Вокруг света под парусами

Головнин восхищался изобретательностью и исключительным трудолюбием калифорнийцев, их способностью к различным ремеслам. Они строили каменные церкви, выполняли тонкие столярные работы, искусно выполняли резьбу по дереву. Среди них немало было музыкантов и певцов. Так что при должном политическом устройстве этот богатый край преобразился бы. «Я думаю, — писал Головнин, — что при другом направлении [т. е. при при необходимых политических преобразованиях. — Авт.] Калифорния скоро сделалась бы значущей, просвещенной и даже богатой областью» [8, с. 177].

Головнин прекрасно разобрался в вопросах взаимоотношений между индейцами и испанцами в Калифорнии. Он отметил, что калифорнийцы не признавали власти испанского короля и вели борьбу против испанского владычества. Совсем по-другому складывались отношения их с русскими колонистами. «Дружеское расположение сего народа, — заметил он, — до сего времени продолжающееся к русским, явно свидетельствует, что они не насильно завладели сею землею. Русские промышленники по одному и по два ходят стрелять в леса диких коз, часто ночуют у индейцев и возвращаются, не получив от них ни вреда, ни обиды. Напротив того, испанцы в малом числе и без оружия показаться между ними не смеют, иначе все будут убиты. Индейцы сии отдают своих дочерей в замужество за русских и алеут, поселившихся у них; и в крепости Росс теперь их много. Чрез сие составились не только дружество, но и родственные связи» [8, cl 7 8]. Несмотря на все это, русская колония в селении Росс была ликвидирована в 1841 г. и жители его отправлены на борту бригантины «Константин», принадлежащей РАК, на о. Ситка в Ново-Архангельск.

27 сентября 1818 г. шлюп «Камчатка» отправился в обратный путь на родину. Путь туда лежал через Гавайские (Сандвичевы) острова, где были пополнены продовольственные запасы. Головнин постарался ознакомиться с экономикой, культурой, бытом и нравами местных туземцев. Он особо отметил, что «этот народ имеет чрезвычайные способности: у него теперь есть не только много хороших плотников, кузнецов и прочее, которые были бы не последними мастерами и на европейской верфи, но я видел в королевских сараях большой шестнадцати- или восемнадцативесельный катер, построенный по размеру и под руководством сандвичанина так, что к строению оного ни один из европейцев и не приступался» [8, с 178].

Завершив программу исследования Гавайев, Головнин поплыл к о. Гуам, а оттуда к Филиппинским островам. 13 декабря «Камчатка» бросила якорь на рейде г. Манилы. 17 января 1819 г. корабль покинул Манильский рейд и, что характерно, его провожала огромная толпа местных жителей.

Обогнув мыс Доброй Надежды и зайдя на о. Св. Елены (в то время место ссылки Наполеона), Вознесения и Файл, шлюп 20 июля 1819 г. прибыл в Портсмут, а 5 сентября шлюп благополучно прибыл в Кронштадт, где его торжественно встречали военно-морские власти и родственники моряков. За время кругосветного плавания корабль не потерял ни одного паруса и не имел повреждений в рангоуте. Это свидетельствовало о добротности постройки судна и о командирской способности Василия Михайловича Головнина.

По возвращении на родину В. М. Головнин продолжил службу на различных поприщах для блага Российского флота. В 1819 г. его произвели в капитаны 1-го ранга, вышла в свет его книга «Путешествие шлюпа «Диана» из Кронштадта в Камчатку, совершенное под начальством флота лейтенанта Головнина в 1807, 1808 и 1809 г.». Второе кругосветное плавание было описано в двухтомном сочинении Головнина «Путешествие вокруг света по повелению государя императора, совершенное на военном шлюпе «Камчатка» в 1817, 1818 и 1819 годах флота капитаном Головниным», опубликованном в 1822 г.

В последнем сочинении Головнин, подытожив данные своих плаваний и плаваний своих соотечественников у берегов северо-западной Америки, еще раз отметал, что честь открытия многих островов, заливов и мысов на побережье в этом регионе принадлежит отечественным морякам «Хотя капитан Кук, — писал Головнин, — приписывает себе первое открытие северо-западного берега Америки выше широты 57°, но он был введен в сие заблуждение по незнанию о плаваниях в том краю наших мореходцев, и что тот край был нам больше известен, нежели англичанам, например: славный сей мореплаватель утвердительно пишет, что он нашел большую реку, которую лорд Сандвич [первый лорд Адмиралтейства. — Авт.] назвал его именем; Кук приводит доказательства, что это действительно река: но русские знали, что так называемая Кукова река есть не река, а большой залив, который мы и теперь называем Кенайской губой. И если бы не Ванкувер, то и по сие время русским никто бы не поверил, а открытие Кука считали бы за истинное, а залив слыл бы и ныне рекою; но Ванкувер, соотечественник и последователь Кука, подтвердил опытом опись русских: пролив между Кадьяком и Афогнаком Кук и принял за залив… Другою пролива между Кадьяком и Аляской Кук вовсе не знал, но русским он был известен под именем Кенайского пролива.

Англичанин Мире в 1786 г. зашел в него и не знал, где он, доколе русские к нему не приехали и не сказали, что он в проливе, которым может пройти безопасно. Он, по их настоянию, прошел залив и весьма наглым образом счел его своим открытием и даже дал ему имя… Капитан Кук сделал также и другие ошибки, которые русским были известны, например, острова Ситкинак и Тугидак принял за один остров и назвал островом Троицы. Евдокийские острова Семиды также показались ему одним островом и также положены на карту под именем Туманного острова и пр.» [8, с 178,179].

В 1821 г. специальный комитет при американском конгрессе рассмотрел состояние колоний на берегах Тихого океана и заявил, что «Республика Соединенных Штатов имеет неопровержимое право на обладание всем северо-западным берегом Америки, заключающимся между широтами 36 и 60°».

И на это достойный ответ был дан В. М. Головниным в его произведениях: «Очень странно, что никому из членов сего комитета не удалось читать ни одной из множества книг, изданных на английском языке (который и им природный), ни путешествий капитана Кука и Ванкувера, во всех коих по несколько раз упоминается, что русские прежде всех европейцев открыли северо-западный берег Америки и прежде всех заняли его. Английские мореплаватели, первые после русских посетившие сии берега, нашли уже там наших промышленников и получили от них некоторые сведения касательно того края… Вообще комитет был столько несчастлив в своих изысканиях, что, будучи составлен именно для исследования вопроса, изъясняемого в вышеупомянутых книгах, не наткнулся ни на одну из них: иначе он тотчас усмотрел бы, что Чириков открыл помянутый берег гораздо далее на полдень, нежели шестьдесят градусов широты. Разве комитет думает, что русские потому не предъявили своих прав на сии берега, что министерскими нотами не сообщили всем государствам об оных; но членам оного кажется, что открыть землю, занять ее и утвердиться в ней почиталось во всех веках и у всех народов самым действительным из всех дипломатических актов» [8, с, 179].

В чине капитан-командора В.М… Головнин служил помощником директора Морского кадетского корпуса В 1823 г. он был назначен на должность управляющего исполнительной экспедицией Адмиралтейств-коллегии со званием генерал-интенданта флота. Ему были подчинены все судостроительные верфи флота Его деятельность на этом посту ознаменовалась решительной борьбой со взяточниками и с расхитителями казенного имущества, борьбой за создание сильного Российского флота

В 1827 г. в подчинение кавалера ордена Св. Владимира 2-й степени генерал-майора В.М… Головнина были переданы Кораблестроительный, Комиссариатский и Артиллерийский департаменты. В течение семи лет его деятельности на поприще военного кораблестроения были достигнуты выдающиеся результаты: на балтийских и архангельских верфях построили 26 парусных линейных 74 — 110-пушечных кораблей, 26 парусных фрегатов и множество более мелких судов.

В июне 1831 г. вице-адмирал B. М. Головнин скончался в Санкт-Петербурге от холеры. Память о замечательном российском военном моряке, исследователе-гидрографе, кораблестроителе и писателе останется в России на долгие годы.

Фамилия выдающегося моряка-исследователя запечатлена на географической карте: в честь него названы селение на берегу бухты и сама бухта на побережье Аляски, бухта, вулкан, река и селение на о. Кунашир Курильской гряды, гора на Новой Земле, лагуна на побережье Аляски, подводная гора в Тихом океане, пролив между островами Райкоке и Матуа на Курилах.

Глава 3

ПЕРВОЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЕ КРУГОСВЕТНОЕ

ПЛАВАНИЕ С ЧИСТО НАУЧНЫМИ ЦЕЛЯМИ

Смело, братья! Ветром полный

Парус мой направил я, —

Полетит на скользки волны

Быстрокрылая ладья!

Николай Языков. 1829

В ночь на 2 апреля 1817 г. российский бриг «Рюрик», следовавший по просторам Тихого океана от Маршалловых островов к о. Уналашка (Алеутская гряда), попал в жестокий шторм. Командир брига лейтенант Отто Евстафьевич фон Коцебу вспоминал впоследствии: «Сильные волны стали взиматься на такую высоту, какую мне никогда не случалось видеть. «Рюрик» качало неимоверно. С наступлением ночи шторм усилился до такой степени, что обрывал гребни вздымавшихся волн и гнал их в виде густого дождя по поверхности моря. Кто не видал подобного зрелища, тот не может составить себе ясного о нем понятия. Я только что сменил лейтенанта Шишмарева с вахты; кроме меня на палубе были еще четыре матроса, из которых двое держали руль; остальную команду послал я для большей безопасности в трюм В четыре часа, только удивился я высоте одной шумящей волны, как она внезапно ударила в «Рюрик», сшибла меня с ног и лишила чувств. Опомнившись, я чувствовал жесточайшую боль, но ее заглушила горесть, которая охватила меня при взгляде на корабль, казавшийся близким к гибели. На всем корабле не было местечка, которому эта страшная волна не причинила бы вреда. Сперва мне бросился в глаза изломанный бугшприт; можно себе представить, какова была сила волны, которая одним ударом переломила дерево в два фута [0,61 м. — Авт] в диаметре; потеря эта была тем важнее, что обе оставшиеся мачты не могли долго сопротивляться сильному метанию корабля во все стороны, а после утраты их нельзя было помышлять о спасении. Эта исполинская волна сломала ногу матросу; одного унтер-офицера сбросила в море, но он ухватился за тащившуюся подле корабля веревку и тем спас себе жизнь; штурвал был изломан; оба матроса, державшие его, сильно пострадали; я сам упал грудью на угол и из-за жестокой боли оставался несколько дней в постели. В этот ужасный шторм я радовался неустрашимому мужеству наших матросов» [16, с. 203]

Только 12 апреля бриг с трудом добрался до о. Уналашка, а на следующий день гребные байдары отбуксировали его во внутреннюю бухту, где неподалеку от селения Иллюлюк он стал на четырех якорях. Последствия этого шторма в значительной степени повлияли на дальнейшее проведение экспедиции.

А началась она почти за два года до этого. Хотя, если проследить жизнь командира «Рюрика» до начала экспедиции, то создается впечатление, что вся его предшествовавшая жизнь была как бы подготовкой к экспедиции на «Рюрике».

Он родился 18 декабря 1788 г. в Ревеле (ныне Таллин) в семье популярного в то время писателя. Восьмилетним мальчиком Отто отдали в Первый кадетский корпус, готовивший офицеров для русской армии. Но жизненный путь мальчика определило поступление в 1803 г. волонтером на шлюп «Надежда», отправлявшийся в первое кругосветное плавание корабля отечественного В.М.Ф.

В течение трех лет во время кругосветного плавания шлюпа под руководством И. Ф. Крузенштерна и своего вахтенного начальника капитан-лейтенанта М. И. Ратманова юноша осваивал морскую науку и в 1806 г. был произведен в мичманы. В следующем году мичман О.Е. фон Коцебу в составе экипажа корабля «Орел» перешел из Архангельска в Кронштадт. Затем он командовал транспортом «Фрау Корнелия» на Балтийском море, в 1811 г. был произведен в лейтенанты и три года командовал яхтой «Ласточка» во время плавания в Белом море. А еще через три года он принял командование над строившимся в Або (ныне Турку) бригом «Рюрик».

Особенность предстоящего кругосветного плавания «Рюрика» заключалась в том, что его планировалось провести исключительно с научными целями. Двухмачтовый бриг водоизмещением всего 180 тонн с восемью небольшими пушками на палубе строился и снаряжался на средства известного мецената, «покровителя наук и искусств» государственного канцлера графа Николая Петровича Румянцева. По своим размерам это было самое малое из всех русских парусных судов, совершивших кругосветные плавания.

Император Александр I разрешил бригу плавать под Андреевским флагом, хотя экспедиция была снаряжена на частные средства А это было важно, так как к военным кораблям отношение везде в мире особое, более уважительное, чем к купеческим, торговым, принадлежавшим частным лицам.

Программа исследований экспедиции на «Рюрике» была составлена капитаном 1-го ранга И. Ф. Крузенштерном и астрономом Иоганном Каспаром Горнером. Экспедиции предписывалось, «следуя из Берингова пролива по северной стороне Америки искать соединений Великого [Тихого. — Авт.] океана с Атлантическим» [17, с. 236]. Кроме того, она должна была обследовать приэкваторные и тропические районы западной части Тихого океана в целях поиска и изучения неизвестных островов.

Программа исследований включала в первую очередь гидрографические работы — опись берегов, определение широты и долготы географических объектов астрономическим способом, элементов земного магнетизма, наблюдения за течениями, приливами, температурой, удельным весом и прозрачностью морской воды.

Именно И. Ф. Крузенштерн рекомендовал О. Е. Коцебу в качестве командира строящегося брига «Рюрик», так как хорошо изучил характер молодого моряка за три года совместного плавания на шлюпе «Надежда». Командный состав брига помимо командира включал старшего офицера лейтенанта Глеба Семеновича Шишмарева и лейтенанта Ивана Васильевича Захарьина. О Г. С. Шишмареве, впоследствии командире исследовательского шлюпа «Благонамеренный», будет рассказано более подробно в следующих очерках.

В составе экипажа брига были трое штурманских помощников — прославившийся впоследствии своими самостоятельными исследованиями в дальневосточных морях Василий Хромченко, а также Владимир Петров и Михаил Коренев, два унтер-офицера и 22 матроса. Все моряки были подобраны самим командиром из множества добровольцев, вызвавшихся отправиться в экспедицию.

Исследовательскую группу «Рюрика», задачей которой были наблюдения и сбор материалов по биологии, геологии, этнографии и другим наукам, составляли судовой врач, он же естествоиспытатель и энтомолог Иван Иванович Эшшольц, ученые-естествоиспытатели Адельберт фон Шамиссо (он же известный немецкий поэт) и Мартин Вормшельд, а также художник Логин Хорис.

10 января 1815 г. укомплектованная в Ревеле команда брига выступила с обозом из Таллина через Петербург в Або, куда прибыла 7 февраля. Поход в трудных зимних условиях дал возможность Коцебу изучить личные качества каждого подчиненного и по возможности сплотить их в дружный корабельный экипаж.

29 апреля (11 мая) 1815 г. новый корабль спустили со стапеля на воду. Бриг был построен под личным наблюдением молодого командира, который в первую очередь позаботился о создании хороших условий для размещения экипажа. Небольшие размеры судна вообще-то затруднили размещение запасов провизии и снаряжения, но в то же время обеспечивали хорошую маневренность, позволяли плавать вблизи берегов и уменьшали вероятность посадки на мель, что особенно было важно при плавании у неизведанных берегов Северной Америки и в неисследованных коралловых архипелагах Океании.

Бриг «Рюрик» вышел из Кронштадта в кругосветное плавание 18 (30) июля 1815 г. После захода в Копенгаген, где на корабль сели приглашенные участвовать в экспедиции ученые фон Шамиссо и Вормшельд, корабль добрался 5 (17) сентября до Плимута. Оттуда О. Е. Коцебу два раза пытался выйти в море, но из-за юго-западных штормовых ветров возвращался обратно.

Только 23 сентября (5 октября) «Рюрик» вышел в море, зашел на 4 дня на о. Тенерифе (Канарские острова) и 13 (25) ноября 1815 г. в 8 часов вечера впервые пересек экватор. О. Е. Коцебу вспоминал: «Я вознамерился праздновать этот день, для чего уже с утра сделаны были все нужные распоряжения. К вечеру, когда корабль был обмыт и все приведено в порядок, офицеры и матросы оделись по-праздничному и в глубоком торжественном молчании ожидали перехода из одного полушария в другое. Ровно в 8 часов был поднят флаг и Южное полушарие приветствовано восемью пушечными выстрелами; мы поздравляли друг друга и пили лучшее наше вино; матросам был дан хороший пунш. Затем явился Нептун, приветствовал нас с прибытием в Южное полушарие и окрестил каждого, кто в первый раз коснулся экватора.

Из всего экипажа только я один не имел надобности подвергаться этому обряду [Коцебу уже пересекал экватор во время кругосветного плавания на шлюпе «Надежда». — Авт.] Веселие было общее и продолжалось до глубокой ночи» [16, с. 42, 43].

Здесь нужно отметить, что О. Е. Коцебу всегда в плавании заботился о матросах. Он старался постоянно помнить о необходимости регулярного отдыха моряков на протяжении их тяжелой морской службы. Причем как командир корабля он не забывал устраивать для них развлечения. Так, при подходе к Южной Америке в 1815 г. на «Рюрике» был поставлен спектакль «Крестьянская свадьба», сочиненный и исполненный самими матросами. Как видим, Коцебу старался использовать и такой вид отдыха как участие моряков в матросской художественной самодеятельности. Вот его слова; «По моему мнению, надо использовать все средства, чтобы сохранить веселость духа у матросов и тем самым помочь им переносить тягости, неразлучные со столь продолжительными путешествиями» [17, с 248].

После стоянки в бразильском порту на о. Св. Екатерины 16 (28) декабря бриг вышел в океан, чтобы обогнуть мыс Горн. И этот злополучный мыс, как обычно, проверил российских моряков на прочность. В последние дни декабря с юго-запада налетел шторм, который почти непрерывно на протяжении шести суток обрушивался на «Рюрик», пока он следовал между 46-м и 47-м градусами ю. ш. В один из штормовых дней в корму брига ударила громадная волна, которая причинила большие повреждения и чуть не сбросила за борт командира, к счастью, он успел ухватиться за бухту троса и лишь на короткое время повис над морской пучиной, но сумел удержаться на палубе. Перила и ограждения на судне были сломаны, самые прочные звенья носового обвода расщеплены, одну из пушек перебросило на противоположный борт, был также поврежден руль.

Смыло за борт ящик с 40 курами. Через поврежденную надстройку вода проникла в каюту командира. К счастью, хронометр и мореходные инструменты не были повреждены, но часть сухарей, хранившихся в помещении под каютой, подмокла и пришла в негодность. Вода попала в крюйт-камеру, подмочив часть пороха.

