Отмеченная лунным светом

Сумерки плавно перетекали в ночь, а ее ноги, обтянутые тканью цвета хаки и обутые в практичные туфли, быстрыми шагами пожирали землю, утрамбовывая ее. Темнота сгущалась, рождая тени, которые, будто живя собственной жизнью, все ближе и ближе подступали к Клэр. Только уличные фонари мешали ночи поглотить ее целиком. Где-то впереди под одним из них пробежал Ленни, луч света высветил его на мгновение, прежде чем он повернулся и исчез в переулке между ночной прачечной и маникюрным салоном с мерцающими розовыми огнями на вывеске. Клэр приостановилась, всматриваясь в недра темного глухого переулка.

Ловя ртом воздух, она подняла голову и посмотрела на облака, которые разошлись, чтобы показать полную луну. Переулок внезапно оказался залит жемчужным светом. У стены стоял один-единственный мусорный контейнер, и Клэр ощутила его отвратительный запах. Переулок выглядел пустым. Никаких признаков Ленни. Впереди вырисовывался тупик, а это значило, что он не мог ускользнуть. Вероятно, прятался за контейнером.

Ноги болели от бега. Клэр ступила в переулок носком ботинка.

– Ленни! – Эхо ее голоса отразилось от двух зданий с обеих сторон от нее. – Это мисс Морган. Прошу тебя, выходи. Тебе не о чем беспокоиться.

Ей ответил низкий мучительный стон.

– Ленни? – Клэр осторожно подошла ближе, тревога за него переполняла ее душу. Неужели отчим все-таки покалечил его? – Ты в порядке?

– Стойте! Не подходите еще ближе, – донеся приглушенный, едва различимый голос Ленни. – Не могу остановить это! Не могу… – С этими словами его голос перешел в стон.

И все.

Полная тишина.

Медленно Клэр пошла к мусорному контейнеру, и шорох гравия под подошвами ее ботинок был единственным звуком в неестественной тишине. Она ничего не слышала, кроме резкого звука своего дыхания, и не могла не думать о том, что город никогда еще не был так тих.

– Ленни? Ты ранен? – Ее голос расколол тишину в воздухе.

Тени окружали со всех сторон, подступая все ближе. Затылок покалывало, и Клэр трясло. Мир за пределами переулка исчез, узкое пространство превратилось в могилу, будто стирая все живое с лица земли, заманивая ее в ловушку все дальше и дальше.

Отчаянный шепот на мгновение возник в ее голове. Уходи! Убирайся отсюда!

Ноги приросли к земле, не в силах подчиниться немому приказу. Украдкой Клэр еще раз бросила взгляд на небо. У нее перехватило дыхание. Луна красного оттенка. Уже не жемчужно-белая. Кровавая луна – так называла ее мама. Кровавая луна – к чьей-то скорой гибели.

Мольба эхом отдалась в ее голове, и Клэр попятилась. Она прижала свою кожаную сумочку к груди, ремешок соскользнул с плеча.

Внезапно лунный свет исчез, как будто кто-то задул свечу. Опустился мрак. Прерывисто дыша, она всматривалась в темное небо, пытаясь найти проблеск лунного света, чтобы видеть хоть что-то вокруг себя. Крошечные волоски на затылке снова зашевелились. Краем глаза Клэр заметила, как из тьмы прямо перед ней материализовалась крупная фигура.

– Ленни? Это…

Лицо обожгло болью. Пошатнувшись, она упала, ударившись головой о вонючую землю. Из глаз брызнули слезы.

Огромный вес навалился на нее, настолько сокрушительный, что она не могла вдохнуть. Подняв руки, чтобы столкнуть его с себя, Клэр схватилась за лохмы жесткой шерсти. На краткий миг она поразилась, как собака смогла освободиться и последовать за ней.

А потом все мысли исчезли.

Осталась только чистая агония.

Боль пронзила плечо. Она завопила, когда ее подняло с земли. Боль обострилась миллионами раскаленных игл, когда ее тряхнуло из стороны в сторону. Рот раскрылся в немом, застывшем крике.

Пожалуйста… О Господи, пусть это прекратится.

Как будто в ответ на ее мольбу, давление в плече прекратилось. Вес, прижимавший ее к земле, исчез. Клэр подняла руку, чтобы сжать плечо, и нащупала скользкую липкую кровь.

Используя здоровую руку, она оперлась ладонью о тротуар и с трудом поднялась на ноги, напряженно всматриваясь во тьму.

Ей удалось разглядеть две фигуры, сцепившиеся в борьбе и перемещавшиеся глубже в переулок, прочь от нее. Одна определенно принадлежала мужчине. Но вторая? Клэр затрясла головой, в которой перемешалось все на свете. Собака? Нет. Она была слишком большой.

Что бы это ни было, она уберется отсюда, пока у нее еще есть шанс.

Клэр поковыляла прочь, но даже оцепеневшая от боли, она осознавала, как что-то пыталось проникнуть в мысли с задворок сознания. Воспоминания вспыхнули в голове с ясной точностью, как старое домашнее видео.

Ослепительно яркий день. Такой горячий плотный воздух она могла бы схватить обеими руками и ощутить его вкус на языке. Колючие, острые края недавно скошенной травы царапали ее лодыжки, когда она бежала от рычащего мастиффа своего кузена, но он настиг ее на лужайке. Тяжелые лапы на спине. Вонючее, горячее дыхание на шее. Парализующий страх, когда острые зубы погрузились в ее плоть.

Сегодняшний вечер отмечен тем, что второй раз в жизни на нее напала собака. Но на этот раз животное не издавало ни звука. Ни лая. Ни рычания. Ничего, что предупредило бы ее о нападении.

Словно оно специально поджидало ее в засаде.

Гидеон Марч убивал и прежде. Ему встречались противники и посильнее лежавшего сейчас перед ним, но он выходил победителем. Сегодняшний вечер отмечен еще одной победой.

Сидя на корточках, уперев ладонь в твердое, обтянутое джинсовой тканью колено, он изучал тварь с холодным равнодушием. Вытащив из кобуры пистолет, он несколькими движениями присоединил глушитель. Серебряный нож, торчавший из дородной груди существа, лишь временно удерживал его на месте. Времени как раз хватало на то, чтобы закончить работу прежде, чем оно снова будет на ногах.

Прицелившись, Гидеон выстрелил. Глаза цвета ледяного серебра распахнулись и стали темно-карими, когда пуля проникла через толстую покрытую шерстью шкуру, мышцы и кости. Шагнув назад, Гидеон задумчиво наблюдал за последней стадией превращения своей добычи.

Этот монстр был один. Старший и более опытный никогда не позволил бы себе открыто сидеть в засаде, но этого Гидеон почуял за версту. В тот момент, когда он вошел в бильярдный зал, Гидеон заметил его. Его глаза сигнальными огнями выделялись среди глаз смертных. Никакие цветные контактные линзы не скрыли бы его серебряные глаза от охотников.

Гидеон оглянулся через плечо, чтобы удостовериться, что они до сих пор одни. Как он и думал, женщины уже не было поблизости. Повернувшись, он увидел, что превращение закончилось. Темный мех исчез, мускулатура опала, показывая костлявое тело подростка, цеплявшегося за последние секунды жизни.

– Проклятье.

Он провел рукой по лицу, внезапно почувствовав себя старше своих тридцати двух лет. Его спокойствие дало трещину, когда он испытал укол сожаления. В задымленной бильярдной он казался молодым, но теперь Гидеон видел, что это был еще ребенок. Не старше восемнадцати. Обнаженное тело, лежащее на тротуаре, выглядело едва достигшим половой зрелости. Ничего хорошего в этом не было. Он хорошо знал природу и обычаи ликанов, потратил половину жизни, сделав это своей работой. Они никогда не взяли бы кого-то в свою группу, чтобы затем бросить его бродить в одиночестве.

Он был заражен случайно?

Парень закашлял, пытаясь что-то сказать, но у него в горле забулькала кровь. Очень плохо. Гидеону было жаль, что он не сможет выжать из него информацию. Вместо этого он положил руку на лоб парню, вынужденный прекратить его мучения.

– Молчи. Это скоро пройдет, – сказал Гидеон и прижал дуло к его лбу.

Парень выбросил руку вперед, схватив Гидеона за запястье на удивление крепко для слабого умирающего.

Палец замер на курке. Обычно они никогда не медлили, как этот. Парень был борцом.

– Я… я не хотел ранить ее, – проговорил он и яростно закашлялся, кровь брызнула с его губ на руку Гидеона.

Гидеон сообразил, что он говорит про убежавшую женщину. Дура набитая. Она подписала себе смертный приговор. Даже если она не верила во все эти ночные страхи, то элементарное чувство самосохранения не дало бы одинокой женщине разгуливать по переулку в таком районе [6].

То, что парень раскаивался, ни черта не меняло. Дело сделано.

И женщина поплатится за это.

– Я знаю, – пробормотал в ответ Гидеон.

И это были не просто слова. Он действительно знал. Лучше любого другого. Это никогда не происходило намеренно. Жажда крови просто пересиливала волю. Она разлагала душу, похищала и совесть, и свободу воли. Убийство было неизбежным.

Вот почему он должен разыскать женщину.

– Мисс Морган. Помогите ей. – Мальчишка сжал руку Гидеона в последнем приливе сил, подняв голову, чтобы впиться в него отчаянным взглядом. – До того, как она изменится. Спасите ее. – Его пальцы соскользнули с запястья Гидеона, голова откинулась на тротуар. – Пусть это закончится, – добавил парень пустым голосом, а его пристальный взгляд устремился в небо.

Гидеон подчинился. Еще один глухой свист – и парень испустил дух. Гидеон стоял и смотрел вниз на растраченную впустую жизнь. Хотя он нанес последний удар, он не испытывал чувства вины. Гидеон уничтожил его, но парень был убит в какое-то другое время, в каком-то другом месте воплощением зла, которое даже сейчас ходило по земле, преследуя свою добычу.

Он отвинтил глушитель и спрятал оружие. Выдернул нож и начисто вытер его, прежде чем вернуть в ножны под курткой. Щелчком открыв свой сотовый телефон, Гидеон набрал номер. Один гудок – и в трубке послышался резкий голос.

– Это Марч. Еще один убит. Пришлите Холкомба и Делакорта. Между прачечной и маникюрным салоном.

Не дожидаясь ответа, он захлопнул сотовый и прикрепил его обратно к ремню. Этих коротких слов было достаточно. От тела избавятся, чтобы не дать местной полиции повода пуститься на бешеные поиски спятившего преступника.

Когда Гидеон вышел из переулка, ему на глаза попался маленький сверток. Нагнувшись, он подобрал дамскую сумочку и порылся в ней. Открыв бумажник, быстро просмотрел заламинированные водительские права. Просто манна небесная. Поиски превратились в пару пустяков.

С фото на него смотрела Клэр Элизабет Морган: простое лицо, обрамленное настолько аккуратными и безупречными волосами, что казалось, это мог быть искусственный парик.

Фригидная, подумал Гидеон, внезапно вспомнив о монахинях в монастыре святого Игнатия, где он посещал школу до смерти родителей.

Он быстро пробежал взглядом по остальной информации. Возраст: тридцать один. Волосы: каштановые. Глаза: карие. Адрес был, несомненно, на другом конце города, в пригороде. Какого черта она тут делала? Закрыв бумажник, Гидеон засунул его в сумочку. Ночь только начиналась.

Покончить с этим он мог и сегодня.

Глава 2

Рождение щенка может быть коварной вещью; за ним необходимо внимательно следить, особенно в первую ночь.

- Лучший друг человека: Основной справочник по собаководству.

Гидеон обнаружил выключатель освещения в квартире. Когда маленькое пространство затопил свет, он внимательно осмотрел дом Клэр Морган – тридцать один год, а никакого ощущения опытности. Немногочисленная мебель аккуратной гостиной свидетельствовала о скромной жизни. Все: от потертого дивана с цветочным орнаментом до старого сундука с медными петлями, который служил кофейным столиком, указывало на простой, непритязательный характер единственного обитателя квартиры.

На него взглянула зеленоглазая кошка, после чего спрыгнула с дивана и исчезла в спальне. Губы Гидеона изогнулись в усмешке, и он задался вопросом – как старая кошка будет приветствовать сегодня дома свою новую мамочку.

На стенах висели фотографии. Он внимательно осмотрел снимки, тотчас же отыскав свою добычу, позирующую посреди членов семьи. Отец, мать, бабушка и дедушка – он легко их опознал, останавливаясь, чтобы более тщательно посмотреть на крепкого отца Клэр. Жесткий взор мужчины потребовал второго взгляда. На каждой фотографии он сжимал плечо или руку жены, но отнюдь не с любовью. Куда вероятней, он опасался, что она может убежать от него в любой момент. Гидеон пристально изучил оставшиеся снимки. Никаких парней. По крайней мере, ни одного достаточно важного, чтобы он удостоился рамки. Хорошо. Это увеличивало шансы, что она вернется домой одна.

Он сможет сделать то, что должен, а затем уйдет.

Конечно, она может пригласить подругу или члена семьи и провести ночь с ними. В зависимости от серьезности ее раны, любящий человек может настоять на присмотре за ней. Хотя Клэр смогла уйти из того переулка. Ее рана не могла быть слишком глубокой, и, несмотря на ее серьезность, она поправится. Быстрее, чем способен человек. Ее недавно измененная ДНК обладает потрясающей способностью к регенерации.

Ему хватило двух шагов, чтобы добраться до ее спальни. И его настиг пленительный запах. Он задержался в дверном проеме, втягивая воздух. Гардения и что-то еще…легкое и едва уловимое. Гидеон включил свет и теперь созерцал комнату, такую же чистую и аккуратную, как гостиная.

Несколько маленьких подушек бордового и темно-фиолетового цвета были сложены в голове аккуратно застеленной кровати – цветное пятно на стеганом одеяле цвета слоновой кости. У одной из стен располагался стол, который занимал устаревший компьютер IBM [7]. Поверхность покрывали стопки бумаг – единственный признак беспорядка.

Испытывая любопытство, он подошел ближе и взял верхнюю бумагу со стопки – какого-то рода эссе с ее именем в заголовке. Точные замечания на полях, без сомнения, принадлежали Клэр. Глубина отзыва сказала ему, что у нее много свободного времени.

Гидеон покачал головой и начал ощущать уколы совести. Большей части его жертв не хватало индивидуальности, но в его голове начала формироваться крайне определенный образ Клэр Морган.

Он стряхнул неловкий приступ угрызений совести.

Его глаза задержались на фотографии, стоящей на столе. С тяжелым сердцем Гидеон поднял тяжелую деревянную рамку. Вверху рамки было написано «ЛУЧШИЙ УЧИТЕЛЬ В МИРЕ», а за блестящим стеклом улыбалась группа детей. Ребенок с переулка был среди них, одной рукой обнимал плечи Клэр Морган.

Гидеон смотрел на этих двоих достаточно долго, желая, чтобы изображение мальчика со светящейся, радостной улыбкой и женщины с застенчивыми глазами исчезло если не с фотографии, то, по крайней мере, из его памяти.

– Дерьмо, – пробормотал он, опуская рамку обратно на стол и жалея, что его взгляд остановился на ней.

Клэр Морган была там, чтобы помочь ученику. В этом он был уверен. Как он сможет убить маленькую мисс Мэри Поппинс?

Он напомнил себе, что ее доброты больше не существует. Она теперь была одной из них. Он должен смотреть на это как на любое другое убийство. Он охотился. Уничтожал. Раньше с этим никогда не было сложностей. И это не должно осложниться теперь.

Но пока она не попробовала крови. Все еще есть шанс. Его мысли свернули на другую тропу, которой редко осмеливались следовать. Могло ли все пойти по-другому, если бы кто-нибудь дал шанс его родителям?

Покачивая головой, Гидеон погрузил руки в свои разлохмаченные волосы. Он не мог рисковать. Слишком многое можно потерять. Пока она жива, под угрозой слишком много жизней. Он опустился на плетеное кресло в углу комнаты. Старый, одноглазый медведь разместился посреди подушек на ее кровати и смотрел на него в ответ, напоминая о старом медвежонке сестры. О том, которого их родители купили ей на последнее совместное Рождество.

– О черт, – выругался Гидеон, когда что-то давно умершее возродилось в его душе.

С размышлениями покончено. Было слишком поздно. Все только что усложнилось.

– Спасибо, Мэгги. Надеюсь, я не испортила тебе пятницу.

Клэр повращала плечом, аккуратно проверяя его, пока подруга и коллега отпирала для нее входную дверь. Она вздрогнула от дергающей боли и сжала пальцы вокруг маленькой, белой аптечной сумки, желая принять одну из таблеток, находящихся внутри.

– Никаких проблем, – ответила Мэгги, кладя свою сумочку на диван Клэр. – В любом случае, эти выходные дети проводят с отцом.

– Хорошо, но я все равно твоя должница.

Забыв свою сумочку в переулке, Клэр осталась без карты медицинского страхования и денег на платеж за медицинские услуги. Слава богу, Мэгги оказалась дома – подруга ответила на звонок Клэр и пришла на помощь.

– Конечно. И не беспокойся. Я не скажу никому на работе, что случилось. Даже Сирилу.

Клэр внимательно посмотрела на подругу.

– Сирилу?

– А вы разве не встречаетесь?

Она должна была догадаться, что ее единственное свидание с директором оркестра породит слухи и будет преувеличено, в результате чего перерастет в нечто большее, нежели одна невинная встреча. Сирил был новым учителем, а когда в рабочий коллектив, состоящий по большей части из женщин, вливался одинокий мужчина, об этом быстро становилось известно.

Сирил был достаточно хорошим парнем. В ее возрасте и с ее профессией ей следовало вцепиться в него как наживка на крючок. Но притяжения не было. Хотя его не было никогда. Ни к одному мужчине.

– Мы просто друзья.

– Тогда не возражаешь, если я дам ему шанс? Я всегда настороже, когда дело касается доступного парня, – Мэгги изогнула брови.

– Вперед, – Клэр пожала плечами, а затем втянула в себя воздух от последующей боли. – Но должна сказать тебе – не думаю, что он является агрессивным типом.

Мэгги положила руки на широкие бедра, затянутые в джинсовую ткань, ее красные губы растянулись в усмешке.

– Ты хочешь сказать, что я агрессивна?

– Нет, – ответила Клэр, – но он приглашал меня и Джил Таннерс.