Честь и мужество

На всякий случай Земсков еще раз осмотрел рояль. Откинув крышку, ткнул несколько раз пальцем в клавиши: «Чижик-пыжик» получился фальшивым. Закрыл крышку, отошел к окну.

Что? Катенев прищурился: неужели показалось?

Нахбо утомленно улыбается: не пора ли товарищам из милиции и того… успокоиться?

— Позвольте, я сыграю… — Он кивает на рояль и, получив разрешение, садится на круглый табурет.

Рояль гремит, бравурные, ликующие звуки рвутся из-под пухленьких пальцев. Какой марш! Ах, какой разудалый, победоносный, торжествующий марш! Как быстро меняется у хозяина квартиры настроение. Стоило Земскову отойти…

Катенев быстро пересекает комнату, кладет ладонь на глянцевитую крышку рояля.

— Что внутри? Интересно бы знать… Попробуем заглянуть туда.

Плечи Нахбо обмякли. Он молчал. Молчал вплоть до того момента, когда Владимир Земсков извлек из глубин инструмента первую жестяную коробочку из-под чая.

— Да! Да! — выкрикнул горячечно зубной техник. — Там у меня спрятаны ценности! Учтите: я это сообщаю органам милиции добровольно. Сам сообщаю, имейте в виду!

На стол было выгружено содержимое чайных коробочек. Полтора десятка золотых часов, массивные золотые браслеты, жемчуг, россыпь драгоценных камней, удивительной красоты платиновые и золотые изделия, медальоны, цепочки, кулоны, множество колец и перстней…

— Откуда у вас драгоценности? — хмуро спросил капитан Катенев. Он был разочарован: ни валюты, ни золотых пластин. Значит, придется искать еще и еще.

Теперь Нахбо играл в открытую.

— Откуда? — зло переспросил он. — Откуда хотите. Например, наследство. Или коллекция. Покупал в ювелирных магазинах. Нравится? Имеете вопросы еще?

— Имеем. Почему прячете? Зачем вам тайники?

Нахбо возмущенно всплеснул короткими ручками, зацокал языком.

— А почему я должен такие ценности разбрасывать по квартире? Может, я панически боюсь воров. Может, не хочу, чтоб видели дочери. Да мало ли… Ах, что за вопрос!

— Ну а где валюта? — Катенев чувствовал, как закипает в нем раздражение.

Нахбо неторопливо снял очки, вынул платок, аккуратно протер стекла. Лицо его опять стало безучастным.

— Валюты у меня нет, — холодно произнес он. — Нет и не было.

* * *

Назавтра обыск возобновился. Сантиметр за сантиметром прослушивал Горюнов прибором-золотоискателем пол и стены. Прощупали каждую тряпку, перелистали каждую книжку. Но все напрасно — поиски зашли в тупик. Ничего не нашли ни на принадлежащей Нахбо даче, ни в обоих его гаражах. Убеждаясь в безуспешности обыска, Нахбо держался все более вызывающе. Презрительно следя за работниками ОБХСС, он время от времени бормотал себе под нос что-то о «моральном ущербе», о «жалости к уставшему старику» и «напрасно убитом времени», демонстративно зевал и брался за сердце.

Поздно вечером в кабинете полковника Комиссарова состоялось короткое оперативное совещание. Все были удручены и не особенно скрывали это друг от друга. Катенев же чувствовал себя совсем скверно.

— Илларион Артемович, — откровенно заявил он полковнику. — Мы сделали все, что было в наших силах. Уверен: после того как Петр Нахбо нашел в ручке золотые десятки, братец постарался их сразу же перепрятать. Скажем, зарыл в лесу. А где? Впрочем, я уже начинаю думать, что…

— Что их не было. Да? — подхватил Комиссаров. — Нет уж, вы это бросьте, Виктор Сергеевич! Были! И найти мы должны непременно, куда бы он их ни зарыл. Нахбо хитер, чего там. А мы что, лыком шиты? Найде-о-м!

— А знаете, — быстро проговорил подполковник Булушев, вставая, — я не думаю, что Нахбо рискнул хранить золото где-то на стороне. Не такой он человек, чтоб с ним хоть на секунду расстаться. Это ж болезнь неизлечимая. Как говорится, одна, но пламенная страсть… Ему непременно надо быть уверенным, что золото рядом с ним, рукой подать… Где-то оно дома!

