Шестая организация

   - Макс...

   - И Лиоса.

   - В чем дело? - на мой вопрос поначалу не обратили внимания. Двое "духов смерти" буравили друг друга взглядами, обещавшими весьма суровую жизнь в загробном мире.

   - Ничего страшного, - Макс вздохнул, наконец-то повернувшись ко мне. - Ты умер. И должен это знать. Во избежание... непредвиденных ситуаций.

   Я смотрел на него с минуту, если не больше, еще отказываясь верить, но уже отмечая, что я не дышу, а мое сердце не бьется. И боли уже не было, и усталости. Я вспомнил, что мертв. Это тогда, на операционном столе, вот в этом же зале, под лампами, была и боль, и усталость. Теперь же - только память о них.

   "Мертв", - хотел повторить я, но язык уже не слушался. Я упал лицом в кафельные плитки пола, услышал хруст, но не почувствовал ничего.

   - Эй, скажи что-нибудь, - Макс перевернул меня на спину. Только сейчас в голубых глазах появилось что-то, похожее на тревогу.

   - Он не сможет, великий ты дипломат, - злобно отозвалась Лин, склоняясь надо мной и светя фонариком в глаз. - Реагирует. Наверное, по привычке. Но ведь это уже хорошо, да?.. И он слышит... - казалось, она успокаивает саму себя. - Потому что ему это очень, очень нужно... И раз была память, благодаря которой ты, Грэд, ходил, как при жизни, то... - она улыбнулась почти счастливо, - то заново двигаться мы тебя научим.

   Тогда я не был уверен, что хочу такой жизни.

   - Внутренние кровотечения, тяжелое сотрясение мозга, - говорила Лин, пока Макс укладывал на стол мое бесполезное тело. - Если бы ты поехал сразу после побоев... в хорошую клинику, то и тогда... даже команда хирургов вряд ли спасла бы тебя. Не одно, так другое доконало бы, понимаешь?

   До чего же страшно звучали ее слова. Она старалась не дать мне понять, что хоть малейший, но шанс на жизнь у меня был бы, обратись я в клинику незамедлительно.

   - Ты умирал, - она заглянула мне в глаза, но, видимо, ничего там не нашла. - И я... с одобрения начальства... решилась. Мне помогал Моэм... наш большой специалист по духам. Давая тебе умирать, я приводила в порядок твое тело... У тебя внутри сотня швов, - она усмехнулась. - Обстоятельных врагов ты себе нажил. А Моэм... держал твой дух в мертвом теле. Понимаешь? Дух, память, характер - все осталось здесь. Просто... тело мертво. Ты помнил, как двигаться... И рухнул, как только понял, что мертв. Но слышишь... И видишь... Моэм говорил, что так будет, потому что твой дух силен и, в общем-то, знает, что ему необходимо слышать и видеть. А теперь... попробуй... заставь себя пошевелиться или моргнуть.

   Я пытался. Но все те движения, которые раньше были самыми обычными, теперь стали чем-то непостижимым и загадочным. Я не мог понять, как сгибается рука. Помнил свое имя, но не помнил, как подняться на ноги.

   - Она лучший врач, - тихо сказал Макс. Я не мог его видеть, потому что глаза мои тоже не двигались и смотрели только точно перед собой. - И Моэм... Никто другой не смог бы...

   - Думаю, ему не слишком приятно это слышать, - покачала головой Лин. - Грэд... мертвое тело держит тебя неподвижным. Но... ты ведь и сам понимаешь, что жив.

   "Это не жизнь", - хотел сказать я.

   - Что? - Лин наклонилась так близко, что я услышал запах табака, исходивший от нее. Стоп! Я могу чувствовать запах?..

   И в тот же миг все померкло.

   - Вероятно, - медленно произнесла Лин. - Раз он что-то проговорил, у него отказали либо зрение, либо слух. Или все вместе. К сожалению, не могу проверить.

   Мне не верилось, что я вообще что-то умею. Теперь я только слышал звуки и запахи.

   - Ты не понимаешь этого и, возможно, даже не слышишь, но если все же... в общем, пальцы на твоей правой руке дергаются, - вдруг сказала Лин. - Я же говорю, ты все сможешь. И даже больше.

   Я чувствовал, что ненавижу ее. И понимал, что очень сильно хочу жить. Желание оторвать голову и ей, и этому ее помощнику Максу, и незнакомому Моэму, и начальству, позволившему этот эксперимент, то проигрывало желанию жить, уступая место благодарности, то вполне гармонично согласовывалось с ним и вплеталось в это мое новое, странное существование.

   Какое-то время зрение то возвращалось, то исчезало. То же происходило и с осязанием, и с обонянием, слух же сохранялся всегда. Когда-то давно, еще в школе, проводили тест, по которому выяснилось, что информацию на слух я воспринимаю лучше всего. Похоже, ничего не изменилось до сих пор. Каждый раз я старался как-то дать понять, что я все слышу - пошевелить пальцем, моргнуть, произнести что-нибудь. Иногда получалось, иногда нет, но на всякий случай Лин и Макс говорили почти без перерыва.

   И вскоре появился Моэм. Вот тогда я более или менее успокоился - по крайней мере, есть хоть кто-то, кто точно может сказать, что я чувствую, а что нет. Он слышал каждую мою мысль.

   "Наверное, это тяжело, - подумал я. - С телепатами неприятно общаться".

   "А тебе не все равно? - отозвался Моэм слегка удивленно. - Ты все равно говоришь только то, что думаешь. К тому же, я не телепат. Я... шаман. Говорю с духами и иногда управляю ими".

   Так я узнал, что я не просто дух. Привязан к телу, а значит - зомби. Живой труп. Пока что - совершенно бесполезный.

   "И твой дух может заставить твое тело двигаться, - сказал Моэм. - Все просто".

   "Ах да. Как же я сразу не понял".

   Зрение ко мне вернулось, и я имел честь лицезреть ухмылку духовидца. Она впечатляла, а вот сам шаман не очень: низкого роста, в очках с толстыми стеклами, темными, давно не мытыми волосами, зализанными так, чтобы прикрывать лысину. Мутные серые глаза смотрели с интересом.

   "Можешь управлять мной?" - спросил я.

   - Могу. Но ты должен научиться сам, - это Моэм сказал уже вслух, потому что рядом появилась хмурая Лин.

   - Нет, на крайний случай, нам всегда пригодится управляемый монстр, - пожала плечами девушка. - Я могу использовать стальные протезы или фрагменты тел чудовищ, получится прекрасная машина для убийства...

   Моэм не пытался остановить ее размышления, только продолжал ухмыляться.

   - За-а... - наконец прохрипел я. - За-а-ткнись.

   - Первое понятное слово, - потерла ладони Лин, ни капли не смутившись. - Не нравятся мои планы? Бывает...

   В процессе разговора она склонилась, чтобы отмечать любое сокращение мышц моего лица, и приблизилась достаточно, чтобы я мог дотянуться до нее рукой. Только вот дотягиваться до нее я не собирался - рука, не подчиняясь мне, наотмашь хлестнула девушку по щеке. Вернее, так бы случилось, не отшатнись Лин вовремя.

   Моэм подленько захихикал, Лин перехватила мою ладонь, свободной рукой оттолкнув духовидца шага на три от себя, и улыбнулась широко-широко.

   - Чувствуешь?!

   Я только успел подумать о том, какие душевные отношения установились между сотрудниками Шестой организации, и не сразу понял, о чем спрашивает врач.

   Я крепко вцепился в женскую руку, ощущая ее тепло и даже шрам на тыльной стороне ладони. Одновременно я мог слышать, видеть, осязать, обонять и...

   - Да-а...

   И говорить. Какое счастье...

   Тогда же началась учеба.

   Возились со мной Лин, периодически угрожавшая пришиванием новой конечности, и Моэм. Поначалу - упражнения на концентрацию внимания, развитие памяти и речи. Привычный голос сменял откровенно пугающие хрипы и сипы очень медленно, но через неделю я мог самостоятельно, складно, пусть и не слишком быстро объясниться. К тому времени Лин, Моэм и периодически появляющийся в госпитале Макс стали мне почти как родные. Остальных не допускали смотреть на реального зомби, правда, однажды я стал свидетелем того, как Лин вытаскивает пули и обрабатывает ранения на теле какого-то здоровяка - тот был то ли под наркозом, то ли просто без сознания, и меня не видел.

   К удивлению Лин, быстрее голоса ко мне вернулось умение печатать. По мне, так ничего необычного - в своей... до чего же странно это звучит сейчас, жизни, я большую часть рабочего дня проводил за ноутбуком или компьютером. Сначала Моэм усадил меня за стол, вложил в руку карандаш и подсунул лист бумаги. Рука послушалась, заодно стали приходить в нормальное состояние глаза, за долгие годы привыкшие следить за письмом, чуть позже выровнялась спина, появилась осанка. Сидя на табурете и постоянно думая, как бы с него не свалиться, я перепечатывал тексты, сверял таблицы, описывал события из своей жизни. Лин говорила - важно, чтобы эти события были наполнены действиями, и вот тут выходила незадача - последние пять лет, посвященные корпорации "Хестел и Винки", я практически просидел на одном месте.

   - Тут сказано, - как-то начал Моэм, выразительно помахивая папкой с моими личными данными, - тебя выперли, потому что ты "представлял угрозу репутации фирмы". А еще говорится про "необдуманные действия"... Значит, ты не просто так там штаны протирал, да?

   "Ничего особенного. Я только..."

   - Говори вслух! - потребовал шаман.

   - Я задержался на работе и случайно услышал телефонный разговор начальника...

   Моя обязательность и любопытство, его забывчивость и самоуверенность - и вот... Хестел говорил о встрече в клубе "Черепашьи бега" и "новых бойцах для леди". Я нашел этот клуб из чистого интереса и от безделья и выяснил, что в его помещении по выходным дням проводятся бои. Боевые искусства в Данатосе давно стали чем-то вроде культа, чьи приверженцы часто рассуждали о совершенстве старых клинков и тренированного человеческого тела. Официально проводились чемпионаты, а неофициально... Прошлые и будущие участники запросто зарабатывали подпольными боями. Понятно, почему провалилась идея делать ставки на проводимых каждые пять лет соревнованиях, - в подполье бизнес уже давно цвел пышным цветом и завсегдатаи клубов, подобных "Черепашьим бегам", как правило, уверенно могли предсказать исход турнира. Тот факт, что подполье даже не попытались прикрыть, указывал - среди посетителей, вероятно, полным полно влиятельных людей, в том числе, лордов и леди империи.

   В общем, Ян попросту заметил меня и понял, что неспроста обычный клерк шляется по таким местам. А когда он прямо спросил, почему я пришел в "Черепашьи бега", я, разумеется, не смог соврать.

   Моэма мой рассказ не удивил.

   - Так вот как ты мог подпортить репутацию Яна, - пробормотал он, почесав голову. Его волосы теперь неправильными сосульками торчали вокруг лысины. - Ну, теперь понятно, почему ты все-таки не в тюрьме и не в могиле, - он хмыкнул.

   - И почему? - спросил я.

   Шаман ухмылялся и не собирался отвечать. Я сделал попытку схватить его за шиворот, но промазал и заодно свалился все-таки с табурета.

   - Лин давно говорит о необходимости сильной мотивации, - глядя на меня сверху вниз (для низкорослого Моэма это, скорее всего, было в новинку) произнес духовидец. - Сделаем так: я создаю в твоем ноутбуке запароленный файл со всеми объяснениями. А пароль записываю в блокнот, - он пошарил в кармане мешковатых штанов и вместе с посыпавшимися крошками и мелким мусором вытянул оттуда ярко-зеленую записную книжку и демонстративно что-то в ней накалякал. - И прячу блокнот в... на рабочем месте нашей феи шприца и бензопилы. Крайняя левая полка, запомни. До нее тебе нужно пройти не меньше тридцати шагов от своей кровати.

   Я мысленно застонал - я и от койки до стола с ноутбуком добредал только с помощью доктора.

   - И да, - довольно добавил Моэм, - я перенесу твой ноут на тумбочку у постели, так что обратный путь будет подлиннее. Не бойся, все трудно лишь поначалу.

   Выполнив все обещанное, Моэм ушел, беззаботно насвистывая. Стало ясно, что помогать ожившему трупу, начиная с этого момента, никто не станет. После получаса бесполезных попыток мне удалось подняться на ноги, потом - удостовериться, что стою я твердо, никуда не заваливаюсь, и оторвать руки от стола. Первый шаг дался относительно легко, только вот что-то я сделал неправильно, потому что с силой ударился затылком об пол. Боли не почувствовал, конечно, но ведь швы могут разойтись... А, впрочем, Лин снова сошьет, ей не впервой. Я вообще подозревал, что добрый доктор удалила мне некоторые органы, возможно, даже все, сохранив в привычном состоянии только внешнюю оболочку... Коробила меня эта мысль лишь поначалу - зачем мертвецу сердце или, скажем, почки?

   Второй раз подняться не удалось, а час спустя объявились Макс и Лин. Последняя сначала ругала Моэма за то, что он оставил меня без присмотра, а потом спросила о причинах, и пришлось рассказывать. План духовидца психопатка в белом халате одобрила, что не мешало ей продолжать материться - разошлись два шва. Макс стоял в стороне, непривычно молчаливый.

   - Знаешь, это забавно, - поделилась Лин. - Болтать с пациентом, которому присобачиваешь на место внутренности!

   - Со мной такое тоже впервые... Так все мои органы все же на месте?

   - А ты что думал, я ими торгую? - усмехнулась Лин и слегка задумалась, когда я честно ответил "Да".

   - Когда они мне нужны, я связываюсь с знакомым в городском морге, - она почесала кончик носа, и я в который раз пожалел, что не у всех такая болезнь, как у меня. Я не понимал, серьезно она говорит или нет! Кстати, моя патология тоже осталась со мной, как, скажем так, главная привычка и неотъемлемая черта характера.

   - Органы тебе пригодятся, - со зловещей ухмылкой сообщила Лин, но объяснять ничего не стала.

   Раны зарастали благодаря все тому же "духу", который заставили остаться в теле. Здесь были свои проблемы - срасталось все во много раз медленнее, чем у живого человека, и я не понимал, когда получал новую травму (так, к примеру, я сломал нос, услышав хруст, но не почувствовав боли), но, по словам Лин, она не рассчитывала даже на такой результат.

   - Ты все-таки очень силен, - говорила она. - Духовно. Я думала, придется чуть ли не каждую неделю возиться с отмирающими тканями и бороться с разложением, но нет... Думаю, "сока лотоса" раз в месяц будет достаточно.

   У живых "сок лотоса" вызывал мгновенную регенерацию, мой же организм благодаря нему обновлялся внешне и внутренне. В общем, чтобы спокойно существовать месяц, денек-другой я должен быть консервой в ванне раствора. Живой я "сок лотоса" встречал только на рекламных стендах клиники, надо признать, а сейчас... Сейчас это - главная моя потребность, как говорит Лин. Другие присущие любому человеку желания вроде сна или еды, отсутствуют напрочь.

   По ночам Моэм и Лин оставляли меня смотреть с ноутбука разные фильмы и передачи - образовательные каналы, новости, записи спортивных состязаний и новинки кинематографа, все вперемешку. Часто я по привычке ложился на кровать, готовясь ко сну. Сна не хватало, я просто не знал, куда еще можно потратить такое количество времени. Но - это было раньше. Теперь же, когда я получил молчаливое одобрение Лин и задание А от Моэма, можно было плюнуть на осторожность. Пусть Лин зашивает, если согласна на такое "повышение мотивации".

   Усталости я не чувствовал, но от лени отучиться не мог. В какой-то момент словно вспоминал, как трудно перенести сутки безо всякого отдыха - и вот шаг уже казался невероятно сложным заданием. "Как я шагаю? Я же мертв!" - думал я и тут же падал. Впрочем, когда я твердил себе, что жив - двигаюсь же, и думаю, и чувствую! - я падал все равно. И часто не мог подняться снова. Привыкнуть к своему новому существованию, найти грань между полюсами жизни и смерти я не мог. Ведь, если поразмыслить, я никогда не думал, что между ними вообще может что-то находится.

   Да, думать я стал однозначно чаще и больше - часы лежания на полу после очередного "марш-броска" располагают, знаете ли. Я мало вспоминал о прошлом, даже тот последний эпизод с "Черепашьими бегами" интересовал меня исключительно как причина моего нынешнего существования. Обида... пожалуй, присутствовала. На Яна, чьей милостью я был избит мало не до смерти. На Лин я злиться уже не мог - думаю, рано или поздно она сотворила бы что-то подобное сама с собой, просто из любви к науке, а тут как нарочно подвернулся я...

   Ха, подвернулся! Да я являлся невероятно подходящей кандидатурой для смерти и последующего оживления! С девушкой разошелся прошлой весной, отец умер четыре года назад, мать вообще не знаю, а дедушка стар и без очков так точно не разглядит во мне никаких изменений. Говорить про смерть ему даже не собираюсь - он и так пережил своего сына, у меня нет права на правду. Только разговаривать нужно осторожно - с моей патологией это трудно, но за много лет я научился предугадывать, куда может завести разговор и избегать опасных тем. А в то, что дедуля однажды спросит напрямую "Внучок, а не сдох ли ты часом?!" верилось слабо.

   Еще я размышлял о Шестой организации - Энтони Эш был прав, я прочитал только адрес, да и тот уже забыл. На вопросы о месте моей новой работы Лин, Моэм и Макс пока что тоже отмалчивались. Но я-то помнил последние подслушанные слова Яна - пока что они соответствовали окружению.

   Каждое утро приходила Лин с Максом или Моэмом. Я вообще заметил, что врач практически никогда не появляется одна, о причинах не спрашивал, только догадывался. Меня поднимали, осматривали, ремонтировали, потом шли привычные и уже, как мне казалось, ненужные занятия с текстом и речью. Двигаться уже не помогали.

   И вот когда я добрался, наконец, до проклятой крайней левой полки, ранним утром, в состоянии эйфории от своих собственных способностей (за все тридцать два шага только раз споткнулся!), нашел там сложенный вдвое листок с паролем... развернул, прочел... Несколько шагов обратно я сделал, даже не задумавшись! И даже когда поскользнулся на какой-то обертке, вывалившейся из кармана заходившего вечером Моэма, я остался счастливым.

   - Спинорог, - проговорил я. - Спинорог... Интересно, что это?..

   Лин догадалась обо всем - очевидно, слишком непривычно было видеть, как мертвец неуклюже пытается встать с пола, но широко улыбается при этом.

   - Достал, значит.

   Я помахал в воздухе бумажкой, как только убедился, что твердо стою на ногах.

   - Прекрасно, - хмыкнула Лин. - И что же придумал тот очкарик?

   К слову, сама девушка очки носила большую часть времени.

   - Спинорога, - довольно отозвался я, медленно, но уверенно шагая к кровати. - Это что такое?

   - Тварюга одна, - Лин подошла к моей тумбочке, присела на краешек постели и задумчиво уставилась на экран ноутбука. Потом вздохнула и покачала головой. - Ну никакой фантазии у этого идиота... Ничего, сейчас придумаю.

   Признаюсь, голос мне отказал в тот момент.

   Я рванул к ноутбуку как мог быстро, но Лин уже успела ввести какую-то комбинацию из букв, цифр и символов. Успела даже перемахнуть через кровать и нагло улыбнуться.

   - Да ничего страшного! - рассмеялась она. - Подумаешь, еще недельку-другую походишь туда-сюда - и все узнаешь.

   - Ты...

   - Я, - с готовностью подтвердила Лин.

   Только сейчас я заметил, что Макс тоже присутствует в больничном отделении. Он произнес, не торопясь занимать ничью сторону:

   - Когда-нибудь доиграешься, Лин...

   - Что? - мгновенно окрысилась девушка. - Тут кто-то станет сомневаться в моем профессионализме?

   - Истеричка, - уныло произнес я. - Недостаток профессионализма ты возмещаешь за счет рискованности и абсолютной беспринципности. Таково мое мнение.

   Лин спала с лица, но лишь на мгновение.

   - Ага-а, - вкрадчиво проговорила она. - А ответь-ка мне, пожалуйста, что ты все-таки думаешь о моих методах лечения? Они тебе не нравятся?

   - Очень не нравятся, - я присел на корточки и поднялся, покрутил головой. - Но... Я не заметил, как пробежал большую часть расстояния между нами! Мотивация сработала...

   - Продолжай, продолжай. Так кто я после этого?

   - Гений... Хоть и маньяк... немного. Я рад, что ты все-таки работаешь здесь, а не шляешься по улицам в поисках жертвы.

   - Тут у меня всегда под рукой необходимый материал, - обезоруживающе улыбнулась Лин, разводя руками. - Зачем нужны какие-то грязные улицы?

   Она подошла ближе и успокаивающе похлопала меня по плечу. Макс, скрестив руки на груди, наблюдал. Похоже, он не верил, что я ни за что не смогу нанести Лин вред. Телохранитель, точно...