это изменением в настроениях избирателей.

Однако коммунисты, составлявшие самую большую парламентскую фракцию, проигнорировали призыв генерала. Понятно, что они знали о приверженности де Голля исключительно законным методам борьбы и могли спокойно продолжать свою деятельность, обещая трудящимся прибавить пятьдесят граммов хлеба к ежедневной норме.

В это время генерал часто встречается с непрерывно сменяющими друг друга премьер-министрами: Полем Рамадье, Робером Шуманом, Андрэ Мари, Анри Кеем… На этих рандеву генерал неизменно требовал изменений в действующей конституции и неизменно получал категорический отказ.

Шестнадцатого апреля 1948 года состоялся Первый съезд РПФ, прошедший с большой помпой. Две тысячи делегатов восторженно приветствовали генерала, который открыл съезд. С отчетным докладом выступил Ж. Сустель. В докладе упоминалось о том, численность РПФ постоянно растет и уже составляет полтора миллиона человек.

После съезда генерал продолжил рекламную кампанию объединения, находясь в постоянных разъездах. Он выступал на митингах, встречался со знаменитостями, произносил речи по частному радио. Активность де Голля была обусловлена приближающимися выборами в Совет республики, который хотя и не обладал полномочиями Национального собрания, но был своеобразным индикатором настроений в обществе.

На состоявшихся осенью выборах РПФ получило пятьдесят шесть мест из трехсот двадцати, что было началом конца этого объединения. И хотя еще семьдесят четыре человека заявили, что они будут поддерживать РПФ, но и ста тридцати голосов было недостаточно для принятия решений.

РПФ отказалось от первоначального плана выдвижения своего человека на пост председателя Совета республики.

1949–1950 годы

феврале 1949 года в Лилле состоялся Второй съезд РПФ, который проанализировал результаты деятельности партии после Первого съезда, ее удачи и провалы и наметил перспективные планы на ближайшее время. Кроме того, делегаты работали над теоретическим обоснованием доктрины голлизма и тактикой предстоящих выборов в Национальное собрание.

Кантональные выборы весной 1949 года принесли более скромные результаты, чем на предыдущих выборах — РПФ не получило и четверти голосов тех, кто пришел к урнам для голосования.

В апреле 1949 года Франция вступила в Североатлантический союз (НАТО), главенствующая роль в котором принадлежала Соединенных Штатам. Премьер-министр Франции Р. Шуман убеждал своих оппонентов, что НАТО является сугубо оборонительной организацией, деятельность которой направлена прежде всего на нейтрализацию возрождающейся Германии. Во Франции разместились штаб-квартира и военные базы НАТО, а бюджет был подкорректирован в сторону увеличения военных расходов.

В июне 1950 года, используя просчеты Советского Союза в ООН, США развязали войну в Южной Корее, что стало одной из причин резкого обострения «холодной войны» между вчерашними союзниками. Неудивительно, что Франция, попавшая в некоторую экономическую зависимость от США и знающая о гегемонистских планах Сталина, всецело поддержала американцев, послав на Корейский полуостров батальон пехоты.

В это же время в Париже состоялся Третий съезд РПФ. На съезде было заявлено о трех составляющих голлистского движения и трех элементах политической доктрины как об официальной идеологии партии.

Во-первых, РПФ категорически требовало отменить конституцию 1946 года и установить на территории Франции сильную исполнительную власть. Во главе государства, по представлениям РПФ, должен стоять президент, избранный прямым тайным голосованием и обладающий самыми широкими полномочиями.

Во-вторых, голлисты провозгласили необходимость сугубо национальной внешней политики, основной прерогативой которой должны быть интересы французского народа. Независимость внешнеполитического курса становилась вторым составным элементом голлизма. Участники съезда большое внимание уделили отношениям между супердержавами и роли Французской республики, которую она должна играть на фоне противостояния СССР и США.

В-третьих, голлисты выступили за проведение серьезных экономических реформ, которые разработал Р. Капитан с коллективом единомышленников. В основе реформы лежала разработка такой системы контрактов между работодателем и наемным работником, при которой наемный работник получал доступ к распределению прибылей, то есть становился полноправным хозяином предприятия.

1951–1957 годы

Семнадцатого июня 1951 года голлисты потерпели серьезное поражение на выборах в Национальное собрание. Несмотря на мощную рекламную кампанию, в ходе которой де Голль выступал на нескольких митингах ежедневно, и серьезную финансовую поддержку, за РПФ отдают свои голоса четыре миллиона избирателей, что соответствует ста восемнадцати депутатским мандатам.

РПФ растеряло большую часть своих избирателей.

На тех же выборах коммунисты, невзирая на резкое сокращение численности ФКП, сумели привлечь на свою сторону свыше пяти миллионов избирателей и вновь вышли на первое место по числу полученных на выборах голосов. Большие потери в ходе волеизъявления понесли социалисты, МРП и радикалы.

Тем не менее, благодаря своеобразию избирательной системы, РПФ получило в Национальном собрании 118 мандатов, социалисты — 104, коммунисты — 103, Национальный центр независимых и крестьян — 98, радикалы — 94, Народно-республиканское движение — 85.

Де Голль недоволен результатами выборов, полагая, что, не имея абсолютного большинства в парламенте, вряд ли удастся провести в жизнь хотя бы одну из принятых на последнем съезде доктрин. Он считает необходимым, не вступая ни в какие коалиции, стараться парализовать работу парламента. Это приводит к тому, что двадцать семь членов РПФ, заседавших в Национальном собрании, перестали подчиняться распоряжениям генерала.

В апреле 1953 года во Франции состоялись очередные муниципальные выборы, где РПФ набирает десять процентов голосов избирателей. В начале мая де Голль в печати признал свое поражение и заявил, что более не вправе руководить депутатами от РПФ в парламенте.

* * *

Незадолго до этого случилось событие, ставшее одним из важнейших в пятидесятых годах: умер Иосиф Сталин, которого де Голль знал лично и с которым вел длительные и напряженные переговоры.

Советская пресса сообщала:

«В ночь на второе марта у И.В. Сталина произошло кровоизлияние в мозг (в его левое полушарие) на почве гипертонической болезни и атеросклероза. В результате этого наступили паралич правой половины тела и стойкая потеря сознания… Во вторую половину дня пятого марта состояние больного стало особенно быстро ухудшаться: дыхание сделалось поверхностным и резко учащенным, частота пульса достигла 140–150 ударов в минуту, наполнение пульса упало.

В 21 час 50 минут, при явлениях нарастающей сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности, И.В. Сталин скончался».

* * *

После проведения муниципальных выборов, на которых РПФ потерпело неудачу, де Голль пришел к выводу, что Объединение должно быть ликвидировано. В первую очередь генерал ликвидировал наименование организации и ее аббревиатуру. Отныне сильно поредевшая парламентская фракция стала носить название «Союз республиканского и социального действия».

После вхождения пяти депутатов-голлистов в правительство премьер-министра Ж. Ланьеля двадцать седьмого июня 1953 года де Голль исключил их из РПФ, считая такой поступок соглашательством с политической системой Четвертой республики.

РПФ угасало на глазах. Исчез энтузиазм, характерный для первых месяцев ее деятельности. Генерал почти не выступал на митингах, не собирал заседаний комитета РПФ, все чаще уединялся в своем имении, занимаясь «Военными мемуарами».