Комиссаров внимательно посмотрел на оживившееся лицо подполковника.

— А что если, Анатолий Сергеевич, вам попробовать самому? — помолчав, сказал он. — Уверенность — штука хорошая, а свежий глаз — и того лучше. Завтра, между прочим, у нас последний шанс: если валюту не найдем, больше задерживать Нахбо нам закон не позволит… Беретесь?

— Поищем! — решительно тряхнул курчавой шевелюрой Булушев.

* * *

— Израиль Самуилович, есть у вас фигурная отвертка?

— Что-что? — Нахбо стряхнул оцепенение.

— Отвертка, говорю, нужна. — Булушев деловито кивнул на холодильник. — «ЗИЛ»-то у вас новый, верно?

— Н-новый…

— Вот и я гляжу — новый. А вот отчего появилась на шурупе царапинка, — Булушев подмигнул, — ума не приложу. Не припомните?

Нахбо молча, будто в столбняке, следил за ловкими пальцами подполковника, вывинчивающего один за одним все двенадцать шурупов задней стенки холодильника. Когда же Булушев снял стенку и, страдальчески морщась, запустил руку в плотный, поблескивающий слой стекловаты, Нахбо закрыл глаза.

— Воды… — прохрипел он, задыхаясь.

— Что-то тут есть, — одновременно с ним сказал Анатолий Сергеевич, вынимая завернутый в бумагу необычайно тяжелый сверток.

Стуча зубами о стакан, Нахбо пустым, остекленевшим взглядом смотрел, как на столе вырастала матово отсвечивающая желтая груда. Царские золотые десятки, пятерки и империалы, старинные французские наполеондоры и франки, динары, лиры, гинеи, расфальцованные в пластинки неизвестно какие золотые монеты.

Булушев с сожалением рассматривал рукав, по локоть облепленный стекловатой.

— Виктор Сергеевич, — сказал он будничным голосом, обращаясь к Катеневу. — Будь добр, позвони Комиссарову. А я пока немножко почищусь. Где тут у вас платяная щетка, Израиль Самуилович?

* * *

Они сидят уже долго — два немолодых человека. Полковник милиции, в прошлом фронтовик, разведчик и контрразведчик, видавший за свои пятьдесят лет столько, сколько некоторым хватило бы на три жизни. И шестидесятитрехлетний старик, всю свою жизнь посвятивший одному — обогащению. Их поединок, по сути дела, уже закончен, и его исход не вызывает сомнения даже у самого Нахбо.

И он молчит, уставившись в край стола тяжелым, безнадежным взглядом. А полковник смотрит на этого подпольного миллионера и пытается понять, о чем думает он сейчас.

Может быть, вспоминает о тех мелких радостях, которые принесло ему тайное богатство? А были ли они, эти радости?

Комиссаров усмехается: как говорится, следствием оных не обнаружено. С соседями постоянно скандалил из-за пятнадцатисвечовой лампочки. Один раз подарил дочери к свадьбе жемчужное ожерелье, но через несколько дней ужаснулся и отобрал, якобы для того, чтобы заложить в ломбард. Ходил к дочери и зятю занять десяточку на хлеб и сахар. Беспрестанно демонстрировал, как скудно, почти по-нищенски он живет. Ни одна из четырех жен не смогла выдержать его характер и образ жизни. Правда, обманом и посулами удавалось иногда затянуть в квартиру некоторых женщин, но и те потом старательно избегали липкого старика. Что еще? Пожалуй, больше ничего.

Вдруг Нахбо поднял голову, глаза из-под очков мстительно сверкнули.

— Что радуетесь, полковник? Думаете, взяли старика — и уже на коне? Так вот знайте… Это я вам говорю, Израиль Нахбо. Мне от пирога жалкие крохи достались. А весь пирог… будьте покойны. Про Летчика слышали? Конечно, откуда же вам такое слышать. А больше я вам ничего не скажу. Все! Не буду вам помогать!

Взгляд его потускнел.

Комиссаров покачал головой. И сейчас старика волновали привычные чувства: злость и ненависть. И, пожалуй, желание отомстить. Кому?

