Чудес не бывает?

Энн Вулф

Чудес не бывает?

Пролог

Кто-нибудь сомневался, что Дюк Миндселла завалит проект по сайнс? Никто.

Ни розовощекая мисс Пончик, ни его одноклассники, ни родители. И даже его самоуверенный братец, Алан Миндселла, в этом не сомневался.

Это надо же было так опозориться, в который уже раз укорил себя Дюк и запихнул в рот очередную конфету с ванильным кремом. Но главное — у всех на виду. До сих пор в ушах стоит хохот, раздавшийся, когда из Дюковой машинки по изготовлению конфет в домашних условиях полезло нечто, куда больше напоминавшее собачьи испражнения, чем конфеты.

Но этим все не закончилось, как бы не так… Изобретение Дюка окончательно вышло из-под контроля и начало плеваться в разные стороны жуткой коричневой массой. Тогда смеялись только те, кто стоял подальше. А вот директору школы, мисс Пончик и его предкам было уже совсем не смешно.

Директор — от его безупречно белой рубашки остались лишь воспоминания — заявил, что таким горе-изобретателям надо давать премию за глупость. Мисс Пончик — казалось, ее лицо побывало в грязной луже — сказала Дюку, что ей не доводилось учить более ужасного мальчишку.

Родители… Ну что могла сказать мама, два часа колдовавшая над прической, претерпевшей чудовищные метаморфозы благодаря изобретению сына? И папа, парадный костюм которого теперь напоминал прикид бродяги? Конечно, оба сокрушались, что Дюк так не похож на своего успешного братца Алана…

Дюк распотрошил очередную обертку и засунул в рот бог знает какую по счету конфету, когда из-за двери донесся стук.

— Войдите, — пытаясь проглотить конфету целиком, ответил он.

Фокус по заглатыванию конфеты прошел неудачно, поэтому отцу, зашедшему в комнату, пришлось хорошенько хлопнуть сына по спине. Миндселла-старший полюбовался на разбросанные вокруг сына фантики и полюбопытствовал:

— Думаешь, поможет?

— Чему? — недоуменно воззрился на него сын.

— Стать умнее, — сердито усмехнулся отец. — Что-то я не заметил, что сахар пошел на пользу твоему мозгу, когда ты сдавал проект.

— Пап, ну ты же знаешь, что у меня всегда были проблемы с сайнс.

— Хотел бы я знать, молодой человек, почему у Алана никогда и ни с чем проблем не бывает? Он блестяще сдает проекты — научные и гуманитарные, — он выигрывает школьные конкурсы, где, между прочим, всегда занимает первые места, он умудряется играть в школьном театре и участвовать в соревнованиях по плаванию. Скажи-ка мне на милость, как у него это выходит?

— Не знаю, — буркнул Дюк, у которого рассказы об Алане вызывали скорее приступ тошноты, нежели беспредельное восхищение, которого рассчитывал добиться от него отец.

— А я знаю, — хмуро ответил Миндселла-старший. — В отличие от моего второго сына, который не желает оправдывать наших с матерью ожиданий, Алан целеустремленный, упорный, трудолюбивый, активный и всегда добивается поставленной цели. Если бы ты был таким же…

Дюк не дал отцу закончить.

— Если бы я был таким же, то стал бы вторым Аланом, а не Дюком. А если вы хотите получить точную копию Алана, то попросите его сделать свой клон. Сам говоришь, он блестяще справляется с научными проектами.

— Ну знаешь, — сквозь зубы процедил отец. — Можешь оставаться Дюком сколько влезет. Неудачником, который каждое поражение зажевывает конфетами, как какая-нибудь слезливая девчонка!

Отец хлопнул дверью, а Дюк остался наедине со своей неудачей и конфетами. Его родители никогда не смирятся с тем, что он не Алан, что он не везунчик, не активный и не целеустремленный. Что он мечтательный, чересчур рассеянный Дюк, у которого вечно все валится из рук, который чертовски любит сладкое, а перед сном, вместо вечерней пробежки, читает стихи…

1

В пять утра над кроватью, как обычно, задолдонил будильник — большая обезьяна с барабанными палочками в руках, которую Сью купила специально, чтобы не просыпать на работу. Дюк терпеть не мог обезьяну, но жене и слова не сказал. Пусть этот уродец грохочет, если Сью так нравится. Тем более что Дюк привык просыпаться рано и готовить завтрак для всей семьи.

У Сью вчера было паршивое настроение, поэтому Дюк решил порадовать жену чем-нибудь особенным. Она любит блинчики с кленовым сиропом — пожалуйста. Блинчики испечь проще простого, а за кленовым сиропом он успеет сбегать в круглосуточный супермаркет.

Дюк быстро принял душ, натянул любимую рубашку, джинсы и побежал в супермаркет.

Этого сумасшедшего жаворонка, который кормит завтраками семью, знали все продавцы. Парни посмеивались над мужем-лохом, а девушки втайне завидовали его жене и были внимательны с Дюком так, как ни с одним покупателем.

— Что сегодня на завтрак, мистер Миндселла? — поинтересовалась хорошенькая Лили у запыхавшегося очкарика в клетчатой рубашке.

— Блинчики с кленовым сиропом, — добродушно улыбнулся Дюк.

— Мм… — облизнулась Лили. — Обожаю блинчики.

— Надо было выходить замуж за мистера Миндселлу, — ехидно ухмыльнулся молодой мерчендайзер, расставлявший напитки на полки холодильника. — Были бы тебе блинчики с сиропом.

— Я в отцы ей гожусь, — без тени обиды улыбнулся парню Миндселла и, поправив очки, изрек с шутливой торжественностью: — Итак, кленовый сироп.

Прибежав из супермаркета, Дюк напек блинчиков, приготовил омлет с зеленью, сварил кофе для Сью, выжал три стакана апельсинового сока и поднялся на второй этаж, чтобы разбудить еще спящую семью.

Майк всегда натягивал одеяло по самые брови и стонал, что он сдохнет раньше, чем закончит школу. Лин моментально вскакивала, с закрытыми глазами надевала тапки и спрашивала, не проспала ли она все на свете. Сью, для которой Дюк, после того как просыпался сам, специально заводил будильник, умоляла дать ей поспать еще полчасика. И эта утренняя побудка ничем не отличалась от остальных.

Наконец вся семья Миндселла собралась за столом, на котором Дюк уже расставил тарелки и блюдо с горячими блинчиками. Но вместо радости на лице жены появилось раздражение.

— Блинчики? — недовольно поинтересовалась она. — Дюк, ты ведь знаешь, что я сижу на диете.

Довольная улыбка мгновенно сползла с лица Дюка.

— Прости, дорогая, я совсем забыл.

— Ничего удивительного, — хмыкнула Сью, но тем не менее положила в тарелку два блинчика и густо полила их кленовым сиропом. — Еще ты забыл поставить на место тюбик с зубной пастой. И я десять минут обыскивала ванную, чтобы его найти. А еще повесил на синий крючок мое полотенце, которым я тысячу раз просила никого не пользоваться. Ты же знаешь, что меня бесит…

— Знаю, — перебил жену Дюк. — И еще я знаю, что тебе не нужно сидеть на диете.

— Да, действительно, мам, — с закрытыми глазами пробормотал Майк, откинувший по своей привычке голову на спинку стула. — Какая диета? Ты скоро похудеешь и станешь тощая, как наша Пати.

— Кто такая Пати? — полюбопытствовала Сью.

— Анорексичка, которая всем говорит, что станет супермоделью, — пробормотал Майк, не открывая глаз. — Я не знаю, как там с моделью, а вот на суповой набор она вполне сгодится.

— Помолчал бы, Майки, — перебила брата Лин. — Вечно ты оскорбляешь своих одноклассниц.

— Могу и одноклассников, если хочешь разнообразия.

— Слушай, ты бы хоть глаза открыл для приличия, — сердито уставилась на него Лин. — Смотреть противно — разлегся на стуле. Еще бы ноги на стол положил!

— Давайте не будем ссориться за столом, — миролюбиво сказал Дюк. — Ты же знаешь, Лин, что твой брат «сова». Будить «сов» в такую рань все равно, что вытаскивать зимой медведя из берлоги. Это мы с тобой «жаворонки», Лин, нам гораздо проще.

— Подумаешь, «сова», — фыркнула Лин, но на Майка больше не косилась.

Зато Дюк перехватил взгляд Сьюлен, которая весьма критически оглядывала своего супруга. Неужели ей блинчики не понравились? — огорчился Дюк и отрезал себе кусочек блинчика. Нет, с ними, кажется, все в порядке.

— Слушай, «жаворонок», — наконец обратилась к нему жена. — В этой фермерской рубашке ты ходишь уже второй год. Может, пора надеть что-нибудь другое?

Дюк поправил очки и недоуменно покосился на жену. Разве можно так нервничать из-за какой-то рубашки? Ладно бы еще пригорели блинчики.

— Она мне нравится, — пожал он плечами. — И потом, у меня все рубашки, как ты говоришь, фермерские. Кроме выходных, конечно. Но ты же знаешь, как я не люблю одноцветные рубашки, тем более белые.

— Еще бы, — нервно хмыкнула жена. — Эта твоя жуть в клеточку куда лучше. Особенно в сочетании с протертыми джинсами и нечищеными ботинками. А, забыла твое главное достоинство — трехдневную небритость. Если ты будешь ходить в таком виде и дальше, вылетишь и с этой работы. А ведь твоей маме…

— Пришлось очень постараться, чтобы меня туда взяли, — горестно изрек Дюк фразу, которую слышал уже не раз и от жены, и от отца, и от своей матери, которой на самом деле ничего не стоило встретиться со своей старой приятельницей, владелицей парфюмерного магазина, и выпить с ней по парочке коктейлей. — Сью, ну как тебе блинчики?

Вместо ожидаемого ответа Сью фыркнула, отодвинула тарелку с недоеденными блинчиками и поднялась из-за стола. На ней был элегантный серый костюм. Впрочем, в подобных костюмах — хоть и новеньких, но мало чем отличавшихся друг от друга — Дюк видел ее каждое утро. Иногда ему казалось, что жена даже спать ложится в деловом костюме. Но удостовериться в этом он не мог: не так-то просто в темноте под одеялом разглядеть, в чем спит Сьюлен. Недавно он попытался. Только она опять сослалась на усталость — ведь ей так нелегко достаются деньги.

Дюк быстро собрал детям ланч-боксы. Он положил Лин большое хрустящее яблоко и поджаренные гренки, а Майку — его любимые сандвичи с сыром, салатом и куском окорока. Лин вовсю пыталась подражать матери, а потому решила отказаться от мяса, а Майк твердил, что никогда не станет вегетарианцем и только идиот может отказаться от такой вкуснятины.

Сью дожидалась мужа в гостиной и заметно нервничала. Из-под подлокотника кресла торчал носок ее изящной туфельки, который покачивался, как хвост рассерженной кошки. Она не любила ждать, и Дюк решил, что мытье посуды можно отложить до вечера.

— Дорогая, можем ехать.

Сью осмотрела мужа критическим взглядом. Брови она выщипывала так, что ее взгляд из-под этих идеально ровных дужек казался изучающе-вопросительным. Сейчас он был не столько вопросительным, сколько возмущенным. Однако оставался при этом изучающим. В серо-зеленых глазах жены Дюку почудились колючие льдинки. Она снова сердилась. А когда Сью сердилась, то походила на кошку.

— Я же просила тебя переодеться, — холодно напомнила она ему. — И побриться.

— Нет, не просила, — мягко поправил ее он. — Ты сказала, что мне не мешает сменить стиль.

Сью раздраженно схватила сумочку и направилась к двери.

— Как знаешь, Дюк. Но мне, если честно, стыдно высаживать такого типа из своей машины.

— Не такой уж я и страшный, — пожал плечами Дюк.

Он подумал, что новый день начался не самым лучшим образом. И еще о том, что ему совсем не хочется ехать на свою работу, куда его «с таким трудом удалось устроить» матери, за что он «должен быть ей бесконечно благодарен».

— Дюк, у нас новый выпуск на носу. — Администратор магазина, молодой парень, годившийся Дюку в сыновья, небрежно похлопал его по плечу. — Напиши какую-нибудь статейку в рубрику «Ароматные истории». Справишься?

А когда я не справлялся? — подумал Дюк и кивнул.

— Вот и чудненько, — снисходительно улыбнулся администратор. — Редактор говорит, твои статьи ничего, печатать можно. Да и тебе не помешают лишние деньги. Может, приоденешься наконец. А то как-то не очень, когда ты в таком виде выходишь в зал.

— Не очень? — поправив очки и разделив на две части взлохмаченную челку, поинтересовался Дюк.

— Ну да, не очень. Магазин парфюмерии класса люкс не забегаловка при автовокзале. И не фермерские угодья. Мы обслуживаем приличных клиентов, Дюк, — назидательно продолжил он. — И они заслуживают того, чтобы с их вкусом считались. Миссис Пригглс не раз уже намекала, что тебе стоит ходить, как и всем остальным: в черных брюках и белой рубашке.

— Но ведь я редко выхожу в зал, — напомнил Дюк. — В основном торчу на складе, а статьи пишу в каморке охраны.

— У охраны не каморка, а комната, — поморщившись, поправил администратор. — И потом, ты же иногда заменяешь меня и общаешься с клиентами. А твой вид, уж прости, не вызывает никакого желания сделать у нас покупку.

Дюк хотел сказать, что не понимает, какое отношение его внешний вид может иметь к покупке духов, но промолчал. Вообще-то он никогда не рвался заменять администратора и выходить в зал к придирчивым клиентам, с которыми не могли справиться консультанты. Но кто его спрашивал?

Дюк числился в магазине как менеджер, но на практике занимался той работой, которую ему приказывали выполнять. В один день он мог быть и менеджером, и мерчендайзером, и секретаршей, и заместителем администратора — особенно в тех ситуациях, когда какому-нибудь раздосадованному клиенту попросту хотелось выместить на ком-то свою злость, — и приемщиком товара, и даже грузчиком. А с тех пор, как администратор узнал, что Дюк когда-то закончил университет и владеет навыками написания статей, у него появилась еще одна обязанность: каждый месяц он писал одну-две статьи для журнала «Ароматис», выпускаемого самим магазином косметики и парфюмерии. Статьи были объемными, гонорары Дюка жалкими, но отказываться ему не хотелось. В конце концов, надо было хоть как-то окупить те два коктейля, которые выпила с миссис Пригглс мама, чтобы устроить его на эту работу.

Полдня Дюк провел за статьей, посвященной эфирным маслам. Он неплохо разбирался в этом вопросе, потому что Сью очень любила добавлять масла в ванну и окуривать ими спальню в моменты тревог и стресса. Дюку тоже нравился аромат масел. Они были не такими приторными и неестественными, как духи и туалетные воды, которыми сам Дюк никогда не пользовался. Ему даже казалось странным, что мужчины, подобно каким-нибудь кокетливым красоткам, выливают на себя по четверти флакончика какого-нибудь «Ралфа» или, хуже того, «Хьюго Босса».

Когда статья была закончена, Дюк отнес ее администратору и получил новое задание: помочь Лиззи разобраться с клиентом, который требовал, чтобы девушка-консультант нашла для него духи, которыми пользуется его жена.

Дюк вышел из служебного помещения в ярко освещенный зал и сразу же заметил Лиззи, потерявшуюся под властным взглядом клиента, относящего себя, как видно, к тому типу мужчин, которые знают, чего хотят.

Лиззи с надеждой посмотрела на Дюка. Она, как и все молоденькие девушки, работавшие в зале, относилась к Дюку с теплом. Он, хоть и занимал более высокую должность, никогда не позволял себе задеть или — упаси бог — оскорбить девушек. Напротив, Дюк Миндселла всегда был вежлив и приветлив, а если у него просили помощи, никогда не отказывал, за что ему порой даже влетало от высшего начальства.

— Здравствуйте, я помощник администратора. Меня зовут Дюк Миндселла, — вежливо представился Дюк мужчине, на которого несчастная Лиззи уже не в силах была даже смотреть. — Вы, насколько я понял, хотите подобрать какой-то определенный аромат?

— Именно, — раздраженно кивнул посетитель, — определенный аромат. Не понимаю, почему это так сложно! Вы же тут все профи, черт побери!

Лиззи густо покраснела и совсем поникла. Дюк не умел краснеть, да и виноватым себя не чувствовал.

— О каком аромате вы говорите? — полюбопытствовал он у посетителя.

— Если бы я знал, как он называется, то, поверьте, обошелся бы без вашей помощи, — усмехнулся мужчина и бросил на Дюка взгляд, который любого заставил бы осознать собственное ничтожество.

Дюк, как ни странно, ничтожества не осознал, поэтому со спокойствием, немало удивившим клиента, уточнил свой вопрос:

— Я всего лишь хочу, чтобы вы попробовали его описать.

— Я уже раз двадцать описал его вот этой несообразительной девушке, — воззрился он на Лиззи. — Моя жена пользуется этими духами вот уже лет пять. Но я не знаю, как они называются, и не помню, как выглядит этот дурацкий флакон. Ну не мужское это дело — помнить о такой ерунде.

— Элизабет — прекрасный консультант, — заступился за девушку Дюк. — Думаю, вы неправильно поняли друг друга. Давайте попробуем еще раз. Может, нам удастся отыскать духи. И еще, опишите вашу жену. Если мы поймем, к какому типу женщин она относится, отыскать ее любимые духи будет легче.

— Описать мою жену? — уставился на него посетитель. — Может, рассказать еще, какова она в постели?

— Это, я думаю, лишнее, — спокойно ответил Дюк. — Расскажите, какая она? Застенчивая или, наоборот, любит привлекать к себе внимание? Современная деловая леди или романтичная натура, которая жалеет о том, что не родилась во времена Джейн Остин?

— Какой еще Джейн Остин? — раздраженно покосился на Дюка покупатель.

— Я просто предположил, что ваша жена предпочла бы родиться в более романтичное время, чем наше, — успокоил его Дюк. — Так какая она?

Мужчина нерешительно топтался на месте. Как видно, вопросы Дюка окончательно поставили его в тупик.

— Привлекательная, — наконец выдавил из себя он. — Одевается в яркие вещи, красит губы темной помадой, что меня жутко раздражает. И запах, к которому она привыкла, тоже такой… необычный. Если бы я его понюхал, сразу же узнал бы. Знаете, такой сладкий, а если им брызгаться днем, то даже приторный. Не знаю, что-то в нем есть такое… восточное… Приторное, но необычное. Черт возьми! — наконец не выдержал он и отплатил за свои мучения злобным взглядом, устремленным на Дюка. — Если бы я знал, что это так сложно, выбрал бы другой подарок. Ну что вы смотрите на меня?

— Лиззи, принеси-ка «Эпик» от Амуажа, — не обращая внимания на далекий от любезного тон посетителя, попросил Дюк. — Не уверен, что именно этот аромат имеет в виду наш посетитель, но вдруг моя догадка подтвердится…

Лиззи кивнула и буквально побежала к соседнему стенду. Прямоугольный флакончик из изумрудно-зеленого стекла был найден и принесен настырному клиенту. Но тут Лиззи допустила большую ошибку, о которой очень жалела после. Вместо того чтобы сразу передать флакон-тестер зловредному клиенту, она вручила его Дюку, о ловкости которого в «Ароматисе» ходили легенды.

И не зря. Дюк не успел снять с флакончика серебристый колпачок, как сам флакончик выскользнул из его рук и полетел на белоснежную плитку пола. И Лиззи, и сам Дюк пытались подхватить его в полете, но им это не удалось. Едва коснувшись плитки, флакончик брызнул в разные стороны стеклом и роскошью солнечного Востока. Брызги парфюма попали на тонкие светлые брюки незнакомца и тут же расплылись по ним крупными пятнами.

— Черт возьми! — завопил мужчина. — Что вы наделали?! Я бы еще простил испорченные брюки, но что скажет моя жена?! Что я таскался по любовницам в день ее рождения?! Да вы идиот, кретин, черт вас возьми!

Дюка мало чем можно было удивить и много в чем обвинить. Но ни идиотом, ни кретином, ни даже дураком Дюк Миндселла никогда себя не считал.

— Вы даже не можете описать свою жену, — тихо, но внятно сообщил он посетителю, который пытался оттереть брызги салфетками, которые подала ему Лиззи, чтобы хоть как-то усмирить его гнев. — Так кто из нас двоих идиот?