Помоги проекту - поделись книгой:
Выйдя на улицу и услышав первые оскорбительные слова в свой адрес, он бросил кирпич. Но не попал в цель, потому что под действием пружины кирпич вернулся и ударил его прямо по голове.
Он сделал вторую попытку и снова получил удар кирпичом, потому что плохо рассчитал расстояние.
Причиной третьего удара стал кирпич, брошенный не вовремя.
Четвертый стал особым случаем: уже решив нанести удар очередной жертве, он передумал, попытался защитить ее от своего нападения — и кирпич опять угодил ему в голову.
Выросла огромная шишка…
Так никогда и не узнали, почему он ни в кого не попал кирпичом: то ли причиной были полученные им удары, то ли какие-то метаморфозы его настроения. Только все удары он наносил себе сам.
— Это называется механизмом замещения: его суть — в защите окружающих от нашей собственной агрессивности. В каждом случае наша агрессивная и враждебная энергия не доходит до других, поскольку натыкается на барьер, поставленный нами самими. Этот барьер не поглощает удар, а отражает его. И вся наша злость, плохое настроение, агрессия оборачиваются против нас и проявляются в саморазрушительных способах поведения (нанесение себе травм, обжорство, употребление наркотиков, неоправданный риск), а иногда в скрытых эмоциях или чувствах (депрессия, чувство вины, соматизация[5]).
Очень возможно, что какое-нибудь идеальное человеческое существо, просвещенное, здравомыслящее и цельное, никогда не сердится. Нам бы не помешало никогда не злиться, тем не менее, когда мы испытываем ярость, гнев или раздражение, единственный способ избавиться от них — это вывести их наружу, трансформировав в деятельность. В противном случае рано или поздно мы придем к единственно возможному результату: станем злиться на самих себя.
Истинная стоимость кольца
Мы говорили о том, что люди нуждаются в признании и высокой оценке окружающих. Хорхе объяснил мне теорию растущих потребностей Маслоу[6].Нам нужны уважение и высокая оценка других людей, чтобы выработать соответствующую самооценку. В тот период я жаловался на отсутствие искреннего одобрения моих поступков со стороны родителей, на недостаток внимания со стороны друзей и невозможность добиться признания в профессиональной сфере.
— Есть одна старинная история, — сказал Толстяк, передавая мне мате, чтобы я его приготовил, — об одном юноше, обратившемся за помощью к мудрецу. Ваши проблемы очень схожи.
— Я пришел, учитель, потому что чувствую себя таким никчемным, что у меня просто руки опускаются. Мне говорят, что я ни на что не гожусь, все делаю плохо, что я неуклюжий и недалекий. Как мне стать лучше? Что мне сделать, чтобы меня больше ценили?
Учитель, не глядя на него, сказал:
— Как жаль, что я не смогу помочь тебе. Сначала мне нужно решить свою собственную проблему. Возможно, потом… — И, сделав паузу, добавил: — Если бы ты захотел помочь мне, я бы закрыл эту тему быстрее, а затем, может быть, смог бы оказать помощь тебе.
— С-с удовольствием, учитель, — пробормотал, запинаясь, юноша, снова убедившись, что им пренебрегают, а его просьбы откладывают на потом.
— Хорошо, — сказал учитель. Он снял кольцо с мизинца левой руки и, протянув его юноше, добавил: — Возьми коня, который стоит за дверью, и скачи на рынок. Мне нужно продать это кольцо, чтобы заплатить долг. За него нужно выручить как можно больше, но минимальная цена — одна золотая монета. Поезжай и возвращайся с деньгами как можно скорее.
Юноша взял кольцо и уехал. Как только он попал на рынок, он начал предлагать кольцо торговцам, которые разглядывали его с интересом, пока юноша не говорил, сколько он просит за него.
Услышав о цене в одну золотую монету, одни смеялись, другие поворачивались к нему спиной, и только один старик
После того как юноша предложил купить это кольцо всем, кто встретился ему на рынке, а их было больше сотни, огорченный своей неудачей, он сел на коня и вернулся обратно.
Как бы ему хотелось иметь золотую монету, чтобы отдать ее учителю, освободить его от хлопот и получить наконец его совет и помощь.
Юноша вошел в комнату.
— Учитель, — сказал он, — мне жаль, но невозможно выполнить твою просьбу. Может быть, я бы получил за кольцо две или три серебряные монеты, но не думаю, что мне бы удалось обмануть кого-либо по поводу истинной стоимости этого кольца.
— То, что ты сказал, очень важно, мой юный друг, — ответил учитель, улыбаясь. — Сначала мы должны узнать истинную стоимость кольца. Садись снова на коня и скачи к ювелиру. Кто, как не он, может знать это? Скажи ему, что ты хотел бы продать кольцо, и спроси, сколько он даст за него. Но независимо от названной им цены не продавай его. Привези кольцо обратно.
Юноша снова отправился в путь.
Ювелир рассмотрел кольцо при свете свечи, под лупой, взвесил его и сказал юноше:
— Скажи учителю, что, если он хочет продать его прямо сейчас, я не смогу дать ему за кольцо больше пятидесяти восьми золотых монет.
— Пятьдесят восемь монет? — воскликнул удивленный юноша.
— Да, — ответил ювелир. — Я знаю, что со временем он мог бы получить за него около семидесяти монет, но если продать нужно срочно…
Юноша в сильном волнении полетел к учителю, чтобы рассказать о случившемся.
— Сядь! — сказал учитель, выслушав его. — Ты, как это кольцо, — драгоценность, единственная и неповторимая. И оценить тебя может только настоящий специалист. Почему тебе все время хочется, чтобы любой невежда сразу определил твою истинную ценность?
И после этих слов он снова надел кольцо на мизинец левой руки.
Король с изменчивым настроением
Только начав говорить, я вдруг понял, как у меня все спорилось. Я пребывал в какой-то эйфории. Беседуя с Хорхе, я постепенно осознавал, сколько всего я успел сделать за неделю.
Уже не в первый раз я ощущал себя суперменом-победителем, довольным своей жизнью. Я посвящал Толстяка в свои планы на ближайшие дни и был полон сил и энергии.
Хорхе радостно улыбнулся с заговорщическим видом.
Как всегда, у меня было ощущение, что этому человеку передается мое настроение, каким бы оно ни было. То, что я могу разделить свою радость с Хорхе, было еще одной причиной, чтобы чувствовать себя счастливым. Мне все удавалось, и я продолжал строить планы. И двух жизней не хватило бы, чтобы их осуществить.
— Рассказать тебе сказку? — спросил он.
Признаюсь вам, мне это было нелегко, но я замолчал.
Жил-был могущественный король, властитель далекой страны. Это был хороший король, но была одна проблема — у короля было раздвоение личности.
Иногда он просыпался в эйфории, ликующим и счастливым.
И с самого утра день был просто чудесным. Сады его дворца казались более красивыми. Его слуги по какому-то странному стечению обстоятельств становились более почтительными и работоспособными.
За завтраком он убеждался, что в его королевстве производят самую лучшую муку и собирают урожай самых лучших плодов.
В такие дни король снижал налоги, раздавал целые состояния, оказывал покровительство, издавал законы во имя мира и для повышения благосостояния стариков. В такие дни король выполнял все просьбы своих подчиненных и друзей.
Но были и другие дни.
Это были черные дни. С раннего утра он думал, что лучше бы поспать подольше, но было уже слишком поздно, и заснуть он больше не мог.
Как он ни старался, все равно не понимал, почему у слуг такое плохое настроение, что они даже прислуживают ему плохо. Солнце раздражало его больше, чем дождь. Еда была остывшей, а кофе — просто холодным. Мысль о необходимости вести прием посетителей в кабинете только добавляла ему головной боли.
В такие дни король вспоминал об обязательствах, данных накануне, и боялся, что не сможет их выполнить. Именно в такие дни король повышал налоги, конфисковывал земли, сажал в тюрьму своих противников…
В страхе перед настоящим и будущим, под гнетом ошибок прошлого, в такие дни он издавал антинародные законы и чаще всего говорил «нет».
Осознавая, какие трудности создают ему эти перепады настроения, король созвал всех мудрецов, волшебников и советников своего королевства.
— Господа, — обратился он к ним, — всем вам известно, сколь изменчиво мое настроение. Все уже были мною облагодетельствованы в моменты эйфории и пострадали от моего гнева.
Но больше всего страдаю я сам, потому что каждый день мне приходится отменять то, что я сделал накануне, когда у меня был другой взгляд на вещи.
Мне нужно, господа, чтобы вы все вместе создали средство, будь то лекарство или заклинание, которое не позволило бы мне быть настолько абсурдно оптимистичным, чтобы не замечать опасностей, и настолько смешно пессимистичным, чтобы тиранить и причинять боль тем, кого я люблю.
Мудрецы взялись за дело и в течение нескольких недель пытались решить эту проблему. Однако ни алхимия, ни колдовство, ни травы не смогли дать ответ на поставленный вопрос.
Тогда советники предстали перед королем и признались в своем поражении.
Король проплакал всю ночь.
На следующее утро его аудиенции попросил странный посетитель. Это был таинственный темнокожий человек, одетый в необычную, некогда белую тунику.
— Ваше величество, — сказал человек, поклонившись, — в тех краях, откуда я пришел, все говорят о твоих бедах и невзгодах. Чтобы помочь тебе, я принес лекарство.
И, преклонив голову, протянул королю кожаную шкатулку.
Король, удивленный и обнадеженный, открыл шкатулку и заглянул в нее. Внутри было только посеребренное кольцо.
— Спасибо, — сказал король, воодушевившись. — Это кольцо волшебное?
— Конечно, оно волшебное, — ответил путник, — но недостаточно просто носить его на пальце… Каждое утро, как только ты встанешь, ты должен читать надпись на кольце и вспоминать эти слова каждый раз, когда посмотришь на кольцо, надетое на палец.
Король взял кольцо и прочитал вслух:
— Ты должен знать, что это тоже пройдет.
Лягушки в сливках
У меня была сессия. Я уже сдал два экзамена и один зачет. Следующий экзамен был через неделю, и мне нужно было много заниматься.
— Я не выучу, — сказал я Хорхе. — Бесполезно тратить силы на заведомо обреченное на провал дело. Думаю, лучше всего мне пойти с тем, что есть. Так, по крайней мере, если меня срежут, я не буду страдать, что зря потратил всю неделю на учебу.
— Ты знаешь сказку про двух лягушек? — спросил Толстяк.
Однажды две лягушки угодили в сосуд со сливками.
Они тут же почувствовали, что тонут: было невозможно плыть или держаться на поверхности в этой массе, густой, как зыбучие пески. Сначала обе лягушки барахтались в сливках, чтобы добраться до края сосуда. Но все было бесполезно, они оставались на месте и постепенно погружались. С каждым разом им было все труднее всплывать, чтобы набрать воздуха.
Одна из них сказала другой: «У меня больше нет сил. Выбраться отсюда невозможно. Плавать тоже не получается. Если мне все равно суждено умереть, зачем продолжать страдать? Не понимаю, какой смысл изнурять себя бесполезными усилиями перед неминуемой смертью».
После этих слов она перестала барахтаться и быстро утонула, ее буквально поглотила эта густая белая жидкость.
Другая лягушка, более настойчивая или, может быть, упрямая, сказала себе: «Ничего не получается! Плыть в этом невозможно. Тем не менее, даже если придет моя смерть, я предпочитаю бороться до последнего вздоха. Не хочу умирать ни секундой раньше положенного».
И она долгими часами продолжала барахтаться и бить лапками, не двигаясь с места.
Но вдруг в результате ее стараний сливки сбились в масло.
Удивленная лягушка подпрыгнула и, скользя как на коньках, добралась до края сосуда. Оттуда она смогла вернуться домой, весело квакая.
Человек, считавший себя мертвым
Помню, я задумался над сказкой о лягушках.
— Это как стихотворение Альмафуэрте[7], — заметил я. — Не считай себя побежденным, даже если ты побежден.
— Может быть, — сказал Толстяк. — Но я думаю, в этом случае больше подходит что-то вроде «не считай себя побежденным, пока ты не побежден». Или, если хочешь, «не объявляй о своем проигрыше до окончательного подведения итогов», потому что…
И, поскольку у нас еще оставалось время, он рассказал мне новую сказку.
Жил-был человек, очень мнительный в том, что касалось его болезней, и особенно боявшийся смерти.
Однажды среди прочих безумных идей ему пришло в голову, что, может быть, он уже мертв. Тогда он спросил свою жену:
— Скажи, жена, может быть, я уже умер?
Жена рассмеялась и посоветовала ему потрогать себе руки и ноги.
— Видишь? Они теплые! Это доказывает, что ты жив. Иначе твои руки и ноги были бы холодными как лед.
Человеку это показалось очень разумным, и он успокоился.
Несколько недель спустя, когда шел сильный снег, человек пошел в лес за дровами. Там он снял перчатки и начал рубить деревья топором.
Машинально он вытер лоб рукой и заметил, что она холодная. Вспомнив слова жены, он снял ботинки и носки и, к ужасу своему, убедился, что ноги тоже ледяные.
Теперь у него уже не осталось сомнений: он понял, что мертв.
«Нехорошо мертвому человеку рубить дрова», — подумал он.
Поэтому он положил топор рядом с мулом, а сам лег на обледенелую землю и застыл с руками, скрещенными на груди, и закрытыми глазами.
Вскоре стая собак подошла к переметным сумам с его провизией. Не встретив никакого сопротивления, они разорвали сумки и съели все, что нашли в них съедобного. Человек подумал: «Повезло им, что я мертв. А не то я бы их разогнал».
Стая продолжала кружить и вынюхивать и обнаружила привязанного к дереву мула — легкую добычу для острых собачьих зубов. Мул визжал и лягался, но человек и пальцем не пошевелил, а только размышлял, как бы он его защитил, если бы не умер.
За считаные минуты они расправились с мулом, и только несколько собак остались обгладывать кости.
А ненасытная стая продолжала кружить возле этого места.
Вскоре одна из собак учуяла человека. Она посмотрела вокруг и увидела дровосека, неподвижно лежавшего на земле. Она медленно подошла, очень медленно, поскольку знала, что люди — опасные существа, способные на любое коварство.
Через несколько секунд вся стая, исходя слюной, окружила человека.
«Сейчас они меня съедят, — подумал он. — Если бы я не был мертв, все было бы по-другому».
Собаки подошли поближе… и, видя, что он не двигается, съели его.
Привратник в публичном доме
Поделиться книгой: