Экспансия

А она руку свою за запястье укусила, чтобы удержаться, не броситься ему на шею… Потом ровным голосом произнесла, хотя видно было, что каждое слово ей сердце рвёт:

- Благодарю тебя, княже, за милость твою… Значит, не велишь искать?

- Не велю.

Обернулся к часовым, распорядился:

- Пусть тележку запрягут, да доставят женщину до дома.

- Сделаем, княже.

Отвернулся, пошёл к дому, где командир отряда размещался, а спину её взгляд пуще солнца жгёт… Всё. Хватит. Теперь то точно убедился, что не она… Не она та единственная, что ему Богами суждена. Дед ему рассказывал, что со своей женой как встретился, так  и не расставался больше. Отец мать на расстоянии чувствовал, и она его. Здоров ли. Жив ли. Всё ли в порядке. Одно дыхание на двоих у них было. Одна душа. Единое сердце. А тут… Если лада[39] рядом с тобой едет, да ещё и обнимает, а ты его узнать не можешь, сердцем не почувствуешь, что это он, твой человек, то значит, не судьба…

…День пролетел быстро. Едва начал делами заниматься, как уже и первые звёзды загорелись. Попрощался с командирами, коня ему подвели, часовых миновал, и тут же вновь остановился – стоит она на дороге. Ждёт его. А как увидела – наперерез рванулась, повисла на стремени:

- Прости! Прости меня, дуру глупую!

Наклонился в седле, коснулся волос светлых, погладил по голове, потом тихо, чтобы никто не услышал сторонний, шепнул:

- Простил давно. И ты прости – думал, моя ты суженая. Да ошибся. И ты тоже. Не за что тебе прощения у меня просить. Я виноват, что ошибся. А деньги те себе оставь.

- Прости! Прости! Вернуться не прошу – ты же князь, а я… Но прости гордость мою глупую…

Ничего не ответил, вырвал ногу свою в стальном сапоге, ударил жеребца под брюхо. Тот сразу скакнул прочь, унося всадника прочь, рассыпался перестук копыт дробью в ночной тишине… На горушке стал, взглянул вниз, где лагерь стоял. Там уже шла суета – в свете факелов было видно, как подогнали возок лёгкий, подняли лежащую на земле женщину, усадили под руки на сиденье. Кто-то из воинов сел на облучок, свистнул лихо, и тронул своего коня, выполняя приказ княжеский. Шевельнулась непрошеная мысль – а ну как руки на себя наложит? Тут же прогнал её прочь – не тот у Купавы характер. Да и Борка – не бросит же его одного? Опять тронул коня, и вскоре только стук копыт говорил, что где то там впереди едет всадник на чёрном, как сама смола, жеребце, потирая отчаянно болящую грудь…

Глава 9.

