Стихотворения и поэмы

И заглушить псалмом свою заботу...

Ничтожная и жалкая картина

Для глаз чужих. Но ты почуешь сердцем,

Что предстоишь у Дома жизни нашей,

У нашего Хранилища души.

И если Божий дух еще не умер

В твоей груди, и есть еще утеха,

И теплится, прорезывая вспышкой

Потемки сердца, вера в лучший день, —

То знай, о бедный брат мой: эта искра —

Лишь отблеск от великого огня,

Лишь уголек, спасенный дивным чудом

С великого костра. Его зажгли

Твои отцы на жертвеннике вечном —

И, может быть, их слезы нас домчали

До сей поры, они своей молитвой

У Господа нам вымолили жизнь —

И, умирая, жить нам завещали,

Жить без конца, вовеки!

1898

Перевод В. Жаботинского

ИЗ ПЕСЕН БАР-КОХБЫ

[15]

Так значит, слишком мы страдали,

Когда, как звери, люты стали,

Когда пощады мы не знали

И вражью кровь мы проливали!..

Пришло народа пробужденье,

Воспрянул он и крикнул: Мщенье!..

В теснинах ада, в преисподней —

Вы здесь его для нас создали —

Таился некий зверь голодный

И нашей кровью вы его питали.

И там, во мраке, он скрывался,

Бессильный в злобе и в мученье...

Теперь его победный вой прорвался,

И — горе вам!.. Пришло — отмщенье!..

У вас мечи, щиты, забрала,

Тьмы диких, яростных коней,

У вас есть все... А мы — нас мало!

Зато наш предок Маккавей[16].

Наш стан — народный гнев могучий,

Идем мы с адской злобой в бой,

Наш меч, как молния сквозь тучи,

Блестит над вашей головой!..

Уж полон кубок!.. Наши руки,

Что вы в железо заковали,

Окрепли вновь и цепь сорвали, —

И Бог воздаст за наши муки!

1899

Перевод П. Беркова 

ОДИНОКАЯ ЗВЕЗДА

/Перевод В. Жаботинского/

Звездочка блеснула в ночи непроглядной.

Озари, сиротка, путь мой безотрадный!

Не боюсь ни ада, ни ночных видений —

Но устал от жизни в скуке вечной тени.

Я — вскормленыш ига, побродяга темный,

И отвека нищий, и давно бездомный.

Голод был отец мой, мать моя — чужбина...

Бедность и скитанье не страшат их сына;

Но боюсь до крика, до безумной боли —

Жизни без надежды, без огня и доли,

Жизни без надежды, затхлой, топкой, грязной,

Мертвенно-свинцовой, жалко-безобразной —

Жизни пса, что рвется на цепи, голодный, —

О, проклятье жизни, жизни безысходной!

Озари же дух мой, опаленный срамом

Блуда по чужбинам и по чуждым храмам;

И свети мне долго — я мой путь измерю:

Может быть, я встану, может быть, поверю...

Долго ли продлится ночь моя — не знаю,

Мраку и скитанью все не видно краю, —

Пусть же, подымая взор из тьмы кромешной,

Твой привет я встречу ласково-утешный.

Не до дна, не все же выплаканы слезы:

Я вспою остатком цвет последней грезы.

В сердце не дотлела искорка былая —

Пусть же снова вспыхнет, пламенем пылая.