Помоги проекту - поделись книгой:
Многие, конечно, знают, просто нелишне напомнить, что комендантом крепости Ревель был прадед Пушкина А. Ганнибал. И что с Эстонией связана жизнь фельдмаршалов М. Голицина, А. Суворова, М. Кутузова, Б. Миниха, М. Барклая де Толли.
Кстати, неподалеку от Тарту есть городок Отепя, известный всем любителям лыжного спорта. А под Отепя расположено местечко Йыгевасте. Именно здесь находится мавзолей прославленного русского полководца Барклая-де-Толли. Находится под охраной эстонского государства. И действительно охраняется. И все чисто и ухожено. Будто вчера его захоронили.
Ревель, нынешний Таллин, всегда был опорой русского флота. Здесь служили отчизне адмиралы Ф. Апраксин, В. Чичагов, Ф. Ушаков, И. Крузенштерн, М. Лазарев. Эстонцы всегда почитали моряков. Независимо от национальности.
Памятник «Русалка» — один из символов Таллина. Он был установлен в самом начале XX века в память о погибших русских военных моряках броненосца «Русалка». А построен — на пожертвования жителей губернии.
Сегодня весь этот мемориальный комплекс отреставрирован, похорошел, обставился петербургскими фонарями, даже смотрится по-новому. На 100-летие открытия памятника в 2002 году из Швеции приезжала дочь эстонского скульптора Адамсона, создавшего этот памятник русским матросам и офицерам.
Но не только русская армия и флот заявляли в Таллине о себе. В эстонской столице дерзали Г. Державин и И. Крылов, В. Соловьев и В. Брюсов, Ф. Сологуб и Н. Карамзин, В. Даль, Ф. Достоевский, Н. Лесков. Даже трудно поверить, что в таком маленьком городе, как тогдашний Ревель, для всех находилось место и своя тема. А Игорь Северянин, а Давид Самойлов, всей душой прикипевшие к этой стране?
Чем художники хуже? Ничем. Это подтверждают И. Айвазовский и В. Верещагин, И. Шишкин и И. Репин. Они тоже получали вдохновение здесь, в Эстонии. Они были благодарны Эстонии. Как и Эстония благодарна великим мастерам.
Можно представить себе, как все эти гениальные люди, элита, влияли на свое окружение, на формирование русской интеллигенции в этой маленькой российской губернии.
Не случайно, ведь в таких делах случайностей не бывает, именно здесь родился и жил нынешний Патриарх Московский и всея Руси Алексий Второй. Дай Бог ему здоровья. Может, подскажет что Думе и Президенту. Ведь есть же что сказать.
Наших соотечественников резко прибавилось в 1940-м году, когда в Эстонию вошла Красная армия. Да и после войны надо было восстанавливать разрушенное хозяйство, строить новые заводы, порты и электростанции. Откуда брать людей на все это? Эстонцам самим никак не справиться с громадьем наших планов. Других вариантов и быть не может — только Россия поможет.
Это в последние двадцать лет их стали называть обидным словом «мигрант». А ведь в свое время уговаривали приехать в эту Эстонию, зарплату хорошую обещали, квартиру опять же. Теперь — «мигранты». Большинство приехавших, надо отдать должное властям и директорам, получили и квартиры, и обещанные зарплаты.
Последний серьезный «трудовой призыв» случился перед московской Олимпиадой 1980-го года. Стройки такие наметили, что и не снилось. Ни друзьям, ни врагам. Только в Таллине понастроили столько всего, на что в спокойное время не один десяток лет мог уйти.
Олимпийский центр парусного спорта с гостиницей и рестораном. Надо? А как же. Да дорогу к нему расширить от центра города, отобрав у моря тридцать метров. А телебашня? Как мы со старой телебашней выглядеть будем перед иностранцами? Опять же, иностранцам этим надо где-то жить. Построим в центре многоэтажную гостиницу «Олимпия», и чтобы на высшем уровне. А как совместить, чтобы иностранец мог и обедать, и регату смотреть. Очень просто — строим ресторан «Пирита» прямо на берегу моря.
Сейчас на месте этого ресторана, посередине пляжа, вырос вдруг жилой дом с московскими зашкаливающими ценами.
Чуть не забыли — как гости добираться будут до Таллина? Правильно, строим новый аэропорт и реконструируем вокзал. Заодно и еще один порт сообразим в Мууга. А связь с миром? Справедливо, нужен новый почтамт. А где будут жить все те, кто приедет, чтобы это строить? Так на карте Таллина появился новый многоэтажный микрорайон, а теперь уже почти город — Ласнамяэ. А бутовый камень, добытый при прокладке в скале трехкилометровой дороги на Ласнамяэ, переместился в море, на расширение дороги в Пирита. Круг замкнулся.
А чтобы людям было где развлечься — на берегу моря построили огромный, на четыре тысячи мест, концертный зал.
Сделали все, что задумали. Деньги на строительство, конечно, были московскими, как сейчас говорят, из федерального бюджета. Но повсеместной эйфории после олимпиады не наблюдалось. Хотя и красиво, и здорово. Да и нужные для жизни объекты построили, в конце концов.
Между делом обнаружилось, что в Таллине коренного населения, то есть эстонцев, — всего половина осталась. Остальные — неэстонцы, из них больше трети только-только в Эстонию перебрались. Задумались эстонцы. И стали потихоньку говорить о том, о чем раньше вслух говорить боялись.
Надо же еще не забывать, что и на северо-востоке Эстонии эстонцев не так много. И Нарва, и Кохтла-Ярве, и Силламяэ — города-то практически русские. В них, как и в Таллине, основная промышленность. А люди, работающие в этой промышленности, — с крепкими мозолистыми руками, и уже семьями обросшие. Призадумаешься тут о самосохранении титульной нации.
Возможно, именно московская Олимпиада, ее социальные последствия, в Эстонии дали толчок процессам, которые постепенно начали набирать ход и в полную силу проявились через десять лет. Хотя, не будь Олимпиады, наверняка было бы что-нибудь другое. Потому что любая система любит стабильность и не терпит перекосов и резких отклонений. И лозунг «Лучше быть нищими, но свободными», все равно бы появился.
Сегодняшних наших соотечественников в Эстонии можно условно поделить на три категории.
Во-первых, это граждане Эстонии. То есть те, кто принял предложенные условия страны проживания, интегрировался в эту жизнь. Здесь и те, кто получил гражданство автоматически, а это, как правило, люди, предки которых, или они сами, жили в Эстонии до последней войны. Здесь и те, кто сдал экзамен на знание эстонского языка и получил гражданство в порядке натурализации. Эта группа наших соотечественников — граждан, как правило, образованна, законопослушна и лояльна к власти. А к России относится с пониманием.
Гражданами при желании родителей автоматически объявляются все, кто родился в Эстонии после 1992 года. Независимо от национальности.
Относительно большая группа соотечественников сразу отвергла любые мысли об эстонском гражданстве и предпочла гражданство российское. Тем самым они озадачили российское государство, и консульство в частности, необходимостью защищать себя и свои интересы в чужой, по сути, стране. И Россия защищает их так, как умеет. Потому что умеет именно так. Нельзя же защищать так, как не умеешь. Приобретенные плюсы такого решения — безвизовый въезд в Россию и обратно. Но и эстонская власть озадачилась — по сути сами у себя создали «пятую колонну».
Третья категория — те, кто так и не принял никакого решения. Это оказалось самым простым выходом. В результате — паспорт иностранца, лица без гражданства. Очень удобно. И язык учить не надо, и никаких обязанностей нет ни перед каким государством. Сиди себе дома, да телевизор смотри. Благо, русских телепрограмм больше даже, чем на исторической родине.
Эти жители Эстонии, кстати, имеют право участвовать в выборах местной власти, но правом этим пользуются редко и не все. Процент явки на местные выборы даже ниже, чем в России. Наш выборный пофигизм благополучно и беспрепятственно преодолел государственную границу.
Получается, что первая группа наших соотечественников — граждане Эстонии, вошли, влились в новую непростую жизнь. Нашли в ней свое место. А среди неграждан — у кого-то все сложилось, но у многих осталась растерянность, непонимание происходящего. Они так и остались жить в своем кусочке СССР, не веря в то, что все изменилось навсегда, и они уже совсем в другой стране. Россияне на родине поняли, что живут не в СССР, а в новом государстве с другими правилами жизни.
Увы, многие наши соотечественники в Эстонии этого еще не поняли. И не понимают того, что не поняли.
Так сложилось, что большинство русскоязычного населения живет в Эстонии в своем, русском мире, где не нужно никакого языка, кроме родного. В семье — по-русски, детский садик — русский, школа — русская, в магазинах все понимают и говорят по-русски. И работу при желании можно найти такую, что ни разу с другим языком и не столкнешься. В крайнем случае, многие эстонцы говорят по-русски. Большинство производств, строительных фирм, портов — что бы ни говорили — русскоязычные.
Поэтому, кстати, любые экономические санкции, которыми регулярно грозится Россия, бьют в первую очередь именно по соотечественникам.
Но есть и еще одна, малозаметная деталь. Эстонцы, получив долгожданную свободу, расслабились. Тем более, что положение в экономике пока допускает расслабление. А русским ребятам для того, чтобы достичь чего-то в этой жизни, нужно не только эстонским языком овладеть. Лучше еще заодно и финский с английским выучить. И общее образование достойное получить. Это стимулирует. Повышенная мотивация активизирует тягу к знаниям и обостряет борьбу за место под солнцем. Надо цепляться за жизнь, за предоставленные возможности. Первые результаты уже заметны. Тьфу-тьфу-тьфу.
Меняются русские в Эстонии. Многим уже как-то неловко от русских имен своих детей. Действительно, они, только родившиеся, — граждане Эстонии. И вместо Алексея или Александра родители, осознав, зовут сына Алексом. А Володьку — Волли. Мария становится просто Мари или Марет. Егор — Георгий, как и положено, становится Георгом, Анна превращается в Анне, а Катюша — в Катрин.
И отчества как-то сами собой отпали от имен. Как у эстонцев. Не пишется отчество ни в паспорте, ни в других документах. Нет его. И теперь, независимо от возраста, от положения в обществе, все зовут друг друга только по имени. Или по фамилии. Это поначалу режет российское ухо, но потом привыкаешь.
Тем более странно то, что никто из наших соотечественников, независимо от статуса и возраста, не собирается переезжать в Россию. Даже те, кто клянут эту нынешнюю эстонскую власть. Не хотят возвращаться даже по российской программе помощи этим самым соотечественникам. Не понимают, похоже. Или глубже все, чем кажется на первый взгляд?
И еще две, казалось бы, малозначительные детали. Все наши соотечественники в Эстонии имеют право на безвизовый въезд в любую страну Европы.
А вторая деталь — тоже на первый взгляд несущественная. Эстонская молодежь целеустремленно обживает Европу, навсегда покидая родину. Следом за ней потянулись и наши молодые соотечественники. Не на восток, а на запад. Уходит время, уезжают люди, сужаются перспективы страны. И не только Эстонии.
На конкурсе «Евровидение» Эстония дала представителю России максимальные 12 очков. И дело, похоже, не только, и не столько, в мастерстве исполнителя. Дело в беззаветной, ностальгической любви к исторической родине. Несмотря на частые ее ухищрения вызвать у своих соотечественников обратные чувства.
Одним из первых законов, принятых современным парламентом Эстонии, стал закон о языке. Эстонцы утверждали: «Спасите, вырождаемся, и язык вымирает», русские парировали: «Господь с вами, не вымерли же за пятьдесят лет советской власти?!»
Эстонский язык не перепутаешь ни с каким другим. Чем-то похож на финский, но мягче. По мелодичности напомнит итальянский, если итальянец сумеет говорить в три раза медленнее.
В нем есть такие буквы, которых нет ни в каком другом языке. Русскому человеку, не знакомому с эстонским, не то что произнести, а даже написать эти буквы невозможно, потому что нет таких знаков ни в русском, ни в английском, ни в испанском. Если только в немецком есть что-то похожее.
А читаются они, буквы эти, — первая — как что-то среднее между «я» и «а». Вторая — как «о», наложенное на «ѐ». Третья — уже не «у», но еще не «ю». Вот такие хитрые буквы. Получается?
По сравнению с некоторыми другими языками, например как французский или английский, у эстонского есть одно неоспоримое преимущество: как слова пишутся, так они и произносятся. Это делает его похожим на русский.
Как всегда, все зависит от желания и мотивации. Если очень надо — выучишь любой язык, и будешь разговаривать.
Тем русским, кто родился в Эстонии, конечно, легче. Особенно, если с детства общаешься с эстонцами. Произношение, базовые слова, навсегда оседают в памяти. Если, скажем, тебе в шестилетнем возрасте твой эстонский сверстник говорит: «Иван, иди свой Москва», то даже акцент запоминается навсегда. В шесть лет все запоминается.
Труднее тем, кто поселился в Эстонии в зрелом возрасте. Здесь надо приложить силы и проявить эстонское упорство. Но акцент все равно останется. Еще труднее тем, кто язык учить не хочет. Ну не хочет, и все! Тут шансов нет.
Хотя все очень просто. Например, «тере», что означает «здравствуйте», наверняка знакомо многим. Как и «хеад аэга» — до свидания. «Спасибо» — уже сложнее, потому что в большинстве эстонских вариантов начинают фигурировать те самые труднопроизносимые буквы. Но и этих слов для общения достаточно. Все равно, пока эстонцы лучше говорят по-русски, чем россияне по-эстонски. Молодые эстонцы, что интересно, владеют русским хуже, чем поколение их родителей.
В крайнем случае, с разной интонацией можно сказать «о кей». «О кей» — он и в Эстонии «о кей».
Сами эстонские слова подчеркивают основательность, достоинство и любовь к своей родине. Надо только попробовать вслушаться в эту музыку слов. Просто чтобы понять другой народ, другую культуру, похоже, надо прислушиваться к словам. Вдумываться, вникать в звучание. Тогда и язык отвечает взаимностью.
Есть совсем простые слова. «Мина» сокращенно «Ма», например, это «я», а «сина» — «са» — это «ты». Или совсем просто — «теэ» — это и чай, и дорога, и слово «делай». Или «иса» — отец, «исе» — сам, «ису» — аппетит, а «исту» — садись.
А сколько тайного смысла зарыто-закопано в многосложных словах. В многосложных, но удивительно простых.
Например, «вабаыхумуузеум». Вначале кажется — нагромождение букв. Вдумываемся-вчитываемся, и обнаруживается знакомое слово — музей. Начинаем с интересом вспоминать знакомые слова — ба! «Ваба» — это же свободный, открытый. Осталось выяснить, что же такое «ыху». Оказывается, это воздух, если заглянуть в словарь.
И что имеем в итоге? Музей на открытом воздухе. Да, да, это тот самый знаменитый этнографический музей в Рокка-аль-Маре. Именно на открытом воздухе. Один из объектов, которыми Эстония заслуженно гордится. И которые с гордостью показывает туристам. А звучит-то как! Вабаыхумуузеум!
Или слово «паратаматус» — что это может значить? А это просто «неизбежность». По звучанию, почти как Армагеддон.
Очень интересны эстонские напутствия. В русском языке, если выбирать приличные, печатные выражения, то напутствий и пожеланий окажется не так уж и много. Например, «ни пуха, ни пера». Или, «попутного ветра». Или «семь футов под килем». А вот еще: «скатертью дорога» — это точно наше выражение, только смысл, похоже, поменялся. А пожелание «счастья в труде» — сегодня у нас вообще звучит как издевка.
У эстонцев одно из главных жизненных пожеланий — именно пожелание успеха в труде, в том деле, которым он сейчас занимается. Перепиливает ли эстонец бревно, вскапывает ли грядку, моет ли окно, накачивает ли колесо, да мало ли что может делать эстонец или его жена? В любом случае, при виде работающего человека надо сказать ему: «Йыуду!», и ты — свой. По крайней мере здесь.
«Йыуду» — это пожелание силы. Чтобы хватило этих сил хотя бы на то, чем человек занят именно в этот момент.
На это «Йыуду!» любой эстонец оторвется от работы, благодарно оценит вас взглядом и скажет: «Тарвис». Что в прямом переводе на русский означает: «Нужно» или «надо». А можно перевести как: «не помешает». И в этих словах не просто благодарность за ваше соучастие, за то, что заметили, но и оценка вашей способности оценить работу, которую не каждый заметит. А значит, оценка и вашего умения самому делать дело.
Провожая гостя в дальний путь, эстонец непременно скажет: «Киви котти». «Киви» — это камень. «Котт» — мешок, котомка. Кирпич, мол, тебе в сумку. Вот такое оптимистическое пожелание. Хотя главное здесь, конечно же, юмор сочувствия страннику перед нелегкой дорогой.
Совсем недавно рожденное напутствие — «наэль кумми». «Наэль» — это гвоздь. «Кумм» — резина, автопокрышка. Смысл понятен. А ведь тоже юмор. И искреннее пожелание доехать без приключений.
Интересно то, что большинство эстонских бытовых ругательств напрямую и откровенно заимствованы из русского языка. И используются они от всей души — искренне, вдохновенно, и на русском языке.
Короче говоря, даже не имея разговорника, в Эстонии не пропадешь.
Эстонцы ценят добрых и искренних людей. И знание языка, в конце концов, оказывается не таким уж и важным. Особенно для приезжих туристов.
Казалось бы, Эстония должна быть заинтересована в том, чтобы все или, по крайней мере, те, кто этого хочет, говорили по-эстонски. И сделать все для этого. Организовать курсы языков, и почему бы не бесплатные! А может, как во Франции, еще и доплачивать успешно закончившим год. Там, ни много — ни мало, а тысячу евро за годичный сданный курс государство бывшим нашим соотечественникам платит. За овладение очередной ступенью языка.
Не тут-то было. Что-то не сходится. И курсы есть, но за большие деньги. И в школах-садиках учат эстонскому, да толку мало. И обычный словарь в книжном магазине — почти четыреста крон стоит. В рублях это тысяча. Да распечатай ты такие словари-разговорники для каждой русскоязычной семьи и раздай за символическую плату, а то и бесплатно.
Но нет у власти интереса. Почему, спрашивается? Значит, не надо это власти. Значит, хочет она оставить дистанцию, зазор такой, между теми, кто языком уже овладел, и остальными. Жизнь покажет, правильно это, или нет.
Впрочем, совсем недавно тверская эстонская община помогла своему молодому активисту поступить в Тартуский университет. Так он, тверской парень, не только через три месяца заговорил по-эстонски. Он по электронной почте прислал в Тверь для общины прекрасный, доходчивый учебник эстонского языка. Нашел электронную версию и прислал. Изучайте, мол. Все-таки многое зависит от собственного желания.
Малочисленные народы подсознательно чувствуют нависшую над ними опасность исчезновения. И чем меньше народ — тем острее осознается опасность возможной потери того, что приобреталось веками, из поколения в поколение. Те, кто не успел этого почувствовать — исчезли навсегда, вымерли или ассимилировались, растворились в общем человечестве. Русский народ справедливо не осознает себя малочисленным, потому никакой опасности для себя и не видит. И не понимает в большинстве своем, что такая опасность вообще может существовать.
Говорят, что важная составляющая интеллекта — умение поставить себя на место оппонента, собеседника, соперника. Поменяться будто бы местами. Взглянуть на проблему его глазами, с его стороны, с предложенного им ракурса. Это почти победа. Тогда можно решить любую задачу. Без грубых ошибок. И все понять. И во всем разобраться. Просто взять и поменяться местами. Мысленно.
Мы умеем так?
Чтобы местами поменяться?
А с эстонцами?
Получается?
Первый памятник, который снесли эстонцы, получив независимость в девяностых, стал памятник Ленину. Тому самому Владимиру Ильичу, с согласия которого за семьдесят лет до этого Эстония впервые за многие годы своего существования стала свободной.
И так бывает.
Конечно, на это обстоятельство можно было бы и не обращать никакого внимания. Но любопытство берет верх.
Дело в том, что у эстонцев очень много постоянно действующих имен. И распределяются они среди населения достаточно равномерно.
У нас имена используются волнами, с периодичностью в 30–40 лет. Приходит время и россияне, как по команде, нарекают своих деток то Иванами, то Сергеями, то Андреями, то Максимами. А девочки — то Татьяны с Ольгами, то Варвары с Алинами, то Евдокии с Авдотьями. Мода такая на имена с шагом волны в два поколения.
Имена эстонские, похоже, не подвержены временным колебаниям. И мода для них — не указ.
У эстонцев много имен, у которых есть аналоги в Европе и здесь, в России. Например, Яан, он же Иван по-нашему, он же Жан по-французски. Юхан, кстати, тоже может Иваном переводиться.
Или Георг. Русский вариант — Жора, Егор. Джордж по иностранному.
Андрес, Олев, Карл, Отто, Генрих, Эдуард, Юри, Гуннар, Вальтер, Михкель, Пауль, Тоомас, Пеэтер, Маргус — десятки имен так или иначе перекликаются с соседними народами. Хотя и не известно, кто у кого заимствовал. Да это и не важно.
Важно другое. У эстонцев — десятки используемых имен, которые не повторяются у других народов. Даже у финнов — ближайших соседей и родственников.
Например, Тыну, Тойво, Антс, Прийт, Уно, Иво, Эндель, Лембит, Мадис, Велло, Матти, Энн, Тийт, Тынис, Райво, Арво, Рейн… Кажется, что этот перечень можно продолжать бесконечно.
А женские имена — как пушинки с одуванчика. Легкие, ненавязчивые, понятные. Скажем, Эха. Или Эне. Да любое имя взять: Катрин, Криста, Сирье, Малле, Марью, Марет, Айна. Есть ведь что-то притягательное в каждом из них.
Сравнивать мужские и женские имена — забава! Например, Прийт и Пирет. Определи здесь, кто есть кто? Или Калле и Малле. Какое имя мужское, а какое — женское? Иностранец и не поймет. По секрету: те, что поставлены впереди — мужские.
А теперь об именах, но совсем с другой стороны. Со стороны известности эстонских имен среди россиян.
Самые известные — Калев и Тоомас. Калев — потому что он вообще основа всего. На Калеве держится вся история народа. Не случайно все лучшие спортивные команды Эстонии носили название «Калев». Кстати, у многих россиян еще должно остаться в памяти, что таллиннский «Калев» в 70-е годы становился чемпионом СССР, причем, и по баскетболу, и по волейболу. Сегодня даже не верится. Обыгрывали ведь ЦСКА по всем статьям. И кто-то еще искренне радуется анекдотам про заторможенность эстонцев.
А совсем недавно и в футболе на уровне сборных недоразумение приключилось. 2:1 в пользу Эстонии. Победа россиян 4:0 забудется, а это 1:2 — останется в памяти навечно. Говорят даже, что благодаря этой исторической победе новая футбольная арена в Лиллекюла моментально окупилась. Такие вот чудеса.
Тоомас — тоже понятно, почему. Все слышали про Вана Тоомаса (Вана — это старый), который на шпиле таллинской Ратуши охраняет город. Этот Тоомас стал эмблемой, символом города. Иногда «Вана Тоомас» путают с «Вана Таллином», не менее известным символом Эстонии, как среди россиян, так и среди других народов. Ликер такой, очень крепкий и очень сладкий — самый желанный сувенир из бывшей братской республики.
Имя Герман не очень популярно в народе. Новорожденных так называют редко. Но как его не упомянуть, если на башне Длинный Герман развевается самый главный флаг государства эстонского. Если башня эта входит в архитектурный ансамбль эстонского парламента. Извините, в ансамбль Рийгикогу.
Олев — тоже известное имя. Особенно среди знатоков архитектуры и истории города. Церковь Олевисте — самое высокое сооружение столицы Эстонии, не считая телебашни. Совсем недавно считалось самым высоким в северной Европе. Может, таковым и осталось.
Следующим популярным эстонским именем можно было бы назвать имя Константин. Именно так, — Константин Пяэтс, — звали довоенного президента Эстонии. Но имя какое-то совсем не эстонское. Да и популярность этого президента сегодня резко упала по сравнению с концом восьмидесятых годов прошлого столетия, когда прах его был с почестями перезахоронен на таллиннском кладбище Метсакальмисту. А первоначально он был погребен в тверской земле, рядом с известной психиатрической лечебницей в деревне Бурашево, неподалеку от Твери. Судьба. Кстати, милицейский офицер, который нашел захоронение эстонского президента, был изгнан со службы за чрезмерное усердие в этих поисках.
Можно не сомневаться, что большинство россиян среди самых известных эстонских имен назовут имя Георг. Во-первых, так звали Луриха. Георг Лурих по праву считался главным силачом дореволюционной России. Еще бы, сам Иван Поддубный был им не раз повержен.
И все-таки, имя Луриха могут и подзабыть. Действительно, зачем, скажем, женщинам помнить имя чемпиона России по борьбе сто лет назад. Тем более, что и Иоханнес Коткас, тоже эстонец, имеет полное право на этот титул.
А вот Георга Отса, без сомнения, помнят все, кто хоть раз его слышал. Неповторимый баритон Отса — часть истории огромной страны под названием СССР, целый пласт музыкальной культуры. «Мистер Икс», как и «Севастопольский вальс», как и «Вальс о вальсе» и «Песня о Ленинграде» в его исполнении — бесценное достояние всех и каждого. А «Я люблю тебя, жизнь»?
Действительно, он много пел на русском языке. А на каком же языке петь в СССР? Можно было еще и на эстонском. Скорее всего, поэтому он стал одним из любимых певцов и в Финляндии, где ему тоже разрешалось выступать.
Под гипнозом самоутверждения нации самые энергичные друзья эстонского народа пытались заклеймить великого мастера даже через полтора десятилетия после его кончины. Почти как русского агента — ведь пел же он по-русски. Имя Георга Отса и людская память о нем оказались сильнее ненависти, зависти и злопыхательства. Просто несопоставимы по энергетике и влиянию на историю и на развитие общества.
Поделиться книгой: