Чертов angel

Кабинет напоминал помесь кельи принципиального спартанца и жилого помещения. Два стола, заваленные небоскребами бумаг, несколько телефонов, журнальный столик с грязным чайником и три стула. Был еще шкаф, в котором хранились несколько смен костюмов.

«Или, все-таки, мундиров?» — засомневалась Нюся.

В шкафу также прятались свернутые синие шерстяные одеяла и сплющенная подушка в противной больничной наволочке. На столах полковник спал в двух случаях. Когда не имело смысла идти домой и во время ночного дежурства. На обшарпанном подоконнике горделиво торчала деревянная модель парусного судна. Предполагаемо — «Санта-Марии». Панельные стены из ДСП украшала мутная картина маслом, на которой кто-то обреченно тонул в море, прощально помахивая ручкой.

Хозяин кабинета был весь средний. На первый взгляд внешне ничем не примечательная личность. Рост, вес, возраст — все среднее. Казалось, интеллект у такого не примечательного человека должен быть тоже средним. Однако при более близком знакомстве обнаруживались такие черты, как проницательность, исключительная сила воли и твердость характера. Что многих огорчало.

Нюся всегда немного нервничала при встрече с полковником. Кому, скажите, понравится подозревать, что тебя видят насквозь? И при этом понимающе усмехаются одними глазами.

Судя по отстраненному взгляду, полковник был занят. Не то начальство выдумало новую особо изощренную проверку. Либо его доконали напрасные происки маньяка. Поэтому Нюся без особого труда и не выдавая своего жгучего интереса выяснила, что в районе сравнительно спокойно. Не считая пьяных мордобоев, один из которых закончился смертоубийством посредством банального совка для мусора. С маньяком было сложнее. Тот не оставлял никаких следов, и пока было неясно, что именно стряслось с пропавшими детьми.

Главное, что удалось вытянуть Нюсе из полковника, — никто из психушек не сбегал, туристы никакие не пропадали. Из чего она сделала вывод — Кото пока никто не ищет. Хотя с полковником никогда нельзя быть ни в чем уверенной. У него умение многозначительно молчать было второй натурой. А первой — умение выспросить так, что и сама не заметишь, как проболталась. Но не в этот раз. Нюся была страшно горда собой. И даже позволила себе немного пофлиртовать. Тем более что полковник, даже будучи занятым, всячески поощрял ее попытки быть кокетливой.

* * *

Ближе к вечеру дома у Нюси происходило модное дефиле. Ирина, как и собиралась, врубила на всю катушку ритмичную музыку. Под которую Кото, не сумев скрыть мистический ужас, облачался в сомнительные творения пошивочных мастерских неясной этимологии. Он на не гнущихся ногах курсировал туда-сюда, огибая скептически настроенную сову, за свой век повидавшую практически все, кроме показа мод.

Постепенно Кото, подбадриваемый доброжелательными зрителями, переборол понятное смущение и сам заинтересовался процессом перевоплощений. Теперь он дефилировал легким пружинистым шагом до стульев, на которых бесновалась публика, творил замысловатую позу прожженного мачо, фиксировал себя на пару секунд. И с эффектным разворотом удалялся для нового облачения. Ни на минуту не меняя бесстрастного выражения лица.

Последний выход сопровождался таким мрачным взором исподлобья, что позавидовал бы и Бандерос. Кото залихватски закрутил такой тройной финт, что едва не снес многострадальную сову. Но вовремя успел восстановить ее пошатнувшееся равновесие. Чем сорвал бурный аплодисмент публики.

Пес Волкодав выпросил немного свободы, развалил свою лохматую тушу на прохладном полу и взирал на представление с явным неодобрением.

— Я же тебе говорила! Джинсы ему явно к лицу, — торжествующе провозгласила Ирина, ожидая поддержки Нюси, которой намного больше понравился строгий деловой костюм.

— Джинсы не могут никому быть к лицу. Они скорее к другой части тела. В принципе на его фигуре все смотрится неплохо. Не Париж, конечно, но ему в гламурных тусовках не толкаться. Так что, сойдет для сельской местности. Кото, а тебе самому нравится?