Странный рейс

Итак, дело ни в коем случае нельзя было считать законченным. И вовсе не потому, что И. С. Нахбо бросил полковнику Комиссарову свой злорадный намек на Летчика и «золотой пирог».

И сам полковник, и его заместитель подполковник Булушев уже не раз сталкивались с этим таинственным псевдонимом — Летчик.

И, тем не менее, до сих пор не обнаружилось ни одной, самой тоненькой ниточки, ведущей к нему.

А отсюда следовал ясный и точный вывод: под романтичной кличкой действует опытный, умный, хорошо законспирированный преступник.

Нельзя сказать, что этот вывод очень уж обрадовал сотрудников ОБХСС. Разумеется, нам, любителям детективных историй, приятнее читать о поединках с умелым врагом. Мы наслаждаемся увлекательной борьбой умов, любим неожиданные осложнения, препятствия, дающие возможность нашим героям по-настоящему проявить себя.

Но поскольку в нашей истории речь идет о делах сугубо жизненных и таинственные преступники действуют не на страницах книги, а в жизни и ежедневно приносят огромный ущерб государству и людям, то все мы предпочли бы историю попроще. И если бы преступник сразу обнаружил себя каким-нибудь неосторожным поступком, никто из нас бы не огорчился.

Увы! Старший лейтенант Владимир Земсков, сидевший несколько дней подряд в аэропорту Курумоч, не мог обнаружить ни единого подобного поступка.

Он завязывал знакомства с летчиками и техниками, перелистывал личные дела работников ГВФ, настойчиво расспрашивал сотрудников оперативного пункта милиции в аэропорту — ничего. Никакого следа, ни единой зацепочки.

…Земсков, молодой, веселый, темпераментный, атлетически сложенный человек, появился в областном отделе БХСС совсем недавно: был переведен из Чапаевска, как один из самых способных работников. В числе его профессиональных качеств было одно, которое особенно помогало ему работать: он легко сходился с людьми.

И на этот раз он не изменил себе: большинство сотрудников оперативного пункта вскоре звали его Володей, были на ты и изо всех сил старались помочь симпатичному парню в его нелегких поисках золотого следа.

Неудачи многих дней розыска не смутили Земскова.

И вот, наконец, на ловца вышел зверь, правда, не совсем тот, который ожидался.

В оперпункте Земскову показали протокол допроса некой Оли К., девицы неопределенных занятий и сомнительного поведения, постоянно толкающейся около аэропортовского ресторана. Задержана она была с профилактическими целями и после очередной порции увещеваний отпущена. Но… На пальце у Оли с недавних пор появилось толстое золотое кольцо кустарного изготовления. Его происхождение вызвало интерес у сотрудников милиции. Оля не захотела объяснить подробности. И даже возмутилась:

— Дружок подарил. А вас это касается? Вот еще!

Так как никаких сигналов о пропаже кольца в милицию не поступало, оснований заподозрить в чем-либо Олю не было.

Разумеется, Земскова заинтересовал этот щедрый «дружок», швыряющий такие подарки подобным девицам.

Понадеявшись на личное обаяние, он нашел способ заговорить с Олей, пошутил, посмеялся, словом, в самое короткое время очаровал девушку.

Та рассказала Володе, что колечко ей подарил «Женька-цыган», он же помог ей поставить золотую коронку на зуб. Работает Женька шофером на маленьком автобусе с красным крестом.

Однажды в ресторане Володя наблюдал за Олей, сидевшей с двумя подвыпившими мужчинами. Один из них — черноволосый, очень подвижный, с развязными движениями и жестами, привлек внимание Земскова.

«Не этот ли самый… Женька? Она что-то говорила про цыгана… Похож».

Не успел Володя подумать об этом, как черноволосый встал, пожал руку раскрасневшемуся грузному мужчине и, кивнув Оле, пошел к выходу. Девушка тотчас пошла за ним.

Пока Земсков разыскал официантку, расплатился и выскочил из ресторана, парочка бесследно исчезла. Впрочем, пожилой старшина милиции видел, как две-три минуты назад автобус с красным крестом уехал по направлению в город.

Земсков бросился к стоящим неподалеку такси. Показав шоферу служебное удостоверение, крикнул:

— Скорее!

Шофер, ни о чем не спрашивая, дал предельную скорость. Стрелка спидометра заплясала на цифре 100.

— За превышение кто будет отвечать? — осведомился шофер, когда они промчались добрый десяток километров. — Тут у нас строго.

— Ничего, ответим, — буркнул Земсков, не отрывая глаз от ветрового стекла.

Он был встревожен: автобус давно уже следовало догнать, а впереди по-прежнему виднелась безлюдная лента дороги.

Поворот. Еще поворот. И Володя облегченно вздохнул: впереди покачивался синий автобус с красным крестом.

— Этот, что ли? — осведомился шофер, чуть сбрасывая газ и пристраиваясь в хвост автобусу.

— Что значит этот? — Земсков внутренне ругнул себя за оплошность: очевидно, шофер что-то заметил у него на лице. — Давай, скорее, гони!

— Жаль! — Шофер усмехнулся. — Я думал, наконец-то милиция за Женьку Каждая взялась. Вот по ком тюрьма плачет.

Он со злостью надавил на акселератор, и «Волга», скользнув мимо автобуса, стремительно понеслась по асфальту.

— А что такое? — с самым безразличным видом спросил Володя. Главное было сделано: номер автобуса отпечатался в памяти.

— А то… Я его сто лет знаю. Сволочь он, этот Каждай. Деньгами сорит направо-налево. Пьет как сапожник. Дружки у него кругом. Девки… А с чего бы это пить каждый день? Совсем недавно гривенники на папиросы стрелял. А нынче — рукой не достанешь.

Володя слушал внимательно. Слова старого таксиста еще более укрепляли его подозрения: с Каждаем дело обстоит нечисто.

Так шофер станции переливания крови ПриВО Евгений Каждай оказался в поле зрения работников ОБХСС. В течение нескольких дней Владимир Земсков собирал о нем подробнейшие сведения. Выяснилось, что Каждай поддерживает близкие взаимоотношения с зубными техниками Ритенштейном и Женькиным, бывает у них дома. Ежедневные рейсы в аэропорт с ампулами крови привлекли особое внимание работников ОБХСС. Может быть, это и есть тот самый золотой след к Летчику, который они ищут уже столько дней. Словом, шофер со станции переливания крови нуждался в самом пристальном внимании. Взялся за дело сам подполковник Булушев.

* * *

Если бы Женька Каждай, хлопоча около своего автобуса, знал, что крупный, полный мужчина с небольшим чемоданчиком, ожидающий, по-видимому, какую-то машину, наблюдает за каждым его движением! Уж, конечно, он бы мгновенно утратил игривое расположение духа и постарался скорее умчаться неизвестно куда, лишь бы подальше от этого человека с внимательными и жесткими глазами.

Но Каждай этого, разумеется, не знал и потому пребывал в безмятежном настроении. Толстую девицу, попросившую подвезти до Безымянского поворота, хлопнул по спине и обещал в следующий раз подвезти до… и прибавил такое, что девица, густо покраснев, немедленно удалилась. Крепко «клюнувшей» компании, ломившейся в автобус, терпеливо объяснил, что едет не в город, а на старуху с корзинкой слегка прикрикнул:

— Куда, бабуся? Места забронированы. Не лезь!

Но вот к автобусу небрежной походкой подошел невысокий круглолицый человек в летной форме.

— Эй, друг, в город не едешь? Трояк…

— Давай! — Каждай уселся за руль и открыл дверцу.

Подвыпившая компания рванулась было к автобусу, но перед самым носом первого парня дверца захлопнулась. И тут Булушеву показалось, что Каждай повернул голову к своему пассажиру, словно задавая немой вопрос. Анатолий Сергеевич ясно различил, как тот два раза отрицательно качнул головой.

— Не в город, ясно? — крикнул шофер и, не обращая внимания на парней, тронул автобус.

Булушев долго смотрел ему вслед.

Что заставило неисправимого «левака» отказаться от заработка? И почему пассажир распоряжается поведением Каждая? М-да…

* * *

— Я думаю, что это он! — Булушев широко заходил по комнате. — Проверил личное дело. Многое настораживает. Ревизор отдела перевозок. Раньше работал в Хабаровске. Чувствуете? Да и сейчас без конца летает: Хабаровск, Якутск, Магадан. Самые золотые места.