Действие второе
Та же горница, что и в первом действии. За столом сидят: Степан, Альжбета, и гости — три парня и три девушки. Мужчины сидят на одном конце стола, а женщины — на другом. Пьют чай, наливая в блюдце, закусывают. Парни шутят с девушками, перебрасываясь хлебными катышками. С левой стороны (смотря от публики), у стены, где боковушка, сидят двое музыкантов и, настраивая инструменты, тихо переговариваются между собой. Возле дверей в сени, у сундука, стоит на табурете самовар. Павлинка, принарядившаяся по-праздничному, увивается вокруг гостей. Немного изменилась в лице; время от времени вздыхает и незаметно посматривает в окно; вместе с тем старается быть веселой и бойкой. Когда подымается занавес, Павлинка несет чай.
Явление 1-е
Павлинка, Степан, Альжбета, гости, музыканты.
Павлинка (ставя чай перед Степаном). Что ж это о папином зяте ни слуху ни духу? Не пронюхал ли он, что у меня нет приданого?
Степан. Коханенькая-родненькая, не горюй. Не будет Сысой, будет черт иной.
Павлинка (насмешливо). Мало ли что будет… Но если меня уже как магнитом стало тянуть к этому Бык… Бычку. Ах, как его?
Степан (с ударением). Быковскому.
Павлинка (подходя к другому концу стола). Может, Адели еще стаканчик?
Гостья. Спасибо. Напилась.
Альжбета. Да бери. Чего спрашиваешь? Панна Аделя только два выпила.
Гостья. Если ж больше не хочется.
Один из гостей. Пусть паненке захочется за компанию со мной.
Павлинка (берет стакан). Выпьешь, выпьешь, Аделька, — поместится.
Альжбета (пододвигая гостям еду). Старайтесь, гости дорогие, старайтесь. Вот — сыр, масло, ветчина. Сегодня неплохо поработали за полькой да лявонихой.
Гости (угощаясь). Спасибо, спасибо! Мы стараемся!
Степан. Чем богаты, тем и рады. Хлеб на столе, руки — свои. Извините только, коханенькие-родненькие, что водки нет. Но я в этом не виноват. Хотел взять в Михалишках, так, как назло, монополька была целый день закрыта.
Музыкант (в сторону, другому). Не проживет, если не соврет. Я сам видел, как после обедни у монопольки вечерню с бутылками справляли.
Второй музыкант. Слушай его! Скряга, и больше ничего.
Павлинка (поставив Адели стакан, к одному из гостей). Может, пан Викентий еще выпьет?
Гость (утирая концом скатерти губы и лоб). Оно было бы уже довольно, но если панна Павлинка так ласково просит, то можно еще стаканчик.
Павлинка (идя со стаканом, в сторону публики). Этот уже пятый стакан дует. Наделает себе хлопот, честное слово.
Степан (Альжбете). Да хорошо ли ты просила Пусторевичей? Почему их так долго нет?
Альжбета. Если бы и не просила, то приедут. (С насмешкой.) Должно быть, собственно, кобыла заблудилась.
Один из гостей. Почему сегодня на ярмарке не было Якима Сороки? А то, бывало, этаким франтом похаживает — фу-ты ну-ты, ножки гнуты!
Павлинка (ставя чай). А пану Бенедикту завидно, что не сумеет приодеться, хотя, может, и есть на что?
Гость. Чем тратить деньги на одежду, я лучше их кому-либо дам взаймы.
Павлинка (садясь на кровать). И процентик хороший слуплю, чтоб в пятках у того закололо.
Гость (самодовольно). Хе-хе-хе! А у панны Павлинки злость еще не прошла, что я когда-то этому господину Сороке не дал ни под какие проценты.
Павлинка. Не очень ему этим и повредили. Нашлись люди, что одолжили и без процентов и дали ему возможность поехать на учительские курсы. Теперь ни в чьей милости не нуждается.
Одна гостья. Конечно, нет! Такой человек нигде не пропадет.
Степан (до этого прислушивавшийся к разговору о Сороке). Коханенькие-родненькие, бросьте об этом свинопасе говорить. Приелись мне разговоры о нем хуже горькой редьки. И говорите о нем или не говорите — все равно ничего не выйдет. Я его уже отправил.
Павлинка (встревоженно). Куда отправил?
Степан. А ты, коханенькая-родненькая, не слушай, развесив уши, а лучше за гостями смотри. Две дырки в носу — и конец.
На минуту наступает тишина. Павлинка угощает, но все отказываются.
Альжбета. Что ж, извините, гости дорогие! Не хотели пить и есть, потом сами будете жалеть.
Степан. Извините, извините, коханенькие-родненькие, только не говорите потом: всего было вдоволь, да потчевали плохо.
Гости (вставая из-за стола). Спасибо, спасибо пану хозяину и пани хозяйке. Подкрепились, слава богу, лучше и не надо.
Павлинка (вставая с кровати). Прошу паненок пересесть сюда; паны кавалеры, возьмите себе табуретки и посидите, а я тем временем угощу чаем наших музыкантов.
Степан и Альжбета (вставая из-за стола). Как же, надо, надо!
Девушки садятся на кровать, парни возле них на табуретах; шутят между собой.
Альжбета (подходя к музыкантам). Идите, миленькие, выпейте по стаканчику чая.
Музыканты. Спасибо, пани! Мы уже сегодня пили.
Альжбета. Мало что когда было, а теперь надо еще подкрепиться. (Берет инструменты и кладет их на сундук, усаживает музыкантов за стол и садится сама. Павлинке.) А ты, детка, налей музыкантам чаю!
Степан (закуривая трубку). Простите только, коханенькие-родненькие, что водки нет.
Музыканты. И без этих капель будем живы.
Слышен стук в сенях.
Степан. А вишь, кто-то наконец появился. Надо пойти посмотреть, а то еще в дверь не попадет. (Идет.)
Один из гостей. Неси, боже, неженатого да богатого!
Одна гостья. Женить будем.
Павлинка (ставя музыкантам чай, подходит и смотрит в окно. В сторону.) Ах, как же темненько!
Один из гостей. Кого панна Павлинка так высматривает?
Павлинка. Того же — неженатого да богатого.
Явление 2-е
Те же и Адольф Быковский.
Степан (встречая Адольфа в дверях). А-а! Наконец-то гость дорогой явился! Что же это, коханенький-родненький, так долго ждать себя заставил?
Адольф (вешая пальто на стене у порога). Мир дому сему!
Несколько голосов. Навеки! Навеки!
Адольф (здороваясь со Степаном). Простите, что немного опоздал. Но в этом виноват мой жеребец. Как понес с горы, что возле Притык, — выбросил меня и сломал ось, так что должо′н был взять другую повозку, потому и задержался.
Один из музыкантов (в сторону, другому). Чтоб ему пусто было! Какой черт его нес? Конь чуть ноги тянет, да и все тут.
Второй музыкант. Конечно. На моих глазах заплатил весной за какую-то падаль тридцать рублей, и та уже его понесет?
Степан (Адольфу). Пожалуйста, пожалуйста, дальше, сюда, где близок кут — и где все тут.
Адольф. Благодарю, благодарю вашу милость. Прошу из-за меня не беспокоиться. (Идет, со всеми здоровается; Альжбете целует руку, стоя к ней боком и не сгибаясь.)
Альжбета. Прошу пана Адольфа пожаловать за стол! Может, выпьете чайку и чего-либо закусите? (Павлинке.) Павлинка, налей пану Быковскому чаю!
Адольф (садясь за стол по другую сторону от музыкантов и закуривая папироску). А что ж у вашей милости хорошего слыхать?
Степан (присаживаясь к столу). Да что у нас слыхать? Старая баба не хочет подыхать, а молодая замуж идти.
Адольф (самодовольно). Хе-хе-хе! Старую — на тот свет отправить, а молодую — заставить.
Альжбета (Степану). Сходи посмотри, хорошо ли привязан конь пана Быковского.
Адольф. Не беспокойтесь. Я его хорошо привязал.
Степан. Коханенький-родненький, хоть и привязал, но сена, верно, не дал. У нас так: гости как попало, а скотину надо хорошо досмотреть. (Уходит.)
Явление 3-е
Те же без Степана.
Павлинка (ставя перед Адольфом чай и сама садясь поодаль). Что это, у пана Адольфа конь с горы понес?
Адольф. А как же! Три сотни весной заплатил и только хлопот нажил. Но у меня все так! Коровы мои стоят каждая по целой сотне рублей; как начнут летом беситься, так и на хорошем коне их не догонишь.
Павлинка (с хитрецой). Верно, и овцы у пана Адольфа тоже бесятся?
Адольф. Да, да! У меня пятнадцать старых и двадцать молодых. Как ударит жара, так они чуть не все крутятся на одном месте.
Павлинка (идя за чаем, в сторону). Мотыль овец мучает, и у самого тут (показывает пальцами на свою голову) мотыль, а думает, что овцы бесятся.
Альжбета. Какой же в этом году урожай у пана Адольфа?
Адольф. А ничего себе. (Нагло врет.) Жита нажал копен около двухсот, овса также двести, ячменя — около сотни.
Один из гостей. А сколько ж у пана земли?
Адольф. Волоки с полторы хороших будет.
Гость. А лес есть?
Адольф (вытирая платочком лоб). А как же, есть, с полволоки, если не больше. Сосенка в сосенку!