Новоявленный модель сконфуженно осмотрел себя в зеркало.

— Мне бы укороченные льняные штаны до колена, рубаху и шляпу такую плоскую. И сандалии.

Приятельницы расстроились. Плоская шляпа их явно не впечатлила. Как у пастора, что ли? Кроме того, в таком льняном прикиде они пока никого не встречали, поэтому не были уверены, что смогут его купить.

— Потерпишь, не наглей, — сердито возразила Ирина. — А волосы надо в хвост завязать. Так гигиеничнее.

— Ага. Еще цепь на шею.

Ирина смущенно покосилась на Нюсю и потупилась. Вот незадача. Она нестерпимо захотела подарить что-то стоящее таинственному незнакомцу, который внес в ее жизнь столько увлекательного, и, не скупясь, прикупила именно цепь. Простого четкого рисунка, но золотую.

— Спасибо, — неожиданно засиял Кото, моментально нацепив подарок.

Как ни странно, Кото цепь украшала. Во всяком случае, не портила общего вида.

— Тарзан! — восхитилась Ирина.

— Нет. Тарзан по сравнению с ним тихо отдыхает. Хотя, что-то общее есть. Ты, случаем, не качок?

Такое странное предположение ввело Кото во временный ступор.

— Вспомнил. Я точно не качок.

— Ну и славненько. А что еще ты вспомнил? — коршуном набросилась Нюся.

Кото скромно замялся.

— Я сегодня видел передачу. Там про всякие странности настырный мужик с бешеными глазами орет. Точнее, орет баба за кадром, а мужик на машине ездит, байки всякие рассказывает. Но глаза точно как у бешеной селедки. Так вот, я подумал… Мне кажется… Я, наверное, типа, потусторонний демон.

Не удивительно, что приятельницы не на шутку ошалели от таких откровений.

— Или, черт. А может — ангел.

— Нечего было всякую ерундистику смотреть. Придумает тоже — черт, ангел… Хрен редьки не слаще. Мне кажется, ты везучий псих, которого выкинули с пролетающего самолета. — Иркин указательный перст невоспитанно нацелился на чертового ангела.

— А как выясняют психованность везучую? — вдумчиво поинтересовался Кото.

— Если ты потусторонний демон, то быстро сотвори что-нибудь демоническое! — не отставала Ирина.

Волкодав равнодушно зевнул и тяжелой поступью свалил на кухню, проверить, не свалилось ли чего со стола. Такое чудо порой случалось. Пес месяцами верил в повторную удачу. Иногда Нюся, жалея наивного мечтателя, сознательно скидывала мясные кусочки на пол прямо перед навостренным носом, зачем-то приговаривая: «Ах, какая я растяпа». Пес кидался на добычу в целеустремленном броске. Он свято верил в чудеса и никаким образом не связывал найденное на полу с щедростью хозяйки. Быть может, он подозревал мироздание в особом к нему отношении. Кто знает, может, существует собачий бог, который швыряет мясом об пол?

Оставаясь в деловом костюме, Кото расстегнул пуговицы на рубашке, чтоб виднее была цепочка, сел в кресло-качалку и едва не грохнулся от неожиданности, когда его ноги оказались выше головы.

— Предупреждать надо, — укоризненно заметил он, устраиваясь поудобнее. — А что обычно демоны делают?

— Исполняют желания, — незамедлительно просветила Ирина, предусмотрительно не уточняя, сколько именно.

Вдруг и вправду исполнит. Трех — маловато будет.

Нюся, до того машинально вытирающая пыль с многочисленных безделушек, стала прислушиваться к разговору. Она никак не могла определить, насколько болен несчастный парень, и болен ли он вообще. С виду — здоровее здорового. По ее мнению, Кото вел себя так, как любой человек, частично потерявший память. А теперь, благодаря вздорным Иркиным подначкам, дело усугублялось демонологией. Ко всему прочему, Нюсины скудные познания в демонологии никак не вязались с образом Кото. Ничего хищного в его лице не наблюдалось. Впрочем, как и ангельского. Кроме того, где-то Нюся слыхала, что эти самые ангелы снабжены крыльями. Что компенсирует отсутствие половых признаков. А, как она успела заметить, Кото был оснащен не хуже быка-производителя.

«Нет, с таким хозяйством в ангельский чин не пустят. Он там всех святых пересмущает. Да и что я несу? Какие на фиг ангелы!» — доведя теологические размышления до вполне логического вывода, она восхитилась ясностью своего ума.

Тяжелые не благочестивые раздумья были бесцеремонно прерваны неумолкающими воззваниями Ирины.

— Давай, исполняй! Как же, демонический ангел нашелся. У меня этих желаний — воз и маленькая тележка.

Пока Ирина кипятилась, Кото мирно раскачивался в кресле. Бесподобные разноцветные глаза смотрели на раскрасневшееся Иркино лицо прицельно, как винтовка на мишень. Густые брови слегка приподняты, выражая легкую степень недоумения. Рубашка небрежно расстегнута до самого пупа, безволосая рельефная грудь выставлена напоказ. Вот одна бровь лениво вернулась на привычное место, придав лицу курьезное выражение. Руки провели по голове, приглаживая длинные волосы цвета белого золота. Выразительные губы задумчиво шевельнулись, словно Кото в данный момент производил инвентаризацию неудобоваримых Иркиных желаний. Красивые губы на красивом безразличном лице.

«Ирка выглядит глупо. Вон шею как вытянула. Вылитый гусенок. Что, спрашивается, докопалась? А этот Кото сейчас напоминает мне мою мамашу, когда она прикидывала, стоит ли давать любимому ребенку вкусную, но не полезную конфетку», — подумала Нюся и почему-то испугалась.

А потом поймала себя на еще одном соображении — невыносимо захотелось спать. Странно, вроде не поздно еще. Наверное, дело в равномерном движении проклятого кресла-качалки. Как маятник. Она не удержалась и протяжно с завыванием зевнула.

— Извините, — ладошка, издав шлепок, поспешно прикрыла раззявленный рог.

Кото бросил короткий взгляд в сторону Нюси, состроил серьезное выражение лица, после чего, посчитав задуманное выполненным, встал, прекратив движение кресла. Деловито выказал по улыбке всем по очереди, начиная с Нюси. Словно раздал по выигрышному лотерейному билету на миллион долларов. И сразу стал похож на премилого мальчишку в кругу обожающих его глуповатых тетушек.

Такие мгновенные перемены мимики могут восхитить даже прирожденного актера. Пресыщенный жизнью плейбой сменяется студентом на сессии, потом — сексуальное роскошество, которое спустя мгновение мимикрирует в невинного пай-мальчика. Есть отчего растеряться. Но что радует — все эти образы не блистали хамством или наглостью. Милый, славный, не опасный, белый, лохматый. Нет, как-то иначе… А! Белый и пушистый.

Единственно, что смущало Нюсю, — как она ни старалась, ее зрение не могло полностью сфокусироваться на лице Кото. Точь-в-точь как при взгляде в то самое проклятущее зеркало на втором этаже. Амальгама пошла пятнами, выдавая расплывчатое потустороннее отражение.

«И еще он мне кажется чересчур проницательным», — мысленно прибавила Нюся, заметив сострадательный взгляд Кото, направленный на разомлевшую беспутную Ирку.

— Ириш, пошли баиньки. А то неровен час, юноша рискнет попросить озвучить твои потаенные желания. Скажешь, как в лужу пукнешь.

Нюся недвусмысленно намекала на разговор в кафе. А он касался именно желаний. Точнее — одного на двоих. О таких мечтах не принято громко говорить в приличном обществе.

— Противная, — тут же нараспев откликнулась Ирина.

Она явно желала исповедоваться в тайных греховных помыслах. Не то чтобы верила во всемогущество Кото, просто дурачилась, идя на поводу у сиюминутного настроения.

«На Ирку порой накатывает. Она такая непосредственная, даже в приличном обществе может признаться незнакомцу в том, что вчера у нее начались месячные и поэтому сегодня ей жуть как хреново», — нервничала Нюся.

Внезапный приступ сонливости навел Нюсю на здравую мысль. Она твердо решила на сегодня прекратить дебаты, но как это сделать потактичнее? Вспомнила, что сладкая зевота невероятно заразна, методично обзевала всех, не обделив собаку. Сработало.

Когда Ирина выдала пулеметную очередь остервенелых зевков, Нюся, послушав свою интуицию, таки уломала подругу остаться у нее ночевать.

Спал ли Кото — было неясно. Вечером он вежливо проговорил «Спокойной ночи», прилежно занял свою комнату, укладываясь в постель. Правда, Нюся частенько просыпалась от его брожения по траектории дом-двор-погладить собаку-и обратно.

* * *

Ночь, не предвещавшая никаких сюрпризов, оказалась самым сногсшибательным событием в биографии двух подруг. Ближе к полудню они выползли из смятых, перекрученных постелей, чтоб встреться на кухне. Одна — смущенная, другая — сияющая.

Глупо хихикая, Ирочка варила кофе, напевая дурашливым голосом назойливый мотивчик. Танцуя у плиты, крутя крепким, как ядреная дыня, задом в коротких шортиках.

В отличие от жизнерадостной подруги, Нюся пребывала не в состоянии фейерверка, а в ступоре глобального шока. Для нее грядущий день сулил стать днем разбитой посуды. Она роняла все, к чему прикасалась. По опыту она наверняка знала, что в такие дни наилучшим лекарством является полное тотальное бездействие. Надо просто затаиться, чтоб без особых потерь переждать обострение косорукости.

«Хорошо, что Ирка кофе готовит. Он у нее не сбежит. А я покуда лучше отсижусь», — благоразумно постановила Нюся.

Затаившись в уголку, она мрачно страдала духовно и физически. Пока на душе царапали кошки, тело отзывалось на любое движение резкими судорогами. Болело все. Даже веки. Стараясь действовать незаметно, Нюся понюхала собственное плечо. Которое откровенно пахло потом. Для уверенности она дотронулась до плеча языком, почувствовав вкус соли. Проделывая эти дикие манипуляции, Нюся скривилась, осознав, что язык болит тоже. Но боль не заметна никому, в отличие от запаха. Тогда она решительным шагом промаршировала принимать прохладный душ. С изрядным количеством ароматного геля.

Первой не выдержала Ирина.

— Помогло? — лицемерно полюбопытствовала она. — Если бы ты только знала, подруга, что мне сегодня снилось…

Нюся пристально сосредоточилась на последних словах, а когда до нее полностью добрался смысл сказанного, пару минут переваривала услышанное. После чего прочно водрузила свою попу на стул.

— А ты с кем? — вопросом на вопрос ответила она.

— Блин… Значит — и тебе свезло. А с кем ты? Ладно, опустим имена, но согласись — кайф! И все реально, как наяву. Ла-ла-ла!

— Извращенец из последней порнушки, — решила признаться Нюся. — Стыдно-то как.

Нюсины мысли метались как кипятком ошпаренные.

«Боже мой! Неужели я такая испорченная? Неужели мне на самом деле хотелось ЭТОГО? Как жить дальше? Сволочь, как он посмел ТАКОЕ со мной вытворять? Тварь похотливая! Это я про себя? Какой ужас!»

Вспомнив пару натуралистических подробностей, Нюся вскочила как ужаленная, заподозрив свое седалище в признаках удовольствия от сидения на табурете.

Искоса поглядывая на пылающее лицо подруги, Ирина заинтересованно помешала ложечкой кофе, аж прискуливая от предвкушения сенсации.

— Фигня! А я была с самим… Ты только вообрази! А тут все так натурально. Иду по выставке картин, вся такая красивая. А тут он. И без охраны. А потом — ресторан, койка и такой офигенный секс. Закачаешься.

— Ты про директора банка? — выравнивая дыхание, не веряще уточнила Нюся. — А я и не знала, что ты по нему сохнешь. Ничего мужчинка. А почему ты наяву не попробовала? Женат? Тогда это все объясняет. Ну, у тебя хоть живой объект, знакомый, так сказать, а я-то, дура, с каким-то разнузданным молокососом…

— Но ведь понравилось?

Продолжительная порция ядовитого молчания.

Действительно, что тут скажешь? Обсуждать новый сексуальный опыт, вдаваясь в генитальные подробности, Нюся не собиралась. В отличие от Ирки, она вообще считала, что некоторые темы — табу.

Эх, была не была. Минувшая ночь взбудоражила Нюсю до такой степени, что поломала привычки. Пока не появился Кото, подруги вполголоса сдержанными аккуратными словами произвели разбор полетов, придя к выводу, что во сне они проявили себя как вполне здоровые и сексуально востребованные особи.

— Ха! — сказала Ирина.

— Черте что и с боку бантик, — согласилась Нюся.

Истребовав свою чашку густого кофе, Кото пристроился в кресло-качалку. Откуда без тени насмешки принялся исследовать чересчур румяные лица подруг. Его бесцеремонная настырность постепенно начала раздражать Нюсю. Ей и без того сегодня казалось, что на нее смотрят все. Даже полустертая женщина с рваной картины начала девятнадцатого века. Так и сверлит многопонимающими глазами.

— Твоих рук дело? — наконец не выдержала она, ответно уставившись на наглеца Кото.

Тот едва заметно улыбнулся. Его не удивили ни вопрос, ни тревога в голосе Нюси. Его волновало что-то иное, лежащее за пределами обычного восприятия.

— При чем здесь руки? Ну, как ощущения? — участливо поинтересовался он, повторяя вопрос Ирины.

— Да знаешь, кто ты после этого?

Трясясь от ярости, Ирина тыкала в сторону невозмутимого Кото белой фарфоровой чашкой, отчего кофе расплескался, забрызгав собой все вокруг вульгарными коричневыми пятнами. Перепало и Нюсе, чего она попросту не заметила. Слишком занятая ошалелым таращеньем глаз. Отчего смахивала на психованного близорукого лемура. Словно только что узнала, что подверглась осмотру случайным сантехником в гинекологическом кабинете.

— Гад, — наконец вымолвила она. — Бесстыжие твои глаза.

Не на шутку расстроенный Кото молча прикончил кофе и гордо сам сполоснул чашку. Его спина выражала трагическую непонятость. Тщательно вытерев руки, он медленно обернулся и произнес скептическое «ну-ну».

— Ты только погляди на этого самодовольного хама. Неужели он вообразил себе, что мои… наши сны происходят по его воле.

— Нет, — тут же отпарировал Кото. — Не совсем по моей. Партнеров выбираете сами. Просто иначе до вас не достучаться. А так, все проще. И вам полезно, и им приятно.

Такая неслыханная постановка вопроса обескуражила Нюсю. Ирина — та просто сатанела от обиды, которая мешала ей трезво соображать. Впрочем, ее извилины даже в относительно спокойном состоянии стремились к мыслительной анархии. Нюся, насколько это было возможно, взяла себя в руки, просканировала каждую интонацию Кото и пришла к нескольким неутешительным выводам.

— Так что, это не совсем сон? Ну, то есть, те, с кем мы были ночью, тоже все помнят?

— Наверняка, — равнодушно ответил Кото.

— И как я теперь в банке покажусь? — взвыла Ирина.

— А зачем ты это сотворил?

— Всяко лучше шланга от душа.

В воздухе смерчем пронеслась идея кровавой тотальной драки. С непременным применением колюще-режущих подручных средств. Подруги разъярились до того опасного предела, за которым не исключено предынсультное состояние. Яд обиды выплеснулся за пределы разумного уровня и перерос в бешенство. Взбешенной выглядела даже Нюсина коса.