Закон меча

– Значит, и дружба у меня должна быть с Курдюм-беком.

– Не глупи! Северян начнут давить с двух сторон, а ты окажешься между молотом и наковальней.

Андрей задумался:

– Почему с двух сторон? Насколько я знаю, крымчаки не вмешиваются в золотоордынские дела.

– А при чем здесь они? – удивился Федор Данилович. – Род Тохте кочует вдоль Дона, он обязательно поможет Узбеку.

– Оно ему надо? Устроим торг у Камышинского брода, и донские степняки будут по-прежнему доить генуэзцев.

Федор Данилович начал терпеливо объяснять взаимоотношения между предводителями улусов. Ханы правдами и неправдами старались убить друг друга, перерезать глотку или подсыпать отравы. Ни один из правителей не доживал до сорока лет, некоторые даже не успевали доехать до столицы Орды, которая называлась Каракорум. На данный момент определяющим фактором являлся брак Узбека с дочерью хана Тохте. Один контролировал западный участок Великого шелкового пути, другой крышевал Азов и торговый путь до Тулы, где находился большой торг Рязанского княжества.

Глава 5

Планы Ганзы

Совсем некстати Норманна свалила элементарная простуда. Закутавшись в теплое меховое одеяло, он покорно пил всякие «чудодейственные» отвары, которые по очереди приносили Речан с Ульфором, и тайком глотал взятые у Жанны Владимировны антибиотики. Потел, матерился, но стоически выполнял полученную перед отправкой в поход инструкцию об обязательном четырехдневном постельном режиме. Что за дикие времена! В этом веке элементарные корь с коклюшем или ветрянкой опустошали целые города. «Ветряное поветрие» прокатывалось по Европе с пугающей регулярностью. Андрей отлеживался, а его эскадра из шести дромонов, шести когов и одной поморской ладьи пробивалась сквозь декабрьские метели и ледяные дожди к побережью Южной Балтики. Норманн отлеживал бока и пытался спланировать предстоящие переговоры с руководством Ганзейского союза. Требовалось как-то состыковать инструкции отца с информацией от Максима. Перед отходом Федор Данилович прислал своего посольского дьяка, который должен был помогать в предстоящих переговорах. Не оставалось сомнений в том, что специалист словоблудия последует инструкциям посадника, а не пожеланиям его сына. Норманн прикрыл глаза и начал вспоминать свой последний разговор с Максимом.

– Сейчас севернее Астрахани кочует три Орды, – глядя в компьютер, заговорил Максим.

– Три орды или три улуса? – уточнил Норманн.

– Слушай и не перебивай! Орда Тохте разделена на четыре улуса и пасет своих лошадей от Азова до Воронежа.

– А кто мне говорил о крышевании торга в Туле?

– Севернее Воронежа постоянных стойбищ нет, лошади и бараны не могут выкапывать траву из-под снега.

– Ты уверен в расположении стойбищ? – в очередной раз усомнился Норманн.

– Это данные из архивов Генуи. Возле Астрахани кочует род Ногая, вторая по силе Орда.

– Живут за счет персидских купцов?

– Да, деньги идут от персов. Между Волгой и Доном кочует Орда Мишара, летом ты ограбил их стойбища.

– Погоди, погоди, – встрепенулся Норманн, – что ты мне скажешь о хане Тохтамыше?

– Я не знаю, по какой причине объединились оба рода. Тохтамыш сначала служил Тамерлану, затем вернулся на родину, воевал с Русью, убит ханом Хадибеком.

– Почему случится так, что монголы через пятьдесят лет полезут на русские земли?

– Война Тамерлана прервала торговые пути. Где пастухам взять ткань на штаны и халаты? Вот и пошли на Русь.

Андрей усомнился в реальности предлагаемых причин:

– Не проще ли торговать?

– Откуда в среде примитивных пастухов возьмутся торговцы? Ты же своими глазами видел их уровень развития.

– Ладно, хватит говорить о степной анархии. Что за идею ты родил?

– Соглашайся с предложением Ганзы и строй укрепленное поселение у Камышинского брода, только на берегу Иловли.

– Ты совсем охренел? – хмыкнул в ответ князь. – Предлагаешь построить посреди степи Брестскую крепость? Да кочевники ее измором возьмут!

– Ух, какой лютый у нас князюшко! – улыбнулся Максим. – Для начала пошли посольство в Геную, они купят безопасность для твоего гарнизона.

– У тебя голова не болит? – участливо спросил Норманн. – Я ограбил генуэзцев, сжег их корабли, а они заплатят золотишком за мою безопасность.

Максим терпеливо разъяснил:

– Для торговцев на первом месте стоит безопасность. Ты уже показал свою силу, сейчас предложишь союз.

– Типа крышевания? Сначала наехал, придушил, а затем давай дружить. Я бы на их месте обязательно отомстил наглецу.

– Для торговца важна защита, а не эмоции, Генуя обязательно пойдет навстречу.

– И не посмотрят на мой патент Ганзы? – недоверчиво спросил Норманн.

– Они обязательно учтут данный фактор, и денег дадут, и в вечной любви поклянутся.

– Что-то мне не верится в столь радужную перспективу, не проще ли прислать полк и вместе со степняками захватить крепость.

– Ты хромаешь на оба мозжечка, – хмыкнул Максим, – эту самую крепость сначала надо построить.

– Уже интереснее! Сколько там лет до прихода Тамерлана?

– Почти шестьдесят, но ты к этому времени можешь вытеснить остатки орды за Каспийское море.

– Ой ли? – не поверил Андрей. – Скорее степняки перебьют поселенцев, а крепость тихо загнется.

– Кочевники конечно же отстали в общественном развитии. Но они отнюдь не отморозки, торговля нужна больше им, чем тебе.

– Типа «два рубля правая портянка, три рубля левая портянка, два портянка семь рублей».

– Не надо так шутить! Орда исчезла сама по себе, пришельцы ассимилировались и растворились. Одни среди волжских болгар, другие среди половцев, третьи породнились с народами Кавказа.

Норманн выбрался из-под одеяла, бросил на палубу потную ночную рубашку, достал из сундука свежую. В ноздри ударил аромат малинового листа и душицы, заставил на секунду закрыть глаза и представить себя на залитой солнечным светом лесной полянке. Увы, он находился в море, отогнал приятное видение, торопливо перестелил постельное белье и снова юркнул в уютную койку.

Сколько веков сначала греки, а затем римляне вели торговлю с Китаем и Индией? Для Византии с Генуей и Венецией торговый путь по Дону к устью Волги давно уже стал чуть ли не родной землей. А тут вот он, новый повелитель, претендент на сбор пошлин со своими законами и порядками. Максим долго и упорно убеждал Андрея ввязаться в авантюру со строительством крепости на берегу Иловли.

– Это все лирика! – отмахнулся Норманн. – Как посмотрит Ганза на мой союз с Генуей?

– Извини, но ты мыслишь примитивными черно-белыми категориями: друг или враг, – поморщился Максим.

– Объясни мне, глупому неучу, каким должен быть правильный курс мышления.

– Для тебя на первом месте стоят интересы княжества! Войны и союзы должны приносить выгоду!

– В чем ты видишь мою выгоду от строительства крепости почти у Волги?

Для Максима выгода была очевидна:

– Ты начинаешь контролировать один из старейших в истории человечества торговых путей, это принесет тебе огромные богатства.

– Персы с китайцами с одной стороны везут свои товары, европейцы – с другой стороны, а я над ними в окружении пушек. Не смешно, – отрезал Андрей.

– Действительно не смешно. Тебе выпал уникальный шанс войти в историю!

– Дурь и муть! – возмутился Норманн. – Осенью откроется портал, и адью! Не нужны мне ваши войны с союзами, я хочу домой!

– Все еще надеешься? – спросил Максим. – Мой тебе дружеский совет, забудь о портале.

Андрей с сомнением покачал головой:

– Твой план нежизнеспособен. Да, я разорил несколько стойбищ, но для союза с Генуей это вообще не аргумент.

– Положись на меня, найду тебе аргументов выше крыши!

– Знаешь что, лучше напиши моему другу атабеку Атсизу Тутушу красивое письмо. Предложи от моего имени совместный поход на Астрахань.

– Зачем тебе этот никчемный городишко? – удивленно спросил Максим.

– Мне? – вскинулся Норманн. – Я в твоих глазах совсем безмозглый правитель? Надо персов подписать на войну с монголами.

– Под шумок заложить крепость, посадить там немца с большой печатью, а самому сбежать через портал?

– Во-первых, я ганзеец, для Любека этого достаточно и никаких немцев с печатями не потребуется.

– Что во-вторых? – с ехидцей поинтересовался Максим.

– Договорюсь с атабеком Тутушем, что моя крепость будет пограничной, земли южнее отойдут ему.

– А ты хитер! Султан под это дело даст и денег, и воинов.

– Со своей стороны добавлю пушек, по весне парочку отправишь вместе с письмом.

– Отправлю, – улыбнулся Максим. – Только не забывай, сейчас пушки приходят на смену лукам, они до двадцатого века будут считаться оружием обороны.

– Ну и ладно, мое дело подарить, а куда атабек их засунет, меня не касается. Главное – персов с монголами столкнуть лбами.

– Настоящий стратег. – Приятель пробежался пальцами по клавиатуре компьютера и воскликнул: – А ведь сработает! Персы получат великолепный шанс отсечь три орды, а затем от Дербента по долине Маныч выйти к Азову!

– Дальнейшее меня не интересует, – равнодушно ответил Норманн. – Важен первый шаг, персы бьются с монголами, а я спокойно строю крепость.

– Ну да, ну да. Слушай! Немедленно отправь послов в Геную! Пока то да се, ты уже начнешь строиться на Иловле.

– Наконец-то додумался! – усмехнулся Норманн. – Я хочу изначально позиционировать себя как нейтрала и защитника торговых интересов.

Максим быстро просчитал ситуацию. Что-то у него не сходилось:

– Не выйдет, ты обязательно затронешь чьи-то интересы.

– Разумеется, но сначала пообещаю персам помощь в войне с монголами. А монголам поклянусь за чашкой кумыса в вечной дружбе. Генуэзцам подарю меч с надписью «за честную торговлю», а Ганзе буду твердить о преданности и служении.

– Авантюрист ты, господин князь, или как там, герцог, что ли.

– Маркиз Карабас из рода Барабасов, – засмеялся Норманн.

– Договорились! – Максим с довольным видом потер руки. – Я прогоню письма через принтер, получателей это должно впечатлить.

– Не забудь сделать обрамление со всякими там завитушками и побольше золота, сейчас это признак могущества правителя.

– Тоже мне, учитель нашелся! Ты историю своей страны не знаешь, а берешься объяснять правила оформления официальных грамот четырнадцатого века.

Норманна по одной простой причине устраивал вариант совместных действий с персидским князем: план не предполагал активных действий в следующем году. Так что в портал можно будет идти с чистой совестью, за спиной не останется незаконченных дел и невыполнимых обещаний. Федор Данилович Вянгинский быстро найдет человека на вакантную должность князя, тот женится на княжне Анастасии Романовне и отправится воевать в Нижнее Поволжье. Новгород первый был заинтересован в контроле над торговыми путями. Ежегодно Вече отправляло монголам более полутонны серебряных монет, покупая тем самым ярлык на свободный проход кораблей. Часть денег возвращалась через Псков, ибо псковитяне не имели своего баскака и оплачивали право на проход в Новгороде. Дополнительный сбор доли являлся предметом многолетнего спора и вооруженного противостояния. Крепость в низовье Волги являлась мощным козырем не только в отношениях с Псковом, но и в отношениях с Москвой, Рязанью и другими торговыми центрами Руси.

В Любкевиц, северную пиратскую базу Рюгена, заходили с величайшей осторожностью. Дело было не в опасении подвергнуться нападению – чужак не сунет нос в логово морских разбойников. Со стороны моря остров охраняла обширная отмель с извилистым фарватером, а вдоль континентального берега простиралось огромное болото. Это сейчас германские земли представляют собой плодородные поля и сочные луга. В тринадцатом веке еще не было осушительных каналов и дренажных систем, никто не задумывался над идеей защитных дамб. От Кале до Гамбурга приливные волны Северного моря уходили в глубь континента на две сотни километров. В те времена Западная Европа представляла собой огромную болотистую низину, которая заканчивалась у стен Мемельбурга, нынешней Клайпеды. Этим и объясняется разница между русскими и европейскими каналами. Между бассейнами европейских рек практически отсутствовала природная разница высот уровня воды, а небольшие перепады нивелировались регулярным приходом приливной волны. В то же время на Руси невозможно было соединить каналы без высоких промежуточных шлюзов. Выход нашли в создании волоков, что с учетом размеров кораблей того периода являлось куда более экономически выгодным.

Норманн разглядывал через иллюминатор своей каюты унылый берег. Прибрежные меловые скалы постепенно уступали место дюнам и чахлому кустарнику, стайка крикливых чаек отчаянно дралась за несчастного краба. Ни малейшего намека на ухоженные поля пшеницы, а там, где должен был быть похожий на парк буковый лес, не виднелось даже одинокого деревца. Он много раз бывал в местном яхт-клубе, прекрасно помнил окружающий пейзаж. Обескураживающая картина еще раз беспощадно напомнила о дикости времен, в которые его забросил проклятый портал. Норманн чувствовал себя вполне здоровым, но по договоренности с Ульфором и Речаном продолжал отсиживаться в каюте. Причина крылась не в желании сохранить в тайне приход карельского правителя к пиратам Рюгена. Нехорошие слухи ходили о многих купцах Ганзы, некоторые торговцы почти открыто заходили в Ральсвик, считавшийся столицей морских разбойников. Пираты не могут существовать сами по себе, добычу необходимо продавать, покупая взамен снаряжение и продовольствие. И злато-серебро требуется накапливать, иначе как разбойник определит, каково его богатство. В предстоящих переговорах с правителями Ганзы Норманн хотел разыграть пиратскую карту. Для этого он решил временно оставить здесь свои корабли и спрятаться от местных любопытных разбойников.

– Андрей Федорович! – Речан буквально влетел в каюту. – Ты оказался как никогда прав!

– И в чем заключается моя правота? – Норманн оторвался от созерцания местного пейзажа и вернулся в кресло.

– Здесь только и разговоров, что о нашем походе на поганых да о взятых богатых трофеях.

– Вероятнее всего, корабелы первыми начали хвастаться.

– Брось, здесь даже поход на Гедимина стократно приукрашен! Если верить молве, ты за великую княгиню получил полный ког золота.

– От зависти и не такое можно придумать! – фыркнул Норманн.

– Как не завидовать, в здешних краях оборванец на оборванце, полотняные штаны в радость. А твои вышли на берег в шелках да тонком сукне на меху.

– Как бы не задрались! – забеспокоился князь.

– Не задерутся! – уверенно ответил Речан.

– Считай, у каждого корабела на пальцах перстень с самоцветом. Могут на богатство позариться.

– У наших все пальцы в золоте да серебре. Местные щенками у ног трутся, в друзья набиваются.

– Как мурманы? Они после пива плохо себя контролируют, забузить могут, а там и драка.