… И ещё год прошёл в Державе славов. Как задумал Ратибор, так и вершилось всё. Выросли городки и заставы по перешейку узкому, что Полуденный материк от Полуночного отделяет. Прошли махинники от океана до океана, наметили трассу будущего канала. На будущее. И с оружием огненного боя наладилось – новые образцы больших огнебоев изладили, и малых ручных тоже. Попытался Малх перенести опыт замены казённой части, где заряд находится, на ручницы – да тщетно. Уж больно долго менялась она. В бою скоротечном неудобно. Да и сколько нужно народа, чтобы готовить новые боеприпасы взамен использованных? А если кто попутает, от коей ручницы заряд, да к другому огнебою подаст? Словом, много чего всплыло. Так что пока с ручными огнебоями не особо дело ладилось. Зато большие… Здесь как раз наоборот: пошли в производство новые снаряды для них. Пулевые, что сразу по пять сотен смертоносных игрушек выстреливают, отладили окончательно. Да ещё и внутрь заряд разрывной умудрились запихать. В воздухе такая вещь взрывается, и словно дождь. Можно и через преграды стрелять! Затем бомбы сделали. Теперь летит, внутри фитиль тлеет, от выстрела зажигается. И… Да и цепочные ядра модернизировали. Теперь не кучу цепей стали цеплять к шару, а всего четыре. Зато раскрывается такая штука в полёте, как символ Проклятого,  рвёт тела людские на части. Страшная вещь! Жестокая и кровавая. Ещё изладили боеприпасы зажигательные. Что дерево и всё прочее сжигают начисто. Бомбы потайные, что в землю прячут, и когда наступает на них нога человечья – бабах, и нет его больше… С такими игрушками сразу легче стало на границе с мокрыми лесами. Боялись их дикари, словно своих богов нечестивых. Стали куда меньше нападений на лагеря славов делать… А потом Малх прислал приглашение – испытать новый корабль. Ну, не то, что новый, а с новым движителем. Собрался князь, и поехал в Рудничную слободу. Когда приехал – поразился. Выросла та за годы в несколько раз. Домны огромные выстроены, карьеры, где руду, да горючий камень добывают, тоже великанских размеров стали. Дороги подвесные, на которых тележки подвесные возят добытое, так и протянулись на несколько ярусов, и лишь вагонетки на них мелькают туда – сюда, туда, сюда. Праздных не видать, все люди дело заняты. Новые мастерские возведены в громадных корпусах, где трудятся тысячи и тысячи мастеровых. Показали ему, как листы стальные катают, как огнебои льют, как над ними люди трудятся. В мастерские для производства самого огненного зелья не пошли – опасно больно. Риск велик слишком. Так, без увёрток и обиняков и объяснили. И так, мол, смертей было… Нет, так нет. Не стал и настаивать. Его другое больше интересовало – что за корабль такой невиданный Малх придумал. Остановился в доме гостевом, к приезду князя чисто убранный. Отдохнул с дороги, а вечером, поскольку испытания на утро были назначены, в гости к Бренданову явился. По простому. По дружески. Иара недавно второго малыша родила. Расцвела истинной женской красотой, и вновь князь другу позавидовал. Нашёл, таки, своё счастье. Красива жена его на диво. И дети тоже будут. Немало сердец разобьют… Махинник не знал, куда и усадить гостя дорого – всё вокруг вился, хвастал семьёй. Было видно, что в жене и детках души не чает. Потом, когда супруга отлучилась, отправились оба на веранду, что вокруг дома была построена. Пили каву, да Малх рассказывал интереснейшие вещи: первый корабль, что силой пара, извергаемого в воду, тупиковым оказался. В никуда вёл. Можно было такие строить, конечно, но тут и запас хода невелик, и ограничение по тоннажу имелось. То есть, до определённого размера они двигались нормально, а потом всё. Не хватало у пара силы движущей. Приходилось такой котёл паровой ставить, что его вес грузоподъёмность самого корабля превышал. Когда понял, с горя проект забросил, да тут привезли рукописи из Арконы, чтобы разобрать. Начал смотреть эти свитки и книги Малх, и наткнулся на чудо невиданное – больше тысячи лет назад в Греции старой жил изобретатель Герон, который придумал устройство, эолипилом называемое[40]. Смастерил себе такую же игрушку, забавлялся долго, пока в тех же книгах не нашёл про некоего Архимеда из Сиракуз записи… А дальнейшее уже было делом техники, как говорится: взять котёл от маленькой лодьи первого образца, подвести от него пар к махине героновой, а тот заставить через передачу цепную винт вращать… Начал опыты ставить, и поразился результатам – вышло диво дивное воистину! Потом стал, по обыкновению своему, улучшать и изменять. Много чего перепробовал, и вот он результат. Завтра утром Ратибор сам увидит… Не стал о своём изобретении рассказывать. Что толку воздух сотрясать? Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Старая истина. И ещё поведал Малх, что нашёл в старых записях ещё одну вещь бесценную – как можно производительность труда в мастерских увеличить многократно. Но это он ещё покажет… В будущем… На том попрощались, разошлись. И снова князь до утра в постели без сна проворочался, вспоминая бархатный голос жены махинника. Вот кому повезло…

