Тень луны

Мы хмуро переглянулись, и я дернула подбородком вправо, без слов указывая Уиллу, куда идти. Сама же двинулась в противоположную сторону.

Двери в выбранном мной коридоре вели только в пустые кабинеты. Наверное, в этом был смысл. Любой зашедший с улицы случайный посетитель вроде меня не должен легко добраться до пациентов. Также нельзя допустить, чтобы больные могли выйти из главного входа, пройдя всего лишь несколько метров по коридору. Хотя я начала подозревать, что так оно и произошло.

Я покосилась на Уилла. Он уже дошел до конца своего коридора и поднял руки, а затем опустил их. Тоже никого и ничего. Мы вернулись к стойке регистрации.

— Что думаешь? — Я сверлила взглядом стеклянную дверь прямо по курсу.

На ней висел огромный замок, для которого требовались, похоже, и ключ-карта, и код. Матовое стекло не позволяло разглядеть происходящее за дверью. Интересно, а видят ли нас те, кто с другой стороны? Если они вообще там.

— Попытка не пытка. — Уилл обошел стойку и наклонился, с прищуром разглядывая коробку управления сигнализацией. Очевидно, оставил очки в машине. — Наверное, у меня выйдет с этим разобраться. — Он выпрямился. — Только понадобится мой компьютер.

— А если я просто разобью стекло?

Уилл постучал по двери костяшками пальцев.

— Похоже, оно слегка пуленепробиваемое.

— Зачем, Бога ради, обычной уездной клинике понадобилось матовое пуленепробиваемое стекло?

— У меня такое предчувствие, что владельцы не желают выпускать оттуда то, что там находится.

— Или не хотят, чтобы кто-то из нас туда зашел. — Руки чесались. — А мне от этого ещё больше хочется посмотреть, что же там такое.

— Ещё одна причина, почему я тебя люблю, — улыбнулся Уилл и погладил меня по коротким волосам непонятного цвета — ни светлого, ни каштанового, а какого-то среднего.

— Хм, ага. — Я до сих пор не привыкла к его легким и многочисленным признаниям в любви. Возможно, когда-нибудь и смогу, но прежде меня никто никогда не любил — и подсознательно я понимала, что больше никто и не полюбит — так, как Уилл: полностью, всей душой, несмотря ни на что и навсегда.

— Почему бы тебе не сходить за компьютером? Я подожду здесь.

Перегнувшись через стойку, он нежно поцеловал меня. В нашей работе мы никогда не знали, в какой момент обычные дела, вроде похода к машине за компьютером, могут разлучить нас навеки.

Уилл не стал утруждать себя словами: «Сейчас вернусь». Мы пытались не давать обещаний, в выполнении которых сомневались.

С уходом Уилла я занервничала. Никогда не любила и не умела ждать, но ещё хуже у меня получалось держать руки при себе. Я покопалась в документах на столе и ничего интересного не нашла: среди расписаний и страховых полисов не было ни слова о вервольфах. От щелчка кнопкой клавиатуры монитор не загорелся. Оставлю это Уиллу.

Снова подойдя к двери из матового стекла, я пожала плечами и попробовала повернуть ручку. Она поддалась.

— О-оу. — Свободную руку я положила на рукоять пистолета.

— Что ты делаешь?

Я подскочила, затем хмуро посмотрела на Уилла.

— Что я тебе говорила? Не подкрадывайся ко мне так! Шуми, как нормальные люди.

— Нормальные белые люди. Индейцы двигаются как ветер.

Я закатила глаза, но спорить не стала, потому что в его случае это и впрямь было так.

— Мы забыли первое правило проникновения со взломом.

— Какое?

— Сначала дерни за ручку.

Я толкнула дверь, и она распахнулась.

Коридор ослеплял белизной и был вызывающе пуст. Все двери распахнуты настежь. Мне это не понравилось, но я глубоко вдохнула, вытащила оружие — кто знает, как быстро двигается то, что мы можем встретить — и сказала:

— Идем.

Уилл спрятал ноутбук под стойку и пошел за мной. Его пистолет остался в кобуре. Уилл так толком и не научился с ним обращаться, предпочитая рукопашную.

Продвигаясь по коридору, мы обнаружили, что все комнаты не только казались пустыми, но в них и на самом деле никого не было.

— Возможно, все выздоровели, — пробормотал Уилл.

— Тогда где же врачи, медсестры, уборщики? Чьи это машины на стоянке?

— Поймала.

Чем дольше мы находились в больнице, тем меньше она мне нравилась. В каждой комнате кто-то жил, если можно назвать жизнью существование взаперти в подобии палаты для душевнобольных.

Я указала на камеру в углу тупика.

— Где-то здесь должно быть помещение службы безопасности.

Горела красная лампочка. Запись шла.

— Во всех палатах я тоже видел камеры, — подтвердил Уилл. — Интересно, зачем это все.

— Чтобы отслеживать, как о пациентах заботятся или наоборот. Нужно найти, куда транслируется картинка с этих камер.

После того как мы проверили каждую комнату, чулан, щель и закоулок на этаже, завидев дверь в подвал, я без колебаний устремилась вниз.

— Погоди. — Уилл положил руку мне на плечо. — Ты смотришь ужастики?

Я подняла глаза. Яркий свет из коридора подсвечивал затылок Уилла, отчего его красивое лицо оказалось в тени.

— За каким чертом мне смотреть ужастики, когда половину своего времени я в них живу?

— Самое важное правило, о котором глупые героини всегда забывают: не ходи в подвал.

Ненавижу, когда меня называют глупой, равно как и героиней.

— У меня есть пистолет. — Я продемонстрировала Уиллу оружие.

— Как и всегда. Сколько раз пистолет оказывался бесполезен против монстра в повседневной жизни?

Чаще, чем мне хотелось бы. Но все равно…

— Нам нельзя просто уйти. Хочешь сказать Эдварду, что мы слишком испугались спуститься в подвал?

Уилл глубоко вдохнул, затем выдохнул.

— Может, ты скажешь?

— Нет, спасибо. — Эдвард частенько пугал больше, чем что-либо встречавшееся нам на заданиях.

Уилл переступил с ноги на ногу позади меня, и лестница в подвал озарилась светом из коридора первого этажа.

— Вот видишь, — указала я туда пистолетом. — Здесь нет ничего страшного.

Хотя, должна признать, стерильная чистота меня настораживала. Разве не во всех погребах существуют паутина, пыль и крысы? Очевидно, только не в подвале психиатрической лечебницы Ривервью.

Дойдя до подножия ступенек, я оказалась ослеплена белизной. Все было выкрашено в белый: пол, потолок, стены, двери. Дверей здесь обнаружилось две. Я открыла первую, держа пистолет наготове. От недостатка света внутри после кипенно-белого подвала я заморгала. Никто не выпрыгнул и не зарычал. Я услышала лишь мерное гудение оборудования.

— Котельная, — пояснил Уилл.

За второй дверью оказалось то, что мы искали: помещение службы безопасности. В нем тоже было темно, поэтому изображение на экранах четко просматривалось. Пусто, как и во всем остальном здании. Давящая тишина и полутьма словно призывали меня двигаться на цыпочках и говорить шепотом. Наверное, в этом нет ничего дурного.

— Проверь все мониторы, — прошептала я.

Один взгляд, и моя тревога усилилась. Пока мы были внутри, успели сгуститься сумерки. Как я уже говорила, всякие ужасы начинали твориться после заката.

— Нам надо заполучить все, что здесь записано за последние двадцать четыре часа.

Уилл кивнул и пошел налево. Я устремилась направо. Хватило секунды, чтобы обнаружить камеру, которую мы искали.

— Черт, — пробормотала я, и Уилл тут же подошел.

Камера крепилась к задней стене здания и была направлена на лес. И я понимала, почему. Все, что может стать угрозой безопасности, точно явится из чащи. Любой сбежавший преступник — э-э, то есть, пациент — первым делом помчится именно туда.

Итак, кто же эти существа, выходящие из-под сени деревьев: бывшие пациенты или грядущая угроза безопасности? Учитывая, что каждый бежал в нашу сторону на четырех лапах, в принципе, все равно.

— Волки, — прошептал Уилл. — Много волков.

— Хмм, — промычала я, сбившись со счету на дюжине. У меня не хватит пуль, чтобы перестрелять их всех. Кто мог подумать, что на нас нападет целая стая?

А мне стоило бы. Такое уже случалось. Нагнувшись поближе к экрану, я прищурилась в тщетной попытке разглядеть их глаза. Волки ли это, оборотни, или что-то совсем новое и другое? Отсюда сложно понять.

— Идем.

— Ты же не имеешь в виду домой? — пробурчал Уилл.

— Разве я когда-нибудь дрейфила?

Уилл вздохнул, но последовал за мной из помещения службы безопасности по коридору, вверх по лестнице и к задней двери. На ходу мы проверяли пистолеты.

— Пуль мало, — посетовал Уилл.

— Пусть ни одна не пропадет.

— И что потом?

Я погладила серебряный нож на талии.

— Потом прячься за меня. Найди комнату без окон и запри её.

— Может, позвоним Эдварду?

Мы уже дошли до задней двери, выходящей на лужайку с видом на лес.

— Слишком поздно.

Десятки волков блокировали выход. Темнота наступала, но было ещё достаточно светло, чтобы разглядеть глаза монстров.

Они были не человеческими.

— Это обычные волки, — сказал Уилл.

— Возможно.

Они вели себя не как волки. Эти существа терпеливо сидели полукругом и походили больше на хорошо выдрессированных собак, ожидающих угощения, чем на диких животных. Их внимание было приковано не к нам, а к окнам. Они ждали чего-то, или, возможно, кого-то.

— Нам нельзя в них стрелять, — продолжил Уилл.

— Да?

— Да, — твердо сказал он.

Будучи членом волчьего клана, Уилл питал слабость к этим зверям. По легенде оджибве, каждый член клана — медвежьего, барсучьего, аистового и так далее — являлся потомком тотемного животного клана. А это делало Уилла частично волком. Но с тех пор как многие его родичи принялись пускать слюни, сверкать глазами и всюду гоняться за нами с намерением убить, Уилл слегка изменил мнение.

— Если это на самом деле волки, — добавил Уилл, — они относятся к вымирающему виду.

Не так давно волки в Висконсине восстановили популяцию до той численности, что их убрали из списка вымирающих видов, но недавно внесли туда снова. Возможно, к этому имел отношение тот факт, что Эдвард был склонен сначала стрелять, а потом уже проверять, обычный ли это волк или оборотень. Я и сама предпочитала тактику Эдварда, но Уилл — будучи Уиллом — со мной не соглашался.

Где-то в клинике зазвенел колокольчик — тихо, не резко. Если бы вокруг не царила поистине гробовая тишина, мы бы его и не услышали. Волки снаружи тряхнули головами, встали и бросились вперед. По коридору словно пронесся сквозняк, хотя двери и окна были закрыты.

Удивляло то, как бежали эти твари: в ногу, в едином ритме. Они напомнили мне компьютерных волков из кино — один зверь, размноженный на несколько клонов. Если бы не физические различия — коричневый, черный, пепельный, белый и красновато-коричневый мех, — я бы действительно сочла их клонами, что придало бы нашей проблеме совсем другой смысл.

По мере приближения волков к клинике Уилл все больше напрягался.

— У них не получится зайти, — успокоила его я. — Нет больших пальцев.

Для четвероногих двери были существенным препятствием. Слава богу.

— Сомневаюсь, что скоро это по-прежнему будет для них проблемой.