Сборник стихотворений 1836 г.

Владимир Григорьевич Бенедиктов

Сборник стихотворений 1836 г.

Ich singe, wie der Volger singt,Der in den Zweigen wohnet;Das Lied, das aus der Kohle dringt,Lst Lohn, der reichlich lohnet.Goethe

Утес

Отовсюду объятый равниною моря,Утес гордо высится, – мрачен, суров,Незыблем стоит он, в могуществе споряС прибоями волн и с напором веков.Валы только лижут могучего пяты;От времени только бразды вдоль чела;Мох серый ползет на широкие скаты,Седая вершина – престол для орла.Как в плащ исполин весь во мглу завернулсяПоник, будто в думах, косматой главой;Бесстрашно над морем всем станом нагнулсяИ грозно нависнул над бездной морской.Вы ждете – падет он – не ждите паденья!Наклонно он стал, чтобы сверху взиратьНа слабые волны с усмешкой презреньяИ смертного взоры отвагой пугать.Он хладен, но жар в нем закован природный:Во дне чудодейства зиждительных силОн силой огня – сын огня первородный —Из сердца земли мощно выдвинут был!Взлетел и застыл он твердыней гранита.Ему не живителен солнечный луч;Для нег его грудь вековая закрыта;И дик и угрюм он: зато он могуч!Зато он неистовой радостью блещет,Как ветры помчатся в разгульный свой путь,Когда в него море бурунами блещетИ прыгает жадно гиганты на грудь.Вот молнии пламя над ним засверкало.Перун свой удар ему в сердце нанес —Что ж? – огненный змей изломил свое жало,И весь невредимый хохочет утес.

Незабвенная

В дни, когда в груди моей чувство развивалосяТак свежо и молодоИ мечтой согретое сердце не сжималосяОт земного холода, —В сумраке безвестности за Невой широкою,Небом сокровенная,Как она несла свою тихо и торжественноГрудь полуразвитую!Как глубоко принял я взор ее божественнойВ душу ей открытую!На младом челе ее – над очей алмазамиДивно отражалося,Как ее мысль тихая, зрея в светлом разумеИскрой разгоралася,А потом из уст ее, словом оперенная,Голубем пленительнымВылетала чистая, в краски облеченная,С шумом упоительным.Если ж дева взорами иль улыбкой дружнеюЮношу лелеяла —Негою полуденной, теплотою южноюОт прелестной веяло.Помните ль, друзья мои? там ее видали мыВечно безмятежную,С радостями темными, с ясными печалямиИ с улыбкой нежною.С ней влеклись мечтатели в области надзвездныеПомыслами скрытными;Чудная влекла к себе и сердца железныеПерсями магнитными.Время промчалося: скрылся ангел сладостной!Все исчезло с младостью —Все, что только смертные на земле безрадостнойНазывают радостью…Перед девой новою сердца беспокойногоТлело чувство новое;Но уж было чувство то – после лета знойногоСолнце сентябревое.Предаю забвению новую прелестницу,В грудь опустошеннуюЗаключив лишь первую счастья провозвестницуДеву незабвенную.Всюду в жизни суетной – в бурях испытанияБедность обнаружена;Но, друзья, не беден я: в терниях страданияСветится жемчужина —И по граням памяти ходит перекатная,Блещет многоценная:Это перл души моей – дева невозвратная,Дева незабвенная!

Жалоба дня

На востоке засветлело,Отошла ночная тень;День взлетел, как ангел белой…Отчего ж ты грустен, день?«Оттого порой грущу я,Что возлюбленная ночь,Только к милой подхожу я —От меня уходит прочь.Вот и ныне – под востокомЛишь со мной она сошлась,Ярким пурпурным потокомОблилась и унеслась.Вслед за ней туманы плыли,Облаков катился стан;Тучки ложем ей служили,Покрывалом был туман.Я горел мечтой огнистой:Так мила и так легка!Покрывало было чисто,Не измяты облака.Без нее – с огнями ФебаЧто лазурный мне алтарь?Я – в роскошном царстве небаОдинокий бедный царь —С той поры ищу царицы,Как в пучину бытияИз всемощныя десницыВышла юная земля».Не томись, о день прелестной!Ты найдешь ее, найдешь;С тишиной ее чудеснойБлеск свой огненный сольешь,Как пройдет времен тревога,И, окончив грустный пир,Отдохнуть на перси богаИстомленный ляжет мир!

Два видения

Я дважды любил: две волшебницы – девыСияли мне в жизни средь божьих чудес;Они мне внушали живые напевы,Знакомили душу с блаженством небес.Одну полюбил, как слезою печалиЛанита прекрасной была нажжена;Другую, когда ее очи блисталиИ сладко, роскошно смеялась она.Исчезло, чем прежде я был разволнован,Но след волнованья остался во мне;Доныне их образ чудесный закованНа сердце железном в грудной глубине.Когда ж я в глубоком тону размышленьиО темном значеньи грядущего дня, —Внезапно меня посещает виденьеОдной из двух дев, чаровавших меня.И первой любви моей дева приходит,Как ангел скорбящий, бледна и грустна,И влажные очи на небо возводит,И к персям, тоскою разбитым, онакрестом прижимает лилейные руки;Каштановый волос струями разлит.Явление девы, исполненной муки,мне день благодатный в грядущем сулит.Когда ж мне является дева другая,Черты ее буйным весельем горят,Глаза ее рыщут, как пламя сверкая,Уста, напрягаясь, как струны дрожат;И дева та тихо, безумно хохочет,Колышась, ее надрывается грудь:И это виденье мне горе пророчит,Падение терний на жизненный путь.Пред лаской судьбы и грозой ее гневаОдна из предвестниц всегда прилетит;Но редко мне видится первая дева, —Последняя часто мне смехом гремит;И в жизни я вижу немногие розы,По-многу блуждаю в тернистых путях;Но в радостях редких даются мне слезы,При частых страданьях есть хохот в устах.

К полярной звезде

Небо полночное звезд мириадамиВзорам бессонным блестит;Дивный венец его светит Плеядами,Альдебараном горит.Пышных тех звезд красоту лучезарнуюБегло мой взор миновал,Все облетел, но, упав на Полярную,Вдруг, как прикованный, стал.Тихо горишь ты, дочь неба прелестная,После докучного дня;Томно и сладостно, дева небесная,Смотришь с высот на меня.Жителя севера ночь необъятнаяТопит в лукавую тьму:Ты безвосходная, ты беззакатная —Солнце ночное ему!В длинную ночь селянин озабоченной,Взоры стремя к высотам,Ждет, не пропустит поры обуроченной:Он наглядит ее там,Где Колесница небес безотъеднаяИскрой полярной блестит;Там в книге звездной пред ним семизвезднаяВремени буква стоит.Плаватель по морю бурному носится —Где бы маяк проблеснул?У моря жадного дна не допросится,Берег – давно потонул.Там его берег, где ты зажигаешься,Горний маяк для очес!Там его дно, где ты в небо впиваешься,Сребреный якорь небес!Вижу: светил хоровод обращается —Ты неподвижна одна.Лик неба синего чудно меняется —Ты неизменно верна.Не от того ли так сердцу мечтателяМил твой таинственный луч?Молви, не ты ли в деснице создателя,Звездочка, вечности ключ?

Смерть розы

Весна прилетела; обкинулся зеленью куст;Вот цветов у куста, оживленного снова,Коснулся шипка молодогоДыханьем божественных уст —И роза возникла, дохнула, раскрылась, прозрела,Сладчайший кругом аромат разлила и зарей заалела.И ангел цветов от прекрасной нейдетИ, пестрое царство свое забываяИ только над юною розой порхая,В святом умиленьи поет:Рдей, царица дней прекрасных!Вешней радостью дыша,Льется негой струй небесныхИз листков полутелесныхАроматная душа.Век твой красен, хоть не долог:Вся ты прелесть, вся любовь;Сладкий сок твой – счастье пчелок;Алый лист твой – брачный пологЗолотистых мотыльков.Люди добрые голубят,Любят пышный цвет полей;Ах, они ж тебя и сгубят:Люди губят все, что любят, —Так ведется у людей!Сбылось предвещанье – и юноша розу сорвал,И девы украсил чело этой пламенной жатвой,И девы привет с обольстительной клятвойОтрадно ему прозвучал.Но что ж? Не поблек еще цвет, от родного куста отделенной,Как девы с приколотой розой чело омрачилось изменой.Оставленный юноша долго потомСтрадал в воздаянье за пагубу розы;Но вот уж и он осушил свои слезы,А плачущий ангел порхал, безутешен, над сирым кустом.

Золотой век

Ты был ли когда – то, пленительный век,Как пышные рощи под вечной весноюСияли нетленных цветов красотою,И в рощах довольный витал человек,И сердца людского не грызла забота,И та же природа, как нежная мать,С людей не сбирала кровавого пота,Чтоб зернами щедро поля обнизать?Вы были ль когда – то, прекрасные дни,Как злая неправда и злое коварствоНе ведали входа в сатурново царствоИ всюду сверкали Веселья одни;На землю взирали с лазурного сводаНебесные звезды очами судей,Скрижали законов давала природа,И милая дикость равняла людей?Вы были ль когда – то, златые года,Как праздно лежало в недвижном покоеВ родном подземелье железо тупоеИ им не играла пустая вражда;И хищная сила по лику земномуГраниц не чертила кровавой чертой,Но тихо катилось от рода к другомуСвятое наследье любви родовой?Ты было ли, время, когда в простоте,Не зная обмана и тихого гнева,Пред юношей стройным прекрасная деваСпокойно блистала во всей красоте;Когда и тела их и души сливая,Любовь не гнездилась в ущелье сердец,Но всюду раскрыта, всем в очи сверкая,На мир одевала всеобщий венец?Ты был ли, век дивный? Твоя красотаНе есть ли слиянье прекрасных видений,Пленительный вымысл – игра поколений,Иль дряхлого мира о прошлом мечта?Ты не был, век милый! Позорищем мукиБыл юноша мир, как и мир наш седой,Но веют тобою Овидия звуки,И сердцу понятен ты, век золотой!

Три вида

1

Прекрасна дева молодая,Когда, вся в газ облачена,Несется будто неземнаяВ кругах затейливых она.Ее уборы, изгибаясь,То развиваясь, то свиваясь,На разгоревшуюся грудьОчам прокладывают путьОна летит, она сверкает, —И млеют юноши крутом,И в сладострастии немомПаркет под ножной изнывает.Огонь потупленных очей,По воле милой их царицыПорой блеснет из – под ресницыИ бросит молнию страстей.Уста кокетствуют улыбкой;Изобличается стан гибкий;И все, что прихотям дано,Резцом любви округлено.

2

Прекрасна дева молодая,Когда, влюбленная, она,О стройном юноше мечтая,Сидит, печальна и бледна;Сложив тяжелую снуровку,Летает думой вдалекеИ, подпершись на локотке,Покоит милую головку.В очах рисуется тоска,Как на лазури тень ночная,И перси зыблются слегка,В томленьи страстном замирая.Кругом все полно тишины;Недавний блеск и говор бальнойСменен таинственною спальной,Где в ожиданьи вьются сныНад чистым ложем невидимкой,С волшебной, радужною дымкой;Куда в час неги с вышиныМог заходить, и то с украдкой,Луч обольстительный и сладкойНебесной путницы – луны.

3

Прекрасна дева молодая,Когда покоится она,Роскошно члены развиваяСредь упоительного сна.Рука, откинута небрежно,Лежит под сонной головой,И, озаренная луной,Глава к плечу склонилась нежно.Растянут в ленту из кольцаИзмятый локон ниспадаетИ, брошен накось в пол – лица,Его волшебно оттеняет.Грудные волны и плечо,Никем незримые, открыты,Ланиты негою облиты,И уст дыханье горячо.Давно пронзает луч денницыЛилейный занавес окна:В последнем обаяньи снаДрожат роскошные ресницы, —И дева силится вздохнуть;По лику бледность пролетелаИ пламенеющая грудьВ каком – то трепете замлела.И вот – лазурная эмальОчей прелестных развернулась…Она и рада, что проснулась,И сна лукавого ей жаль.

Чудный конь

Конь мой, конь мой, – удивленье!Как красив волшебный бег!Как он в бешенном стремленьиМчит поэта – сына нег!Нет путям его препоны;Ни железа в пенном рте;Ни хранительной препоныНа изнеженном хребте.Мать – природа гладит, холитДруга, полного огня,И, беспечен, не неволитВсадник чудного коня;И не чуя острой шпоры,Конь летает через горы,Мчится вихрем по степям,Мчится бурей по морям.Он свободно, без усилья,Скачет выше облаков,Где пернатый сын громовУтомляет мощны крылья.Он могучею стрелойПо следам планет летает, —Там из звезд венец златойГордый всадник похищаетС ткани неба голубой.Конь земной травы не щиплетИ не спит в земной пыли:Он все в высь – и искры сыплетНа холодных чад земли.Так в туманный час вечернийНад челом полночных гор,Радость мудрых, диво черни, —Мчится яркий метеор.

Мой выбор

Я – гордый враг блистательной заразыТщеславия, которым полон мир, —Люблю не вас, огнистые алмазы,Люблю тебя, голубенький сапфир!Не розою, не лилиею томнойЛюбуюсь я в быту своем простом:Мой ландыш мне и беленький и скромныйВ уюте под ракитовым кустом.Прелестницы и жрицы буйной моды!Вы, легкие, – неси вас прочь зефир!Люблю тебя, дочь кроткая природы,Тебя, мой друг, мой ландыш, мой сапфир!

Озеро

Я помню приволье широких дубрав;Я помню край дики. Там в годы забав,Невинной беспечности полный,Я видел – синелась, шумела вода, —Далеко, далеко, не знаю куда,Катились все волны да волны.Я отроком часто на бреге стоял,Без мысли, но с чувством на влагу взирал,И всплески мне ноги лобзали.В дали бесконечной виднелись лесаТуда не хотелось: у них небесаНа самых вершинах лежали.С детских лет я полюбилПенистую влагу,Я, играя в ней, растилВолю и отвагу.В полдень, с брега ниспустясь,В резвости свободнойОбнимался я не разС нимфою подводной;Сладко было с ней играть,И с волною чистойВстретясь, грудью расшибатьГребень серебристой.Было весело потомМчатся под водою,Гордо действуя весломДетскою рукою,И закинув с челнокаУду роковую,Приманить на червякаРыбку молодую.Как я боялся и вместе любил,когда вдруг налеты неведомых силМогучую влагу сердили,И вздутые в бешенстве яром валыРовесницы мира – кудрявой скалыЧело недоступное мыли!Пловец ослабелый рулем не водил —Пред ним разверзался ряд зыбких могил —Волна погребальная выла…При проблесках молний, под гулом громовСвершалася свадьба озерных духов:Так темная чернь говорила.Помню – под роскошной мглойВсе покой вкушало;Сладкой свежестью ночнойОзеро дышало.Стройно двигалась ладья;Средь родного кругаВ нем сидела близ меняШалостей подруга —Милый ангел детских лет;Я смотрел ей в очи;С весел брызгал чудный светЧерез дымку ночи;В ясных, зеркальных зыбяхНебо отражалось;На разнеженных водахЗвездочка качалась;И к Адели на плечоЖадно вдруг припал я.Сердцу стало горячо,От чего – не знал я.Жар лицо мое зажегИ – не смейтесь, люди! —У ребенка чудный вздохВырвался из груди.Забуду ль ваш вольный, стремительный бег,Вы, полные силы и полные нег,Разгульные шумные воды?Забуду ль тот берег, где, дик и суров,Певал заунывно певец – рыболовНа лоне безлюдной природы?Нет, врезалось, озеро, в память ты мне!В твоей благодатной, святой тишине,В твоем бушеваньи угрюмом —Душа научилась кипеть и любить,И ныне летела бы ропот свой слитьС твоим упоительным шумом!

Моей звездочке

Путеводною звездоюНад пучиной бытияИ ты сияешь предо мною,Дева светлая моя.О, святи мне, друг небесный!Сердца звездочка, блести!И ко мне, в мой мир безвестный,Тихим ангелом слети!Перед чернию земноюДля чего твой блеск открыт?Я поставлю пред тобоюВдохновенья твердый щит,Да язвительные людиНе дохнут чумой страстейна кристалл прозрачной груди,На эмаль твоих очей.Нет, все блещешь ты беспечно;Ты не клонишься ко мне.О, сияй, сияй же вечноВ недоступной вышине!Будь небесною звездою,Непорочностью сребрись,И катяся предо мною,В чуждый мир не закатись!Нет! звезда, в морозе светаЯрким пламенем мечты

Бранная красавица

Она чиста, она светлаИ убрана серебром и златом:Она душе моей мила,Она дружна со мной, как с братомОна стыдится наготы,Пока всё дремлет в сладком мире; —Тогда царица красотыВ своей скрывается порфире,Свой острый взор, блестящий видИ стан свой выгнутый таит.Но лишь промчится вихорь брани,Она является нагой,Объята воина рукой,И блещет, будто роковойОгонь в юпитеровой длани.Она к сердцам находит путьИ, хоть лобзает без желанья,Но с болью проникают в грудьЕё жестокие лобзанья.Когда нага – она грозит,Она блестит, она разит;Но гром военный утихает —И утомлённая рукаЕё покровом облекает,И вот она – тиха, кротка,И сбоку друга отдыхает.

Облака

Ветра прихотям послушной,Разряженный, как на пир,Как пригож в стране воздушнойОблаков летучий мир!Клубятся дымчатые груды,Восходят, стелются, растут,И, женской полные причуды,Роскошно тёмны кудри вьют.Привольно в очерках их странныхИграть мечтами. Там взор найдётЭфирной армии полётНа грозный бой в нарядах бранных,Или, в венках, красот туманныхНеуловимый хоровод.Вот, облаков покинув круг волнистой,Нахмурилось одно – и отошло;В его груди черно и тяжело,А верх горит в опушке золотистой;Как царь оно глядит на лик земной:Чело в венце, а грудь полна тоской.Вот – ширится и крыльями густымиОбъемлет дол, – и слёзы потеклиВ обитель слёз, на яблоко земли,А между тем кудрями золотымиС его хребта воздушно понеслисьЯнтарные, живые кольца в высь.Всё мрачное мраку, а фебово Фебу!Всё дольное долу, небесное небу!Снова ясно; вся блистая,Знаменуя вечный пир,Чаша неба голубаяОпрокинута на мир.Разлетаюсь вольным взглядом:Облака, ваш круг исчез!Только там вы мелким стадомМчитесь в темени небес.Тех высот не сыщут бури;Агнцам неба сужденоТам рассыпать по лазуриБелокурое руно;Там роскошна пажить ваша;Дивной сладости полна,Вам лазуревая чашаОткрывается до дна.Тщетно вас слежу очами:Вас уж нет в моих очах!Лёгкой думой вместе с вамиЯ теряюсь в небесах.

Сознание

Когда чело твоё покрытоРаздумья тенью, красота, —Тогда земное мной забыто,Тогда любовь моя свята.Когда ж веселья в общем шумеТы бурно резвишься и думе,Спокойной думе места нет,Когда твой взор блестит томленьем,А перси пышут обольщеньем,Тогда я – прах, а не поэт.Тогда в душе моей смятеннойЯ жажду страшную таю;Смотрю, как демон воплощённой,На резвость детскую твою.Казни ж, карай меня, о дева,Дыханьем ангельского гнева!Твоих проклятий стою я…Но нет, не знаешь ты проклятий!Так, гневная, сожги ж меняВ живом огне своих объятий;Палящий жар мне в очи вдуй,И, несмотря на страстный трепет,В уста, сквозь их мятежный лепет.Вонзи смертельный поцелуй!

Степь

«Мчись, мой конь, мчись, мой конь, молодой, огневой!Жизни вялой мы сбросили цепи.Ты от дев городских друга к деве степнойВыноси чрез родимые степи!»Конь кипучий бежит; бег и ровен и скор;Быстрина седоку неприметна!Тщетно хочет его упереться там взор.Степь нагая кругом беспредметна.Там над шапкой его только солнце горит,Небо душной лежит пеленою;А вокруг – полный круг горизонта открыт,И целуется небо с землёю!И из круга туда, поцелуи любяОн торопит летучего друга…Друг летит, он летит; – а всё видит себяПосредине заветного круга.Краткий миг – ему час, длинный час – ему миг:Нечем всаднику время заметить;Из груди у него вырвался клик, —Но и эхо не может ответить.«Ты несёшься ль, мой конь, иль на месте стоишь?»Конь молчит – и летит в бесконечность!Безграничная даль, безответная тишьОтражают, как в зеркале, вечность.«Там она ждёт меня! Там очей моих свет!»Пламя чувства в груди пробежало;Он у сердца спросил: «Я несусь или нет?»«Ты несёшься!» – оно отвечало.Но и в сердце обман. «Я лечу, как огонь,Обниму тебя скоро, невеста».Юный всадник мечтал, а измученный коньУж стоял – и не трогался с места.

Напоминание

Нина, помнишь ли мгновенья,Как певец усердный твой,Весь исполненный волненья,Очарованный тобой,В шумной зале и в гостинойВзор твой естественно-невиннойВзором огненным ловил,Иль мечтательно к окошкуПрислонясь, летунью-ножкуТайной думою следил,Иль, влеком мечтою сладкой,В шуме общества, украдкой,Вслед за Ниною своейОт людей бежал к безлюдьюС переполненною грудью,С острым пламенем речей;Как вносил я в вихрь круженьяПред завистливой толпойСтан твой, полный обольщенья,На ладони огневой,И рука моя ленивоОтделялась от огнейБесконечно – прихотливойДивной талии твоей;И когда ты утомляласьИ садилась отдохнуть,Океаном мне явиласьНегой зыблемая грудь, —И на этом океане,В пене вечной белизны,Через дымку, как в тумане,Рисовались две волны.То угрюм, то бурно – весел,Я стоял у пышных кресел,Где покоилася ты,И прерывистою речью,К твоему склонясь заплечью,Поливал мои мечты;Ты внимала мне приветно.А шалун главы твоей —Русый локон незаметноПо щеке скользил моей…Нина, помнишь те мгновенья,Или времени потокВ море хладного забвеньяВсе заветное увлек?

Скорбь поэта

Нет, разгадав удел певца,Не назовешь его блаженным;Сиянье хвального венцаБывает тяжко вдохновенным.Видал ли ты, как в лютый час,Во мгле душевного ненастья,Тоской затворной истомясь,Людского ищет он участья?Движенья сердца своегоОн хочет разделить с сердцами, —И скорбь высокая егоИсходит звучными волнами,И люди слушают певца,Гремят их клики восхищенья,Но песни горестной значеньяНе постигают их сердца.Он им поет свои утраты,И пламенем сердечных мук,Он, их могуществом объятый,Одушевляет каждый звук, —И слез их, слез горячих просит,Но этих слез он не исторг,А вот – толпа ему подноситСвой замороженный восторг.

Буря и тишь

Оделося море в свой гневный огоньИ волны, как страсти кипучие, катит,Вздымается, бьется, как бешенный конь,И кается, гривой до неба дохватит;И вот, – опоясавшись молний мечом,Взвилось, закрутилось, взлетело смерчом;Но небес не достиг столб, огнями обвитой,И упал с диким воплем громадой разбитой.Стихнул рокот непогоды,Тишины незримый духСпеленал морские воды,И, как ложа мягкий пух,Зыбь легла легко и ровно,Без следа протекших бурь, —И поникла в ней любовноНеба ясная лазурьТак смертный надменный, земным недовольный,Из темного мира, из сени юдольнойСтремится всей бурей ума своегоДопрашивать небо о тайнах его;Но в полете измучив мятежные крылья,Упадает воитель во прах от бессилья.Стихло дум его волненье,Впало сердце в умиленье,И его смиренный путьСветом райским золотится;Небо сходит и ложитсяВ успокоенную грудь.

К очаровательнице

Волшебница! Я жизнью был доволенПроникнут весь душевной полнотой,Когда стоял, задумчив, безголосен,Любуясь, упиваяся тобой.Среди толпы, к вещественности жадной,Я близ тебя твой образ ненаглядныйВенцом мечты чистейшей окружал;Душа моя земное отвергала,И грудь моя все небо обнимала,И я в груди вселенную сжимал.Когда ко мне со взором благосклоннымТы обращала искреннюю речь,Боялся я божественные тоныДвижением, дыханьем пересечь.Уже дала ты моего ответа,А я стоял недвижный и немой; —Казалось мне – исполненный приветаЕще звучал небесный голос твой.Когда ты струны арфы оживляла,А я внимал, утаивая дух, —Ты расплавляла мой железный слух,Ты мучила, ты сердце надрывала;Но сладостей прекрасных этих мукЯ не знавал, я ведать их не чаял…Я каждым нервом вторил каждый звук,Я трепетал, я нежился, я таял!Когда же ты воздушною царицейСредь пестрых пар танцующих гостейСо мной неслась, на яхонты очейСлегка склонив пушистые ресницы,Когда тебя в летучем танце мча,Я был палим огнем прикосновенья,Когда твоя косынка средь волненьяРоскошно отделялась от плеча,Когда в твоем эфирном, гибком станеЯ утоплял горящую ладонь, —Казалось мне, что в радужном туманеЯ обнимал заоблачный огонь.Я был вдали. Кругом меня всечасноМне виделся воинственный разгул;Но образ твой, как лик денницы ясной, —Среди тревог в забвеньи не тронул.При звуках труб с мечтой женолюбивойЯ мысль мою о славе сопрягал;На пир вражды летел душой ревнивойИ мир любви в душе благословлял.Повсюду – твой! Тяжелой жизни опытМеня мечтать нигде не разучил;Военный гром во мне не заглушилТаинственный, волшебный сердца шопот.Как часто нам, при сталкиваньи чаш,В кругу друзей, в своем весельи дикомМой сумрачный соломенный шалашЯ оглашал любви заздравным кликом!Иль на часок лукаво заманивБивачную, кочующую музу,Пел дружества веселому союзуСвятой любви торжественный порыв!Я тот же все. Судьбы в железных лапахЗатиснутый, среди ее обид,Я полн тобой: цветка сладчайший запахИ скованного узника свежит.Ты предо мной. С таинственной улыбкойПорою ты взираешь на меня,И счастлив я – хоть, может быть, ошибкой,Пленительным обманом счастлив я.Пусть обманусь надеждою земною:Есть лучший мир за жизненным концом —Он будет наш; – тем вечности кольцомЯ обручусь, прекрасная, с тобою!

Радуга

За тучами солнце – не видно его!Но там оно капли нашло дождевыеВонзила в них стрелы огня своего, —И по небу ленты пошли огневые.Дуга разноцветная гордо взошла,Полнеба изгибом своим охватила,К зениту державно свой верх занесла,А в синее море концы погрузила.Люблю эту гостью я зреть в вышине:Лишь только она в небесах развернется,Протекшего сон вдруг припомнится мне,Запрыгает сердце, душа встрепенетсяДни прошлые были повиты тоской,За тучками крылося счастье светило;Я плакал, грустил, но в тоске предо мнойВсе так многоцветно, так радужно было.Как в каплях, летящих из мглы облаков,Рисуется пламя блестящего Феба,В слезах преломляясь блистала любовьЦветными огнями сердечного неба.

N. N.-ой

О, не играй веселых песен мне,Волшебных струн владычица младая!Мне чужд их блеск, мне живость их – чужая;Не для меня пленительны оне.Где прыгают, смеются, блещут звуки.Они скользят по сердцу моему;Могучий вопль аккордов, полных муки,Его томит и сладостен ему.Так, вот она – вот музыка родная!Вздохнула и рассыпалась, рыдая,Живым огнем сквозь душу протекла,И там – на дне – на язвах замерла.Играй! Играй! – Пусть эти тоны льются!Пускай в душе на этот милый зовВсе горести отрадно отзовутся,Протекшего все тени встрепенутся,И сонная поговорит любовь!Божественно, гармонии царица!Страдальца грудь вновь жизнию полна;Она – всего заветного темница,Несчастный храм и счастия гробница —Вновь пламенем небес раскалена.Понятны мне, знакомы эти звуки:Вот вздох любви, вот тяжкий стон разлуки,Вот грустного сомнения напев,Вот глас надежд – молитвы кроткий шопот,Вот гром судьбы – ужасный сердца ропот,Отчаянья неукротимый рев;Вот дикое, оно кинжал свой точитИ с хохотом заносит над собой.И небо вдруг над бешенным рокочетАрхангела последнего с трубой!Остановись! – струнами золотыми,Небесный дух, ты все мне прозвучал;Так, звуками волшебными твоимиЯ полон весь, как праздничный фиал.Я в них воскрес; их силой стал могуч я —И следуя внушенью твоему,Когда-нибудь я лиру обоймуИ брошу в мир их яркие отзвучья!

Смерть в Мессине

Какое явленье? Не рушится ль мир?Взорвалась земля, расседается камень;Из области мрака на гибельный пирВзвивается люто синеющий пламень,И стелется клубом удушливый пар,Колеблются зданья, и рыщет пожар.Не рушится мир, но Мессина дрожит:Под ней свирепеют подземные силы.Владения жизни природа громит,Стремяся расширить владенья могилы.Смотрите, как лавы струи потеклиИз челюстей ярых дрожащей земли!Там люди, исторгшись из шатких оград,От ужаса, в общем смятеньи немеют;Там матери, в блеске горящих громадС безумной улыбкою нежно лелеютБеспечных младенцев у персей своихПотеряны мысли, но сердце при них!Взгляните: одна, как без жизни – бледна,Едва оживает в объятьях супруга;Вот дико очами блуждает она…Узрела – и двинулась с воплем испуга:Малютка родимый – души ее часть —Стоит на балконе, готовом упасть;Стоит, и на бурные волны людей,На лаву и пламя с улыбкой взираетИ к жалам неистовых огненных змейПризывно ручонки свои простирает,Как счастлив прекрасным неведеньем он!Как счастлив! – Мгновенье – и рухнет балкон.Нет, он не погибнет: жива его мать.Напрасно супруг всею силой объятийСтремится порыв его сердца унять!Бесплодно усилье мольбы и заклятий!Смотрите – толпа, как стрелой, пронзена:Тут матерней грудью рванулась жена!Она уж на лестнице – дымная мглаЕе окружает; вдруг сыплется камень…Уж вот на балконе… вот сына взяла —Ее пощадили дождь камней и пламень!Спасение близко… Но падает дом —И дым заклубился могильным столбом.

Праздник на биваке

(7 июня 1831)

Пируя на полях чужбины,Вы были веселы, друзья, —И я бивачного житьяУвидел светлые картины.Хоть шаткий пиршества шалашСтоличной залы был теснее,Зато в нем ход отрадных чашБыл громозвучней и вольнее;В нем меры не было речам,Ни сжатых уст, ни хитрых взглядов,Что некогда бывало там —В стране нескучливых обрядов.Ура гремело. Каждый гостьЗдесь был участником веселья,И добротой блестела злость,Укрыв свой яд, хоть до похмелья.Кипуч был праздник средь полей;Но, признаюсь, печален сердцем,На пир ликующих друзейСмотрел я хладным иноверцем —И, чужд их кликов и речей,Ждал втайне праздника мечей.

Ночь близ м. Якац

(5 мая 1831)

Как сон невинности, как ангелов молитва,Спокойна ночи тень;А завтра – грозная воспламенится битва,Настанет бурный день.Роскошно озарен бивачными огнями,Здесь ружей целый лесТоржественно глядит трехгранными штыкамиНа звездный свод небес —И воина очам ко звездам беспредельныйУказывает путь:Нам нужен только миг – один удар смертельный,Чтоб чрез него шагнуть.Усталых ратников рассеянные тучиНа краткий сон легли,Не ведая, кого с зарей свинец летучийСорвет с лица земли.При мысли о конце душа моя не стонет,Но рвусь от думы злой,Что в сумрачных волнах забвения потонетТуманный жребий мой;Кипящая душа в немую вечность ляжетБез отблеска небес;Лишь дева милая подруге томно скажет:«Он был, любил, исчез!»

Ореланна

Взгляните, как льется, как вьется она —Красивая, злая, крутая волна!Это мчится Ореланна,Величава, глубока,Шибче, шибче – и близкаК черной бездне Океана.Бурлит и ревет Океан – великан, —Гроза на хребте, на плечах ураган;Вздулся – высится приливом,Горы волн шумя крутит —Будет схватка: он сердит,И река полна порывом.Летит в Океан Ореланна стрелой —И вот налетела, рвет волны волной,Где ж победа? где уклонка?Ты нейдешь назад, река,Ты упряма и дика!Бейся, бейся, амазонка!Свое взяла сила: река не сдаласьИ в грудь Океану, как жалко, впилась.Уязвлен боец огромнойЗахрипел и застонал;Тише, тише – и помчалВолны с жалобою томной.

Сослуживцу

Стихнул грозный вихор брани;Опустился меч в ножны;Смыта кровь с геройской дланиВлагой неманской волны.Слава храбрым! падшим тризна!Воин, шлем с чела сорви!Посмотри – тебе отчизнаЗаплела венок любви!Девы с ясными очамиЖдут героя: приходи!Изукрасится цветамиЦарский орден на груди;К сердцу радость вновь прильетсяУ родимых невских струй,И вся жизнь твоя сольетсяВ бесконечный поцелуй.Нет числа красам вселенной,Сердцу милая – одна!У тебя в стране бесценнойЕсть заветная – она —Легче вольного напева,Ясный ангел, радость – деваНенаглядный свет очей.Воин, помнишь ли, бывало,В шуме игор и затейДева резвая игралаСаблей дарственной твоей;А теперь – у этой грани,Где рука ее вилась,Блещут крест и надпись брани —Сабля славы напилась!О, как сладко к ножке милойПоложить знакомый мечИ штурмующею силойВсе преграды пересечь!Не отымут злые люди,Что нам свыше суждено!Не напрасно в наши грудиНеба падает зерно!Уж близка страна родная,Сослуживец добрый мой;Там, гирляндами блистая,Закипит твой пир златой.Стукнут чаши, брызнет пена,И потонет в неге грудь,И на жаркий пух ГименаВоин ляжет отдохнуть!

Предчувствие

Окончен пир войны. к красавице своей,Любви к неистощимым благамСтремится воин твердым шагомС кровавых марсовых полей.На родину иду; иду я к деве милой!На родине опять узрю светило дня,А ты, души моей светило,Быть может закатилось для меня!Предчувствие мои туманит взоры;Пусть сбудется оно! К утратам я привык;На громозвучные укорыМой не подвигнется язык.Быть может вздох один из груди очерствелой,Как ветерок, мгновенно проскользнет,Но буря страсти не взорветМоей души, в боях перегорелой.Я выдержу напор грозы,Я отступлю от храма наслажденийИ не унижусь до молений,Не выжму из очей слезы!Мечта цвела, мечта увянет,Замрет кипение в крови,И грудь свинцовым гробом станет,Где ляжет прах моей любви.А ежели порой рассудку в ясны очиНачнет фантазия вдувать свой сладкий дымИ крылья темные, – как ткань волшебной ночи,Расширит обаятельно над ним,Я брошусь на коня, и сын донского брегаМой буйный умысел поймет,И вдаль, и в дичь, и в глушь меня он понесетНа молниях отчаянного бега;Или сзову друзей, и вспыхнет шумный пир,И нектар пенистый в фиалах заструится,И песни загремят, и усыпленный мирМоим неистовым весельем огласится;И будет сердца храм открытБезумным, бешеным утехам,И из него тоска, испуганная смехом,К сердцам бессильным отлетит!

Прощание с саблею

Прости, дорогая красавица брани!Прости, благородная сабля моя!Влекомый стремлением новых желаний,Пойду я по новой стезе бытия.Ты долго со мною была неразлучна,Как ангел грозы все блестела в очах;Но кончена брань, – и с тобою мне скучно:Ты сердца не радуешь в тесных ножнах.Прости же, холодная, острая дева,С кем дружно делил я свой быт кочевой,Внимая порывам священного гневаИ праведной мести за край мой родной!Есть дева иная в краю мне любезном,Прекрасна и жаром любви калена;Нет жаркой души в твоем теле железном —Иду отогреться где дышит она.«Напрасно, о воин, меня покидаешь, —Мне кажется, шепчет мне сабля моя, —Быть может, что там, где ты роз ожидаешь,Найдешь лишь терновый венец бытия;Ад женского сердца тобой не измерен,Ты ценишь высоко обманчивый дар;Мой хладный состав до конца тебе верен,А светских красавиц сомнителен жар.»О нет, я тебя не оставлю в забвеньи,Нет, друг мой железный! Ты будешь со мной:И ржавчине лютой не дав на съеденье,Тебя обращу я в кинжал роковой,И ловкой и пышной снабжу рукоятью,Блестящей оправой кругом облеку,И гордо повесив кинжал над кроватью,На мщенье коварству его сберегу!

Две реки

Между пышными лугами,Между ровными брегами,По блистающему дну,В глубину не нарастая,Влага резвая, живая,Раскатилась в ширину.В искры луч небес дробитсяО поверхность этих вод;На струях волшебных зритсяИскры в искру переход.Здесь, дитя, тебе раздолье!Здесь, питая своеволье,Можешь бросится в реку;И ручонку лишь протянешь,Ты со дна себе достанешьГорсть блестящего песку!Путь по дебрям пробивая,Там бежит река другая.Та река в брегах спертаСтелет воды не широко;В глубину ушла далекоЭтой влаги полнота.Стрелы Феба не пронзаютЭтой мощной глубины;Взоры дна не достигают —Волны дики и черны.Низвергайся, муж отваги!Здесь под темным слоем влагиПерлы дивные лежат.Сбрось с чела венок цветочный!Блеск возвышенный и прочныйЭти перлы подарят.

Разлука

«Поле славы предо мною:Отпусти меня, любовь!Там – за Неманом – рекоюСвищут пули, брызжет кровь;Здесь не место быть солдату:Там и братья и враги;Дева милая, к развратуДругу сердце сбереги!»Девы очи опустилисьК обручальному кольцу,И по бледному лицуВдруг обильно покатилисьТоки жгучих слезных струй:При словах: «Прости, мой милый!»,Будто роза близ могилы,Пал прекрасный поцелуй.Не тучи над миром грозу замышляют —Сближаются мерно две рати врагов;Не хладно, не сухо друг друга встречают —При первых приветах и пламя и кровь.Всем бешенством смерти ядро боевое,Врываясь в колонну, ряд валит на ряд.Вот прыснул картечный язвительный град,Все ломит и рвет он в редеющем строе.Все ближе и ближе враги меж собой —Исторглись из ружей свинцовые брызги,Пронзительно в слух ударяют их визги,И строй навалился на вражеский стройИ роет штыками противников груди,Кровь хлыщет волнами, и падают люди;Сливаются стоны и ржанье и треск,И мечется в дыме порывистый блеск.Уж, полночная крикунья,Дико крикнула сова;Светом звезд и полнолуньяСветит неба синева;Посреди немой равнины,Погрузившись в смертный хлад,Безобразные руиныЧеловечества лежат.Чей здесь труп? – Чело разбито,Исказилась красота,Черной язвой грудь раскрыта,Сжаты синие уста.Поражен враждебной силой,Юный ратник пал в борьбе:Не воротится твой милый,Дева милая, к тебе!

К М-ру

Еще на быстролетный пир,О друг, мы сведены судьбою.Товарищ, где наш детский мир,Где так сроднился я с тобою?Взгляну на стройный замок тот,Где бурной жаждой эполета,В златые отрочества лета,Кипел незрелый наш народ, —И целый рой воспоминаний,То грустно – сладкий, то смешных,Пробудится в единый мигВ душе, исполненной терзаний.Там, светских чуждые цепей,Мы знали только братства узы,И наши маленькие музыЛаскали избранных детей.От охладительной наукиБежали мы – в тиши мечтатьИ непокорливые звукиИгре созвучий покорять.Там в упоительной тревогеМы обнимались на порогеМеж детства запоздалым сномИ первым юности огнем,И чувством дивным закипали,И слив в безмолвии сердца,Еще чего – то от творца,Как недосозданные, ждали, —И легкой струйкою в кровиТекло предвкусие любви.Ударил час: мы полетелиВдоль разных жизненных путей,Пучину света обозрели,И скоро сердцем откипели,Открыли яд на дне страстей.Под хладным веяньем порокаПоблекла юная мечта;Душа, как львица, заперта —Скорбит в железной клетке рока.В толпе холодной и сухойК кому приникнуть головой?Где растопить свинец несчастья?Где грудь укрыть от непогод?Везде людского безучастьяВстречаешь неизбежный ледПовсюду чувство каменеетИ мрет под кознями умов;В насмешках сирая немеетИ мерзнет дружба; а любовь —В любви ль найдешь еще отраду?Оставь напрасные мечты!Любовь – лишь только капля ядуНа остром жале красоты.Товарищ, где же утешенье?.Чу! гром прошел по высотам.Дай руку! благо провиденье:Страданье здесь, блаженство – там!

Люблю тебя

Люблю тебя – произнести не смея, —Люблю тебя! – я взорами сказал;Но страстный взор вдруг опустился, млея,Когда твой взор суровый повстречалЛюблю тебя! – я вымолвил, робея,Но твой ответ язык мой оковал;Язык мой смолк, и взор огня не мечет.А сердце все – люблю тебя! – лепечет.И звонкое сердечное биеньеТы слышишь; так, оно к тебе дошло,Но уж твое сердитое веленьеОстановить его не возмогло.Люблю тебя! И в месть за отверженье,Когда и грудь любовию отдышит,Когда-нибудь безжалостной назло,Мое перо – люблю тебя! – напишет.

Роза и дева

После бури мирозданья,Жизнью свежею блестя,Мир в венке очарованьяБыл прекрасен, как дитя.Роза белая являлаОбраз полной чистоты;Дева юная сиялаАлым блеском красоты.Небо розу убелило,Дав румянец деве милой, —И волшебством тайных узМежду ними утвердилоНеразгаданный союз;И заря лишь выводилаВ небе светлого царя,Дева, рдея, приходилаК белой розе, как заря.Но преступного паденьяМиг нежданный налетел:Под дыханьем обольщеньяОбраз девы потускнел.Молча, зеркало потокаЕй сказало: ты бледна!И грустит она глубоко,Милой краски лишена.Вот светило дня сорвалоТемной ночи покрывало;Розе верная, спешитДева в бархатное поле…Вот подходит… чудный вид!Роза, белая дотоле,Алым пламенем горит;Пред пришелицею беднойСтруи зари она пышнейИ кивает деве бледнойАлой чашею своей.Милый цвет преобразился:Твой румянец, дева, здесь!Не пропал он, – сохранился,Розе переданный весьТак впервые отлетелоПламя с юной девы щек,А листочки розы белойЦвет стыдливости облек.Так на первом жизни пиреВозникал греха посев, —И досталось жить нам в миреАлых роз и бледных дев!

Наездница

Люблю я Матильду, когда амазонкойОна воцарится над дамским седлом,И дергает повод упрямой рученкой,И действует буйно визгливым хлыстом.Гордяся усестом красивым и плотным,Из резвых очей рассыпая огонь,Она – властелинка над статным животным,И деве покорен неистовый конь, —Скрежещет об сталь сокрушительным зубом,И млечная пена свивается клубом,И шея крутится упорным кольцом.Красавец! – под девой он топчется, пляшет,И мордой мотает, гривою машет,И ноги, как нехотя, мечет потом,И скупо идет прихотливою рысью,И в резвых подскоках на мягком седле,Сердечно довольная тряскою высью,Наездница в пыльной рисуется мгле:На губках пунцовых улыбка сверкает,А ножка – малютка вся в стремя впилась;Матильда в галоп бегуна подымаетИ зыблется, хитро на нем избочась,И носится вихрем, пока утомленьеНа светлые глазки набросит туман…Матильда спрыгнула – и в сладком волненьиКидается буйно на пышный диван.

Черные очи

Как могущественна силаЧерных глаз твоих, Адель!В них бесстрастия могилаИ блаженства колыбель.Очи, очи – обольщенье!Как чудесно вы моглиДать небесное значеньеЦвету скорбному земли!Прочь с лазурными глазами,Дева – ангел! Ярче дняТы блестишь, но у меняАнгел с черными очами.Вы, кому любовь даноПить очей в лазурной чаше, —Будь лазурно небо ваше!У меня – оно черно.Вам – кудрей руно златое,Други милые! Для васБлещет пламя голубоеВ паре нежных, томных глаз:Пир мой блещет в черном цвете,И во сне и наявуЯ витаю в черном свете,Черным пламенем живу.Пусть вас тешит жизни сладостьВ ярких красках и цветах:Мне мила, понятна радостьТолько в траурных очах.Полдень катит волны света —Для других все тени прочь,Предо мною все ж простертаГлаз Адели черна ночь.Вот – смотрю ей долго в очи,Взором в мраке их тону,Глубже, глубже – там однуВижу искру в бездне ночи.Как блестящая чудна!То трепещет, то затихнет,То замрет, то пуще вспыхнет,Мило резвится она.Искра неба в женском теле —Я узнал тебя, узнал,Дивный блеск твой разгадал:Ты – душа моей Адели!Вот блестящая взвилась,Прихотливо поднялась,Прихотливо подлетелаК паре черненьких очейИ умильно посмотрелаВ окна храмины своей;Тихо влагой в них плеснула,Тихо в глубь опять порхнула,А на черные глазаНакатилась и блеснула,Как жемчужина, слеза.Вот и ночь. Средь этой ночиЧерноты ее черней,Дивно блещут черны очиТайным пламенем страстей.Небо мраком обложило;Дунул ветер; из – за тучЛунный вырезался лучИ, упав на очи милой,На окате их живомБрызнул мелким серебром.Девы грудь волнообразна,Ночь тиха, полна соблазна…Прочь, коварная мечта:Нет, Адель, живи чиста!Не довольно ль любоватьсяНа тебя, краса любви,И очами погружатьсяВ очи черные твои,Проницать в их мглу густуюИ высматривать в тишиНеба искру золотую,Блестку ангельской души?

К Н-му

Не трать огня напрасных убежденийО сладости супружнего венца,О полноте семейных наслаждений,Где сплавлены приязнию сердца!Венец тот был мечты моей кумиром,И был готов я биться с целым миромЗа ту мечту; я в книге дней моихТогда читал горячую страницу,И пел ее – любви моей царицу —Звезду надежд и помыслов святых.Небесный луч блистал мне средь ненастья,Я чувствовал все пламя бытияИ радостно змею – надежду счастьяНосил в груди… прекрасная змея!Но весь сосуд волшебного обманаМной осушен; окончен жаркий путь;Исцелена мучительная рана,И гордостью запанцирилась грудь.Не говори, что я легок и молод!Не говори, что время впереди!Там нет его: закованное в холод,Оно в моей скрывается груди.Напрасно ты укажешь мне на деву,Не хладную к сердечному напевуИ сладкую, как в раскаленный деньДля бедуина пальмовая тень, —Я не хочу при кликах «торжествуем»Притворствовать у ангела в очахИ класть клеймо бездушным поцелуемНа бархатных, малиновых устах.Пускай меня язвят насмешкой люди,Но грудь моя, холодная давно,Как храм пустой, где все расхищено,К божественной да не приникнет груди!Да не падет на пламя красотыМорозный пар бесстрастного дыханья!Не мне венец святого сочетанья:В моем венце – крапивные листы.Былых страстей сказанием блестящим,Отчетами любви моей к другойЯ угожу ль супруге молодойИ жаждущей упиться настоящим?Удел толпы – сухой, обычный торг —Заменит ли утраченный восторг?Нет; пусть живу и мыслю одиноко!Пусть над одним ревет судьбы гроза!Зато я чист; ужасного упрекаМеня не жжет кровавая слеза.Пускай мой одр не обогрет любовью,Пусть я свою холодную главуК холодному склоняю изголовьюИ роз любви дозволенных не рву, —Зато мой сон порою так прекрасен,Так сладостен, роскошен, жив и ясен,Что я своим то счастие зову,Которого не вижу наяву.

Новое признание

Поэта сердце в дар примите!Вот вам оно! в нем пышет жар.Молчите вы – ужель хотитеОтринуть мой священный дар?О, как лукаво вы взглянули!Понятен мне язык очей:О прежней вы любви моейМне превосходно намекнули.Вы говорите: «Бог с тобой!Ты перед девою другойВсе сердце сжег, поэт беспечный,И хочешь искру предо мнойТеперь раздуть в золе сердечной».Нет, вы ошиблись, говорю,Не прежним сердцем я горю:Оно давно испепелилось,Из новое родилось, —И я вам Феникса дарю!

Могила

Рассыпано много холмов полевыхИз длани природы обильной;Холмы те люблю я; но более ихМне холм полюбился могильный.В тоске не утешусь я светлым цветком,Не им обновлю мою радость:Взгляну на могилу – огнистым клубкомПо сердцу прокатится сладость.Любви ли сомнение в грудь залегло,На сладостный холм посмотрю я —И чище мне кажется девы чело,И ярче огонь поцелуя.Устану ли в тягостной с роком борьбе,Изранен, избит исполином,Лишь взгляну в могилу – и в очи судьбеВзираю с могуществом львиным.Я в мире боец; да, я биться хочу.Смотрите: я бросил уж лиру;Я меч захватил и открыто лечуНавстречу нечистому миру.И бог да поможет мне зло поразить,И в битве глубоко, глубоко,Могучей рукою сталь правды вонзитьВ шипучее сердце порока!Не бойтесь, друзья, не падет ваш певец!Пусть грозно врагов ополченье!Как лев я дерусь; как разумный боец,Упрочил себе отступленье.Могила за мною, как гений, стоитИ в сердце вливает отвагу;Когда же боренье меня истомит,Туда – и под насыпью лягу.И пламенный дух из темницы своейТоржественным крыльев размахомК отцу возлетит, а ползучих гостейЗемля угостит моим прахом.Но с миром не кончен кровавый расчет!Нет, – в бурные силы природыВражда моя в новой красе перейдет,И в воздух, и в пламя, и в воды.На хладных людей я вулканом дохну,Кипящею лавой нахлыну;Средь водной равнины волною плесну —Злодея ладью опрокину!Порою злым вихрем прорвусь на простор,И вихрей – собратий накличу,И прахом засыплю я хищника взор,Коварно следящий добычу!Чрез горы преград путь свободный найду;Сквозь камень стены беспредельнойК сатрапу в чертоги заразой войдуИ язвою лягу смертельной!

Песнь соловья

Средь воскреснувших полейГений звуков – соловейПеснью весь излиться хочет,В перекатах страстных мрет,Вот неистово хохочет,Тише, тише стал – и вотК нежным стонам переходитИ, разлившись, как свирель,Упоительно выводитОни серебряную трель.О милая! певец в воздушном кругеПоет любовь и к неге нас зовет —Так шепчет страстный юноша подруге, —И пламенна, как солнечный восход,Прекрасная к устам его прильнула;Его рука лукавою змеейПеревила стан девы молодойВсползла на грудь – и на груди уснула…А там – один – без девы, без венца,Таясь в глуши, питомец злополучьяПрислушался: меж звуками певцаИ он сыскал душе своей созвучья;Блестит слеза отрадная в очах;Нежданная, к устам она скатилась,И дружно со слезою засветиласьМогильная улыбка на устах.Пой, греми, полей глашатай!Песнью чудной и богатойТы счастливому звучишьТак роскошно, бурно, страстно,А с печальным так согласно,Гармонически грустишь.Пой, звучи, дитя свободы!Мне понятна песнь твоя;Кликам матери – природыГрудь откликнулась моя.

Сонеты

1. Природа

Повсюду прелести, повсюду блещут краски!Для всех природы длань исполнена даров.Зачем же к красоте бесчувственно – суровоТы жаждешь тайн ее неистовой огласки?Смотри на дивную, пей девственные ласки;Но целомудренно храни ее покров!Насильственно не рви божественных узлов,Не мысли отпахнуть божественной повязки!Доступен ли тебе ее гиероглиф?Небесные лучи волшебно преломив,Раскрыла ли его обманчивая призма?Есть сердце у тебя: пади, благоговей,И бойся исказить догадкою твоейЗапретные красы святого мистицизма!

2. Комета

Взгляни на небеса: там стройность вековая.Как упоительна созвездий тишина!Как жизнь текущих сфер гармонии полна, —И как расчетиста их пляска круговая!Но посмотри! меж них неправильно гуляя,Комета вольная – системам на верна;Ударами грозит и буйствует она,Блистательным хвостом полнеба застилая.Зря гостью светлую в знакомых небесах,Мудрец любуется игрой в ее лучах;Но робко путь ее и близость расчисляет.Так пылкая мечта – наперсница богов —Среди медлительных, обкованных умов,Сверкая, носится и тешит и пугает.

3. Вулкан

Нахмуренным челом простерся он высокоПятою он земли утробу придавил;Курится и молчит, надменный, одинокой,Мысль огнеметную он в сердце затаил…Созрела – он вздохнул, и вздох его глубокойПотряс кору земли и небо помрачил,И камни, прах и дым разбросаны широко,И лавы бурный ток окрестность обкатил.Он – гений естества! И след опустошенья,Который он простер, жизнь ярче осветит.Смирись – ты не постиг природы назначенья!Так в человечестве бич – гений зашумит —Толпа его клянет средь дикого смятенья,А он, свирепствуя, – земле благотворит.

4. Гроза

В тяжелом воздухе соткалась мгла густая;Взмахнул крылами ветр; зубчатой бороздойПросеклась молния; завыла хлябь морская;Лес ощетинился; расселся дуб седой.Как хохот сатаны, несется, замирая,Громов глухой раскат; – и снова над землейНебесный пляшет огнь, по ребрам туч мелькая,И грозно вдруг сверкнет изломанной чертой.Смутилась чернь земли и мчится под затворы…Бегите! этот блеск лишь для очей орла…Творенья робкие, спешите в ваши норы!Кто ж там – на гребне скал? Стопа его смела;Открыта грудь его; стремятся к небу взоры,И молния – венец вокруг его чела!

5. Цветок

Откуда милый гость? Не с неба ль брошен он?Златистою каймой он пышно обведен;На нем лазурь небес, на нем зари порфира.Нет, это сын земли – сей гость земного пира,Луг – родина ему; из праха он рожден.Так, видно, чудный перл был в землю посажен,Чтоб произвесть его на украшенье мира?О нет, чтоб вознестись увенчанной главой,Из черного зерна он должен был родитьсяИ корень вить в грязи, во мраке, под землей.Так семя горести во грудь певцу ложится,И в сердце водрузив тяжелый корень свой,Цветущей песнею из уст его стремится.

6. «Красавица, как райское виденье…»

Красавица, как райское виденье,Являлось мне в сияньи голубом;По сердцу разливалось упоенье,И целый мир казался мне венком.Небесного зефира дуновеньеЯ узнавал в дыхании святом,И весь я был – молитвенное пеньеИ исчезал в парении немом.Прекрасная, я вдохновен тобою;Но не моей губительной рукоюРазвяжется заветный пояс твой.Мне сладостны томления и слёзы.Другим отдай обманчивые розы:мне дан цветок нетленный, вековой.

7. «Когда вдали от суеты всемирной…»

Когда вдали от суеты всемирнойПрекрасная грустит, уединясь, —Слеза трепещет на лазури глаз,Как перл на незабудочке сапфирной.Веселием и роскошию пирнойЕё улыбка блещет в сладкий час, —Так два листочка розовых, струясь,Расходятся под ласкою зефирной.Порой и дождь и светят небеса;И на лице прелестной сердцегубкиВстречаются улыбка и слеза.Как тягостны приличию уступки!Лобзаньем осушил бы ей глаза,Лобзаньем запечатал эти губки!

8. «Бегун морей дорогою безбрежной…»

Бегун морей дорогою безбрежнойСтремился в даль могуществом ветрил,И подо мною с кормою быстробежнойКипучий вал шумливо говорил.Волнуемый тоскою безнадежной,Я от пловцов чело моё укрыл,Поникнул им над влагою мятежнойИ жаркую слезу в неё сронил.Снедаема изменой беспощадно,Моя душа к виновнице рвалась,По ней слеза последняя слилась —И, схваченная раковиной жадной,Быть может, перл она произвелаДля милого изменницы чела!