…Утро выдалось солнечным и безветренным. На волнах Первого озера играли сотнями блёсток лучи Ярилины, когда на берегу все гости собрались – несколько командиров морских, да махинники, что  в работе над новой лодьей участие принимали, и сам князь… Лодья действительно оказалась необычной. По виду – привычный глазам славов двухкорпусник. Только вот мачт на нём, и парусов, естественно, не было. Гладкая палуба, с увеличенной против обычного избой для экипажа, к тому же вытянутого на всю ширину. А ещё – труда великанская. Словно у мастерской литейной. Подивились, потом за дело принялись. Малх команду дал – повалил дым из трубы. Разожгли топку подручные. Пришлось ждать, пока вода вскипит, да паром начнёт пыхать. Засекли время. Ну, минут тридцать ждать довелось. Дым, между тем, шурует прямо клубами. Потом светлеть стал, когда тяга появилась, стенки у той прогрелись металлические. Наконец и первая струя пара ударила где-то сбоку. Снова команда прозвучала, залязгало внутри железо, защёлкали механизмы, вскипела вода позади корабля, как раз посередине, куда металлический вал уходил. Вскипеть то вскипела, да только не так, когда пар в воду по трубе уходил. Просто забурлило там всё, и… Потихоньку лодья вперёд тронулась. Поначалу потихоньку. А потом всё быстрее и быстрее. Даже усы белопенные от носов стали отлетать, всё больше и больше. И без вёсел, без гребцов, без ветра и парусов… Чудо, одно слово! Все дивились на неслыханное, а Малх гордо улыбался. Потом поведал, что пока запас хода невелик, но из одного конца до другого озера великого он пройти может. Топливо же – либо камень горюч, либо дрова обычные. Словом, чем печи топят, тем и здесь можно лодью в движение приводить. И то это – модель. А коли настоящий двулодник ладить, то тот можно куда быстрее и с большим запасом хода сделать. Потом повёл в здание, где макет выставлен. Давал на разрезанной вдоль модели пояснения, что, чего и как. С виду – просто. Всё ведь уже было до этого. И махина Брендана, предка его. И колесо водяное. И котёл с паром Малх до этого придумал. Только винт пришлось у греков позаимствовать. И то усечённый какой то… Но работает же? Работает! Да ещё как! Горючего камня в Державе несметное количество. Дерева – не меньше. А то, что ни штиль, ни течения морские теперь не страшны – куда больше перевешивает, чем необходимость платить за горюч-камень, из земли добываемый… Словом, посовещались, решили строить настоящую лодью. Большую. Пусть Малх только чертёж доработает под свою махину удивительную. Потом спохватились – ежели махина такая может винт вращать, то, может, её ещё к чему приспособить можно? Почесал Бренданов затылок, смущённо признался, что как то не подумал об этом. Но на досуге поразмыслит. На том попрощались – постановили через год, как всё готов будет, приехать вновь в Слободу, посмотреть на новый корабль, и уж тогда то окончательно решить по поводу двигателя парового…

…Барон фон Гейер, рыцарь Ордена Храмовников, с удивлением рассматривал выросший перед ним пологий берег неизвестной земли, усаженный знакомыми ему по Палестине деревьями. Неужели тайные знания Соломона  верны, и Земля не плоская, а круглая? И вот теперь его эскадра, в глубочайшей тайне собранная по приказу магистра Одо де Сент-Амана[41] обогнула мир и вышла к Палестине с другой стороны? Где ещё никто из добрых христиан не был? Месяц плавания на трёх, счастливое число, кораблях, когда экономили каждую каплю воды, питались протухшей солониной. И вот – земля! Позади зелёное от морской травы море, невыносимая жара, бурные шторма, когда оснастка кораблей визжала от напряжения, а братья по Ордену молились Всевышнему о спасении, вповалку лёжа в трюме и отдавшись на волю стихии…

- Подойти поближе, спустить шлюпки.

Отдал он команду. Один из матросов продублировал команду рогом на остальные корабли эскадры. Взвились паруса, медленно  пузатые когги[42] приблизились к густо поросшему склону, с небольшой песчаной полоской пляжа, бросили массивные каменные якоря в воду. Несколько мгновений, и корабли встали. Послышались громкие крики, ругательства, в плеском опустилась в море одна лодка, вторая. Братья было заспорили, кому первому будет принадлежать честь ступить на новый берег, но командир был неумолим, и быстро отобрав десяток самых опытных братьев, послал их облачаться в доспехи. Прошло ещё некоторое время, прежде чем облачённые в кольчужные рубашки и шоссы[43] воины, в своих горшковидных глухих шлемах, спустились в утлые судёнышки, покачивающиеся на мелкой волне. Дружно, повинуясь команде, гребцы опустили вёсла в воду, и лодки заскользили по зелёной волне залива. Десятки глаз напряжённо наблюдали за ними. Вот судёнышки с разгона выскочили на песок, пригнувшись, рыцари устремились вперёд, внимательно всматриваясь в заросли. Вроде тихо… Один из них поднял руку, призывая к вниманию, и… Вдруг рухнул на траву, схваченный тонкой верёвкой за шею… В тот же миг из кустов вышли десятки воинов в глухой, чернёной стали, броне с непонятным оружием наперевес. А позади командира тамплиеров кто-то в ужасе завопил:

- Спаси нас, Пресвятая Мария!!!

Фон Гейер обернулся и открыл от изумления рот – в залив, накренясь из-за резких манёвров, которые не под силу ни одному европейскому судну, входили  на невероятной скорости шесть огромных, раза в четыре или пять больше по размерам, чем орденские когги, корабли о двух корпусах под треугольными парусами с изображением какого-то странного, никогда им не виданного символа…

Почти мгновенно они выстроились в линию, перекрывая выход из бухты, а потом вдруг что-то громыхнуло с невероятной силой, и вода возле коггов вскипела от ударов громадных ядер. Те пролетели со скоростью, неуловимой человеческим взглядом. Одновременно борта и середина  громадин озарилась длинными языками пламени, а затем прозвучал огромный, невиданный прежде великанский рог, мощным низким звуком больно надавивший на уши европейцев.

- К бою!

Алекс фон Гейер не растерялся, всё-таки он воевал не первый год с нечестивыми арабами на Востоке, защищая Гроб Господень. Рыцари словно пришли в себя, зазвенели кольчуги, залязгали мечи и рычаги натягиваемых арбалетов, матросы потащили охапки копий и стрел. Командир знал, что он проиграет – слишком много врагов. Но умереть хотелось не на коленях, а в бою, забрав с собой хотя бы одного врага…

… - Княже!

В светлицу вбежал взволнованный донельзя Крок, Ратибор поднял на него взгляд – таким ещё главу тайников князь никогда не видел.

- Что случилось? Никак, вновь война?

- Куда хуже, князь! Намедни под знаком Проклятого корабли приплыли. Повезло, что аккурат возле линии новой границы причалили, потому и заметили их сразу же…

- Что?!

Князь медленно поднялся из-за стола:

- Докладывай немедля и подробно.

- Понял, княже.

Крок вдохнул побольше воздуха в грудь, переводя дыхание, потом начал:

- Пришло три больших лодьи. Они их коггами зовут. Полтораста человек. Из них воинов – пятьдесят со слугами. Остальные – команды кораблей. Взяли всех, до последнего. Своих потеряли шестерых. Уж больно добро рубятся, собаки. Их положили тридцать восемь. Остальных сейчас под охраной усиленной везут в Славгород.

- Это ни к чему.

Ратибор уже успокоился.

- Сам поеду навстречу. Нечего им нашу землю поганить.

Глава тайников покорно склонил голову.

- Будь по твоему, княже…

- Взять толмачей, да Добрыню покличь. Он вроде как знает речь немецкую[44].

- Исполним, княже.

- Пошли…

…Фон Гейер с тоской взглянул на свои цепи. Прочные браслеты сковывали руки и ноги, цепи от них тянулись к поясу. Доспехи и оружие, естественно, содрали сразу. Ведь вооружение рыцаря стоит очень и очень дорого. Проклятые варвары… Хвала Господу, хоть не били и не пытали. Но это явно пока… Что ждёт его и братьев? Язычники-еретики не упустят своего шанса после лютых истязаний казнить истинных христиан… Пошевелился – он, как командир рыцарей, ехал в повозке. Вместе с ранеными неведомым оружием братьями и матросами. Остальные шли пешком, прикованные за шеи к длинной тяжёлой цепи. Впрочем. Надо отдать должное, еретики пока никого не обижали. Кормили неплохо, правда, по большей части пища была незнакомой, но, по крайней мере, сытной и даже вкусной. Воды давали тоже вволю. А иногда и большие крупные орехи, в которых вместо твёрдого ядра находилось растительное молоко. По другому эту вкусную жидкость и не назовёшь… Вот уже две недели они шагают по великолепной, вымощенной тёсаным камнем дороге неведомо куда… В самое жаркое время пережидают в тени деревьев. Остальное – идут на север. Широкий путь, на диво ухоженный, вьётся вдоль равнин и гор, пересекая реки, через которые прокинуты такие же каменные добротные мосты. Попадаются постоялые дворы, двух,  а то и трёх этажные здания из обожжённой красной глины. Нечто подобное он видел у арабов, но здесь всё куда прочнее, ухоженнее, и надёжнее. На ночь пленников размещают либо в больших палатках, либо на тех самых постоялых дворах, правда, в больших сараях… Видели громадные повозки на нескольких осях. В такую влезет едва ли не сотня ластов груза. Тащат их здоровенные дикие быки, по шесть – восемь штук в упряжке. Встречные язычники ведут себя спокойно. Косятся на пленников, но не оскорбляют и не обижают. В каждом чувствуется некая внутренняя сила, но нет того слепого фанатизма, переполняющего арабов. Впрочем, на тех местные обитатели и не похожи: кожа либо белая, как у тамплиеров, либо с красным смуглым оттенком, но темнее, чем у жителей Иерусалима. Иногда. Впрочем, появляются и те, кто родился от смешанных браков. Это сразу понятно. Волосы, обычно, коротко пострижены, и либо светлые, либо густо чёрные. Середины нет. Ни церквей, ни храмов по пути, естественно, тоже. Поселений немного. Все раскинуты свободно, без стеснения. Не попадаются и таможни сеньоров, нет ни виселиц у городов, ни позорных столбов. И всюду чистота и порядок, что удивительно… Иногда фон Гейер даже завидовал местным жителям. Судя по всему, живут они счастливо и богато. Одежда у всех скромная, как подобает, но вместе с тем добротная. Женщины их красивы, хотя часть из них, по-видимому, те, что не замужем, ходят, прости Господи, простоволосыми. Иногда лоб перепоясывает повязка, богато украшенная мелкими бусами. Огромные поля, засеянные разными культурами, в том числе и знакомыми по Европе пшеницей, ячменём, рожью. И незнакомые, но явно культурные, поскольку среди рядов посадки работают люди. И нигде нет униженных, сгорбленных спин…  Вскоре, однако, пейзаж сменился – дорога пошла в верх, взбираясь в высокие горы. Стало тяжело идти. Рыцари и матросы задыхались. Таких сразу укладывали на повозки везли. Фон Гейер уже давно уступил своё место одному из раненых братьев… Наконец, после одной из ночёвок, неожиданно для всех караван развернулся и двинулся назад. В чём дело? Неужели их решили казнить на месте преступления, то есть – высадки? Или местные опасаются, что они успеют увидеть нечто им не положенное? Командор терялся в догадках, не зная, что ответить братьям. Но на всякий случай велел всем исповедаться друг другу и готовится к худшему… Впрочем, ничего, как ни странно не случилось. Опять две недели уже знакомого пути по всё той же каменной дороге. Пару раз попадали под проливные ливни, когда все вымокали до нитки, впрочем, сушились одинаково, что охрана, что пленники. У одних костров. Ради такого тамплиеров отковывали от общей цепи и допускали в круг к кострам охраны.  Воинов, кстати, было едва ли не столько же, сколько и самих пленников. Как правило, все белокожие, редко когда попадались метисы или смуглокожие, рослые, светлоглазые, и невообразимо сильные физически, как убедились некоторые из наиболее строптивых братьев. Напрасно призывал командир к смирению, некоторые пытались противиться приказаниям конвоиров. Те не церемонились, спокойно швыряя непослушных на землю и несмотря на сопротивление, добивающихся своих целей. Фон Гейер был свидетелем того, как брат Гуго цу Валлентайм пролетел целых три сажени в воздухе, когда проигнорировал указание встать в колонну. Солдат местных жителей спокойно приподнял того за воротник коты[45] и без всякой натуги просто заставил пролететь рыцаря нужное расстояние. А надо заметить, что брат был не мал ростом и сложением… Вот и ночлег. На этот раз в поле. Точнее, не совсем в поле, а посреди большой поляны в лесу, вплотную подступающему к дороге. Почему то охрана на этот раз нервничала. Это было видно по резким отрывистым командам, по тому, как они торопливо составляли повозки с ранеными в квадрат, как рубили, под прицелом своего огненного оружия колючие кусты, закладывая промежутки между телегами. Да и часовые на этот раз не отдалились от лагеря, а несли караул стоя на повозках… Тревога солдат передалась и тамплиерам…

- Что- то не так, командир?

Фон Гейер пожал плечами:

- Чую неладное. Эти ребята чего-то, или, скорее, кого-то опасаются. И очень сильно, кстати. Вы, на всякий случай, будьте готовы ко всему…

На ночь рыцарей и остальных согнали в центр. Несмотря на усталость, многим не спалось, а местные с тревогой вглядывались в ночную темноту, кишащую всякой нечистью, которая издавала невообразимо мерзкие пронзительные крики. Внезапно брат Конрад потянул командира за рукав:

- Брат… Там кто-то есть!

Он показывал в сторону плотной завесы кустов. Алекс напряг глаза, но как ни старался, ничего не мог разглядеть. Впрочем, этот брат славился тем, что видел в темноте не хуже, чем днём, и не верить ему не было смысла. Помедлив, фон Гейер всё-таки решился. Он поднялся, насколько позволяла цепь, и замахал руками, привлекая внимание. Потом, в отчаянии закричал:

- Эй, там!

Показывая руками направление, указанное ему Конрадом. Один из солдат было шикнул на тамплиера, но в этот момент темнота взорвалась дикими воплями, и вспыхнули сотни факелов. Фон Гейер похолодел – не менее тысячи размалёванных людей, потрясая над головами оружием истошно вопя ринулись на них из леса… К чести охраны надо сказать, что те не растерялись. Почти мгновенно все оказались на ногах, затем тамплиер увидел невероятное. То самое таинственное оружие каждый приложил к плечу, и… Раздался грохочущий треск. Выбрасывая огненные факелы, правда совсем короткие, оружие выплюнуло смерть… Первые ряды дикарей рухнули как подкошенные, но остальные рвались вперёд, невзирая ни на что… Вот один из них не обращая внимания на рвущие тело колючки буквально пропахал связку растения с шипами и бессильно повис, обагряя ту кровью. Следующий пробежал прямо по павшему, и тут же опрокинулся следом от выстрела из огненного оружия, которое уже успели перезарядить. Бах! Бах! Захлопали выстрелы огнебоев, но дикарей было слишком много… Они, завалив все препятствия своими телами, тем не менее, рвались вперёд. Последовала новая команда, и все солдаты разом извлекли из своих сумок, висящих на поясе, круглые металлические шары. Новая команда, и вот уже круглые предметы летят через головы и повозки прямо в гущу атакующих… И страшный гром рвёт напрочь дикие крики, вспухают огненные столбы, кувыркаются останки тел, дикари не выдерживают, и начинают откатываться назад… Охранники торопливо перезаряжают своё оружие, меткими выстрелами укладывая врагов на землю… Снова перезаряжают, но на этот раз не стреляют… Зато быстро-быстро восстанавливают заграждение, совсем не по христиански используя для этого тела убитых врагов… А ведь рыцарь-тамплиер уже почти начал считать их достаточно цивилизованными… Следующая атака началась через тридцать минут. Под жуткое завывание размалёванные дикари вновь выплеснулись из леса, и снова залп волшебного оружия и разрывы огненных шаров заставили их откатиться. Но по озабоченному виду старшего конвоя было ясно, что зарядов для огнебоев осталось совсем немного… А значит, скоро придёт конец… Вопрос только, к лучшему или худшему изменится судьба пленных тамплиеров? Фон Гейер подозревал, что к худшему, но насколько – он даже не мог себе представить…

Глава 10.

…Местные уже схватились врукопашную – шла жуткая рубка, во все стороны летели куски мяса, брызги крови. Но было ясно, что закованные в сталь воины проигрывали – дикарей было слишком много… Внезапно один из дикарей в гигантском прыжке перемахнул через охранников, взмахнул в богатырском порыве большой дубиной, в конец которой были вделаны каменные лезвия, и… Голова одного из матросов покатилась по земле, хлопая удивлёнными глазами, а дикарь припал к горлу, жадно высасывая кровь. Те, кто был прикованы рядом, в ужасе завопили, а размалёванное чудовище довольно ухнуло, потом оторвалось от мёртвого тела, оскалило обагрённый кровью рот, вскинуло вверх своё страшное оружие и дико  завопило… Впрочем, больше людоед не успел ничего, вывернувшись из схватки, командир конвоя достал затылок убийцы длинным узким мечом, а потом с размаха рассёк цепь, держащую пленников. Затем в фон Гейера полетела связка ключей, и местный показал на одну из повозок, где, как знал тамплиер, хранились захваченные доспехи рыцарей. Тут же воин вновь нырнул в гущу схватки… Щёлк. Щёлк!

- К оружию, Братья! Во имя Пречистой Девы и Господа нашего!

Подхватив дубину людоеда фон Гейер запустил её в схватку, а сам быстро бросился к повозке. Найти среди доспехов свой было легко – уж больно он выдавался своими эмблемами. Возблагодарив Господа за то, что ему пришлось немало повоевать в Святых Землях, где тяжёлые латы означали смертный приговор, и за то, что его доспех состоит всего лишь из трёх деталей, Алекс быстро, как только мог, затянул сыромятные ремни. Как приятно было вновь ощутить себя воином, а не пленником! Затем ринулся вперёд, прямо в гущу схватки. Чуть присел, подныривая под замах конвоира, и прямо из-под его руки вогнал свой меч прямо в живот дикаря. Тот завопил, потрясая руками, из которых вывалилось копьё, опрокинулся назад, а фон Гейер уже устремился вперёд, парируя удары, направленные в него, щитом с восьмиконечным тамплиерским крестом. А позади уже спешили братья, сбивая на ходу клин, и матросы, похватав оружие павших дикарей так же устремились вперёд…

…Эту атаку они так же смогли отбить… А спустя некоторое время послышался гул скачущей конницы, потом ударили громобои. Совсем рядом, и заросли выхлестнули новые орды дикарей, только на этот раз они стремились не нападать, а смять горстку воинов, чтобы вновь раствориться в джунглях… Но тщетно. Воспрянув духом от того, что подошла подмога, что тамплиеры, что славяне встали стеной. За импровизированной баррикадой из тел людоедов они принимали на копья и мечи всякого, кто перескакивал через скользкую стену, держась из последних сил… Наконец всё стихло, и из леса хлынули стеной на этот раз закованные в сталь воины тех, кто жил здесь… Фон Гейер опустил оружие. Умирать ему не хотелось, но и быть рабом, тоже… Хотя уже тамплиеров окружили сплошной стеной со всех четырёх сторон, наставили на них своё смертоносное огненное оружие… Внезапно старший из конвоиров шагнул вперёд, вскинул руку, что-то выкрикнул хриплым голосом… Солдаты, окружившие их, заколебались… Но тут, раздвинув их ряды выехал рослый всадник на чёрном коне неописуемой красоты… Что-то резко спросил – начальник конвоя склонил голову, потом быстро-быстро что-то разъяснил. Вельможа, а было ясно, что он тут главный, подозвал к себе одного из закованных в сталь воинов, отдал приказ. Все стояли в ожидании, но тут вновь послышался топот копыт, из-за поворота выехала небольшая кавалькада. От неё отделился мужчина в доспехах, приблизился, и… Фон Гейер не поверил свои ушам – на латыни, правда, чуть искажённой, воин произнёс:

- Можете оставить себе своё оружие. Мой повелитель приглашает вас пройти отсюда до ближайшей заставы в пяти лигах отсюда, и там уже решить все вопросы.

Тамплиер вскинул голову, снял с неё свой глухой шлем, подставляя мокрые от пота волосы свежему ветру, потом спросил:

- Мы – пленники?

Вельможа недовольно что-то произнёс толмачу, и тот вновь перевёл:

- Хотя вы осенены знаком Проклятого, но стали нашими братьями по оружию. Поэтому – вы не пленники, и можете идти куда хотите. Но он бы вам не советовал. Потому что мы можем быть полезными друг другу…

Фон Гейер заколебался – да, свобода. Но остаться одним в незнакомой стране, без припасов, без возможности вернуться назад, домой, в окружении злобных дикарей… да и надежда на лучшее, присущая каждому человеку, тоже затрепыхалась в его душе загнанной птичкой…

- Хорошо. Мы согласны. Но можем ли мы доверять вам?

- Князь дал вам своё слово. А вера ваша для нас ничего не значит. Так что клясться вашими богами для славов просто ничего не значит. Хотите – идите с нами. Нет -  вас съедят людоеды. Сами видели.

- Тогда я верю вам. А значит, и мои люди…

Из кустов на поляну вывалилось четверо необычно одетых воинов в чём-то лохматом, скрывающем их фигуры. Они тащили на плечах жердь, к которой был подвешен большой сетчатый мешок, позволяющий угадать человеческую фигуру.

- Добыча знатная, княже, попалась!

 Ратибор оторвал взгляд от стоящего перед ним тамплиера, перевёл взор на стоящих перед ним розыскников.

- Что там у нас такое вкусное?

- Да вот, княже, она командовала  этими…

Князь удивлённо взглянул на болтающуюся под жердью сеть, которая дико зашипела, словно поняв, что речь о ней идёт, потом усмехнулся:

- В цепи чудище. В глухие. В городке разберёмся.

Кивнул тамплиеру, затем пришпорил коня, уносясь вперёд. Следом рванулся конвой…

Воины славов и остатки рыцарей подошли к заставе уже к вечеру. На одной из повозок везли павших в сражении. Без разбора и деления на своих и чужих. Фон Гейер, честно говоря, тосковал – если братья практически все уцелели, пара-тройка ссадин от дубин не в счёт, то моряков набиралась едва ли треть от прежнего числа. То есть, на один экипаж… А ещё надо договориться насчёт того, чтобы их отпустили. Да к тому же, возвращаться с пустыми руками – магистр явно не похвалит… Интересно, что вообще славам нужно? Догнал толмача, который ехал впереди их колонны, спросил:

- А кто с нами говорил?

