Помоги проекту - поделись книгой:
Она также знала, что Лайдекер и это странное учреждение, называемое Мантикорой никогда не перестанет искать ее… всех их.
Наконец, хоть и неохотно, Макс решила, что Ханна передумала возвращаться, либо была схвачена. В любом случае оставаться здесь было опасно. Ей понравилось это место… если бы ей было знакомо такое понятие, она возможно полюбила его. Человеческие чувства, спрятанные в ней так глубоко вдруг зашевелились — теплота, дерево, доброта женщины.
Но она остается здесь уже слишком долго.
Открыв дверь, она бросила долгий взгляд на пустынную улицу, и, повернувшись, еще раз оглядела эту теплую комнату. Макс очень хотелось остаться, побыть в тепле, не быть солдатом хотя бы некоторое время, но она знала, что это невозможно.
Мысли о выживании и адаптации перекрыли эти новые чувства.
Она бросила одеяло в дверной проем и пошла вперед через снег.
Восход солнца застал Макс медленно бегущей от усталости, которая казалось догоняет ее. Даже ночная рубашка казалась уставшей.
Ей нужно было найти место, чтобы переждать дневные часы, другое теплое место. Холод истощал ее силы даже больше, чем постоянный бег. Пот заморозился в крошечные белые бусинки на ее бровях и коротко подстриженных волосах, и еще более плотным и без того грубый материал ее рубашки.
Макс знала, что когда солнце поднимется выше, у Мантикоры не будет больших сложностей с поимкой босой девятилетней девочки, одетой только в серо-синюю больничную рубашку. Из ее тренировок она знала достаточно о внешнем мире, чтобы понять, что она и ее братья будут описаны властям как беглецы из некого заведения вроде психиатрической больницы.
Ее генетические особенности обеспечивали ей некоторую защиту, но она начинала проигрывать в борьбе с истощением.
С тех пор как она покинула домик, она пробиралась по лесу, лишь изредка слыша рев снегоходов и рык вертолетов, все время продвигаясь на юг. Она по прежнему не имела понятия где находится, ни тем более куда шла, выживание было ее единственной целью.
Она знала, что была еще слишком близко к своему прежнему дому, чтобы почувствовать себя в безопасности, и ей нужно было создать между собой и Лайдекером и людьми из Мантикоры настолько большое расстояние, насколько это было возможно.
Лес впереди нее вдруг поредел и в отдалении показалась большая площадка, заполненная транспортными средствами того же типа, что привозили продовольствие в Мантикору.
Все что она видела раньше это одни или максимум две такие машины одновременно. Теперь же возможно даже пятьдесят из них находились в ста ярдах от нее, настоящий лес огромных машин. Некоторые приближались, некоторые отдалялись, освобождая место для новых в этом бесконечном параде.
Макс долгое время смотрела, как грузовики паркуются, их шоферы слезают вниз и исчезают в отдаленном здании, о котором у нее было лишь затрудненное представление. Некоторое время спустя, водители возвращались, проверяли задние двери своих фургонов, забирались обратно в кабину, затем некоторые уезжали, а другие просто сидели с включенным двигателем, изучали карты, читали или отдыхали.
Ребенок знал, что даже если бы фургон не был прогрет, любой из них обеспечил бы лучшую защиту, чем была у нее сейчас и дал бы ей место, где можно прятаться в течение дня.
Они также представляли множество потенциальных опасностей.
Она ведь может спрятаться в грузовике, который отвезет ее обратно в Мантикору. Так как она не имела представления о размерах мира за пределами Мантикоры, то это казалось вполне возможным.
Или же, если она не сможет взломать трейлер, она может быть поймана одним из водителей, который обязательной сообщит властям. И исходя из того, что она знала, это легко могло привлечь полковника Лайдекера.
Ледяной воздух обжигал ее, но девочка не была уверена, что ей следует сделать. Но как солдат, она знала, что бездействие тоже не выход.
Макс терпеливо набладала, как еще два трейлера приехали и уехали с разных концов. Она приподнялась на корточки и приготовилась двигаться. Она может незаметно пройти в тени деревьев ярдов тридцать или около того… но после этого, Макс должна будет прелодолеть открытый участок под ярким солнцем, и спрятаться будет абсолютно негде…
Когда следующий трейлер въехал задним ходом и припарковалася — длинный оранжевый прицеп с черной полосой — Макс начала двигаться. Она бросилась вперед как бегун, преодолевающий препятствия, пронеслась мимо последних деревьев и на полной скорости пересекла открытое пространство.
Ее оглядела парковку в поисках свидетелей своего рывка, но не нашла их, перед выстроился ряд фургонов, делая ее незаметной для водителей, сидяших в кабинах своих машин. Она приблизилась к выбранному трейлеру с нулями на дверях, биение ее сердца замедлилось… … Тонкая металлическая нить соединяла две части замка. Не было никакого способа открыть дверь не ломая металл, а это дало бы водителю понять, что кто-то вторгается в его фургон. Если бы она сломала замок, то была бы поймана — вот что она смогла понять, даже не видя этого устройства никогда прежде.
Она продолжала двигаться, временами скрываясь под трейлерами, это обеспечивало хоть какое-то прикрытие. Прячась, словно испуганное животное, она пыталась прикинуть свой следующий шаг.
Неужели все трейлеры оснащены этими устройствами? После осмотра дверей, она поняла, что нет такого способа открыть дверь снаружи, чтобы не привлечь внимания водителя. Черт возьми, думала она, используя запрещенный слова, которые использовал полковник Лайдекер, когда был расстроен или зол.
Может, решила она, у одного из этих трейлеров другой механизм двери…
Вылезая из-под трейлера, она все еще осторожно оглядывалась в поисках случайных свидетелей, проскальзывала под следующий трейлер, потом под следующий, и еще один, и наконец у пятого трейлера она обнаружила отодвигающуюся дверь, не такую как у остальных, открывающиеся наружу.
Даже лучше, на этот раз на замке не было маленькой металлической печати, но водитель все еще мог обнаружить присутствие Макс, если она не сможет закрыть дверь изнутри…
Но рискнуть стоило Дверь была не заперта, но открывалась с трудом и громко заскрипела, как раненое животное, Макс нырнула под трейлер и отчаянно оглядывала стоянку, пытаясь найти того, кого мог привлечь звук.
Ничего.
Она вернулась к двери и сдвинула ее еще на шесть дюймов, — достаточно, чтобы протиснуться вовнутрь — и отступила назад. Без подготовки Макс прыгнула на три с половиной фута на бампер трейлера, проворно приземлилась, беззвучным и каким-то размытым движением проскользнула под дверью.
Дверь все еще была отрыта и с улицы пробивалось скудный серый свет, так что она смогла осмотреть свое новое убежище.
Задняя часть трейлера была пуста, в то время как в дальнем конце на пяти деревянных поддонах стояли картонные коробки высотой с девочку. Позади них находилась деревянная корзина, дохолившая Макс почти до шеи. Внутри друг напротив друга два кресла от трактора.
Это не была кабина, но должна была.
Макс закрыла дверь, потянув за ремень, прикрепленный к двери изнутри. Резапертая дверь могла привлечь внимание, но оставшийся внутри ремень может быть опасным знаком того, что дверь была закрыта кем-то находящимся внутри.
Темнота поглотила трейлер. Здесь было не так уютно, как в одеяле у огня, но Макс определенно почувствовала себя лучше в отсутствии пронизывающего ветра. Стоять босыми ногами на холодном полу из дерева и стали, было все же лучше, чем на снегу. Макс не боялась темноты — небольшая часть кошачьей ДНК, добавленная в ее, давала возможность видеть даже в абсолютной темноте.
Забравшись в корзину, Макс устроилась внизу, пытаясь оглядеться сквозь пруться корзины. Она находилась в этом положении начеку околь получаса.
Затем с наружи она услышала приглушенное «Сукин сын!» Макс слышала, что Лайдекер тоже говорил так.
Дверь завизжала как свинья, у котороый отрезают ногу, водитель держал ремень. Это был низкий лысеющий человек с куглым черепом, голова и плечи его лишь немного возвышались над бампером трейлера.
Широкоглазый, с носом похожем на очищенную луковицу, доминировавший на его лице, парень тряс своей круглой головой и оглядывал трейлер, и ничего не особого не увидев, пробормотал что-то вроде «чертовы дети» и закрыл дверь.
Макс услышала, как щелкнул замок, и позволила себе легкую улыбку.
В следующий момент, хлопнула водительская дверь, включилась передача, зарычал двигатель и машина тронулась в путь.
Через некоторое время (Макс не знала, долго ли, потому что все-таки заснула), она почувствовала, что машина останавливается, затем машину тряхнуло, будто она во что-то врезалась. Она услышала звук воздушного тормоза и последовавший за ним хлопок водительской двери. Выпрыгнув из корзины, Макс приготовилась…
Щелкнул открывающийся замок, дверь с уже знакомым скрежетом открылась, и внутрь трейлера хлынул дневной свет.
Прежде чем водитель и высокий мужчина, оба одетые в джинсы и тяжелые пальто, преградили ей путь, Макс проскользнула между ними.
— Что за черт! — пробормотал водитель, рефлекторно отступая назад и прикрываясь руками, неумышленно осободив ей путь.
Макс изящно приземлилась на погрузочную площадку, и ее голые ступни почувствовали холодный бетон после относительно теплого пола трейлера. Она сделала шаг навстречу удивленным мужчинам и, повернувшись, спрыгнула на покрытую снегом землю. Мужчины бежали и кричали на нее, а Макс понеслась вдоль рядов трейлеров к далекому забору.
Она могла слышать раздражение двух мужчин позади нее, и снова на лице Макс появилась небольшая улыбка: они не собирались ловить ее.
Семифутовый сеточный забор, ограждающий стоянку, был ничем по сравнению с забором Мантикоры, она забралась на него, как паук по стене. А паре немолодых мужчин с избыточным весом было далеко до вертолетов и снегоходов.
Она сбежала предже чем, мужчины преодолели половину двора. За забором проходила двухполосная щебеночная дорога, а через дорогу, Макс увидела что-то вроде завода.
Утро все еще не кончилось, солнце подсказало ей, что время около полудня, а небесный компас говорил, что запад лежит по левую сторону от нее. Не имея никакой объективной причины, она выбрала это направление, прыгнула на дорогу и побежала по ней изо всех сил.
Макс следовала принципу «дело ради дела», пытаясь не позволить новым ощущениям отвлечь ее. Однако вид реальных вещей, так непохожих на те, что она видела в учебных фильмах, взволновал и пробудил ее. Она продолжала работать руками и ногами и, наконец, оставила позади промышленную зону и оказалась в жилом районе.
Дома.
Оказавшись в населенном пункте (здесь живут гражданские, полумал молодой солдат), она притормозила, и, наконец, позволила себе оглядеться. Эти постройки вовсе не походили на домик Ханны. Они были гораздо больше и находились близко друг к другу, они смутно напомнили Макс замки из книг Мантикоры.
Несмотря на то, что большинство построек были белыми, иногда встречались голубые или желтые — это была радуга для ребенка, выросшего в серо-синем мире — и все они казались двухэтажными и имели по гаражу. Несколько машин было припарковано вдоль улицы, все с вайомингскими номерами, как у Ханны прошлой ночью. Но она не увидела ни одного человека и задавалась вопросом где же они.
Звук мотора вверху улицы позади нее заставил Макс укрыться в пространстве между двуми домами. Она обошла дом слева, возвращаясь на место где стояла раньше, в то время как автомобиль проехал вниз по улице, не обратив на нее никакого внимания.
Машины сильно отличались от тех, что она видела в Мантикоре, и когда она посмотрела на название, она смогла разобрать одно слово: авалон. Она не имела ни малейшего понятия, что это значит. Девочка знала, что люди Мантикоры передвигаются на машинах, которые называются тахо и хамви, а этот белый авалон не был похож на них.
Макс прикинула насколько далеко она сейчас от Мантикоры и насколько далеко ей надо оказаться, чтобы быть в безопасности. Хотя ее чувству времени помогало солнце, о расстоянии же она не знала ничего. Небыстрым шагом она двинулась вперед, зная что ее рубашка привлечет внимание, и ей нужно снова найти укрытие до темноты… и чем раньше, тем лучше.
Зайдя за угол, она оказалась на новой улице. Макс не смогла бы отличить ее от предыдущей, дома выглядели одинаковыми, будто были построены по одному проэкту, машины тоже казались такими же, и казалось, что вокруг не было людей, кроме нее и водителя только что проехавшей машины.
Макс прошла вдоль нескольких участков, и вдруг заметила вялое движение на следующем дворе на другой стороне улицы.
Ребенок… … примерно ее возраста играл во дворе. Вид этого ребенка заставил Макс задуматься о ее братьях, чувство нарастало в ней, чувство заботы и грусти, она задавалась вопросом, смог ли кто-то из них сбежать.
Она могла никогда не узнать, что случилось с Джонди и другими — она боялась, что Зак был убит — и она не знала, как ей найти их, если вдруг им удалось сбежать.
Но стоя на углу и смотря на этого ребенка, играющего в снегу, Макс дала клятву, которая будет формировать ее характер в последующие годы: она никогда не перестанет искать своих братьев и сестер…
Никогда.
Глава 2. НОЧЬ ТИТАНИКА
Вися на тонкой нейлоновой веревке на уровне восьмого этажа над ночным Лос-Анжелесом, Макс думала о Куске пирога…
Веревка, связывающая ее со зданием, была обвязана вокруг ее осиной талии. Несмотря на то, что холодный ветер носился по городу, более холодный, чем можно было бы ожидать в начале марта, это никак не отражалось на Макс, погода не имела для нее особого значения. Ее гибкое, спортивное тело было обтянуто черным комбинезоном, дающим достаточно тепла ее генетически улучшенному телу. К тому же ее тренировки в Мантикоре в холодные вайомингские зимы, не могли сравниться ни с какими погодными условиями, с которыми она могла столкнуться в Лос-Анжелесе. Ее темные шелковистые волосы, сильно отросшие с тех пор, как она сбежала, были спрятаны под черной шапочкой, и она казалась анонимной бесполой фигурой, решившей притвориться человеком пауком.
Как и музыка, которая была здесь однажды создана, звукозаписывающая компания, разработавшая технологию псевдосложенного диска (сюда она вскоре проникнет), имела длинную историю. После Импульса, группа гангстеров забрала это здание вместо невыплаченных лицензионных платежей в результате переговоров, которые по слухам были ни чем иным как настоящей бойней.
Уличный сброд, обосновавшийся в старом Главном Здании Звукозаписи, превратил его в крепость, готовую противостоять любым атакам… вплоть до Большого Землетрясения 2012 года. После этого здание когда-то похожее на стопку дисков, стало напоминать слоный торт, верхние четыре слоя которого смазал большим пальцем облизывающий глазурь Бог.
Второе поколение гангстеров, занявших здание, — теперь оно было извесно как Кепка — особая группа преступников с рождения были теми, кому Макс планировала испортить вечер. Выводок, так они себя называли, будет покупать, продавать и обменивать что-угодно, покуда это является незаконным.
Например, прямо сейчас у Выводка были в распоряжении планы системы безопасности Голливудского Музея Наследия, находившегося в Нагорье — переделанном офисном здании (некогда принаддежавшем могущественному «агенству» — так сказали Макс; шнионы, предположила она), там хранилось множество сохранившихся настольгических экспонатов из города, основным бизнесом корого (до Импульса и Большого Землетрясения) были развлечедния.
Макс знала, что Выводок планирует обчистить музей, и она и ее единомышленники собирались предотвратить это… не изчувства гражданской ответственности, просто хотели заработать себе очки.
После нескольких лет борьбы секторная полиция наконец отступилась от Выводка, заперев их в зоне, ограниченной старой 101 на севере и востоке, Кахенгой на западе и бульваром Сансет на юге. Голливудское шоссе, старое 101, проходило вокруг Кепкии и на нем все еще иногода наблюдалось периодическое движение, машинами управляли люди, достаточно смелые (или безумные), чтобы пересечь территорию Дорожных Кабанов.
Вися с северной стороны здания, так же бесстрашно и обыденно, как ребенок качается на качелях на заднем дворе, Макс смотрела вниз на мерцающую абстракцию, которой было 101, и безразлично наблюдала, как Дорожные Кабаны преследуют какую-то несчастную душу, имевшую глупость пытаться убежать по шоссе. Она легонько улыбнулась и тряхнула головой, как опрометчиво, подумала девушка, висевшая на стене башни.
Смотря на север в сторону Горы Ли, Макс могла различить пятидесятифутовые буквы, которые теперь почти скрылись в лесу, их белизну можно было различить даже глубокой ночью. Можно было прочитать ГО ВУД, когда Макс приехала в Голливуд в 2013, спустя год после того, как Землетрясение разрушило большинство из того, с чем не справились постимпульсные беспорядки. В последний визит Макс город еще больше превратился в пристанище мусорщиков и уличных бродяг.
Она проверила часы: время пришло.
Создав точку опоры на оконном карнизе, Макс опустилась на живот на стальной тента над седьмым этажом. Она повернулась на животе и медленно поползла к краю, ее голова была опущена вниз, чтобы заглянуть в окно.
Но она не увидела ничего кроме темноты.
Тихо, она отсчитывала секунды до того, как начнется диверсия Муди.
Муди — глава китайского клана, группы, к которой принадлежала и Макс — занял место в жизни Макс (хотя она никогда не создавала эту эмоциональную связь умышленно) в роли отца, с которой однажды был смещен полковник Лайдекер.
Пожилой мужчина по меркам этого времени — пятдесят пять, может даже шестьдесят — у Муди были проникновенные зеленые глаза, подстриженная седая бородка и усы, в которых встречались черные пятна, его длинные серебрянные волосы были зачесаны назад и обычно собраны в длинный хвост. Тон кожи говорил о том, что он редко видит дневной свет, а его нос — извивающийся ряд холмов на равнине лица — свидетельствовал о множестве переломов, в то время как тонкая розовая линия его губ держала мысли этого человека под замком. Его черная одежда: черная кожаная куртка, черная майка, черные джинсы — вдохновили Макс на ее собственный похожий стиль одежды.
Члены Китайского Клана были ворами и назывались так не потому что имели китайское происхождение, а скорее потому что они жили в месте, которое раньше было Китайским Театром Манн, самым большим из многих брошенных кинотеатров. Импульс и Землетрясение объединились, чтобы прикончить киноиндустрию, кинокомплексы по всей Америке пустовали, их конструкция, была слишком специфической, чтобы использовать с пользой, хотя некоторые были превращены в ночлежки, крепости, публичные дома, и даже иногда в больницы.
Образовавшийся Китайский Клан занял театр в первые дни после Импульса, и юная банда Муди пресекла все попытки полиции и конкурирующих банд выселить их.
Пять, спокойно думала Макс, четыре… три, ее большие темные глаза сосредоточились на окне… два… один…
Взрыв качнул мир, яркий оранжевый столб пламени поднялся с восточной стороны здания как огненный призыв к небесам!
Грохот, раздавшийся секундой позже, напомнил Макс об артиллерийских взрывах во время военных учений в Мантикоре, и даже когда взрывная волна перекатывалась по зданию, она на секунду почувствовала холод, пронизывающий ее до костей.
Второй взрыв, на этот раз на восточной стороне, взметнул в небо пламя, будто оражевые и синие голодно облизывающиеся языки.
Отталкивая воспоминание, Макс смогла различить движение за затемненными окнами седьмого этажа. Дверь распахнулась и свет из корридора внезапно осветил комнату и членов Выводка, выбегающих в холл, как будто они было под обстрелом.
Они были не так уж и неправы, наблюдая за огнями, горящими ниже. Идея Муди о диверсии казалась Макс слишком простой для штурма цитадели Выводка. Теперь дигаясь быстро, так как не была уверена надолго ли фейерверки Муди отвлекут внимание бандитов, Макс опустилась на подоконник седьмого этажа и начала работать. Используя нож для стекла, она начертила круг, достаточно большой, чтобы пропустить ее тонкую фигуру, она ударила по нему, и затем схватилась за край, чтобы удержать равновесие и перерезала веревку, державшую ее.
Маленькая воровка освободилась от веревки, предоставив ей висеть перед окном, затем прыгнула головой вперед в дыру, и приземлившись на матрасы, сваленные на полу, перекувыркнулась и сразу же заняла боевую позицию.
Комната была пуста, если не считать запаха, который оставила после себя дюжина немытых парней, спавшая в этой комнате, служившей некогда офисом для одного человека. Из мебели, которая раньше делала эту комнату местом, где занимаются бизнесом, остался только стол. Он находился слева от Макс, на нем лежал матрас, другой был снизу, один его конец был подвернут так, что голова человека, отдыхавшего на нем, находилась там же, где некогда были ноги рабочего. В Выводке это видимо было способом защиты от землетрясения.
Подходя к двери на цыпочках, Макс прислушивалась к звукам, которые могли бы ей сказать, что она на этаже не одна. Информацию о системе безопасности Муди получил от посредника в Выводке, обменявшего ее на взятку от Китайского клана, рискуя навлечь на себя гнев собственной банды.
Согласно сведениям, Михаил Кафельников, известный своей жестокостью, лидер Выводка, хранил план системы безопасности музея в сейфе на этом этаже в его личном офисе в дальнем конце холла.
Здание, тихое как могила, казалось опустело, поскольку Выводок стекал вниз, чтобы проверить где были взрывы. Двигаясь к холлу, Макс своим гиперслухом улавливала любой звук: скрип пола, потрескивание обуви, даже что-то настолько несущественное, как дыхание охранников… ничего.
Ничего кроме отдаленного потрескивания пламени и поднимающихся с нижних этажей голосов.
Макс приподняла бровь и перешла в непродолжительй бег, который принес ее на порог офиса Кафельникова.
Она хотела еще раз убедиться, что этого зловещего сукина сына не было внутри, она снова прислушалась, но ничего не услышала, попробовала открыть дверь… заперто.
Макс думала о том, чтобы взломать замок — у нее были и инструменты, и знания, но потом она решила, что ее весьма ограниченное время лучше провести в самом офисе. Отступив на шаг, она ударила возле замка, дверь раскололась с ужасающим треском и распахнулась.
Поделиться книгой: