Гиперборейская теория

4. Бык– – \-/ из |> расколотый 10 000 – 8 000 лет до Р.Х.

5. Овен – или – из или 8 000 – 6 000 лет до Р.Х.

6. Рыбы – )-( Возможно, более древний иероглиф Рыб , из руны odil 6 000 – 4 000 лет до Р.Х.

7. Ближневосточная эпоха Быка ,определяемая уже по весеннему равноденствию 4 000 – 2 000 лет до Р.Х.

8. Ближневосточная эпоха Овна – 2 000 – 0 лет до Р.Х..

9. Современная эпоха Рыб .

Остальные знаки зодиака: – Дева, – Весы, –Скорпион, Стрелец, –Козерог и – Водолей также очевидно развились из рунически-мифологических концепций. В эпоху Быка в весеннее равноденствие 3 зимних созвездия были, возможно, названы водно-земными именами (Рыба, Козерог – Рогатая Рыба в древней иероглифике, Водолей). Водолей возможно из руны , также являющейся иероглифом Коня (отсюда мифологический Водный Конь , Морской Жеребец). Козерог из предновогодней руны odil.

Стрелец в эпоху весеннего Быка был в секторе осени и там, скорее всего, получил знак tiu, Туисто с дополнительной го-ризонтальной чертой. Тиу и сам, как известно, стрелок из лука. Близкий к нему Скорпион также позаимствовал иероглиф , но как второстепенную деталь , здесь перевернуто . Это также иероглиф якоря. Само (здесь и в знаке Девы) может быть как водой , так и курсивным написанием руны hagel в одном из ее вариантов. В случае созвездия Девы, летнего, в период весеннего Быка, вероятнее предположить как раз происхождение из hagel , имеющего летом в 24-рунном ряду целых 2 варианта – в начале лета или (собственно hagel) и в конце-середине лета ilx, ilk, или ilge. И наконец. Весы напоминают peorp , руну летнего топора, идущую после | (is) и (eoh), которые могли и совпасть (или eoh выпасть).

Глава IX

Пол

Древнейшей нордической религиозной практикой заведовали женщины, «Белые Жены», воспоминаниями о которых были весталки Рима и жрицы Аполлона в Дельфах, пифии. Женщина в нордической религии воплощала безграничные потенции космических превращений, священные силы вечного возвращения. Из Женщины-матери появлялись люди, из черной – ночной и зимней – женщины-земли появлялось Солнце. Из Матери-Силы появлялся Сын Божий, Свет Мира, смысл космоса. И снова в материнское лоно возвращался умерший человек, но только уже к Матери-Земле. И солнце зимой, уходя во мрак, погружается в «место Силы» Матери Сына Божьего. Так, из Женщины, к Женщине и через Женщину, сквозь Женщину осуществляется цикл святого, мыслящего субъекта Мира. Поэтому именно женщине была вверена в нордической традиции жреческая функция, то есть совершение главных, и особенно погребальных, обрядов. Погребальные обряды были вообще центральными в этой традиции, – так как именно они имели прямое отношение к точке зимнего солнцестояния человеческой судьбы, к точке, в которой осуществляется тайна воскресения, тайна вечности, тайна перехода от старого, умершего, к новому и пылающему существованию. Женщина-жрица была воплощением именно этой поворотной мистерии зимы, хранительницей священного знания рун, заместительницей той космогонической Силы, которая убивает и воскрешает не только людей, но и целые миры.

Однако жреческая роль женщины означала не матриархат, поскольку именно Сын Божий, «Муж небесный», Свет Мира являлся логическим центром и управителем космоса и нордического общества. Вся сфера дневного позитивного бытия «управлялась» из точки летнего солнцестояния, где Свет Мира сиял в своей небесной полноте. (Китайские Императоры поэтому носили одежды желтого цвета, цвета лета и летнего солнцестояния). Дуализм полов отражал дуализм нордической космологии: верхние сферы – мужчина, король, небо; нижние – женщина, жрица, земля и вода.

Признаком нордического происхождения является полное отсутствие чувственно-эротической культовой символики – фаллических или ктеических изображений. Пол в нордической традиции был отражением интеллектуальной, духовной сакральной структуры божественного мира, поэтому он никогда не был самодовлеющим или натуралистическим содержанием культов и ритуалов. Жреческая функция женщины сакрализовала и одухотворяла вопросы пола и придавала им подчеркнуто иерогамический («святобрачный») характер. Половой символизм с фаллической доминантой был признаком упадка нордической расы и результатом ее смешения с низшими, животными, автохтонно-евразийскими расами, для которых натуралистические импульсы и инстинкты доминировали над чистым интеллектом и световой природой. Изначальная культовая символика Севера не предполагала никаких изображений и фигур, кроме календарно-геометрических фундаментальных знаков, перво-рун, никогда не обозначающих ничего конкретного и предметного. Истоком этих знаков и целью их был чистый Дух и Мысль Божия. Именно эти руны «объясняли», предметы, схожие с ними – включая половые признаки. К примеру, | (is)-парадигма фаллоса, а или (1п§) – парадигма ктеиса. Но культ и его элементы характерны именно тем, что только они являются мерой для всего остального, а отнюдь не предметы и атрибуты вещей и существ. Отсюда логически следует полная и необходимая десенсуализация нордической Традиции.

То же самое можно сказать и в отношении древнейшей традиции передачи материнского имени в роде. Это было не следствием матриархата, но, напротив, следствием светового, интеллектуально-трансцендентального отношения к мужчине, полюсу мира, солнечному человеку (Sonnemensch), который не «перетекает» в род, но существует в роде, как в чем-то внешнем, как в космосе, в земле, в женщине.

Половая реальность в нордической Традиции и у нордической расы была божественно-интеллектуальной, космической и символической, лишенной малейших признаков животности, натуралистичности, природной брутальности и спонтанности.

Глава X

Люди-звери и люди-боги

Расовый дуализм не сводится к утверждению двух радикально различных животных типов. Группы крови и цвет кожи, возведенные к двум расовым полюсам (к древней нордической расе Арктики и к южной расе Гондваны), отражают гораздо более глубинное различие в рамках человеческого вида. Это различие состоит в фундаментальном онтологическом и гносеологическом статусе расовых типов. В конечном счете, нордическая раса – это раса Субъекта, а южная гондваническая – раса Объекта.

Сущность субъективного статуса человека в его коренном отличии от окружающего мира, в его несовпадении с космосом, в его внутренней причастности к трансцендентному, сверх-космическому Принципу. Сам запредельный Принцип определяется обычно как Бог-Отец. Субъект же – Бог-Сын, пришедший в мир, но не рожденный миром, не являющийся его частью, деталью. Субъектное измерение может наличествовать во всем космосе – как его “световое” четвертое измерение, как его “световая” духовная подоплека. Сумма этого имманентного Света, Свет Мира – это Великий Субъект. Малый человеческий субъект – это частичка Великого Субъекта, и хотя это всего лишь частичка (что выражается в телесности, а значит, принадлежности к космосу), но она имеет все основания считать себя сущностно сверх-космичной. А потому она может действовать как абсолютный Царь Мира, следуя в этом за самим Сыном Божьим.

В реальности Человек-Субъект реализует свое световое измерение через особое свойство – Разум. Разум в нордическом смысле – это способность привести каждый элемент наличного космоса (или комбинацию таких элементов) к единой духовной парадигме, в которой данный элемент откроется не как нечто самостоятельное и самотождественное, но как идео-вариация Принципа. Можно сказать, что Разум – это способность реально возводить вещь к ее духовной первопричине, освобождать ее тонкую эссенцию из-под гнета конкретности. Но коль скоро Субъект наделен разумом, и в познании его цель привести вещь к Принципу (Богу Отцу), то фактически процесс сознания означает процесс “введения вещи внутрь Субъекта” с последующей “переправкой” еще выше или, точнее, еще глубже, к Богу-Отцу. Человек-Субъект через разум “связывает” вещи с их истоком. Само же содержание разума – идеи – и является промежуточной сферой между внешним космосом и Богом-Отцом. Поэтому Человек-Субъект – это человек-идея, человек-мысль, человек-связь-с-Истоком.

Ему противостоит человек-зверь, Человек-Объект. Этого противостояния не было бы, если бы человек-зверь являлся только зверем, животным. Но в той мере, в которой человек-зверь проявляет имитативно все собственно человеческие, псевдо-субъектные качества, то действительно речь идет об оппозиции. Реальная оппозиция никогда не возникает между просто одним и другим. Она наличествует лишь там, где сталкивается подлинное и парадийное, реальное и иллюзорное. Просто звери – это особый вид существ, который подчеркнуто отличен от человека. Человеко-зверь – это не только не-человек (как обычные звери), это анти-человек. В нем вся имплицитная божественность Человека-Субъекта полностью превращена в свою противоположность, то есть в анти-божественность, в максимум объектности, вообще возможной в этом мире. Человек-Объект гораздо более материален, нежели сама материя, поскольку чистая материя (чистая объектность) заведомо находится на периферии космоса, на самой внешней границе реальности, а Человек-Объект, человек-зверь, за счет своей имитативной человечности стоит в символическом “центре вещей”, на царском месте Сына Божьего, космического Субъекта.

Если сущность Человека-Объекта, конечно же, нечеловечна, то есть объектна или анти-субъектна, его внешние признаки имитируют человеческий тип в его основных чертах. Человеко-зверь имитирует мысль и слово. В этой неправомочной, с точки зрения космических законов, узурпации мысли и слова Человеком-Объектом и состоит максимум генного зла, максимум “расового греха”, не просто против вида, но и против всего устройства мироздания.

Мысль – это качество Субъекта. Сущность ее – в возведении конкретного предмета к световому архетипу, к идее и, в конечном счете, к “Я”, и далее через него к Богу-Отцу. При этом процесс мысли должен быть единым для всех уровней реальности, и “причинная энергия” перехода от конкретной вещи к световому архетипу влечет за собой сразу же переход от архетипа к “Я”, а от “Я” – к Богу-Отцу. В этом процессе снимается всякий гносеологический дуализм: Бог познает через Субъекта и, далее, через свет архетипов конкретику космоса, одновременно с растворением конкретного космоса через световой архетип Субъектом и, выше, Богом. И при этом, это суть не два действия, а одно и то же. Пародия мысли в Человеке-Объекте открывается через неполноту самого процесса мысли, через его частичность, и поэтому единая божественная мысль расщепляется, на две или более составляющих (например, переход конкретности к световому архетипу, но не далее, или даже к Субъекту, но не сквозь него – что сразу же отрицает и световое качество архетипа, и саму субъектность субъекта). Так, расщепленная спародированная мысль превращается в анти-мысль, в корень умственного недуга, в неизлечимое искажение интеллектуальных пропорций. Человек-Объект не мыслит, но имитирует мысль. Именно он создает через специфику своей противоестественной гносеологической позиции все варианты интеллектуального вырождения: от люциферизма и солипсического произвола, через паганизм и политеизм вплоть до фетишизма и откровенного материализма.

То же самое происходит и в сфере языка – сокровищнице мысли. И здесь человек-зверь разрывает теургическую связь между называемым предметом – языковым и сверх-предельным архетипом, наконец, Богом-Словом («Бог есть начало того языка»), связь, составлявшую основу сакрального языка гиперборейцев. Космический годовой архетип, из которого развились слова и звуки в Арктогее, раздробился в сознании Человеков-Объектов до чистых фрагментов – “слов”, “грамматических конструкций” и т.д., которые имели либо сугубо конкретный, либо абстрактно-методологический характер – вне интегрального строя – Великого пра-языка расы Севера. Естественно, человеко-зверь не создает язык. Он его узурпирует, как попугаи или сороки. Но в отличиe от говорящих птиц он парадирует на “горизонтальном уровне” абстрактную логику, в истинном языке имеющую вертикальный характер связи между собой различных онтологических, иерархических пластов. В принципе же, язык человеко-зверей – это солипсический произвол (человеко-зверь не имеет и не хочет иметь ни малейшего представления о том, почему эта вещь называется так, а не иначе, а значит она теоретически может быть названа и по-другому) и подчинение языковых концепций грубой конкретике вещей – коль скоро язык у человеко-зверей вспомогателен и вторичен по отношению к предметам. Такой язык не просто не-язык, а анти-язык.

Расовый дуализм, таким образом, имеет четко онтологический, гносеологический и метафизический характер – в нем фиксируются оба полюса космоса: световой субъективный полюс (нордическая раса, Человек-Субъект, человек-царь) и темно-объективный полюс (гондваническая раса, Человек-Объект, человек-зверь). В принципе, необходимость анти-человека (человека-зверя) в рамках или почти в рамках человеческого типа определена синтетичностью этого вида, его центральностью, его всеобщностью, долженствующей включать в себя оба лимита космической дуальности. Физическое звероподобие Человека-Объекта, его неандертальский фенотип – знак инаковости. Частичная схожесть с нордическим, долихоцефалическим типом – знак имитации.

Человек-Субъект соотносится с Человеком-Объектом как белое и черное.

В индуизме в мифе о происхождении людей говорится о создании трех высших каст – дважды-рожденных – из разных частей Архетипа, Праджапати, космического Субъекта. Из головы – брахманы (жрецы) , из рук – кшатрии (воины), из желудка гениталий и бедер – вайшьи (торговцы, ремесленники, землепашцы). Четвертая каста – шудры (рабы) – родилась из пыли под ногами Праджапати, то есть не из него, а из-под него. Из чего-то иного, нежели Он. Шудры – это типичные Человеко-Объекты. У них нет ни своих ритуалов, ни своей доктрины, ни своего языка. Они существуют за счет высших каст и материально и интеллектуально.

Рожденные из пыли под ногами Субъекта существа и сами прекрасно ощущают свое под-человеческое происходжение. Одной разновидностью этого самопризнания является вырождение архаических традиций до стадии тотемизма, восприятия в качестве своих предков животных, что невозможно для Человека-Субъекта, прекрасно осознающего символизм роли священных животных в Традиции и культах. Другая, более современная форма само-сознания человеко-зверей – это эволюционизм, дарвинизм и марксизм – т.е. учения о происхождении людей от обезьяны. Естественно, сама такая идея могла возникнуть только у настоящих потомков “Говорящей Обезьяны”, гондванического прото-неандертальца, зверино-демонического перво-предка южной расы. Включение этой обезьяны в человеческий контекст описан в “Рамаяне”, где аватар-Рама пользуется услугами Сугривы и Ханумана (двух обезьян), а также их подданных в целях спасения своей жены Ситы. На потомков этих героических обезьян легло благословение Рамы и несмотря на то, что сам Хануман своим благочестием и преданностью стяжал личное духовное спасение себе и другим облагороженным подвигом обезьянам, сам род обезьян постепенно выродился и реализовал свои демонические качества (особенно в эпоху пролетарских, марксистских революций).

Глава XI

Метафизика Года – Пространство и время.

Год – это символ всего времени, его полного цикла. Поэтому логика года, его этапы, сезоны, его качество, его течение заключают в себе краткое повествование о всех уровнях Бытия, предстающих в последовательном развитии или обнаружении. По аналогии с годом можно судить и о веке, и о самом Бытии. Год – это краткий курс метафизики, преподанный Богом Субъекту через космос.

Год является наложением и проявлением двух фундаментальных категорий телесной реальности – пространства и времени. В нем пространство и время открываются друг через друга, обнаруживая свою качественную онтологическую структуру. Наиболее чистым годом, наиболее ясным повествованием о путях бытия, является арктический год, гиперборейский год, год-день Богов.

Сущность арктического года – это те метаморфозы, которые происходят с Сыном Божьим, Светом Мира, от сезона к сезону. В этих метаморфозах открываeтся тайная структура реальности. Путешествие Света Мира по годовому кругу и его превращения составляют главное содержание Примордиальной Традиции и ее языка.

В гиперборейском годе можно выделить как пространственный (одновременный), так и временной (последовательный) планы.

Пространственный аспект года может быть определен как несколько ключевых “мест” (“topoi”), “стоянок”, “домов” Сына Божьего. Можно представить их в виде креста Сэн-Лоррэна, креста ориентаций.

Другая примордиальная форма пространственного аспекта может быть описана иероглифом (2) , “Треножником Аполона”. Фигура (1) символизирует четыре основныe стадии состояния Субъекта космоса. Их можно назвать “четырьмя домами света”. Они соответствуют четырем основным состояниям онтологии, определяемым по сравнению с Субъектом, мерой всех вещей.

Первый Дом – это дом рождения и смерти изначальной и конечной ночи. Это также могила, материнская утроба, зимнее солнцестояние, предел Бытия. Римляне называли этот Дом – “Небесная Дверь” (Janua Coeli). Через эту “точку” или “место” проходит линия (дорога), соединяющая Бытие с За-Бытием, то что Есть с тем что Не-Есть. Отдельный символ только этого дома – , “молот Тора”. Это – “жилище Бессмертных”, т.е. обитель тех, кто выше Бытия, кто стоит за рамками не только времени и пространства, но и за рамками самого Света. Собственно запредельным является не весь этот Дом, но лишь одна его “бесконечно малая часть” – беспространственная и без-временная точка пересечения вертикали с горизонталью. В этом уникальном “месте” расположен разрыв в Бытии, выход за его рамки. Это – Святая Святых года, алтарь трансцендентного Духа, обитель Бога, Бет-Эль (Вифиль). Поскольку здесь находится разрыв, символами этой точки в традиции часто являются орудия, разделяющие, разрубающие, режущие, раскалывающие: Топор, Меч, Молот и т.д. Точка разрыва является одновременно точкой Истока, точкой истинного Центра (но не середины). В Метафизике, в отличие от геометрии телесного мира, Центр совпадает с Истоком, с началом, с верхом, а не с серединой, расположенной между верхом и низом или в равном удалении от верха и низа. Из этого Дома приходит в космос Свет Мира, Сын Божий, Субъект, и в этот же Дом он возвращается для встречи с Отцом, в нем он скрывается. Этот Дом Света – храм по преимуществу, вместилище Альфы и Омеги, начала и конца.

Будучи разрывом, первый дом может быть обозначен не как , а как . В таком случае он распадается на две части, два места: место “до” точки разрыва, “перед” этой точкой и “после”, “за” ней. В фигуре (2) – нижняя черта означает саму точку, слева от нее место “до”, справа “после”. В данном виде – это “пространство смерти”, а – “пространство Жизни”. На оба этих “пространства” падает тень запредельности самой точки разрыва, “темнота”, “тьма” этой точки. Но теперь дом означает “тьму внизу”, а “тьму вверху”. (Или нижние и верхние воды Библии). В доме Свет Мира облекается во Тьму Мира, теряет очевидность своей световой природы. Здесь Сын Божий – в предельной степени страдания, гонения, мучения. Здесь он побеждаем силами космического Зла. Здесь место его мученической смерти. – иероглиф Ночи и Ада.

Напротив, – это верхняя тьма животворящего Духа. Сын Божий здесь еще скрыт от космоса, но уже явлен принципиально. Он воскрес и уже предопределил этапы своего пути к Славе. Он победил смерть и тайно правит всеми планами мироздания. – это Небесный Дворец, палаты царствующего невидимого Субъекта.

Так первый Дом Духа имеет три отделения: 1) место для жертвоприношения 2) тайный алтарь разрыва 3) тронный зал невидимой власти. Это – трехликий Янус, тайный лик которого, лик разрыва, невидим непосвященному. В этом месте пространства сосредоточено все пространство, так как оно лишь развитие и продолжение этого священного региона, Великого культового центра гиперборейцев, далекой Туле, носящей имя солнца. Второй Дом Духа – это . Это – Дом подъема и появления света в его открытой форме. Здесь космический Субъект простирает свое качество на космос, согревает и оживляет его, начинает питать его своим духом, обнаруживаясь и через это представая в своем царственном облике перед ликом мира. Это – “Дом обнаружения”, в нем “тайное становится явным”, “невидимое видимым”, “темное светлым” и т.д. Можно сказать, что регион – это место Блага, жизни, святости, красоты, победы. В этом регионе онтология поклоняется Субъекту, космос тянется к свету, пришедшему из-за предела. Бытие склоняется к Творцу, повинуется ему, и Творец соучаствует в Творении, присутствует в нем. В третьем доме наступает абсолютная и окончательная трансмутация Бытия, его озолочение, его окончательное очищение. Здесь Свет Мира царствует совершенно открыто и явно, а его власть не имеет ни малейшей преграды. “Все” является здесь лишь “продолжением” Сына Божьего, его прямым отражением. Бытие в Доме как бы прячется за спину Духа, и космос представляет собой не нечто отдельное и самостоятельное, но просто прозрачное одеяние света. Это место – “Небесный Рай”, царство Логоса, мысли, слова. Это – апофеоз Славы Субъекта, предел его тотальности. Можно назвать это место “местом Богов” или “ангельским миром”. Это тронный зал видимой власти, и здесь Сын Божий фактически отождествляется со средой, вбирает эту среду в свое божественное “Я”, сублимирует субстанцию мира. Но и в этом третьем доме есть точка разрыва, отделяющая от . – это сам “тронный зал” видимой власти. Здесь постоянно царит праздник победы. – это “ворота вниз”, порог пути в подземные миры или, по меньшей мере, в миры “под Небом”. Из этой “Дыры в Небе” выглядывал перед своим падением в гностических легендах Небесный Антропос. Римляне называли это место “адской дорогой” (Janua Inferni). Обычно точка разрыва этого дома символизируется ступенью или сдвигом одной части знака относительно другой – чаще всего это иероглиф gir (год). Отсюда начинается изгнание Короля, постепенная потеря Субъектом власти над космосом, первая стадия отделения Субъекта от мира, света, от своего отражения. Однако это отделение, этот разрыв являются не тайными, но явными, и поэтому архитектура третьего Дома известна для Бытия в ее пропорциях и в ее местонахождении, в то время как пропорции и местонахождение “Тайного дома” – – сокрыты под строжайшим секретом. Третий Дом – это мир в его наиболее чистом воплощении («гетик» зароастрийцев, являющийся уплотнением невидимого мира “менок” – первый дом), мир в райском состоянии. Одновременно, это венец Творения, его последняя деталь. Выходя из третьего дома к четвертому, Субъект попадает внутрь Творения, неподчиняющегося ему и предоставленного процессу инерциального распада, разложения. В четвертом доме Сын Божий отделен от мира, он противостоит ему, воюет с ним. Четвертый дом – это дом изгнания, чужая страна, тюрьма, колодец, пещера, подземелье, ад. Здесь Свет Мира – это не то, что сгущается до степени космоса, это то, что присутствует в космосе, сгущенном уже до предела, не совпадая при этом ни с одной из его частей. В регионе Свет Мира горит в мире, скрытый под его грубой и косной коркой. Это место скорби, смертный одр Субъекта, поле проигранной битвы. Из четвертого дома субъект уже больше не появляется. Свет Мира “втягивает в себя” свои лучи, уходя все глубже внутрь, темнея, чернея, угасая. Четвертый дом – последний дом Мира. Таково пространство года. На символе – тождественно , тождественно ,тождественно , а тождественно , с соответствующим переносом символических значений. На другом плане можно сказать, что , и – это три ступени спуска Принципа к Проявлению. Три ступени манифестации. , и – это три уровня ухудшения самой манифестации вплоть до энтропического максимума. Так четыре места Субъекта с удвоением первого и третьего домов, то есть шесть мест Субъекта, представляют собой шесть уровней Метафизики от тьмы сверху до тьмы снизу. При этом Небесный Рай – среднее звено этих уровней – является бытийным отражением истинного метафизического и сверх-бытийного центра: место Сына (З-ий дом) построено по образу и подобию места Отца (1-ый дом), а тьма внизу похожа на тьму вверху. Чтобы различать их, герметическая традиция использует в отношении верхней тьмы определение “черное, более черное, чем само черное”. Но (место нижней тьмы, могила) не совпадает с (место рождения, воскресения). В согласии с индуистским учением об аватарах (нисхождениях) Принципа, Кришна, аватар бога Вишну, говорит: “Когда колесо закона слетает со своей оси (попадает в место смерти), я проявляю себя (в месте рождения)”. Две тьмы подобны своей темнотой, но отличаются друг от друга еще больше нежели от самого света, так как между ними лежит точка абсолютного разрыва, которую никто не может перейти, кроме Сына. Это – тайный алтарь Трансцендентного, вход к самому Богу. Места Субъекта, как бы мы их не располагали – вертикально или горизонтально – образуют территорию года, полотно Бытия, взятого одновременно во всех его состояниях. Можно сказать, что эти дома существуют параллельно друг другу, и Субъект, пребывающий в каждом из них, есть это один и тот же Субъект, только находящийся в разных отношениях с объектами этих уровней, с их средой. Субъект тождественен самому себе и в невидимом тронном зале, и в месте Благости, и в Небесном Раю, и в изгнании, и в могиле, и даже у самого Отца. Различается лишь качество, плотность соответствующих пластов онтологии. В пространстве года с одновременным пребыванием Субъекта в разных домах-местах происходит движение времени – от дома к дому, от сезона к сезону. Временной цикл – это непрерывная волна само-исследования Субъекта, поступательно и последовательно различающего свои собственные лики в рамках различных онтологических уровней. Метаморфозы Света Мира, Сына Божьего, во времени можно представить как путешествие по домам года, по его территориям. Проникая в Бытие из точки разрыва, Свет Мира входит вначале в зал тайной власти, потом он переходит (опускается, если смотреть с принципиальной точки зрения, и поднимается, если смотреть с космической точки зрения) к месту Благости, где лучи начинают освещать субстанцию космоса, и наконец, прибывает к точке назначения – к триумфальному трону победителя, короля миров, Небесного Императора. Но Субъект даже в лучшем из секторов Бытия, в его собственном секторе Бытия, все равно не тождественнен до конца этому сектору. В Субъекте есть всегда нечто отличное от Бытия, и это отличие может начать реализовываться только после полной субъектизации Бытия в Небесном Раю. Из Рая Субъект уходит в изгнание, в добровольную ссылку (Сын Божий – царь даже в несчастье!). Пределом его страданий и мучений является полное тление, и лишь после испытания смертью его бессмертная сущность в полночь космоса возвращается к великому молчанию Отца. А для субстанции космоса, не имеющей необходимых качеств для понимания происходящей мистерии Зимнего Солнцестояния, мистерии Духовного Воскресения, попрания смерти смертью, начинается новый цикл творения, новое нисхождение аватара, Новый Год. Для самого же Субъекта год всегда один и тот же, как он сам, как его Отец, как Мир. Субъект пребывает в вечности, он стоит над пространством и временем, внутри Великого Года, слитно с Великим Годом, являясь Великим Годом, но все же над ним, за его пределом, на тайном алтаре Отца.

Глава XII

Космос – элементы и оппозиции

Элементная логика арктического года ставит несколько проблем. В частности, проблему деления четырех секторов (сезонов) этого года в соответствии с двумя взаимодополняющими подходами: динамическим и статическим. Динамический подход акцентрирует направленность движения Света Мира по годовому кругу, ориентацию его движения сквозь дома и элементы. Статический подход акцентирует качество самой “годовой” среды, то есть сходство в пределах самих элементных секторов. Наложение двух этих подходов предопределяет всю сложность традиционного символизма, развившегося из гиперборейской парадигмы. Рассмотрим эту сложную логику подробнее.

1. Динамический подход озабочен не столько тем, в нижнем или в верхнем секторе года сейчас пребывает великий Субъект, сколько куда этот Субъект направляется. Поэтому в нем наделяются совершенно различным качеством одинаковые с точки зрения статической элементные области года в зависимости от того, справа или слева от оси солнцестояний они расположены. Таким образом левые и правые “элементы” космоса дифференцируются: появляются не одна, а две земли, две воды, два воздуха и два огня.

А кроме того порядок прохождения областей элементов меняется в точках солнцестояний на противоположный, что влечет изменениe взаимной сравнительной оценки одного элемента с другим.

Правые элементы пути солнца к Северу (деваяна) отмечены позитивностью: это земля живых, живая вода, дух (воздух), парящий над водами, световой огонь (Агни). В этой половине года “Бог соучаствует в мире” (по словам Платона). Однако метафизический смысл проявления божественного Субъекта в космосе дает возможность рассмотреть порядок чередования элементов двояким образом: субстанциально и эссенциально, то есть с точки зрения космоса и с точки зрения Принципа. Так космос видит в пути деваяны становление, утончение и возвышение элементов, их позитивную “конверсию” (по герметической терминологии). Из благой земли начинает бить источник вод, испаряющийся в выси (воздух) и сверкающий в абсолютном дне-свете-огне арктического летнего солнцестояния. Так сияющий космос восходит к триумфу из оплодотворенной Богом утробы зимней арктической ночи (благой ночи). С точки зрения космоса деваяна – это безусловно улучшение стихий, где вода – лучше земли, воздух – воды, огонь – воздуха.

Для самого Принципа это соответствие обратно. Конверсия элементов в первой половине года есть ухудшение, имманентизация стихий. Земля здесь – высшая твердь, трон Бога. Вода – верхние воды, “хляби небесные”. Воздух – сфера движения и метания, мир души. И, наконец, огонь – это огонь, зажженный на “земной” земле в ее сакральном центре, как предел проявления и тем самым, сгущения духа вплоть до его видимого образа, сознательно умаленного, чтобы “не разрушить” космоса, чтобы не разрушить приемлющих дух сосудов, элементов («ваз» в каббалистической теории). Здесь, естественно, качество элементов ухудшается от невидимой ночи-земли трансцендентного Бога через всеобъемлющие небесные воды и животворный дух к проявленному световому солнечному телу-огню.

Итак, и в самой деваяне в динамической перспективе годовых трансформаций друг на друга накладываются две логики конверсии элементов; при том, что в обоих случаях эти элементы сугубо позитивны, чисты и как бы архетипичны: это – элементы, принадлежащие световому творению (миру “менок” зороастрийцев). Но в то же время они не тождественны и представляют собой как бы 8 элементов:

Земля (невидимый трон) Вода (душа мира) Эссенция Воздух (пространство и время) Огонь (проявление) Огонь (имманентное “Я”) Воздух (мысль) Субстанция Вода (жизнь) Земля (хаос потенций) схема Светового Творения МЕНОК или четыре концентрическиe сферы, разделенные горизонталью, которая разводит принципиальные (божественные) элементы, с одной стороны, и субстанциальные (космические), с другой. Cфера Светового Творения МЕНОК Таким образом первый сектор деваяны – пути Богов – являет собой полный онтологический и космогонический цикл – цикл Проявления, видимый с двух противоположных метафизических полюсов. И будучи с одной стороны лишь половиной всего года, этот сектор есть принципиально весь год целиком, то есть вся полнота Мира с Богом, вся полнота реальности с божественным участием. Эта полнота и целостность выражаются и в том, что Субъект проходит весь свой путь через элементы, и точки захода и заката Света Мира обегают за полугодие всю окружность горизонта. Вторая половина динамического цикла – нисходящая, питрияна, путь предков, путь Ада. Это траектория движения мира без Бога, мира самого по себе. Это путь исчерпания и изнашиваемости. Здесь все элементы относительно негативны. Сын Божий идет здесь от Света-Огня, через жар-ветер –воздух и мертвую воду (воду смерти) к земной могиле, к вхождению в камень. Это процесс диссолюции, растворения мира, его аннигиляции. С другой стороны, это также путь проявленной реальности, переведенной из принципиального космоса (менок) правой половины к космосу конкретному, “этому миру”, “миру сему” (гетик). “Гетик” – конкретный мир в своем начальном состоянии (дом Огня) – положителен, но не более чем “одно мгновение”, “миг Рая”, тут же нарушаемый неумолимой тягой грехопадения осени. Бог не держит более космос, и он отныне подвержен роковой силе тяготения. Здесь конверсия элементов проходит в сторону уплотнения: тонкое и неощутимое становится грубым. Только здесь, в питрияне, элементы космоса впервые “материальны”, точнее вещественны. Это путь Прометея и Молнии – траектория падения “материального” огня, падение Денницы, Люцифера. Но одновременно это – дорога триумфа зла. Поэтому питрияна может быть рассмотрена двояко: 1) как начальное нисхождение субъекта в Ад (трагедия) и 2) как торжество внутрикосмического анти-субъекта: “духа” разложения, Ахримана, короля левой стороны гиперборейского круга. Субъектный огонь – тело субъекта (золотой зародыш, хиранья гарбха) – вначале делается невидимым, тает в воздухе, становится гонимым ветром («и ветер носил его в своем животе» алхимической “Изумрудной Скрижали”), уходит в изгнание. Потом Субъект тонет в мертвой (стоячей) воде, “попадает в колодец”, растворяется. И, наконец, он полностью теряет жизнь, обращается в прах, тлен, превращается в камень (легенда о спящем каменном великане), становится горой, скалой (Шаддаи – “Бог мой, скала моя”). Субъекта в этом пути предков все меньше и меньше, пока в царстве земли его вообще не остается (хотя это на самом деле и не так!). Здесь конверсия проходит от “хорошего” к “плохому”, и здесь элемент “огня” все же наделен позитивным качеством, будучи единственной нитью связи питрияна (гетик) с деваяной (менок). Торжество духа зла тоже начинается с огня. Это подземный огонь Ада, Гeенна, поэтому летнее солнцестояние называется Jаnua Inferni, “Врата Ада”. Огонь полыхает в подземных пещерах, пустотах, наполненных “нижним” воздухом. сфеpа Материального Творения ГЕТИК Несколько выше адский дух становится гнилыми водами Стикса, пока, наконец, не выходит на поверхность земли и не получает корону князя мира сего, короля земли. Здесь конверсия идет, напротив, от самого плохого (центр зла) к нейтральному (земля как предмет вожделений злого духа). Очень важно понять, что Субъект в теле огня и адский дух гeенны не только не тождественны, но прямо противоположны, так как это суть два полюса вещественного проявления: жертва и агрессор космической битвы, дух и анти-дух, архетип и его обратное пародийное отражение. Это можно увидеть в схеме: огонь (молния, солнце) воздух (ветер, подвижность) Надземный Мир вода (реки, колодцы, озера, дождь) земля (камень, могила, скала, гора) земля (плоскость, территория) вода (подземные воды, Стикс) Подземный Мир воздух (пустоты, пещеры, лабиринты) огонь (гиенна, адское пламя) cхема внутрикосмической драмы ГЕТИК Драма двух проявленных огней питрияны: синхронный спуск Субъекта с Неба на Землю, который параллелен подъему анти-субъекта из-под земли (из ее центра) к поверхности. Из всех негативных элементов этого левого сектора арктического года небесный огонь является исключением, и поэтому древние арии из всех телесных вещей и стихий почитали только его. Именно небесный огонь, молния (руна ) становится полюсом арктического учения о проявленных элементах – об элементах мира “гетик”. Проявленный мир целиком также полноценно охватываем половиной годового цикла, так как и здесь все элементы покрыты “шагами” Божьего Сына, и весь круг горизонта пройден огнями великой драмы – следами “блудного сына”, изгнанника, лишенного наследства Бедного Рыцаря. Итак, в динамическом подходе к символизму годового цикла мы получили по четыре разновидности каждого элемента: два из которых архетипические и два конкретные, притом, что среди архетипических элементов две земли являются полюсами, а два огня сливаются друг с другом, а среди конкретных элементов два огня полярны, а две земли совпадают. Так динамический символизм арктического года повествует о великих мистериях Бытия, о судьбе и драме Богов и Демонов, об Истоке Всего и Великом Ничто, о Свете и Тьме Севера. Теперь к статической картине. Статический подход утверждает однородность всех четырех элементов структуры года. В нем земля и левая и правая, это одна и та же земля, вода – вода, воздух – воздух, а огонь – огонь. Эти четыре элемента суть четыре состояния онтологии, фиксированные и полностью послушные воле Субъекта, они – его отражения. В верхнем секторе круга Субъект хочет быть видимым, там он – огонь. В нижнем секторе (земля) он скрывается, хочет спрятаться. В промежуточных элементах Субъект видим и скрыт одновременно: более видим, чем скрыт в воздухе и более скрыт, чем видим в воде. Но как бы то ни было, четыре состояния среды суть четыре “воли” Субъекта. Такой подход совершенно отличен от динамического, так как здесь элементы не представляют собой метафизических, онтологических, космогогических и даже сакрально исторических категорий, имеющих относительно самостоятельную роль в реальности как 16 “динамических” элементов. Статические элементы – это чисто средовые модальности, уровни плотности, безразличные к фундаментальным позициям теогонии, космогонии и эсхатологии, разворачивающимся в рамках года. Можно сказать, что это совсем другие элементы, четыре дополнительных термина, резко отличных от 16-ти предыдущих. И, тем не менее, существует определенная взаимосвязь между всеми пятью одноименными элементами, или точнее, четыре динамических элемента суть спецификации онтолого-космического плана принципиального статического элемента, который охватывает их все. К примеру, земля в статической картине года означает, что великий Субъект хочет быть скрытым. Одновременно это означает, что: 1) Он пребывает у Отца, на его троне из тверди (земля 1 деваяны); 2) Он не оплодотворяет нижнюю землю хаоса, она темна и из нее не бьет источник, льды не тают (земля 2 деваяны); 3) Он не проявляется в мире, где, по-видимости, “Бог умер” (земля 3 деваяны); 4) На земле людей царит Дьявол, делая землю только землей, а не сгустком огня (земля 4 деваяны).

Великий Субъект хочет быть проявленным:

1) Он oткрылся из-за тверди в виде предвечного Света (огонь 1 деваяны);

2) Он облекся в сияющую плоть очищенного хаоса (огонь 2 деваяны);

3) Он царит в “мгновении Рая” над вещественным миром (пока его не прогонит пылающий меч Архангела – огонь 3 деваяны). Он – огненный предок, дух, данный Адаму Богом;

4) Он провоцирует гибель мира, в котором его место не центрально, и поклонение его огню забыто. Огнем Ада и гeенны свидетельствует он и в мире ночи о себе, хотя и негативно. Он дает о себе знать (проявляет себя) даже в свое отсутствие, уготовав огненное зло и пекло трагедии тем, кто посмел смирится с его отсутствием (огонь 4 деваяны).

То же самое и в случае других элементов.

Глава XIII

Смысл арийского дуализма

Основа гиперборейской религии в дуализме, хотя она при этом никоим образом не отрицает единства Принципа. Ее дуализм не теологический, он принадлежит к иной сверх-онтологической сфере, и поэтому он не имеет никакого отношения к поздним и деградировавшим формам дуализма.

Дуализм нордической расы ставит следующую дилему: как сочетать трансцендентность Бога с имманентностью мира? Мир дан как космос, и каким бы чудесным этот арктический космос не был, он всегда меньше, чем Бог-Отец и даже чем Бог-Сын. Значит существует между явленным и неявленным полярность и напряженность. И сколько бы абстрактных решений (монизмов, девоционализмов, квиетизмов, фидеизмов и т.д.) здесь не предлагалось, все они ничего не значат перед фактом, постулируемым арийской душой: есть мир и есть Бог, который выше мира, за его пределом. И никогда пока есть мир и есть Бог, то есть пока есть арий, который свидетельствует, что они есть и не совпадают, метафизический дуализм не будет снят эффективно, и все благопожелания и надежды, а тем паче иллюзии и солипсический произвол абстрактных умопостроений, останутся ложью, которая вообще никогда не была свойственна арийской расе, расе субъекта.

Арийский культ не говорит хорошо или плохо то, что существуют два фундаментальных полюса реальности: единый Бог по ту сторону и второе, но всеобъемлющее и пытающееся также выдать себя за единое, Бытие по сю сторону. Религиозная миссия ария – утверждать это несмотря ни на что, впечатывать это в ткань жизни, в ткань космоса, в ткань природы. Именно сквозь это утверждение о несовпадении Трансцендентного с Имманентным и понимает гипербореец Мир, его ритмы, его послание, его плоть.

Метафизическим результатом этого утверждения является примордиальная фигура сакральной северной земли, венец метафизики, Световой Сын Божий, мысль Бога, Посланец Иного, Великий Субъект. Это гиперборейский Бог-Свет: Ил, Аполлон, Тиу и т.д. Он не снимает полярность потусторонеего (Отца) и посюстороннего (мира), он есть проблема, вопрос, драма. Он – архетип арийской расы, концентрация свидетельства о наличии Двух, а не Одного, а поскольку в более или менее нормальные периоды истории (кроме современной эпохи) факт наличия мира, имманентного Бытия вообще не ставился никем под сомнение, это свидетельство в основном сводилось к утверждению Иного, Там, за гранью этого, за пределом, за чертой космоса. Этот гиперборейский Бог – Бог-Сын, Бог-свидетель об Ином, и хотя он “присутствует” в мире, но никогда не сам по себе, а в виде “следа”, отпечатка “ноги” или “руки” (как наиболее древние иероглифы наскальных надписей). Бог-Сын, хотя он и имманентный Бог, не тождественнен ничему из космоса: он есть его творец, его печать, его смысл, его тайная вещь, которую космос “ощущает” и отражает в своем порядке, но не может “схватить”, “познать”, “увидеть”. Бог-Сын – это Свет глубины вещей, бьющий сквозь них, из-за них, наделяющий эти вещи тоской по Иному, заставляющий их вращаться в стремлении к центру, истоку, Богу-Отцу (нетворящему и несотворенному), стоящему с той стороны Всего.

Больше всего Бог-Сын, Бог-Свет близок к Году, к Циклу, так как именно время наиболее трудно “схватить” и “познать”, так как оно – самое таинственное из всего космоса. Бог открывается в круге, в драме его прохождения, в войне вещей со средой. Но все же он не тождественнен времени. Он, скорее, исток времени, его невидимый архетип, спрятанный эон.

Цикл, и в частности временной цикл, всегда имеет два полюса – начало-конец, верх-низ, пик-упадок. Так в космосе через Сына Божьего запечатляется метафизическое несовпадение Трансцендентного с Имманентным. Цикл, имея пары противоположностей, тем не менее, охватывает и снимает их – указывая, что всякое внутри-космическое противостояние не фундаментально: оно лишь символ иного противостояния – всего Бытия тому, что выше его. Отсюда особая миссия божественного времени: оно разводит пары (указывая на метафизическую двойственность) и вновь соединяет их (подчеркивая, что разделение было лишь имитацией, указанием, символом, а не действительной войной, так как сам космос един, и по меньшей мере в том, что он не Бог, не сам Бог, а только его атрибут).

Бог-Сын, Субъект Мира – это то существо, которое также является Субъектом гиперборейского культа. Именно он действует и проявляется сквозь свою излюбленную расу, расу Севера, которая является не просто “усыновленной”, “принятой” им как бы извне – но им самим, выражением его светового “Я”. Утверждение ариями несовпадения Этого с Иным исходит сквозь их индивидуальный дух, от самого Аполлона, который и есть начало и конец нордической пра-религии, ее главный реализатор, ее живое седержание, ее абсолютная цель. Божественное “Я” Аполлона – это точка центра годового арктического круга, не выступающая прямо нигде в его конкретном протекании (даже в “месте”, “доме” “Тайного Храма”, в зимнем солнцестоянии), но именно по ней служатся мессы в четырех кардинальных углах Божественного Года, а также в промежутках между ними, и именно ее лучи делают чистую периферию, колею года, священной и божественной.

Арийская нордическая пра-традиция не может быть ни измененной, ни дополненной на поздних этапах арийских миграций по планете. Метафизический дуализм всегда остается тождественным самому себе, пока стоит мир. И этот дуализм никогда не снимается с помощью каких-либо интеллектуальных ухищрений. Всякая религия и всякая традиция осмысленны, реальны, подлинны и живы только благодаря их преемственности великой гиперборейской цепи, без которой они превратятся (и превращаются) в пародии, в имитацию, в подделку.

Глава XIV

Арктический язык неподвижного календаря –

гиперборейская каббала

Мы реконструировали изначальный арктический неподвижный календарь, послуживший образцом для более поздних рунических прецессионных календарей. В этом протокалендаре сконцентрированы тайны прото-языка гиперборейцев, их мыслеписменности. Великий арийский круг помогает понять те звуковые и шрифтовые изменения, которые характерны для северо-атлантического и южно-атлантического вариантов.

ИЗНАЧАЛЬНЫЙ РУНИЧЕСКИЙ КРУГ

Условной арктической формулой этого писменного календаря можно считать следующую цепь: LAM-KRIST-NUL (если мы отбросим промежуточные гласные весеннего и осеннего равноденствий e и o).

Более всего здесь поражают пять центральных звуков KRIST, в которых зашифрована идея гиперборейского лета, полдня, высшего стояния незаходящего солнца с предшествующим апогею подъемом KR (или KHR) и последующим спуском “созревшего плода мира” ST. Неудивительно после этого, что арийские народы в христианской терминологии так глубоко прочувствовали именно греческий перевод еврейского слова “мессия” («помазаник»), по-гречески Hristos. Ведь в одном этом слове заключена примордиальная нордическая тайна незаходящего за горизонт солнца, тайна вечности и вечного (невечернего) света, Сына Божьего. Можно сказать, что исторический Иисус Христос (кстати, название руны было is по следующей за ней руне s, то есть Is(us)) был скорее Омегой гиперборейского примордиального “до-христианского” христианства, а Альфой был изначальный “аватар” северного полюса – Непобедимое Солнце (Sol Invictus) – KRIST-Аполлон. И не случайно распространение христианства проходило на территориях, ближе всего находящихся к северо-атлантическим регионам и географически (Европа) и расово (на земле, населенной арийскими народами). “Белый Христос” Северной Европы в Средневековье живой водой Изначальной Традиции воскресил культовую память деградировавших наследников гиперборейской мысли, вдохнул новую силу в годовую литургию, возродил тайный гиперборейский круг. Зная о слове, а точнее о формуле KRIST в прото-руническом круге, легко понять все те аспекты исторического христианства, которые вообще никак не объяснимы, исходя лишь из иудейской теологии и даже ессейского гнозиса. Христианство на своем гностическом, эзотерическом уровне является откровением Севера, вестью Арктогеи, последним призывом, брошенным павшим ариям.

Можно заметить в этом круге еще несколько инициатических соответствий. Например, три нисходящие после летнего солнцестояния руны – руны гиперборейской осени – образуют корень STN, из которого, скорее всего, и развился символико-мистический смысл слова “Сатана”, “обезьяна Бога”, так как левая нисходящая половина года есть обратное отражение правой восходящей половины.

Поразительно сочетание NL в соответствующей гласной u – NUL в конце года, где свет гаснет, где его яркость равна нулю.

Но более всего важна сдвоенность L-L в точке зимнего солнцестояния. Сама это точка не называется вообще никак. – это “тайное место” даже для гиперборейского гнозиса. Но по обе стороны от нее расположены две малые дуги – и – “две горы” (позднее название ur, ku и т.д.). Поэтому “символически” (а не прямо) этот сектор года – “тайный дворец” должен определяться словами с удвоенной согласной l – ll! Наиболее сакральным в этом смысле является скандинавский бог Ullr или Ull, и именно за счет его сдвоенного l.

Но это еще не все. Гиперборейский круг позволяет приоткрыть завесу над инициатическим смыслом шахады – исламского символа веры, которая звучит так: “la ilahu illa 'LLAH” ( ). Все согласные здесь, кроме придыхания –«h»– и хамсы это l, и в принципе нет ничего более логичного, коль скоро речь идет об утверждении наиболее абсолютного понимания Бога,то есть Бога трансцендентного, запредельного и сокрытого в своем “тайном месте”. Но в динамике свидетельствования шахады есть противопоставление двух метафизических категорий: ilah и Allah. Одна из них отрицается – ilah, другая утверждается Allah. Отрицается при помощи частицы la (то есть l как отрицания, как ночи, как зимы) категория с одним l в корне и с подчеркнутой гласной i (имеющей отношение к середине лета). Значит, отрицается здесь всякое одинокое l, l ( ) первой половины года, начала года (где заложены все потенции дальнейшего развития) и l ( ) второй половины года, конца года (где собраны все результаты периода осени и первой половины зимы).То есть здесь отрицается каждая из половин года, взятая отдельно. Кроме того, il – это руна летнего солнцестояния в поздних сакральных кругах нордической расы, и можно сказать, что двойное ll зимнего солнцестояния отражается в одинарном l летнего. Значит, отрицание ilah – это отрицание и первой и второй половины года и середины года, королевской проявленности Сына Божьего. Совокупно, отрицание ilah – это отрицание проявленности во всех ее аспектах, во всех ее “не-тайных местах”. Ilah – это Сын Божий, весь год, известный Бог.

Фундаментальный трансцендентализм исламской метафизики отрицает обожествление всяких вторичных модальностей Принципа, кроме него самого, и поэтому в Коране есть отповедь субстанциальному культу “Сына Божьего”, которому поклоняются без учета трансцендентного и нетворящего, нерождающего Отца. Сура “самадийя” гласит: “Скажи: АЛЛАХ един. АЛЛАХ вечен, не рожден и никого не рождает, нет ни одного подобного ему”. Сам Аллах (Allah), чисто транцендентный Принцип, этимологически якобы близок слову ilah и является его дериватом. На самом деле, противопоставление ilah и Allah базируется на чисто гиперборейской мистерии годового звукового круга, и поэтому Аллах с двумя ll однозначно и прямо соотносится именно с той таиной точкой, которая “расположена” между двумя l и не имеет своего собственного звука и знака. Хотя исходя из примордиальной логики слово Аллах должно звучать как ULLA. И, действительно, то, что лежит между UL и LA, – нетворящий Отец, – противостоит метафизически имманентному миру и его частям с справа и слева и его обобщающему пику, летнему солнцестоянию. Таким образом, исламская шахада концентрирует в себе всю сущность гиперборейской пра-религии, обнажая противостояние Иного Этому. И не случайно сама формула веры называется именно шахада – “свидетельствование”, поскольку в акте свидетельствования об этом Противостоянии и заключается высшая религиозная миссия ариев. Собственно говоря, шахада, ее сущность, совпадает с великим Субъектом, Светом Мира, но на сей раз отличным от своего весеннего, осеннего и даже летнего проявления. Здесь Сын Божий – как высший свидетель, как исток Свидетельства – есть не какая-то имманентная субстанциальная сущность, отдельная от Трансцендентного, но, напротив, он и есть свидетельство о трансцендентности Трансцендентного, о несовпадении того, что лежит между двумя l (Allah) ни с одной из частей сакрального круга, ни с ним целиком (ilah).

Поразительно, что вся шахада составлена фонетически (за исключением опять же придыхания h и хамзы) из “отрицательных” звуков l, т.е. это – “апофатическое” свидетельство, конструирующее из пяти отрицаний гиперборейской зимы ткань последнего откровения, последней религии. Если мы напишем эти пять l арабским шрифтом по кругу, то получим фигуру , пятиконечную звезду – символ Гипербореи, где в “шестом” месте года (зимой) солнце не появляется. Кроме того, пять l шахады суть намек на “райское яблоко”, которое будучи разрезанным дает нам ту же фигуру:

Но такое расположение пяти l почти тождественно традиционному круговому написанию самого слова Allah , где стилизованное изображается в виде , то есть двух черт, соединенных сверху, что в сочетании с чертой алифа и двумя лам дает пять черт гиперборейской звезды.

Таким образом, основываясь на нордическом гнозисе, можно интерпретировать шахаду эзотерически. “Нет Бога, кроме Бога” или “Нет Бога, Кроме Аллаха” здесь означает также “нет имманентного без Трансцендентного” или “Свет преходящ, а Исток его нет”, или “нет Света самого по себе, не возникшего из транцендентной темноты сверху, темноты Скрытого Отца”.

Заметим в скобках, что связь последнего из пророков, великого Мохаммада, с цепью гиперборейского посвятительного знания возможно осуществлялась через символическую “таинственную персону” перса “ Салмана Чистого”, “Салмана Пак”. В руническом смысле “Салман” – это “солнечный человек”. Sаl – руна (sаl = солнце), man – руна (man = человек). Это – типично гиперборейское имя (кстати, имя Соломон имеет тот же рунический смысл, и деяния этого легендарного царя носят вполне нордический символический характер, равно как и его знаменитая печать в виде пятиконечной звезды – знака арктической пра-родины). Инициатическим именем Сальмана в исламском шиитским гнозисе было “Сальсаль”, то есть “связь”, “цепь”. Имеется в виду “цепь передачи традиции”. И если после пророка звеньями цепи стали его преемники халифы и имамы (сегодня “сильсиля” называют сейидов и алидов), то должна была существовать и другая (гораздо более “длинная”) часть этой цепи, восходящая через шесть Великих Пророков к примордиальному нордическому культовому центру. Сальман Пак, по всей видимости, был одним из звеньев (а, возможно, и последним звеном) инициатической цепи до Мухаммада.

Возвращаясь к неподвижному арктическому кругу можно добавить, что звуки-иероглифы каждой стороны более или менее синонимичны, так как соответственно в целом означают нисхождение и восхождение (динамический синонимизм). С другой стороны, синонимичны (хотя и в ином смысле) звуки-иероглифы, расположенные на одном и том же “этаже” года r и s, t и k, n и m (статический синонимизм). Одновременно арктический сакральный календарь предлагает и оппозиции – верхних рун нижним (высший тип такой оппозиции мы затронули раньше, говоря о шахаде), а правых левым. Таким образом, диалектика строения изначального нордического языка поредполагает достаточно сложную систему фонетико-логических наложений, хотя по сравнению с более поздними вариантами календарного языка, эта система кристально ясна и прозрачна.

Следует указать, однако, что помимо руны в летнем солнцестоянии может быть и руна “Овна” р (ра), что делает звуковой ряд языка полным – пять гласных (a, e, i, o, u) и восемь согласных (l, m, k, r, p, s, t, n), то есть всего тринадцать фонем. Четырнадцатой является нулевая, зимне-солнцестоянческая фонема – МОЛЧАНИЕ. (Руной молчания изначально была руна , и поразительно, что память об этом сохранилась в беззвучном арабском алифе, “подставке для хамзы”). И кроме того, губные согласные (р и весь ряд p – ph (f) – b) возможно появились в пост-примордиальную эпоху – как самая внешняя по отношению к речевому аппарату форма издания звука с помощью губ. Поэтому сущностно гиперборейских звуков всего 12, а если отбросить промежуточные “равноденственные” гласные e и o (которых, кстати, нет в арабском), то останется 10 звуков, подобно 10-ти месяцам арктического года или 10-ти аватарам Принципа в индуистской традиции.

Можно добавить, что правые и левые руны неподвижного арктического года графически симметричны друг другу: поднимающееся солнце r, (или просто ) – опускающееся солнце s () или два солнца или солнце лета + его отсутствие зимой – поздние варианты s). Поднимающий руки Сын Божий (Двойной) (k) и опускающий руки Сын Божий (t): подбрасывает солнце вверх , выпускает его из рук . Параллелизм руны n (камень) и m (вода) более сложен: руна n имеет вариант (плоскость, поверхность, горизонталь, прах). Тогда m это начало космологического волнения вод зимы, хаоса, оживлениe горизонтали, проточные воды, волны, вырывание из праха ночи и зимы вздыбленных форм весны – растений, существ, людей; n как – это, напротив, стоячие воды, неподвижный уровень земли, успокоение и замирание летнего и весеннего буйства и динамики, сглаживание, смерть. Или – воды, не подвергшиеся воздействию ветра (духа), а – подвергшиеся. Поэтому n и вода (океана, пруда, колодца) и камень (плотность, смерть), а m и вода (реки, волнующегося моря, родника, ручья) и человек, жизнь, сила. И, наконец, l ( ) и l ( ) не просто симметричны, но тождественны, хотя позднее в пост-примордиальные эпохи их начали различать: сделав из левого l ( ) или , а правый оставив без изменения, но переименовав в ur от ul. Еше позднее l осталось только в качестве фонетической субдоминанты зимы, и в греческом и в финикийском альфа и алеф еще несут в себе воспоминания о том al ( – правая дуга) или ul ( – левая дуга), из которого вышел иероглиф-звук “Нового Бога” fa ( ) поздних времен.

Сюжетно арктический год и его знаки могут быть представлены так. Из пещеры, щели, подземелья, ворот, арки ( ), после полного ничто середины зимы, начинает течь животворная влага ( ), энергия, жизнь, “животворящий хаос”. Это пояление из лона смерти потока жизни, из Небытия потока Бытия, обозначалось в гиперборейском языке культовой формулой LAM . В инициатических учениях – это Fons Perennis, фонтан “Хальмат” в исламском изотеризме, источник Мимира в скандинавских сагах и т.д. Далее, из этого живительного потока ( ) возникает плотная форма Воскресшего ( ), сотворенного “Человека”, “Бога”, КА. Этот КА ( ) стоит над водами ( ), он – Нараяна, Христос, ступающий по волнам озера или моря. Греческие мифы о рождении богини Венеры из воды, а в скандинавских сагах творение перво-великана Имира из примордиальной лавы, имеют тот же смысл. КА ( ) также – HA, откуда еврейское Haj, “живой” и Heva, “Ева” (здесь, аналог греческой Венеры). Это обозначается культовой формулой МЕК (MEH) или . Далее КА ( ), вышедший, отделившийся от вод ( ), преврашается в птицу, преображается, восходит на Небо, “бросает в небо свою голову” (как это говорится в одном гностическом тексте). “Земля поднимается в небо и получает там все высшие и низшие качества” (по выражению “Изумрудной Скрижали” Гермеса Трисмегиста).

Это – r ( ), Красный Орел, Феникс. На многих языках и сегодня название птиц, орлов и т.д. имеет доминантный звук r. Поэтому на христианских иконах преображения и вознесения Христа, сам Христос канонически представлен в круге, в руне (r), в . Это вознесение (а равно и преображение) (k) в (r) обозначается формулой KER . И с этим сочетанием звуков связаны наиболее сакральные ряды слов во всех языках земли. Графически эта формула представляется как или .

Далее следует апогей света , не имеющий согласного звука, а точнее, представляюший и молчание и все звуки одновременно. Переход от к , коронация Света – это великое “Я” мира, дошедшее до своего апофeоза. Можно выразить этот последний шаг формулой RI или просто i, гласным летнего солнцестояния.

Следующий сюжет – начало заката солнца , получение людьми Золотого Плода, созревшего на ветвях Древа Года и клонящего его ветви к земле. Солнце здесь – райское яблоко, ведущее к “грехопадению”, к спуску Света Мира под землю. Формула нисхождения небесного света (позднее, молнии) это IS . Это также спускающаяся птица, урожай, начало спуска Сына Божьего в Мир людей.

Далее солнце небес становится земной формой и “слово бысть плоть и ходиша меж нами”. SOT – формула Бого-человека, Спасителя, облекшегося в телесную форму (отсюда греческое soter, спаситель). Это процесс проявления высшего и принципиального в конкретном, откровение Бытия для космоса, содержащегося в нем. Отсюда санскритский корень sat и обще-индоевропейская фонема “бытия” “esse” и т.д.

Глава XV

Три великих созвездия

Прецессионный пост-примордиальный календарь ввел в рассмотрение ритма священного космоса новую гигантскую величину 25 920 лет – длительность полного обращения точки равноденствия по зодиакальному поясу. Отныне к неподвижной арктической модели “вечного года” и ее кресту сугубо годовой пространственно-временной картины – два солнцестояния и два равноденствия – была добавлена некоторая чисто небесная отметка, которая позволяла соотносить годовой крест с зодиакальным поясом, или, иными словами, ориентироваться в ходе “прецессионного времени”.

Дело, однако, усложнялось тем, что в соответствии с логикой арийских миграций и их сакрально-географическим маршрутом соотношение этой условной зодиакальной точки определялось не только с одним из годовых экстремумов, но поочередно с разными – то c зимним солнцестоянием, то с летним, то с осенним. Для того, чтобы выработать строгую систему ориентировки в “потоке прецессии” независимо от катаклизмов, миграций и т.п., достаточно было выделить не “точку”, а 30-градусный сектор зодиакального пояса, который после прохождения за 6 480 лет через точку одного годового экстремума тут же входил бы в другую точку по очередности: зимнее солнцестояние – весеннее равноденствие – летнее солнцестояние – осеннее равноденствие. Эти 30 градусов как раз соответствуют трем созвездиям, которые можно было бы назвать главными. Таковыми являются Лось (Близнецы), Бык, Овен.

Таким образом, нео-астрологические и привязанные только к точке весеннего равноденствия выражения “эпоха Рыб” или “эпоха Льва” и т.д. становятся не точными, и, напротив, ведущими к путанице. Все эпохи определяются только тремя созвездиями и указанием того главного узла, через который они в данный момент проходят. Это – гиперборейский метод определения “больших циклов”. Так время гибели Атлантиды – это эпоха Быка в зимнем узле. Потом следовала эпоха Овна в зимнем узле (8 000 – 6 000 лет до Р.Х.). Потом эпоха Лося в весеннем узле (6 000 – 4 000 дет до Р.Х.). Потом эпоха Быка в весеннем узле (4 000 – 2 000 лет до Р.Х.), потом, наконец, эпоха Овна (2 000 – 0 лет до Р.Х.). Наша эпоха – эпоха Лося в летнем узле (а не Рыб в весеннем).

Следует однако заметить, что эпоха Лося почти никогда не фиксируется в тот период, когда она протекает актуально. О ней вспоминают лишь после ее окончания, а саму эпоху называют каким-то второстепенным именем. Однако после ее прохождения она приравнивается к Золотому Веку, и ее сакральный символизм пост-фактум. вспыхивает с новой силой. Эпоха Лося представляет собой как бы прошлое, бывшее ранее, данное в воспоминании. (На этом, в частности, основано уподобление Праджапати Оленю и т.д.) Когда же эта эпоха протекает, она как бы является вуалированием своей качественной сути, “циклом сокрытия” (по выражению исмаилитского гнозиса), как символическая пауза в истории.

Эпоха Быка, напротив, рассматривается как настоящее. Стоит этому созвездию войти в тот или иной узел, как почти сразу происходит реформа ориентаций, и именно этот узел начинает пользоваться особым почетом у гиперборейских астрологов.

Именно с этим созвездием, и вообще с этим сектором звездного неба, связано наибольшее число астральных мифов и легенд. (Достаточно указать на роль небольшого созвездия Плеяд в доктринах самых разных традиций и религий.) И более того, эпоха Быка имеет тенденцию постоянно сохранять свой символизм и свои черты, и после своего астрологического конца, тесня и подавляя собственно символизм Овна.

Сама же эта эпоха Овна тяготеет к слиянию с понятием Будущее. Этой эпохи ждут в Тельце, но почему-то инерция ожидания распространяется и на период, когда это ожидание свершается.

Все это позволяет понять ритмику трансформации традиционных типов, вытекших из Единой Гиперборейской Традиции. В частности, явление Христа как “Грядущего” (то есть связанного с Овном) пришлось как раз на конец Овна – начало Рыб (а точнее Лося-Близнецов в летнем узле), а значит на Конец Времен вообще, поскольку за пределом “грядущего” вообще ничего нет. Отсюда и некоторые эсхатологические чаяния раннего христианства, подчас буквально трактовавшие символизм гиперборейских соответствий. После этого начался период сокрытия, “богооставленности”, так как, действительно, в весеннем узле было “пустое”, “излишнее”, “условное” созвездие, и именно с этим узлом по инерции было связано астрологическое внимание последних тысячелетий. Эпоха Лося протекала как всегда тайно, то есть в другом узле, в узле лета, остающемся всецело вне астрологического внимания. И лишь в ближайшем будущем, когда впервые звезды Быка войдут в летний узел, человечество (или, точнее, то, что от него останется) поймет смысл “прошлого”, смысл “летнего Лося”, реализовавшегося незаметно для него, как бы параллельно истории – не там, куда были устремлены все взоры. К этому, в частности, имеет отношение эсхатологическая истина – “все тайное станет явным”.

То же самое можно сказать и об ожидаемой эпохе Водолея, которая вообще никогда не наступит, так как при начале летнего Быка, о точке летнего равноденствия и о таком созвездии как Водолей, вообще все забудут, как не знали о нем и в предыдущих периодах.