Близкие контакты третьего рода

Джулиан бросилась в темноту ночи, туда, где, удаляясь, замирал смех ее малыша.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Все центры управления полетами воздушных транспортных средств работают в особых, специально созданных, условиях, которые отличаются от условий реального, окружающего нас мира. Десятки таких центров разбросаны по всей территории Соединенных Штатов Америки. Индианаполис является одним из них и представляет собой большой бетонный бункер, наполовину уходящий в землю.

Искусственная Вселенная, созданная внутри таких бункеров, еще до конца не осознана. Здесь темно. При свете маленьких затемненных электронных ламп низкой мощности едва видны двери. Основной свет исходит от радарных экранов, в которых просматривается все воздушное пространство Индианы. Здесь нет ни дня, ни ночи, а есть только постоянная искусственно поддерживаемая темнота и яркое радарное свечение электронной картины того, что происходит в реальном мире над головой. Весь воздушный транспорт в полете находится под постоянным наблюдением и фиксируется радарными установками. Заявляя о себе, самолеты посылают опознавательные сигналы. С ними поддерживается постоянная радиосвязь. Летные экипажи получают подтверждение или корректировку своего курса.

В затуманенной атмосфере легко потерять ориентировку, и только радар, по мнению авиадиспетчеров, дает точную картину того, что происходит в воздухе.

Диспетчерская служба внимательно следит за полетом любого летательного аппарата, будь то реактивный лайнер или самолет, летающий на низких высотах, что гарантирует каждому безопасное движение в воздушном пространстве.

* * *

Гарри Крейн работал в ночную смену. По ночам у экранов радара работало пять или шесть человек. Гарри обычно находился позади них, расхаживая взад и вперед, а временами отдыхая на высоком стуле.

Его наушники, связанные длинным витым проводом с передатчиком, настроенным на определенную частоту, и маленькая гибкая изогнутая трубка с микрофоном передавали его сообщения в воздушное пространство.

Той ночью основное наблюдение вели четыре авиадиспетчера. Они сидели бок о бок, парами, в белых рубашках с открытым воротом и засученными рукавами. Каждая пара вела наблюдение за своим экраном.

Над их головами громкоговорители издавали резкие скрежещущие звуки, обычно сопровождающие сеансы радиосвязи с самолетом, сейчас довольно редкие, поскольку в воздушном пространстве Индианаполиса была такая же темная ночь, как и в центре управления полетами внизу.

— Центр управления полетами, — раздался голос пилота, — у вас есть движение самолета в непосредственной близости от Айрист-31?

Гарри Крейн внимательно посмотрел на один из экранов. Там было только три цели: две с полными опознаваемыми аэронавигационными данными, а одна — лишь с частичными.

Две цели следовали в одном направлении на расстоянии 15 миль. Третья двигалась в другом направлении и находилась на значительном расстоянии от Айрист-31. Остальная часть экрана оставалась чистой.

Гарри включил свой микрофон:

— Айрист-31, вообще то нет. В положении 12 часов 50 минут от вас находите Алледжана ДС-9. Будьте на связи. Сейчас взгляну в широком диапазоне.

Гарри потянулся вверх и нажал кнопку. Экран из компьютерного радара с узким диапазоном превратился и обычный широкодиапазонный радар. Быстро взглянув на экран, Гарри снова нажал кнопку, затем другую. Он рассматривал первоначальную картину в компьютеризированной форме. Поблизости от Айристы-31 находилась цель без сигналов радиомаяка.

Пока Гарри внимательно всматривался в экран, пилот снова передал:

— Айрист-31 слышит движение летательного аппарата. Его положение 2 часа, расстояние 3–5 миль от меня. Он находится выше меня и снижается.

Один из авиадиспетчеров, всматриваясь, наклонился ближе к экрану, и, удивляясь, подтвердил сообщение пилота.

— Айрист-31. Сигнал понят, — сказал Гарри. — Я вижу цель как раз в этой позиции сейчас, но у нас нет сверхвысотных полетов. Я сейчас сверю с движением на низких высотах.

Гарри обратился к работнику селекторной связи:

— Свяжитесь с авиадиспетчерами низких высот и спросите, известна ли им эта цель…

— Центр, Айрист-31! — включился пилот, находящийся на связи с Гарри. — Объект движения не в низких высотах. Сейчас его позиция 1 час. Он все еще надо мной и продолжает спускаться.

— Вы можете опознать тип объекта?

Пилот, помедлив, ответил:

— Нет, не могу. Очертания не вижу. Цель блестящая. Имеет очень яркие сигнальные огни, изменяющиеся от белого к красному. Цвета просто поразительны.

Авиадиспетчеры другого сектора тоже смотрели и слушали. Координатор привстал, нажал кнопку, вызвал кого-то, неразборчиво что-то сказав.

Гарри на какое-то время присел на свой высокий стул, наблюдая за экранами. Потом вызвал другой самолет:

— ТВА-517, что вы видите?

В громкоговорителе раздался голос:

— Центр, это ТВА-517. Я тоже вижу яркие посадочные огни.

— Что же здесь у нас такое, Гарри? — спросил координатор.

— ТВА-517, Центр Индианаполис, — снова включился Гарри. — Айрист находится от вас в позиции 12 часов, 15 миль, направление и высота те же. Дайте, пожалуйста, свои опознавательные сигналы. — Он повернулся к своему координатору и сказал: — Айрист утверждает, что необычный летательный аппарат находится уже почти на его высоте. Я не знаю, что это может быть.

На экране появились опознавательные сигналы ТВА-517, и Гарри спросил пилота, находится ли реактивный самолет Айрист-31 в пределах его видимости.

— Да.

— ТВА-517, а неизвестный летательный объект вблизи Айристы вы тоже видите?

— Да, мы хорошо видим его сейчас и ведем наблюдение.

— Как вам кажется, что он собирается делать?

В разговор вмешался пилот Айристы-31:

— Он спускается, сейчас находится на 1500 футов ниже меня. Подождите секунду… оставайтесь на связи… Все в порядке. Центр! Айрист-31! Объект неожиданно развернулся и движется прямо нам в лоб! Поворачиваем вправо!

Гарри Крейн вскочил со своего стула, все замерли в напряжении.

Координатор повернулся и сказал, обращаясь к кому-то:

— Свяжитесь по телефону с Райт-Петерсоном и узнайте, какого черта они там испытывают.

— Айрист-31, сигнал понял, — произнес Гарри одновременно с ним. — Снижайтесь. Продолжайте полет на уровне три-один-ноль… Алледжени ДС-9, немедленно поверните на 30 градусов вправо! Имеется движение самолета в позиции 12 часов, два — ноль миль. Спускаем и реактивный Айрист-31 на маршрут ФЛ-310.

Пилот Айристы-31 с поразительным хладнокровием продолжал сообщение:

— Светящийся летательный аппарат находится сейчас в угловом спуске, демонстрируя свою способность к небаллистическому движению.

Гарри и координатор переглянулись, но ничего не сказали.

— Все в порядке, Центр, — вновь сообщил пилот Айристы-31. — Объект продолжает спускаться. Очень яркий. Движется со скоростью, реальной для приземления.

— Говорит ТВА-517, — сказал другой пилот. — Мы собираемся взять курс немного вправо и тоже уйти в сторону от объекта.

— ТВА-517, сигнал понял, — сказал Гарри Крейн. — Отклонение от курса вправо одобряю.

— Центр, Айрист-31. Нахожусь на трассе три-один-ноль. Объект только что прошел наш 10-часовой пояс на расстоянии 500 ярдов, двигаясь с учетом понимания условий действительности.

Позади Гарри уже находился старший авиадиспетчер. Он впервые подал голос:

— Запросите пилотов: будут ли они делать официальные сообщения?

— Айрист-31, сигнал понял, — продолжал связь с самолетами Гарри. — Сообщите о своем полете на высоте три-один-ноль… ТВА-517, вы будете делать сообщение в Центр уфологии?

Некоторое время пилоты молчали, потом донесся ответ:

— Нет. Мы не хотим делать никаких сообщений.

— Айрист-31, ну хоть какой-то отчет вы собираетесь подать? — продолжал настаивать Гарри.

— Центр, я просто не знаю, какой отчет мне подавать и в чем отчитываться?

Гарри улыбнулся и немного расслабился:

— Я тоже не знаю. Я попытаюсь проследить движение этого объекта до места его назначения.

— Покажите нас на уровне 310, — попросил пилот и потом добавил: — Стюардессы говорят, что пассажиры делали зарисовки летательного аппарата, когда он пролетал рядом с нами.

Гарри Крейн, обращаясь к старшему авиадиспетчеру, сказал:

— А вот на них я бы хотел взглянуть. — Затем, снова говоря в микрофон, произнес: — Алледжени, поворот вправо на четыре. Возобновите движение на трассе Джей-8… Полет ТВ А на уровне три-один.

Старший авиадиспетчер ушел, растворившись в темноте. Напряжение в центре управления полетами спало.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Реактивный пассажирский самолет Айрист-31 пролетал над домом Роя Ниари в тот день в 9 часов вечера. Гул пролетающего самолета был едва слышен внутри дома, и его обитатели не обратили на него никакого внимания.

Рой полностью занял одну из комнат загородного дома своей семьи и превратил ее в помещение для работы. По виду она скорее напоминала комнату для забав. Множество всякого рода механических и электрических изобретений в форме детских игрушек висело на стенах, лежало грудой на полу в углах комнаты. Все это могло поразить воображение любого ребенка.

Особое внимание привлекал макет железной дороги, собранный на столе для игры в теннис. Железнодорожная колея пролегала по искусно выполненному пейзажу Тирольской местности с ее горами и озерами.

В тот вечер Рой Ниари и его 8-летний сын Брэд были одни в комнате. Они сидели рядом. Рой пытался помочь Брэду выполнить его домашнее задание по математике. У ног Брэда лежали стопкой тетрадки и задачники по математике. Но внимание Брэда больше было занято железной дорогой, чем уроками.

Заняв под железную дорогу теннисный стол, Ниари (а его жена Ронни любила поиграть в теннис) неоднократно терпеливо оправдывался перед женой. Он считал, что коль в семье растут мальчики, то модель железной дороги просто необходима.

— Это тебе она необходима, — отвечала жена. — А мне нужен теннис.

Уже не раз Рой дипломатически заканчивал эти стычки с женой обещанием разобрать железную дорогу ближе к концу недели, но шли недели, месяцы, а железная дорога не только не разбиралась, а усложнялась, обрастала новыми деталями.

В последнее время Рой тратил все свое свободное время на то, чтобы усовершенствовать ее движение.

— Ну, как разводной мост над тоннелем? — вдруг спросил Брэд отца.

Ниари нахмурился:

— Ты, кажется, выполняешь свое домашнее задание?

Мальчик отбросил карандаш и с вызовом посмотрел на отца:

— Я не люблю арифметику!

— А ты и не стараешься, — заметил отец.

— Железнодорожникам арифметика не нужна, — заключил мальчик.

— Допустим, — сказал Ниари, подбирая карандаш и снова вкладывая его в руку сына, — начальник станции дает тебе 18 вагонов и говорит: «Составь из них 2 поезда с одинаковым числом вагонов». Что ты будешь делать?

Брэд снова отбросил в сторону карандаш, полез в свой задний карман и извлек из него маленький калькулятор.

— Ничего страшного, — сказал мальчик, — потому что у меня будет вот это!

Рой вздохнул, глядя куда-то вверх. Некоторое время они оба молчали.

Эту недолгую тишину прервал Тоби, шестилетний сын Ниари, который, как ураган, влетел в комнату, сбивая все на своем пути. Он остановился перед отцом, его глаза сверкали. Казалось, он кипит от гнева.

— Это ты, — указывая пальцем на Роя, крикнул он. — Это ты стащил мою светящуюся краску?

— Я ничего не тащил.

— Отдай, ведь я у тебя твоих вещей не беру, — продолжал настаивать Тоби.

От дальнейшего препирательства с Тоби Роя отвлекла Ронни, медленно входящая в комнату с закрытыми глазами и вытянутыми руками, нащупывая воздух, будто слепая. Ронни была женщиной с причудами.

У нее были длинные белокурые волосы, овальное лицо, оканчивающееся мягким, слегка заостренным, подбородком.

Впереди Ронни шла трехлетняя Сильвия, держа в руках подол ее длинной юбки, тоже с закрытыми глазами, медленно переставляя ноги.

— Ронни… — начал было Ниари.

Но та, не обращая никакого внимания на мужа, все еще с закрытыми глазами обратилась к сыну:

— Брэд, вот тебе арифметическая задачка: если в неделе семь дней и ваша мама все семь дней находится дома, то сколько у мамы остается личного времени?

— Ноль, — не прибегая к помощи калькулятора, ответил Брэд.

— Ронни, — вновь произнес Ниари, которому не нравились подобные шутки, — открой глаза.

— Зачем? — поинтересовалась она. — Я могу и так ходить по всему дому, стелить постели, готовить кофе, кормить детей. Я в клетке, как наш хомяк Тоби.