11(23) января «Рюрик» обогнул мыс Горн и добрался до бухты Консепсьон (Чили), а 30 января (11 февраля) стал на якорь в порту Талькауано, где удалось исправить нанесенные штормом повреждения и запастись провизией и пресной водой.

27 февраля (9 марта) «Рюрик» вышел в Тихий океан и направился к значившейся на картах Земле Дэвиса (около 27° ю. ш.). Было установлено, что на самом деле эта земля не существует. Затем бриг направился к о. Пасхи и стал на якорь в Куковой бухте. При попытке высадиться на берег местные жители забросали моряков камнями. Моряки обнаружили, что огромные каменные статуи, о которых сообщали мореплаватели, посетившие остров в XVIII в., сброшены с пьедесталов и частично разрушены. Это были печальные следы посещения острова американским торговым судном в 1805 г., команда которого ограбила островитян и повредила статуи. Во избежание столкновения с островитянами, возмущенными подобным поведением непрошеных гостей, О. Е. Коцебу отказался от осмотра острова и в тот же день поплыл далее на запад.

Уже 4 (16) апреля на подходе к архипелагу Пуамоту (ныне Туамоту) был обнаружен остров, названный О. Е. Коцебу Сумнительным Он предположил, что это тот самый остров, который был открыт еще в 1616 г. голландцем Скоутеном и носил наименование Собачий. Вскоре экспедиция открыла в архипелаге Пуамоту необитаемые атоллы, которые были названы в честь Н. П. Румянцева (теперь Tukeu), ГА Спи-ридова (Takanomo), И. Ф. Крузенштерна (Tukaxay), цепь брига «Рюрик» (Арушуа) — острова Паллисера и Скоутена и остров Мух.

О. Е. Коцебу не обнаружил ряд указанных на иностранных картах островов и направился к островам Пенрин (Тонгарева), которые в 1788 г. издали увидел англичанин Север. Бриг подошел к островам, и О. Е. Коцебу положил их на карту и завязал с островитянами меновую торговлю.

Далее бриг поплыл на северо-запад, и в северной части Маршалловых островов были открыты два атолла; Суворова (Така) и Кутузова (Утирик), связанные коралловым рифом. Затем командир «Рюрика» повернул на север, и 7 (19) июня бриг вошел в Авачинскую губу.

В Петропавловском порту подводная часть судна была обшита медными листами, оставшимися после разборки шлюпа «Диана», на котором совершил выдающиеся плавания известный российский моряк В. М. Головнин. Борт брига покинули для возвращения в Петербург естествоиспытатель М. Вормшельд и больной лейтенант И. Я. Захарьин.

Около месяца простоял «Рюрик» в Петропавловске-Камчатском и наконец 3 (15) июля направился на север, чтобы приступить к решению главной задачи экспедиции — отысканию морского пути из Берингова моря в Атлантический океан.

О. Е. Коцебу определил координаты северной оконечности о. Беринга (Командорские острова) и высаживался на южной стороне о. Св. Лаврентия. Наконец 18 (30) июля бриг достиг Берингова пролива, и моряки одновременно увидели берега Азии и Америки. В проливе О. Е. Коцебу допустил ошибку, посчитав о. Ратманова третьим в группе островов Диомида, и потому принял его за вновь открытый остров. В действительности острова Диомида (Гвоздева) состоят только из двух островов; Ратманова и Крузенштерна и скалы Фэруэй.

Следуя вдоль побережья Аляски на северо-восток, О. Е. Коцебу описал небольшую бухту (получила название по фамилии старшего офицера брига Г. С. Шишмарева) с островом перед ней, названным в честь знаменитого адмирала-гидрографа Г. А. Сарычева 20 июля (1 августа) бриг достиг обширного залива, восточные берега которого скрывались из виду. Это был звездный час командира брига «Рюрик». Первой мыслью моряка была: «Не является ли этот залив началом водного прохода на восток?» Бриг вошел в залив, и вскоре О. Е. Коцебу убедился, что из него нет прохода ни на север, ни на восток. Правда, плававшие в этом районе лет на 40 раньше Коцебу английские мореплаватели Кук и Клерк совсем не заметили этого залива

О. Е. Коцебу прекрасно понимал значение открытия такого большого залива По его словам, залив этот «должен со временем доставить значительные выгоды для торговли пушными товарами, которыми изобилует эта страна Мы сами могли бы возвратиться с богатым грузом, если бы торг входил в число наших занятий» [17, с 249].

Путешественники высаживались на берега залива и прибрежные острова Местные эскимосы приняли русских моряков достаточно дружелюбно, хотя и не понимали переводчика-алеута, взятого на «Рюрик» в Петропавловске. Были описаны побережье залива, который получил название залива Коцебу, а также о. Шамиссо и бухта Эшшольца, названные в честь ученых экспедиции. Именно на берегах залива Коцебу И. И. Эшшольц обнаружил так называемые ледяные горы, т. е. впервые в истории естествознания был открыт ископаемый лед, выступающий из земли как бы в виде горной породы. А кроме того, в ископаемом льду был найден бивень мамонта

При обследовании Коцебу залива и его окрестностей на корабельных шлюпках и байдарах путешественники не раз попадали в сложное положение из-за жестоких ветров и бурь. И О. Е. Коцебу в своем описании путешествия отмечает мужество моряков «Рюрика»: «Нашим спасением мы обязаны только мужеству матросов, и я с большим удовольствием торжественно свидетельствую здесь, что в продолжение всего путешествия я был совершенно доволен поведением всего экипажа Неустрашимое мужество и твердость духа матросов всегда меня радовали. Поведение их везде было примерным; как в местах известных, так и в новых странах видно было их тщательное старание предотвратить всякое дурное о себе мнение. Таким образом, и самое затруднительное предприятие, совершаемое с русскими матросами, обращается в удовольствие» [16, с 93]

Понимая, что попытка обогнуть Североамериканский континент с севера от залива Коцебу неизбежно приведет к встрече со льдами, начальник экспедиции решил попытаться это сделать в следующем году, используя байдары для плавания у самого берега и в разводьях между ледовыми полями. А пока, выйдя из залива, бриг направился на запад к мысу Дежнева и затем пришел в залив Св. Лаврентия, где было определено несколько астрономических пунктов, описаны берег и набольшие острова, названные в честь штурманов брига В. Хромченко и В. Петрова.

17 (29) августа «Рюрик» проследовал к югу и через 9 суток стал на якорь в бухте Иллюлюк о. Уналашка Алеутской гряды.

Исходя из результатов исследований в Беринговом проливе, О. Е. Коцебу высказал предположение о том, «что Азия некогда была соединена с Америкой: острова Гвоздева суть остатки бывшего прежде соединения мыса Восточного [Дежнева. — Авт] с мысом Принца Балийскою [Уэльского. — Авт.]» [16, с. 96] Как видим, О. Е. Коцебу предвосхитил современные воззрения по этому вопросу. Во время стоянки на о. Уналашка он описал пролив между островами Акун и Унимак.

Находясь на Уналашке, О. Е. Коцебу подготовил и передал представителям РАК указания о приготовлении к проведению второго похода «Рюрика» на север, который планировал совершить летом следующего года. Необходимо было заготовить продовольствие, построить и снарядить большую двадцативесельную байдару, найти и снарядить для участия в экспедиции 15 сведущих алеутов, заготовить теплую одежду для всего эипажа «Рюрика», найти переводчика-«толмача» для переговоров с американскими эскимосами и индейцами.

3 (15) сентября «Рюрик» направился в Сан-Франциско, где члены экспедиции в течение месяца тщательно подготовились к проведению новых исследований в тропической части Тихого океана.

Натуралистами экспедиции А. Шамиссо и И. Эшшольцем были собраны материалы по флоре и фауне Калифорнии, был впервые описан калифорнийский мак, получивший латинское название «эшшольция» и ставший впоследствии одним из символов штата Калифорния, как и медведь гризли, по рисунку которого, выполненного художником экспедиции Л. Хорисом, великий французский зоолог Кювье сделал вывод о сходстве гризли с бурым медведем Евразии. Большую этнографическую ценность имели сделанные Хорисом рисунки калифорнийских индейцев.

Любопытно, что испанский губернатор Верхней Калифорнии решил использовать визит «Рюрика» в Калифорнию, чтобы оказать давление на начальника крепости Росс с целью добиться удаления русских поселенцев (к ним причисляли и кадьякцев, и алеутов, участвовавших в промыслах у побережья в интересах РАК) из Калифорнии в Русскую Америку. Губернатор жаловался Коцебу на поведение русских поселенцев в ходе конфликтов, возникавших между испанскими солдатами и поселенцами. В конце пребывания «Рюрика» в Калифорнии в Сан-Франциско состоялись переговоры испанского губернатора, Коцебу и приглашенного из Росса Кускова. Результатом переговоров стал протокол, в котором сообщалось о требовании за три года до этого, предъявленного Кускову об эвакуации поселения крепость Росс за пролив Хуан-де-Фука на севере, о ссылках Кускова на необходимость соответствующего приказа главного правителя РАК АБаранова, о просьбе губернатора к Коцебу приказать Кускову покинуть Калифорнию и отказе Коцебу, ввиду отсутствия полномочий, но с обещанием донести об этих претензиях императору Александру I.

Покинув Калифорнию, бриг в начале декабря 1816 г. посетил Гавайи, где стал на якорь в Гонолулу, в то время малоизвестной гавани на о. Оаху. О. Е. Коцебу определил географические координаты гавани, произвел магнитные наблюдения и наблюдения над приливами.

Именно на Гавайских островах О. Е. Коцебу пришлось проявить максимум дипломатических способностей, чтобы обеспечить благоприятное отношение местного короля к русским морякам Дело в том, что еще осенью 1815 г. главный правитель РАК А. А. Баранов послал на Гавайи доктора Г. А. Шеффера для решения вопроса о судьбе груза потерпевшего крушение у берегов о. Кауаи — одного из Гавайских островов судна РАК «Беринг». Г. А. Шеффер самовольно предпринял попытку закрепиться на Гавайях. Он распустил слух о скором приходе к нему на помощь русского военного корабля. В связи с приходом «Рюрика» король Камеамеа приказал выставить на берегу целое войско — около 400 бойцов, вооруженных ружьями. С большим трудом О. Е. Коцебу удалось убедить короля в дружественных намерениях русских, и 24 ноября (6 декабря) 1816 г. состоялась его встреча с Камеамеа, «обратившим на себя внимание всей Европы». О. Е. Коцебу отметил впоследствии, что благоприличием, непринужденностью и ласковостью в обращении король сразу же вселил «величайшую к нему доверенность». Когда Камеамеа начал жаловаться на действия доктора Шеффера, Коцебу поспешил заверить короля, что император Александр I «отнюдь не имеет желания овладеть островами» [21, с. 287].

О. Е. Коцебу описал нравы и обычаи жителей Гавайских островов и, в частности, обратил внимание на своеобразное влияние европейской моды. Местные жители, по его словам, «в странном смешении представляли то матроса, то модного щеголя… Мода до такой степени здесь владычествует, что даже низшего состояния люди почитают необходимостью носить что-либо из европейской одежды: иной ходит в одной рубашке, другой — в панталонах, а третий щеголяет в одном жилете. Нет сомнения, что американцы скупают в городах своих вышедшие из моды платье и продают оные здесь с большим барышом».

Во время своего пребывания на Гавайских островах О. Е. Коцебу установил самые дружественные отношения с островитянами, а покидая 14 (26) декабря 1816 г. Гонолулу, «велел салютовать крепости 7-ю пушечными выстрелами… Таким образом европейский обычай введен на Сандвичевых островах [название Гавайских островов, данное им Д. Куком, который открыл их. — Авт.], и введен он российскими моряками в ходе кругосветной научной экспедиции.

Любопытна оценка ситуации на Гавайях в начале XIX в., данная Л Шамиссо: «Сандвичевы острова останутся тем, что доныне были: вольным портом и торговым местом для всех плавателей по сим морям Если какая-нибудь иностранная держава вздумала бы овладеть сими островами, то для со-делания такового предприятия ничтожным не нужно бы ни завистливой бдительности американцев [граждан США. — Авт.], присвоивших себе почти исключительно торговлю на сих морях, ни же надежного покровительства Англии… Народ сей не покоряется иностранцам, он же слишком силен, слишком многочисленен и слишком любит войну, чтобы возможно было истребить оный» [21, с. 287] Сам доктор Шеффер, не получив поддержки в своих действиях по устройству российской базы на Гавайях благодаря игре на противоречиях между гавайскими королями у главного правителя РАК А. А. Баранова и у российских властей в столице 7 (19) июля 1817 г. навсегда покинул Гавайские острова.

Оставив Гонолулу, бриг «Рюрик» отправился на запад, и 20 декабря (1 января 1817 г.) был открыт обитаемый атолл Нового года (Меджит), высадиться на который не удалось из-за враждебного отношения местных жителей. А еще через три дня была обнаружена цепь коралловых островов, названных в честь графа Н. П. Румянцева (в составе Маршалловых островов). О. Е. Коцебу решил обязательно обследовать их, для этого нужно было найти проход в лагуну, что и выполнил на шлюпке лейтенант Г. С. Шишмарев. Однако наступил вечер, и, чтобы не потерять открытого прохода, командир пошел на риск: бриг всю ночь простоял у входа в лагуну при северо-восточном пассате на якорях-верпах, которые были завезены на коралловый риф.

К четырем часам утра ветер переменился на восточный, и бриг стало прижимать к рифу, тогда командир принял решение временно бросить верпы на рифах и под парусами войти по найденному проходу в лагуну. Этот сложный маневр был блестяще выполнен экипажем. Впоследствии верпы были взяты на корабль.

В лагуне у островка Отдиа (из группы островов Румянцева, ныне островов Вотье) бриг простоял около месяца. О. Е. Коцебу удалось наладить отношения с местными жителями, и они рассказали о расположении близлежащих островов. Так что уже в феврале были открыты острова Чичагова, Аракчеева, Траверсе, Крузенштерна.

На о. Аур (группа Траверсе) русские моряки познакомились с Каду — уроженцем одного из Каролинских островов, отстоящего от Аура «по крайней мере на 1500 английских миль». Каду вместе с тремя соотечественниками вышли на парусной лодке на рыбную ловлю. «Жестокий шторм занес этих несчастных в неизвестные места; они целые 8 месяцев блуждали по морю» и, наконец, оказались на Ауре [16, с 189].

А Коцебу сразу сделал вывод из рассказов островитянина, он заметил, что это плавание рыбаков совершено против северо-восточного пассата и поэтому особо следует отметить его тем, кто полагает, что заселение островов Тихого океана шло от запада к востоку.

Каду остался на «Рюрике» в надежде добраться до родных мест. От него Коцебу узнал многое о мореходном искусстве островитян — обитателей Каролинских и Маршалловых островов, о их быте и обычаях.

Затем О. Е. Коцебу прекратил исследования в тропиках и повернул на север к о. Уналашка. В этот раз он хотел начать исследования в северной части Берингова моря в более раннее время и с использованием для прибрежной описи байдар. Именно на переходе к о. Уналашка бриг попал в сильный шторм, о котором рассказано в начале очерка.

Во время стоянки на о. Уналашка штурман B. C. Хромченко, передвигаясь на байдаре, описал острова Акун и Акутан. Исправив повреждения и взяв на борт 15 алеутов с байдарами,17 (29) июня бриг вышел на север и уже через 11 суток стал на якорь у восточного берега о. Св. Лаврентия. Берингово море к северу еще было покрыто льдами.

В холодном климате здоровье О. Е. Коцебу резко ухудшилось: у него начались сильные боли в ушибленной во время шторма груди, обмороки и кровохарканье. После мучительных раздумий он принял решение прервать исследования и возвратиться в Кронштадт. Впоследствии он вспоминал: «Теперь только я понял, что мое положение опаснее, чем я предполагал, и врач решительно объявил мне, что я не могу оставаться в близости льда. Долго я боролся с самим собой: неоднократно решался, презирая опасность смерти, докончить свое предприятие, но когда мне приходило на мысль, что, может быть, с моей жизнью сопряжено сбережение «Рюрика» и сохранение жизни моих спутников, тогда я чувствовал, что должен победить свое честолюбие. В этой ужасной борьбе меня поддерживала твердая уверенность, что я честно исполнил свою обязанность. Я письменно объявил экипажу, что болезнь принуждает меня возвратиться в Уналашку. Минута, в которую я подписал эту бумагу, была одной из горестнейших в моей жизни, ибо этим я отказался от своего самого пламенного желания» [16, с. 208].

6 (18) августа 1817 г. «Рюрик» вышел из гавани на о. Уналашка и отправился в обратный путь. Бриг добрался до Гонолулу, а затем, определив по пути положение о. Джонстон, 19 (31) октября корабль стал на якорь в лагуне островов Румянцева. Там Каду, который ранее утверждал, что хочет попасть в Петербург, неожиданно переменил свое решение и остался на берегу.

23 октября (4 ноября) по пути на запад были нанесены на карту острова Гейдена. После захода на о. Гуам бриг направился в Манилу на Филиппинах. Там его основательно отремонтировали, и 17 (29) января 1818 г. он поплыл на запад.

Пройдя через Зондский пролив в Индийский океан, бриг обогнул Африку и проследовал на север. 22 июля (3 августа) 1818 г. «Рюрик» стал на якорь на Неве перед домом графа Н. П. Румянцева, снарядившего эту экспедицию. За время трехлетнего плавания скончался лишь один матрос, что явно свидетельствовало о заботе командира о здоровье подчиненных моряков.

Труды экспедиции были опубликованы в 1821–1823 гг. в трех томах, а затем изданы за границей на английском, голландском и немецком языках. Результаты экспедиции на «Рюрике» были весьма значительны Во время плавания было положено на карту множество неизвестных до того времени островов, доказано, что многие острова, показанные на картах, либо не существуют вовсе, либо указаны не в том месте, где находятся. Кроме того, было произведено свыше 300 измерений температуры и плотности поверхностных вод океана, выполнено 83 измерения температуры на глубине, а в 10 местах с помощью термометра Сикса измерялись вертикальные ряды температур. Наибольшая глубина, на которой измерялась температура, составляла 1829 м (почти 1000 морских сажен).

Впервые в мировой практике О. Е. Коцебу определил относительную прозрачность морской воды. Для этой цели на тросе опускалась в море белая тарелка (в нескольких случаях такая тарелка обертывалась красной материей) и отмечалась глубина, на которой она исчезала из виду. Коцебу отметил по этому поводу: «Относительно первого [цвета. — Авт.] замечать надлежит, в какой мере странный или переменный цвет моря происходит от перемены глубины, от цвета морского дна или неба и облаков, от света солнечного или же от находящихся на поверхности воды инородных веществ. Прозрачность воды легче всего испытать можно опусканием в море прикрепленной горизонтально к лотлиню площадки, выкрашенной белой краской и расписанной черными или разноцветными чертами или буквами. По глубине, на коей в различных водах самая площадка соделывается невидимой, познается сравнительная прозрачность тех вод» [1, с. 165].

Такой прием прочно вошел в практику океанографии и используется в настоящее время, только вместо тарелки опускается белый диск определенных размеров. Этот прибор называется диском Секки, по имени патера Секки, изучавшего таким приемом прозрачность Средиземного моря, хотя, видимо, справедливее его было бы назвать диском Секки — Коцебу.

В период пребывания на Маршалловых островах учеными экспедиции было описано строение коралловых островов и впервые высказана гипотеза об их происхождении, что отметил впоследствии Чарльз Дарвин. Экспедиция собрала исключительно ценные этнографические данные об обитателях архипелага Туамоту и Маршалловых островов, о быте и нравах туземцев, их языке и культуре.

В заключение рассказа об экспедиции на «Рюрике» приведем слова выдающегося отечественного моряка-океанографа, вице-адмирала СО. Макарова: «Возьмем корабль «Рюрик», на котором в 1815–1818 гг. Коцебу совершил свое первое кругосветное плавание, и крейсер «Рюрик», строящийся в настоящее время в Санкт-Петербурге [речь идет о 1894 г. — Авт.] Оба эти судна имеют назначение — плавать на океанском просторе, но в то время как прежний «Рюрик» имел водоизмещение только 180 тонн, нынешний «Рюрик» имеет водоизмещение 10 500 тонн… Но хотя современный крейсер и превосходит в 60 раз во всех отношениях корабль бессмертного Коцебу, мы не можем рассчитывать, чтобы он во столько же раз больше привез научных исследований. «Сила не в силе — сила в любви», и нет прибора, которым можно было бы измерить эту силу, так как она неизмерима. Научные исследования будут производиться независимо от размеров кораблей, и надо радоваться, если каждый капитан привезет даже в 60 раз меньше, чем Коцебу» [18, с 252].

После возвращения из кругосветного плавания О. Е. Коцебу в 1819 г. был произведен в капитан-лейтенанты и награжден орденом Св. Владимира 4-й степени, а затем за участие в 18 морских кампаниях — орденом Св. Георгия 4-й степени.

В течение трех лет он был занят подготовкой итоговых трудов экспедиции на «Рюрике» и службой в Ревельском порту (ныне Таллинский порт), а затем назначен командиром шлюпа «Предприятие», спущенного на воду 22 мая (3 июня) 1823 г., водоизмещением 750 тонн, который 28 июля (9 августа) отправился из Кронштадта в кругосветное плавание. Шлюп получил задание доставить грузы в Русскую Америку для РАК, а затем проводить плавания там с целью охраны русских поселений. Одновременно предписывалось проводить попутно научные работы по изучению водных пространств и побережий земель, мимо которых проходил путь корабля.

На борту шлюпа ушли в поход 118 моряков и приглашенных в экспедицию ученых. Командный состав состоял из четырех лейтенантов, восьми мичманов и трех штурманских помощников.

Научная группа включала плававшего еще на «Рюрике» доктора медицины И. И. Эшшольца и трех студентов Дерптского (теперь Тартуского) университета: астронома В. Прейса, минералога Э. Гофмана и молодого физика, будущего академика Эмилия Христиановича Ленца (того самого Ленца, имя которого известно многим еще из курса физики средней школы). Эти студенты были приглашены Крузенштерном в экспедицию по рекомендации профессоров астронома Струве, Энгельгардта и физика Паррота. Под руководством своего профессора Егора Ивановича Паррота Э. X. Ленц сконструировал два прибора, измерения параметров морской воды при помощи которых сыграло важную роль в становлении океанографии. Это были батометр для взятия проб воды с различных глубин и глубомер (вьюшку) для измерения глубины. При помощи этих приборов во время плавания были собраны важнейшие научные сведения. Любопытно, что батометры Паррота — Ленца были довольно скоро забыты и через несколько десятилетий за границей появились вроде бы новые приборы — батометры Петтерсона — Нансена, очень похожие на батометры Паррота — Ленца, а также «вьюшки Томсона», аналогичные глубомеру Паррота — Ленца.

Батометр Паррота — Ленца был изолирован от теплового воздействия слоев воды, через которые этот прибор проходил при подъеме на палубу. Таким образом, температура образца воды, взятого с глубины, не изменялась (если исключить влияние изменения давления с подъемом образца воды с глубины на его температуру).

Ленц и его учитель Паррот разработали конструкцию вьюшки с автоматическим тормозом, обеспечивавшим определение момента прикосновения лота ко дну. Описание такой вьюшки было опубликовано Ленцем в 1834 г.

Эти два важных изобретения позволили в ходе экспедиции на «Предприятии» собрать ценные научные сведения. С помощью своего батометра ЭХ Ленц произвел много глубоководных измерений температуры и удельного веса морской воды. Наибольшая глубина одного из вертикальных рядов температур была равна 1778 м, а наибольшая глубина отдельного измерения была равна 1972 м Глубоководные наблюдения производились в 13 местах, в четырех из них было определено вертикальное распределение температур. При вычислении глубины погружения приборов вводились поправки на отклонения троса от вертикали и на укорачивание троса при намокании. Можно сказать, что методы и приборы, использованные на «Предприятии» во время кругосветного плавания в 1823–1826 гг., положили начало точным океанологическим работам.

Прежде чем выйти в Атлантику, Коцебу зашел в Копенгаген и Портсмут, чтобы получить необходимые заказанные заранее навигационные приборы и проверить хронометры. После долгого ожидания попутного ветра шлюп 16 (28) сентября отошел от побережья Европы и направился в порт Санта-Крус (о. Тенерифе, Канарские острова), где командир намеревался пополнить запасы продовольствия.

Но едва шлюп подошел к рейду г. Санта-Крус, и Коцебу сигналами попросил выслать лоцмана для проведения судна на рейд, раздался выстрел одного из крепостных орудий. Российские моряки были просто удивлены такой встречей. «Предположим, — вспоминал этот эпизод путешествия Коцебу, — что нас сочли за неприятеля; но мог ли шлюп повредить городу, защищенному отличными крепостями, против которых многочисленный английский флот под начальством самого Нельсона, потерявшего здесь руку, ничего не мог сделать?»

Впоследствии выяснилось, что губернатор острова был настроен либерально и не захотел принимать у себя корабль русского царя, которого считали «жандармом Европы» [17, с. 242]. Пришлось, не теряя времени, от Канарских островов шлюп направить прямо к Рио-де-Жанейро, куда экспедиция и прибыла 2 (14) ноября. Пополнив там запасы продовольствия, Коцебу 28 ноября (10 декабря) повел шлюп к мысу Горн, чтобы, пока погода оставалась благоприятной, обойти его. Это произошло 13 (25) января 1824 г. — шлюп оставил позади Огненную Землю и поплыл к заливу Консепсьон (Чили). Там моряки запаслись свежей провизией и выверили хронометры. 3 (15) февраля шлюп вышел в Тихий океан и направился к островам Туамоту.

И на этот раз Коцебу избрал курс, которым не ходил еще ни один мореплаватель. 14 (26) марта матрос-наблюдатель, несший вахту на раме из продольных и поперечных брусьев, устанавливаемой на самой верхней части стеньги, увидел остров. Коцебу, «имея причины полагать, что до сего времени он не усмотрен ни одним мореплавателем», назвал этот остров именем своего корабля. Так на карте появился новый остров — о. Предприятие [17, с 242].

Описав новооткрытый остров и определив его координаты, Коцебу направился далее на запад Пройдя мимо открытых им же во время плавания на «Рюрике» островов Румянцева, Спиридова, цепи островов Рюрика и других, а также мимо открытых Беллинсгаузеном островов Аракчеева, Грейга и соседних с ним островов, Коцебу проверил их координаты, а затем направился в бухту Матаваи на о. Таити. Он приступил к описанию этого острова, открыл новую, очень удобную гавань, в которой впоследствии расположилась столица о. Таити и всей французской Океании — г. Папеэте.

От о. Таити Коцебу направился к островам Самоа, где им была открыта новая группа островов, названная островами Беллинсгаузена. Затем Коцебу занялся описанием и уточнением месторасположения уже известных островов. Исправив ряд ошибок прежних мореплавателей, Коцебу 19 апреля (1 мая) 1824 г. направился к Камчатке, проложив курс через районы Тихого океана, где крайне редко плавали европейские мореплаватели и через группу островов Радак, открытых им во время плавания на «Рюрике» в 1817 г. 29 апреля (11 мая) шлюп стал на якорь у о. Отдиа (из группы островов Румянцева).

Когда шлюп отдал якорь возле острова, все жители скрылись в лес и долго не появлялись. Тогда Коцебу сел в шлюпку и отправился на берег. При подходе к острову он встретил лодку с тремя островитянами, с которыми обменялся приветственным возгласом мира «Айдара», а затем назвал себя: «Тотабу» (Коцебу). Островитяне тотчас же пристали к берегу и известили всех, что прибыл друг. Берег сразу ожил. Коцебу вспоминал об этой встрече: «Когда я вышел на берег, народ бежал ко мне толпами… и увидев своего старого знакомого, предался шумной детской радости, я должен был позволить восхищенным отдийцам обвесить меня венками из цветов и зеленых ветвей… они очень хотели знать о моих прежних спутниках — Тимаро (Шишмареве), Тамиссо (Шамиссо) и о прочих» [16, с 286].

Через неделю шлюп покинул остров, где жители так хорошо запомнили предыдущий визит Коцебу, и к 9 (21 июня) доплыл до Петропавловска-Камчатского. Сдав там груз, доставленный для РАК, шлюп 20 июля (1 августа) отправился в порт Ново-Архангельск на о. Ситка. Там Коцебу встретил капитана 2-го ранга М. П. Лазарева — командира фрегата «Крейсер», также совершавшего кругосветное плавание.

Именно фрегат «Крейсер» и должен был сменить шлюп «Предприятие».

В Ново-Архангельске выяснилось, что до марта 1825 г. шлюп «Предприятие» в Русской Америке не потребуется. Коцебу решил использовать это обстоятельство для плавания в Сан-Франциско за провизией и на отдых.

В Сан-Франциско Коцебу пробыл до 25 ноября (7 декабря). В это время Калифорния уже не подчинялась Мексике, которая упорно стремилась освободиться от испанского владычества, но в то же время не считалась независимой. Естественно, Главное правление РАК и главный правитель Русской Америки очень надеялись на расширение русского влияния там и расширения русской колонии Росс, участвовавшей в обеспечении поселений РАК продовольствием Наблюдая воочию кризис власти в Калифорнии в 20-х гг. XIX в., и Коцебу мечтал о ее присоединении к России. «Сознаюсь, — писал он, — я не мог не подумать о том, как счастлива была бы данная страна под защитой нашей великой империи и какие выгоды получила бы от этого сама Россия» [20, с. 274]. Но, мы знаем, что Калифорнию ждала иная судьба.

А затем О. Е. Коцебу отправился к Гавайским островам, чтобы использовать оставшееся время для научных работ и практики молодых офицеров шлюпа После трехнедельного плавания шлюп вошел в гавань Гонолулу (Коцебу называл ее Гана — Рура). Здесь с помощью местных мастеров был произведен ремонт корабля. Любопытно, что островитяне, ныряя, исправили поврежденную медную обшивку шлюпа, причем они оставались под водой довольно долго — до 48 секунд. 31 декабря (12 января) 1825 г. шлюп отправился в Ново-Архангельск и 24 февраля (8 марта) стал на якорь против Ново-Архангельской крепости. Во время стоянки в Ново-Архангельске мичман Вукрович произвел опись северной части залива этого порта

19 (31) июля в Ново-Архангельск пришло из Кронштадта судно РАК «Елена» водоизмещением 400 тонн под командой лейтенанта Петра Егоровича Чистякова. От него Коцебу узнал, что между Российской империей и США в 1825 г. заключено соглашение, по которому купцам этой республики разрешалась свободная торговля во всей Русской Америке. По этому соглашению одна из важнейших причин крейсерства российских военных кораблей у берегов Русской Америки отпадала. Кроме того, для защиты самого Ново-Архангельска оставалось судно «Елена». Главный правитель Русской Америки на запрос Коцебу ответил, что надобности в пребывании шлюпа возле берегов Русской Америки не предвидится.

И Коцебу уже 11 (23) августа вышел из Ново-Архангельска и 14 (26) сентября стал на якорь в Гонолулу, а через 5 дней отправился к островам Радак Маршалловой группы.

8 (20) октября был открыт и описан атолл, названный в честь второго лейтенанта «Предприятия» Николая Петровича Римского-Корсакова. На следующий день была описана еще одна группа островов, названная именем врача экспедиции Ивана Ивановича Эшшольца.

Сейчас эта группа называется атолл Бикини. О нем в середине XX в. узнал весь мир — этот остров стал местом, где США испытывали ядерное оружие. Атолл Бикини — местное название. Коцебу не знал его, а потому назвал атолл именем своего корабельного доктора и натуралиста.