Тот взглянул на командира, но ответил:

- Князь наш – Ратибор.

- Я понимаю, что князь… Но кто ваш император? Как с ним встретиться?

Толмач рассмеялся в ответ, весело, задорно. Тамплиер даже удивился:

- Чего?

- Так нет у нас императоров, королей да прочих вельмож! Един лишь князь у нас, и с ним ты уже разговаривал.

…Опаньки… Фон Гейер чуть не сел прямо на тёсаный булыжник дороги – у них всего один князь? Он же король, он же император?! И никаких других вельмож? Ни баронов, не герцогов, ни маркизов?!

- А прочие у вас кто есть? Высоких родов? Благородно рожденные?

Он чуть не приплясывал от нетерпения, желая услышать ответ, и получил именно то, о чём не смел помыслить:

- Есть, конечно, те, кто в семьях княжеских рождён. Но они у нас равные среди равных. Нет у нас ни вельмож, ни рыцарей, ни прочих… Как ты выразился… Всяк у нас от рождения равен другому, будь ты потомок прямой славов первых, что пятьсот лет назад тут высадились, или от семьи смешанной произошёл, или от тех, кто здесь до славов жил. Нет у нас знати. Совсем нет. Ежели у тебя голова на плечах есть, да смекалка, характер и воля – займёшь ты то положение в Державе, какого заслуживаешь. Испокон веков у нас это заведено.

- А власть у вас как передаётся? По наследству?

Толмач вновь усмехнулся:

- Можно и так сказать. Когда приходит время, из княжих сыновей выбирают наследника. Одного. Как Вече порешит.

- А остальные сыновья?

- Что – остальные?

Не понял толмач, и тамплиер в нетерпении пояснил:

- Не начинают ли они интриги плести, или заговоры строить?

- Ха! Может, там у вас, на Старых землях так и принято. Но не здесь! Смысл идти против воли народной? Подумай.

- Получается, у вас народовластие?!

- Можно и так сказать. Как Вече, Собрание старшин славов Родовое постановит, так тому и быть.

Сказал, словно припечатал, а фон Гейер зашагал дальше, переваривая услышанное… Власть у народа… Невероятно! Понятно почему теперь здесь все так себя ведут! Получается, что князь всего лишь наёмный руководитель, и особой власти над жизнями и свободой народа здешнего не имеет!  С одной стороны – очень даже… А с другой… А ну как не понравится он народу. Что тогда? Сменят? Эх… Надо срочно выяснить… Срочно узнать… Где этот толмач?! А, нечистый… Уже умчался вперёд. А это что? Застава?! Передовой град?! Он не поверил своим глазам, когда впереди засияли белизной стены города. Большого, можно сказать, огромного, с виднеющимися из-за них домами в несколько этажей. Даже на глаз можно было сказать, что население его гораздо больше, чем Парижа или Лондона[46]… Часовые на стенах с огненным оружием, множество мирных жителей, солдаты… Получается, что тамплиеров специально вели мимо подобных городов в обход… Охнул, едва не треснул себя перчаткой по лбу. Матерь Божья – а если они решат напасть?! А ведь это лишь пограничный город. И, как он понимает, не самый большой из них…

…В городе тамплиерам выделили отдельное подворье. Разместились все с комфортом. Даже простым матросам достались отдельные комнаты. Правда, не сразу – поначалу всех погнали мыться – неслыханное дело! Хорошо, что братья бывали на Востоке и знали о подобном обычае, потому не слишком сопротивлялись, да и то, смыть с себя многодневный пот и соль стоило… А ещё – чистая одежда из лёгкой ткани! Пусть непривычная по покрою, но совершенно новая! Так что мылись с удовольствием. И матросов загнали тоже, как те не сопротивлялись помывке. Впрочем, недолго – потом сами намыливались с удовольствием. После бани же прибыл давешний толмач за фон Гейером – князь его видеть пожелал. Как ни жаль было отрываться от неожиданно изобильного стола, на раз правитель государства требует, то идти, безусловно, требуется. Тем более, что толмач намекнул – не переживай, что голоден остался, там накормят…

…Ратибор взглянул на закрывшуюся за гостем из Европы дверь и откинулся назад на спинку стула, прикрыл устало глаза:

- Что скажешь, Крок?

Тайник ответил сразу: