Как зачать ребенка

Меньше всего мне хотелось давать какие-то советы. Потому что я глубоко убеждена: советы на медицинские темы действительно имеет право давать только врач, и в каждом случае эти советы будут разными; никаких универсальных советов на все случаи жизни в медицине не существует.

Но дело в том, что я давно заметила: любая мало-мальски существенная проблема – неважно, медицинская она или, к примеру, кулинарная, – в какой-то момент обязательно переходит на уровень женских разговоров. Обычно говорят: «Опускается на уровень женских разговоров», – но вот в том, что именно опускается, а не наоборот, я как раз сомневаюсь. Женские разговоры – это ведь не то же самое, что бабская болтовня. И утверждение о том, что все женщины обожают обсуждать какие-то глупости, вполне можно оставить на совести тех мужчин, которым не повезло с самореализацией.

На самом же деле женские разговоры часто становятся своеобразной лакмусовой бумажкой, с помощью которой проверяется жизнеспособность разнообразных тем и идей. Если они взволновали женщин настолько, что те готовы посвящать им свое время, свою пытливость и даже страсть, то, скорее всего, эти темы и идеи прочно укоренены в жизни.

Вот такой, прочно укорененной в жизни, показалась мне тема искусственного зачатия. Потому что интерес и волнение, которые она вызывала у самых разных женщин, да и у мужчин тоже, действительно были очень сильны.

Так и получилась эта книжка – своего рода женский разговор.

Мне хотелось, чтобы этот разговор помог понять, через что проходят двое, после того как осознают, что для зачатия ребенка им придется приложить особое усилие.

Каким будет это усилие? К чему эти люди должны быть готовы? Кто им поможет это усилие совершить? От чего они, возможно, впадут в отчаяние и от чего наверняка проникнутся воодушевлением? Что дастся им трудно, а что – неожиданно легко?

Из последовательных попыток ответить на эти вопросы и состоит книжка о том, КАК ЗАЧАТЬ РЕБЕНКА.

Глава 2

Нарушенное чудо

Женское бесплодие

И все-таки о женщине

Времена, когда бесплодие считалось исключительно женской проблемой, ассоциируются в сознании современного человека со словом «мракобесие». Естественно, если речь идет о нормальном человеке, который, правда, встречается гораздо реже, чем хотелось бы. Помнится, герой чеховского рассказа «Дом с мезонином» впадал в уныние, когда слышал рассуждения деревенских баб: ребеночек, дескать, кричит оттого, что криксу увидал. Дело было в девятнадцатом веке, но людей с таким уровнем сознания достаточно и сейчас. И живут они не только в деревнях, и воззрения их распространяются не только на проблемы детского крика, но на все вопросы бытия, в том числе на бесплодие… Но вот честное слово: пусть с людьми подобного развития считаются политики, когда готовят свои предвыборные кампании! Им иначе нельзя, поскольку и пещерные люди, раз уж они живут на определенной территории, являются избирателями. А нам при размышлении о том, отчего бывает бесплодие, нет необходимости учитывать чьи-то пещерные взгляды.

Так что будем считать: времена, когда в отсутствии детей была «виновата» исключительно женщина, миновали вместе со Средневековьем. Именно тогда мужчина мог попросту выгнать жену из дому, если она в течение трех лет не родила. Сам же он считался бесплодным только после того, как детей у него не получится в трех браках…

Так что рыдания на тему: «Это у меня, несчастной, в наказание за грехи деток нету!» – лучше сразу оставить. Грехи есть у каждой женщины, кто бы спорил (как, впрочем, и у каждого мужчины), но лучше все-таки, не забывая о грехах, поискать и другие причины бесплодия.

Это вовсе не праздный призыв, уверяю вас! Потому что многие женщины, сообразив, что отсутствие детей в их браке явно затянулось, впадают просто-таки в исступление. Причем чем духовнее дама, тем экзотичнее оно может оказаться. Помню, одна моя знакомая филологиня приводила в качестве аргумента строки Пастернака из «Доктора Живаго» – те, в которых поэтически переосмысливаются слова, обращенные Христом к бесплодной смоковнице: «О как ты обидна и недаровита!»

– Слышишь – недаровита! – восклицала ученая женщина. – Думаешь, можно жить с сознанием того, что ты бездарна и жизнь твоя прошла зря?!

Зря или не зря прошла жизнь женщины, у которой не было детей, можно поспорить. Но то, что с бездетностью связано сложное и многоплановое ощущение – от недовыполненного жизненного предназначения до неудовлетворенного женского любопытства, – это бесспорно. И нет ничего странного в том, чтобы это свое ощущение анализировать.

Только, повторяю, лучше будет, если женщина станет сочетать этот духовный анализ с более приземленной вещью: с визитом к врачу и проведением тех не слишком духовных анализов, которые он назначит.

В том, что обследоваться предложат не только женщине, но и ее партнеру, можно не сомневаться. Современная наука ведет речь именно о бесплодии пары, и это не дань модному феминизму и не одно лишь признание того, что факторов мужского бесплодия тоже много. Во-первых, кроме чисто женских и чисто мужских факторов, существует понятие сочетаемости пары. И что это такое, вообще-то можно только догадываться… Есть, конечно, анализы, которые позволяют немного приоткрыть завесу этой тайны, но и их можно считать лишь малой толикой разгадки. Ну а во-вторых, есть и более простое объяснение того, почему исследования должны быть обоюдными: в бесплодной паре, как правило, проблемы имеются и у женщины, и у мужчины.

И все-таки сам процесс обследования такой пары – внятный, поэтапный, многократно опробованный – был разработан именно женскими врачами, гинекологами. Может быть, просто потому, что инициатором обследования является, как правило, женщина. Именно она начинает тревожиться, если не беременеет, и именно она прилагает максимум усилий для того, чтобы подвигнуть на путь к врачу своего мужчину.

Поэтому – сначала о женщине. Что происходит в той сфере ее жизни, которую принято скучно называть репродуктивной функцией?

Как это устроено

К сожалению, глухая скука – это главное чувство, которое охватывает большинство людей, неважно, мужчин или женщин, когда они читают о том, как устроена женская репродуктивная система. (Справедливости ради надо заметить, что и чтение об устройстве системы мужской тоже как-то не захватывает.) Обычно оказывается достаточно прочитать слово «овуляция», чтобы утратить всякое желание вникать в процесс того, что и почему происходит в женском организме для зачатия ребенка.

И я не была в этом смысле исключением. Но ровно до тех пор, пока знакомый врач-репродуктолог, тот самый Виктор Андреевич, который сообщил мне ошеломляющую новость о том, что медицину вообще невозможно считать наукой, – не предложил мне взглянуть на яйцеклетку под микроскопом. Правда, в эмбриологическую лабораторию он меня не пригласил – присутствие там посторонних, оказывается, категорически запрещено из-за сугубой стерильности и конфиденциальности, – но, и будучи запечатлена на DVD, яйцеклетка выглядела как живая.

И зрелище это оказалось таким впечатляющим, что сравниться с ним могло, наверное, только северное сияние!

Яйцеклетка, извлеченная из женского организма для искусственного оплодотворения, была окружена необыкновенной красоты короной. Вся эта корона сияла и переливалась такими чистыми цветами, которых не увидишь даже в радуге.

– Красиво? – В голосе Виктора Андреевича звучала гордость, как будто яйцеклетка являлась предметом лично его кропотливого труда. – Это фолликулы сияют. Их вокруг каждой яйцеклетки несколько десятков тысяч. Так и называются: «лучистый венец яйцеклетки».

Честное слово, картина заслуживала того, чтобы иметь такое поэтическое название!

Радужно сияющие фолликулы подтверждали тот статус, которого яйцеклетка явно достойна: статус чуда. Потому что никак иначе невозможно назвать явление, лежащее в основе жизни.

После этого необыкновенного зрелища ни один термин, связанный с зачатием, уже не показался мне скучным. Вот эти самые радужные фолликулы – они ведь как раз и имеют самое прямое отношение к процессу с устрашающим медицинским названием «овуляция». А как прекрасны! Мне кажется, есть смысл хотя бы в благодарность за их красоту немного помучить себя терминологией. Потому что без представления о том, что же все-таки происходит в фертильном, то есть плодовитом, женском организме, невозможно понять, отчего и на каких этапах в нем возможны сбои. То есть невозможно понять, отчего бывает бесплодие.

Итак, овуляция – это процесс, во время которого в одном из двух женских яичников (они расположены по обе стороны от матки, внизу живота, и об этом, между прочим, женщине стоит помнить даже в романтической обстановке ночного свидания, когда она, к примеру, собирается в обнимку с любимым посидеть на холодных камнях) созревает яйцеклетка. Одна-единственная из сотен тысяч, которые с самого рождения в каждом яичнике находятся. Впрочем, исключения – когда в одном цикле созревают две или даже больше яйцеклеток, – тоже бывают. Это приводит к многоплодной беременности, то есть к двойняшкам, тройняшкам, четверняшкам.

Уже в самом существовании яйцеклеток есть своя интрига. Дело в том, что их количество в женском организме не пополняется в течение всей жизни. То есть что дано девочке при рождении, то женщине на всю жизнь, значит, для деторождения и отпущено. Да еще какое-то количество яйцеклеток погибнет до наступления первой менструации. Но и выживших останется в яичниках здоровой женщины немало – около трехсот тысяч!

Если только одна из сотен тысяч яйцеклеток созревает в одном яичнике в течение менструального цикла, то нетрудно подсчитать, что за свою жизнь женщина «пускает в работу» всего лишь триста-четыреста яйцеклеток (именно столько менструальных циклов она переживает) из трехсот тысяч, данных ей природой. А рожает среднестатистическая женщина из развитой страны и вовсе только двух-трех детей… Ну, что толку подсчитывать коэффициент полезного действия женского организма! Мал он или велик, а процесс идет с волшебной отлаженностью.

Как только именно эта, единственная из трехсот тысяч, яйцеклетка почему-то оказывается избранной для созревания именно в этом менструальном цикле, – в головном мозге, а точнее, в его гипофизе, начинает вырабатываться гормон под названием ФСГ (фолликулостимулирующий гормон). Название опять-таки скучное, но действие гормона потрясающее. Так что, если хотите, то называйте его для себя как-нибудь поинтереснее – жизнестимулирующим, что ли. По сути, с помощью этого гормона мозг говорит женщине: «Ты готова стать матерью – будь ею!»

Помните, как эксперименты на гипофизе привели булгаковского профессора Преображенского к созданию Шарикова? Вот и миллионы живущих на Земле женщин каждый месяц «с подачи» все того же гипофиза могут создать живое существо. Да не Шарикова какого-нибудь, от которого одно мученье котам и согражданам, а, например, Леонардо да Винчи. Могут, правда, все-таки произвести на свет очередного Шарикова или вообще никого не произвести…

Кто там впоследствии родится, неизвестно, а пока под воздействием ФСГ в яичнике начинает расти фолликул – мешочек, в котором находится яйцеклетка. Его диаметр в начале цикла равен четырем-пяти миллиметрам, но уже через две недели он увеличивается в двадцать раз. В середине цикла, то есть примерно через двенадцать дней, мозг подает женскому организму второй сигнал – гипофиз «выбрасывает» еще один гормон под названием ЛГ (лютеинизирующий гормон). Это значит, что в течение следующих тридцати шести часов фолликул порвется и готовая к оплодотворению яйцеклетка выйдет наружу. Как хотите, а сказка о Спящей красавице появилась не случайно!

Правда, и прекрасный Принц, то есть, попросту говоря, сперматозоид, должен не опоздать – появиться ровно в ту минуту, когда красавица-яйцеклетка будет готова его принять. Причем преждевременное его появление так же не имеет смысла, как и опоздание.

Вот и вся овуляция: зрелый фолликул разрывается, яйцеклетка выходит из него и попадает в маточную трубу, где возможно ее свидание с единственным сперматозоидом – самым активным из миллионов проникших в женский организм во время любви или обыкновенного секса; у кого как. (Говорят, правда, что сперматозоиды, выработанные организмом влюбленного мужчины, гораздо более подвижны, чем те, которые появляются в результате обычного физиологического процесса – сексуального контакта.)

Маточная труба соединена с яичником специальными бахромками, которые похожи на распустившийся цветок. Его-то венчиком и захватывается яйцеклетка, чтобы попасть точно по назначению – к месту зачатия. Ну, а шустрый сперматозоид не зевает: он проникает в яйцеклетку, оплодотворяет ее, и зачатие совершается. Яйцеклетка сразу же начинает делиться, образуя эмбрион, который через семь дней добирается наконец до матки.

Но не надо думать, что гормональная буря уже завершена. На месте разорвавшегося фолликула, из которого вышла яйцеклетка, образуется в это время так называемое желтое тело, которое вбрасывает в организм очередную порцию важнейших женских гормонов, прогестерона и эстрогена. Кстати, в регуляции желтого тела и выработки этих гормонов участвует лютеинизирующий гормон (ЛГ). Все это необходимо для того, чтобы подготовить эмбриону «постельку» в слизистой оболочке матки – эндометрии. Эмбрион прикрепляется к ней – этот процесс называется имплантацией, – и наступает беременность. (Ну, а если беременность не наступает, эндометрий просто отторгается и выходит из организма в виде менструации.)

А теперь представьте, какое количество сбоев может произойти во время этого слаженного, просто-таки симфонического процесса! Не выбросился нужный гормон, или выбросился, но не вовремя, или в недостаточном количестве, или маточная труба почему-то спазматически сжалась (это вполне может произойти из-за стресса – начальник, к примеру, накануне отругал – или просто из-за того, что женщине неприятен ее партнер) и сперматозоиды в нее не проникли, или проникли, но рано, когда яйцеклетка туда еще не вышла, или… Одним словом, женское бесплодие может оказаться связано с любым этапом этой гениальной симфонии, а возможно, еще с какими-нибудь тайнами, о которых мы пока даже представления не имеем.

В общем, как подумаешь, сколько случайностей, неожиданностей и неясностей содержит в себе женский организм, так просто оторопь берет.

Однако несмотря на все эти неожиданности и неясности, шансы забеременеть у здоровой женщины 20–30 лет (потом фертильность снижается) составляют при отсутствии предохранения примерно 20–25 % ежемесячно. Примерно у 30 % здоровых супружеских пар беременность наступает в первые три месяца совместной жизни, еще у 60 % – в течение следующих семи, у остальных 10 % – через одиннадцать-двенадцать месяцев. Поэтому, если беременность не наступает в течение года, врачи ставят диагноз «бесплодие».

Ничего радостного в этом диагнозе супруги обычно не находят. Даже если они и не собирались иметь детей в первый же год совместной жизни, им все-таки бывает неприятно узнать, что вместо осознанного решения перенести беременность «на попозже» они имеют дело с какой-то патологией.

Диагноз этот хорош только тем, что в нем еще нет окончательности. Ну да, беременность не наступает, хотя пара и не предохраняется. Но это вовсе не значит, что она не может наступить вообще. Возможно, дело лишь в том, что в состояние организмов обоих партнеров надо внести некоторые коррективы. Возможно также, что эти коррективы окажутся совсем небольшими.

Но чтобы понять, что же именно надо делать, для начала следует просто посетить врача и пройти обследование, состоящее из нескольких этапов. При этом мужчина будет «задействован» меньше: кроме обычных анализов крови и микрофлоры ему предложат сделать спермограмму, то есть, как нетрудно догадаться, исследование спермы. А вот обследование женщины, которая хочет понять, почему она бесплодна, окажется, к сожалению, более утомительным.

Каким же?

Не думать о медицине

А о чем же еще думать, как не о медицине, когда приходишь к врачу, проходишь осмотр, сдаешь анализы? Сомнительный какой-то совет!

Может быть, для кого-то и сомнительный, а для меня несомненный. Более того – спасительный. Да, я совершенно убеждена в том, что о медицинской стороне вопроса не надо думать ни в каком случае, даже если дело касается не возможности иметь ребенка, а, например, состояния почек. Не знаю, может быть, у кого-то улучшается настроение, когда он погружается в дебри медицинских терминов и диагнозов, но мне всегда становилось легче, то есть просто физически легче, как только я вообще переставала о них думать. Вот не думала, и все! А думала о том, для чего мне, собственно, и надо было вылечить те же самые почки: о том, как буду вместе со всеми купаться в речке, которая протекает рядом с дачей, и ничего у меня при этом не будет болеть. Если для этого надо пройти такие-то и такие-то процедуры и принять такие-то и такие-то таблетки – приму. Но о медицинской стороне вопроса пусть все-таки думает врач. А я уж как-нибудь о приятной речной прохладе…

По-моему, эта ненаучная методика тем более верна, если речь идет о беременности. Как ни говори, а этот процесс заметно отличается от лечения почек. Жизнь и судьба с ним связаны, так стоит ли подменять жизнь и судьбу медицинскими терминами?

В начале обследования женщине назначат исследование гормонов. Для этого придется несколько раз в течение месяца сдать натощак кровь из вены. Помните ведь, какая изящная гормональная игра идет в женском организме, когда в нем предполагается беременность? Естественно, врачам необходимо знать, все ли гормоны, необходимые для этой игры, у женщины имеются.

И, наконец, ей предстоит, пожалуй, самая неприятная процедура: исследование состояния матки и проходимости маточных труб. Его делают после того, как возьмут на анализ мазок и убедятся в отсутствии воспалительного процесса. Если же таковой процесс обнаружится, сначала вылечат его, а уж потом займутся всеми остальными исследованиями.

Первое исследование маточных труб делается с помощью УЗИ. Оно, как нетрудно догадаться, совершенно безболезненно и обычно бывает весьма информативно, то есть позволяет увидеть многие нарушения в женской репродуктивной системе: врожденные патологии матки и яичников, миому, эндометриоз, наличие и размеры фолликула и яйцеклетки. Но, например, спайки в трубах с его помощью не выявляются. Поэтому врач и назначает рентгеновское исследование маточных труб и, во многих случаях, лапароскопию. Вот эти-то процедуры обычно и вызывают у женщин настоящий ужас, из-за которого многие склонны вообще отказаться от лечения бесплодия.

Приятного во всем этом, что и говорить, мало. Хотя в приличных клиниках рентген труб проводится под легким наркозом, но при наличии в трубах спаек неприятные ощущения все-таки могут возникнуть. А лапароскопия – это и вовсе эндохирургическая операция: в брюшную полость с помощью тонкой иглы вводят зонд с оптическим приспособлением. Через этот зонд осматривают яичники, трубы и матку, а в случае необходимости проводят хирургическое лечение: рассекают спайки в трубах, снимают капсулы с яичников, даже удаляют миому матки.

Раньше считалось, что, не попробовав сделать трубы проходимыми с помощью лапароскопии, вообще нельзя приступать к следующей стадии лечения бесплодия – к искусственному оплодотворению. Но сейчас ситуация изменилась: у врача есть право обойтись без лапароскопии, если он уверен, что она не принесет результата.

И вот тут-то необходимо сделать важное отступление. Хотя, правда, считать его отступлением все-таки неправильно… Потому что оно связано с такой важнейшей вещью, как выбор врача.

Быть умнее, чем кошка

Как нетрудно догадаться, выбор врача – это вообще важнейшее условие любого лечения; бесплодие в этом смысле не исключение. Ведь, несмотря на то что обследования и процедуры вроде бы известны и расписаны поэтапно, каждый понимает, как много значат опыт и интуиция врача, который все эти процедуры проводит. В случае с бесплодием эти качества – опыт и интуиция – могут оказаться особенно актуальными.

Дело в том, что все необходимые обследования и исследования (как женщины, так и мужчины) длятся около трех месяцев. После того как будет назначено и проведено лечение, некоторые из этих исследований придется повторить. Поэтому в течение примерно четырех-шести месяцев грамотный врач обычно бывает в состоянии понять, в чем состоит причина бесплодия. Или – понять, что он этого понять не в состоянии… И вот тогда-то он должен принять решение: что лучше и правильнее, продолжать лечение последовательно, процедура за процедурой, или, «перескочив» через некоторые этапы, сразу предложить искусственное оплодотворение?

Решимость, конечно, потребуется не только от врача, но и от пациентов. Точнее, от пациентки: честно говоря, мне не приходилось слышать ни об одном случае, когда мужчина, даже самый продвинутый, незакомплексованный и обладающий ангельским терпением, захотел бы лично решить, надо его жене делать рассечение спаек или не надо. Обычно женщина решает это сама вместе с врачом.

Итак, о враче. Как его выбирают?

Да, собственно, никаких особенных рекомендаций здесь не существует. Врача для лечения бесплодия выбирают ровно так же, как и для всякого другого лечения. Есть всего лишь два способа: положиться на судьбу, обратившись к первому попавшемуся – по месту жительства, по информации из Интернета, – или выбрать врача по рекомендации знакомых; ничего нового человечество еще не придумало.

И хотя второй способ вроде бы выглядит надежнее, на самом деле оба имеют равное количество плюсов и минусов. Помните ведь, что медицина – это не вполне наука, потому что одно и то же действие имеет в ней разные последствия? Кто даст гарантию, что то, что помогло вашим знакомым, поможет и вам? Очень может быть, что не поможет. Врач может и не найти для вас правильный способ лечения, несмотря на самые лучшие рекомендации, которые дают этому врачу ваши друзья.

К сожалению, вообще все «медали» лечения от бесплодия имеют по две стороны. Вроде бы надо обращаться в клинику, которая работает как можно больше лет, но очень может статься, что с годами в стиле работы этой клиники появился не только опыт, но и то, что попросту принято называть пофигизмом. Значит, лучше обращаться в клинику новую, недавно открытую, положившись на желание ее врачей и руководства приобрести отличную репутацию? Но ведь одного лишь молодого энтузиазма может оказаться мало, и выяснится, что именно в вашем случае предпочтительнее был бы не энтузиазм, а опыт…

Честное слово, я поостереглась бы дать здесь однозначный совет. Иногда мне кажется, что решение вообще может быть только таким, какое «озвучил» профессор, к которому пришла на консультацию моя сорокалетняя подруга Наташа. Профессор долго изучал ее дрожащий от ужаса организм на УЗИ, долго вчитывался в результаты других ее анализов, долго диктовал медсестре свои рекомендации по лечению, а потом вдруг сказал:

– А вообще, если есть у тебя бабское счастье – родишь. Нету – не родишь. Ну, оно у тебя, по-моему, есть, – добавил он, вглядевшись уже не в листочки с медицинскими записями, а в Наташины изумленные глаза.

Такая вот диагностика.

Но кое-какие объективные факторы при выборе клиники, в которой люди намерены лечиться от бесплодия, они все-таки учитывают.

Во-первых, сразу решают для себя, как далеко намерены зайти в своем лечении. Если всего лишь хотят, чтобы врач выписал какую-нибудь таблеточку – авось поможет, а не поможет, значит, не судьба, – это одно. Если же готовы на все этапы лечения, вплоть до пробирки, то есть до искусственного оплодотворения, – это уже другое. Мне кажется, лучше выбирать того врача и, соответственно, ту клинику, в которой могут провести необходимое лечение в полном объеме: от первого обследования до пробирки. Но вместе с тем я понимаю, что подобным советом могут в нашей стране воспользоваться лишь жители столицы и нескольких больших городов, в которых имеются соответствующие медицинские центры, занимающиеся репродукцией человека. А центров таких, к сожалению, не так уж много. Поэтому люди, которые не имеют возможности посещать их после работы или в обеденный перерыв, разбивают свое лечение на несколько этапов: сначала – поближе к дому – все, что можно сделать до «пробирки», потом – сама «пробирка».

Но, собственно, это не влияет на то, какие требования они предъявляют к клинике, в которую обращаются на любом из этапов, если, конечно, это не обычная женская консультация по месту жительства. (В которой, кстати, тоже вполне могут работать хорошие врачи; уж как повезет.)

Итак, во-вторых, эти люди не стесняются внимательно изучить лицензию лечебного учреждения. В ней должны быть перечислены все виды деятельности, на которые эта клиника имеет право.

В-третьих, они не стесняются также попросить, чтобы им показали статистику результатов лечения; она ведется в каждой клинике и отнюдь не является секретной.

Ну, и в-четвертых – а может быть, и во-первых, – они обращают внимание на то, как их в этой клинике встречают. Бывают, возможно, какие-то особые врачи-гении, которые мечут гневные молнии на своих пациентов и при этом блестяще их вылечивают. Но для меня совершенно однозначно: если врач мне хамит и не скрывает своего ко мне равнодушия, лечиться к нему я добровольно не пойду.

То же самое заявила Катя, когда вернулась после консультации с одним из самых известных парижских гинекологов.

– Может быть, он и светило, – сердито сказала она, – но общаться с ним невозможно. Если бы он мне собирался аппендикс вырезать, мне, может, и все равно было бы под наркозом, орет он на меня или нет. Но мне-то совсем другое предстоит! Я не могу лечиться от бесплодия у врача, который меня откровенно презирает и который мне поэтому антипатичен. Пусть он гений, пусть кто угодно – я буду искать другого доктора.

Такая позиция только со стороны может показаться дамским капризом. У тех же людей, которые по собственному опыту знают, что представляет собой лечение от бесплодия, отношение к этому совсем другое. Дело в том, что в этой сфере медицины, может быть, как ни в одной другой, чрезвычайно важно доверие к врачу. Ведь реакция каждого человека на лечение от бесплодия действительно очень индивидуальна. А где человеческая индивидуальность, там и непредсказуемость результата. Даже «пробирка» не является гарантией беременности; это надо понимать с самого начала. И если у пациента нет психологического контакта с врачом, который ведет его по очень зыбкому пути – просто вынужден вести по таковому, потому что столбовой дороги не существует, – то вероятность положительного результата становится просто мизерной.

Впрочем, умные люди не расслабляются и в обратном направлении. Понятно, что в дорогой частной клинике пациентов встречают как ближайших друзей и даже родственников. Но понятно также: это вовсе не означает, что лечение окажется успешным. То есть четвертое условие является необходимым, но, к сожалению, недостаточным…

Наверняка можно сказать только одно: к выбору врача надо отнестись серьезно. Потому что потом, когда он уже выбран, придется в точности придерживаться его рекомендаций, не вставляя свои пять копеек в каждое его решение. Ей-богу, нет ничего хуже любознательной дамы, которая перед визитом в клинику прочитала популярную энциклопедию и на этом основании учит доктора, какое лечение ей следует назначить! Примерно так ведут себя старушки, которые, надо или не надо, обожают носить к ветеринарам своих кошек. Они всегда точно знают, от чего и как лечить их любимиц. Кошки – прекрасные люди, это безусловно, но они в отличие от просто людей не могут замолвить за себя словечко и добиться, чтобы врачу дали возможность спокойно их лечить. А женщина может! Вот она и должна сказать себе это словечко: «Я полагаюсь на профессионализм врача больше, чем на собственные поверхностные знания».

Мне, например, идеальной пациенткой кажется Вера. Иногда даже не верится, что ей всего двадцать два: не по годам здравый у нее ум. Вера пошла обследоваться, а потом и лечиться от бесплодия к тому врачу, которого ей вот именно порекомендовали знакомые. Точнее, даже не ей, а ее свекрови Марине.

– Относится Марина Игоревна ко мне хорошо, а внуков, по-моему, даже больше хочет, чем я детей, – объяснила Вера. – Почему не пойти, к кому она говорит? Я и пошла. И ведь смотри, как мне повезло!

Повезло Вере весьма оригинальным образом.

– У тебя прекрасное бесплодие, – сказал ей врач после рентгеновского исследования. – Просто отличное!

– Что значит отличное? – поразилась Вера.

– А значит это, что однозначное: у тебя спайки в трубах. Причем такие, рассекать которые бесполезно. Уж не знаю, откуда они в твоем возрасте взялись – скорее всего, был скрытый воспалительный процесс. Но возиться теперь с этими спайками нет никакого смысла. Только измучишься и время зря потеряешь, если еще внематочную потом не получишь. Поверь мне, в твоем случае надо делать пробирку, пока молодая и здоровая.

– И я ему поверила, – сказала Вера.

Капризный фактор

Как ни странно звучит определение «отличное бесплодие», но оно является вполне точным. Потому что есть такие факторы бесплодия, которые определяются гораздо труднее, чем спайки в трубах, и не позволяют дать однозначную рекомендацию о том, надо ли делать искусственное оплодотворение или лучше все-таки попробовать полечиться иначе.

Один из таких факторов называется цервикальным. Звучит весьма научно, но суть его была известна простым, не имеющим отношения к науке людям давным-давно.

Подруга Наташа рассказывала мне историю своего дяди Петра, который прожил с женой десять лет, а детей не нажил. Было это в шестидесятые годы прошлого века, и в деревне, где жили супруги, данное обстоятельство считалось не только печальным, но и постыдным. Ни о каком искусственном оплодотворении никто тогда слыхом не слыхивал, поэтому жена Петра лечилась просто-таки истово (или неистово – русский язык ведь замечателен среди прочего тем, что «истово» и «неистово» означает в нем одно и то же), хотя наверняка сказать, что «виновата» именно она, а не ее муж, врачи не могли. Лечение сопровождалось сплетнями соседок: «Людка-то смолоду гулящая была, вот и догулялась – родить не может!»

В общем, когда Петр решил развестись с женой, это вызвало всеобщее одобрение. Сразу после развода он уехал куда-то на Север, а через полгода прислал родителям письмо, в котором сообщил о новой женитьбе. Когда еще через год у него родился сын, это было встречено в деревне как само собой разумеющееся событие: «Молодец, что Людку бросил! Пожалуйста тебе, и ребеночка заимел».

А вот другое известие из жизни бывших супругов привело односельчан в настоящую оторопь. Дело в том, что бесплодная Людмила вышла замуж вскоре после рождения сына у Петра. Это бы ладно, мало ли как жизнь поворачивается, но уже через три месяца после нешумной свадьбы стало понятно, что замуж она выходила «по залету»! И девочка у нее родилась просто красавица, копия нового мужа, кстати, бывшего одноклассника, то есть ровесника Петра и Людмилы.

Ни про какой цервикальный фактор никто из односельчан, разумеется, не знал, поэтому объяснение нашлось простое: «Видно, Бог не хотел, чтоб у них общие детки-то были».

Чего Бог хотел и чего не хотел, об этом людям, мне кажется, лучше бы не рассуждать. Но то, что в злосчастном цервикальном факторе, из-за которого именно у этой здоровой женщины не получается зачать ребенка именно от этого мужчины, тоже вполне здорового, есть что-то мистически-таинственное, – безусловно. Размышления об этом могут завести в такие глубины, в которые страшновато и заглядывать. Может, судьба таким образом не дает появиться на свет будущему преступнику? Или намекает мужчине и женщине на то, что в других браках у них могут родиться какие-нибудь особо одаренные дети? Или просто говорит им на языке их собственной природы: «Лучше бы вам поискать других спутников жизни, вы свою судьбу еще не нашли»?

В человеческой природе ведь вообще немало мистики, которая рядится в физиологические одежки. Недавно, к примеру, было установлено, что на внутренней поверхности губ имеются специальные рецепторы, которые во время поцелуя производят анализ слюны влюбленных – или не влюбленных, а просто так, от нечего делать целующихся граждан. Проведя этот ловкий экспресс-анализ, рецепторы сообщают головному мозгу: «Ну-ка, скомандуй своему носителю влюбиться! Это его половинка и есть». Или требуют эти придирчивые рецепторы ровно обратного: «Посылай его подальше: тебе он не подходит!»

Чем не физиологическая причина такой возвышенной вещи, как любовная интуиция?

Так что и с цервикальным фактором наверняка связано что-нибудь мистическое.

Впрочем, может быть, дело с ним все же обстоит просто: надо вовремя обратиться к врачу и откорректировать ситуацию. Все-таки многозначительное кивание на высшие силы в медицинских вопросах зачастую выглядит идиотизмом. Были ведь времена, когда и аппендицит считался однозначно смертельной болезнью. И что теперь, не вызывать «Скорую», чтобы не идти против судьбы?

«Поправлять» свою семейную судьбу или оставить все как есть, это каждый решает сам. Но уж если люди обратились к врачу, то он совершенно точно попытается выяснить, нет ли у них той несовместимости, которую как раз и называют цервикальным фактором бесплодия.

Это означает, что, попадая в шейку матки, сперматозоиды под влиянием имеющейся там среды обездвиживаются и теряют способность проникнуть дальше, чтобы оплодотворить яйцеклетку. Вот не подходит им «внутренность» этой женщины, и все тут! А почему?

Чтобы понять, что именно не подходит этим привередливым живчикам, делается посткоитальный тест. Как можно понять уже из названия («коитус» – это половой контакт), он делается вскоре после сексуального акта. То есть спустя некоторое время после интимной близости у женщины берут на анализ мазок и под микроскопом определяют подвижность в нем сперматозоидов. Если оказывается, что в шейке матки они менее подвижны, чем в обычной сперме данного мужчины, или неподвижны вовсе, – это значит, что среда данной женщины влияет на них отрицательно, то есть бесплодие обусловлено этим самым цервикальным фактором.